Я стал студентом-инвалидом Академии Том 1 Глава 195 Страдания Хон Ёнхвы (1)

Ли Ха Юль официально вступил в ряды клана Адского Пламени.

Эта новость мгновенно облетела весь мир, последовав за недавней церемонией принятия в клан Адского Пламени.

Члены семьи, как из главной, так и из второстепенных ветвей, собрались в родовом поместье, чтобы лично засвидетельствовать это событие.

Все присутствующие видели, как Адское Пламя вспыхнуло в руках Ли Ха Юля, подобно алому цветку, распускающемуся на ветру.

На этом доказательства были исчерпаны.

Никто из присутствующих не посмел усомниться, увидев собственными глазами пробужденную Гэпхва.

Даже если бы банкет завершился немедленно, вскоре весь мир узнал бы, что Ли Ха Юль пробудил силу Адского Пламени.

Однако на этом слухи не утихли.

— Говорят, мощь Адского Пламени Ли Ха Юля соперничает с силой Хон Ёнхва, чья мощь не имеет себе равных.

— Поговаривают, Меч Сигнального Огня, который хранил свою пустотную прозрачность со дня смерти основателя, вновь обрел утраченные краски, как только юноша поднял его для ритуала.

— А внешность Ли Ха Юля настолько ослепительна, что способна покорять царства. Говорят, даже эта безумная сука Хон Ёнхва превратилась в послушную овечку и теперь ни на шаг не отходит от него, оберегая и лаская...

Слухи, просочившиеся наружу, оказались настолько шокирующими и громкими, что информаторам различных фракций пришлось работать дни и ночи напролет, пытаясь проверить их достоверность и разгадать скрытые мотивы.

Так или иначе, в итоге до общества дошли следующие сведения.

Ли Ха Юль — тот, кто пробудил Адское Пламя, и его связывают чрезвычайно близкие, нежные узы с будущей главой клана, Хон Ёнхва.

Благодаря этому в народе за ним закрепился образ «драгоценного зятя» клана Адского Пламени, которого Хон Ёнхва всячески опекает и лелеет.

Поток предложений о встречах, заваливавших почтовый ящик Ли Ха Юля, резко иссяк.

Он — избранник преемницы клана Адского Пламени. Страх перед возможной местью за открытое флирт заставлял многих держать дистанцию.

В самом Сиёламе число курсанток, приближавшихся к Ли Ха Юлю с явными намерениями, также заметно уменьшилось.

Те, кто не желал провоцировать конфликт с кланом Адского Пламени, предпочли благоразумно отступить.

— Хм-хм-хм~

Впрочем, нашлась одна особа, обладавшая достаточной дерзостью, чтобы открыто заигрывать с «зятем» великого клана.

Услышав доносившееся рядом мурлыканье, Хон Ёнхва искоса взглянула в ту сторону.

Золотистые волосы, мягко ниспадающие до самой талии, и распахнутые, кроткие глаза.

Это была Элия, чье невинное лицо резко контрастировало с почти вызывающе чувственной фигурой, приковывавшей взгляды всех мужчин.

Глядя на то, как девушка довольно напевает, Хон Ёнхва вспомнила их разговоры — и те, что происходили в Башне Роста, и те, что случились за её пределами.

«...»

Для обычных людей это было бы немыслимо, но в кругах сверхлюдей многоженство иногда случалось.

Напротив, оно встречалось довольно часто. Разве среди правящих фракций, создающих собственные зоны влияния, не процветали политические браки?

К примеру, нынешняя глава Тэсана взяла себе двух мужей, а глава Чангэ — двух жен.

Глава рода Адского Пламени... Отец Хон Ёнхва ограничился одной супругой, но среди его предшественников хватало и тех, кто связывал себя узами брака не единожды.

— У-ух...

На душе было неспокойно.

«И ведь не поколотишь её...»

В Хон Ёнхва внезапно вскипел яростный порыв, но она тут же заставила его утихнуть.

С Элией её связывала крепкая дружба. Та с самого начала семестра крутилась рядом, вечно о чем-то щебеча, и они так сошлись характерами, что теперь их смело можно было назвать близкими подругами. Ей совершенно не хотелось бездумно избивать подругу, превращая ту в кровавую массу.

К тому же Ли Ха Юль очень дорожил Элией.

Кажется, он говорил, что именно Элия была первой, кого он встретил и кто протянул ему руку помощи?

Должно быть, поэтому Ли Ха Юль так сильно ей открылся.

Какова бы ни была причина, что случится, если Хон Ёнхва сорвётся и изобьёт Элию, как собаку, превратив её в кровавую массу?

Она даже представить не могла, как в такой момент отреагирует Ли Ха Юль.

...Нет, если быть точнее, она просто не хотела этого воображать.

Белоснежный, очаровательный ребёнок, которого теперь не грех было назвать сошедшим с небес небожителем... или всё же небожительницей?

Если эти прекрасные глаза, в которых сейчас отражается лишь Хон Ёнхва, вдруг наполнятся отвращением и враждебностью...

Стоило ей представить, как он горько плачет, содрогаясь от печали, как у неё тут же закружилась голова.

Вдобавок даже Ли Се Юль, которая хоть и притворялась равнодушной, но тоже открыла сердце Элии, прониклась бы к Хон Ёнхва ещё большим неприятием и враждой...

Хон Ёнхва не хотела, чтобы Ли Ха Юль её ненавидел, и уж тем более не желала ему страданий.

«Ар-рх...»

Ситуация была поистине скверной.

С любым сбродом, с которым Ли Ха Юль не был знаком и не водил дружбы, она могла разобраться сама, пресекая любые их грязные уловки.

Но те, с кем Ли Ха Юль уже успел сблизиться...

Элию или её наставницу, ту странную профессоршу... и Пэк Арин она не могла просто так отвадить.

Вмешиваться в чужие отношения — дело неблагородное, в конце концов.

Хон Ёнхва двинулась обратно в общежитие.

Но не в своё собственное, а в то, где обитал Ли Ха Юль.

Осознав, что рыжая, склонная к воровству кошка, обосновалась по соседству в обители Ли Ха Юля, Хон Ёнхва сама решила перебраться к нему.

В глубине души зародилось крохотное чувство тревоги. Страх и беспокойство терзали изнутри: а что, если… если он примет Элию, а Хон Ёнхва отправится за дверь?

К счастью, эти опасения оказались напрасными.

Ли Ха Юль не стал её прогонять.

Напротив, хотя он и пытался это скрыть, его вид выдавал довольство, и он постоянно находился рядом, участливо осведомляясь, не нужно ли ей чего для комфорта.

Благодаря этому Хон Ёнхва смогла благополучно устроить своё проживание в общежитии Ли Ха Юля.

— [Курсант Хон Ёнхва, личность подтверждена.]

С помощью кода аутентификации, полученного от Ли Ха Юля, она отперла дверь.

Вскоре дверь бесшумно отодвинулась, и лицо Хон Ёнхва, готовившейся войти, внезапно застыло.

— М-м?

Заметив неладное, Элия тоже остановилась. На мгновение склонив голову, она издала тихий возглас: «А-а…»

Лишь тогда Элия почувствовала чьё-то присутствие внутри общежития.

Их было двое.

Одно присутствие принадлежало Ли Ха Юлю и было ей до боли знакомо.

Раньше его аура была слишком слабой, и уловить её было непросто, но в последнее время она стала настолько явной, будто он хорошо насытился.

Но было и второе… веющее холодом.

Хон Ёнхва бросила быстрый взгляд на пол. В прихожей стояли две пары обуви.

— ………

С каменным выражением лица Хон Ёнхва вошла в общежитие. Элия, растерянно моргая, последовала за ней.

За раздвижной дверью, отделявшей прихожую от гостиной, горел свет. Сквозь матовое стекло угадывались силуэты.

Подняв дрожащую руку, она коснулась двери и медленно, стараясь сохранять спокойствие, отодвинула её.

Перед глазами предстала залитая светом гостиная.

И…

— Аха-ха, щекотно. Я никуда не уйду, так что не надо, хорошо? Всё в порядке~

[Да…]

На диване восседала Пэк Арин, а в её объятиях, тесно прижавшись животом к животу, устроился Ли Ха Юль.

— ………

— Х-ы-ы-ы…

Состояние Ли Ха Юля казалось каким-то необычным.

Он почему-то весь покрылся потом. Его волосы слиплись и намокли, а капли, стекавшие по щекам, исчезали в ложбинке между грудей Пэк Арин.

Сквозь приоткрытый в тяжёлом дыхании рот виднелся нежно-розовый язык. От него исходил аромат тела и дыхание, пропитанное приторно-сладким, дурманящим запахом.

— Ну же…

Пэк Арин ласково улыбнулась и погладила его по голове, отчего Ли Ха Юль ещё ниже опустил лицо.

Она была в чёрной майке без рукавов, и её глубокое декольте, казалось, полностью поглотило лицо Ли Ха Юля.

Он прижимался переносицей к её прохладной коже, пытаясь унять жар в её ледяных объятиях.

— У-ху-ху, какой милашка…

Пэк Арин, словно поощряя его, прижала голову Ли Ха Юля к своей груди.

Затем она, лучезарно улыбаясь, подняла взгляд.

И встретилась глазами с Хон Ёнхва.

— О, ты уже пришла?

Видя, как Хон Ёнхва застыла, будто готова рассыпаться в прах, Пэк Арин невозмутимо помахала ей левой рукой.

.

.

.

Прошло некоторое время.

— Значит…

Оставив позади разгромленную гостиную, Хон Ёнхва села за кухонный стол и заговорила.

Её губы, до этого плотно сомкнутые в суровом молчании, разомкнулись, и наружу вырвался голос, в котором бурлили подавленные эмоции.

— …Надо же было такому случиться, что именно сейчас Гэпхва Ха Юля спровоцировала Испытание, и ты помогала ему успокоиться…

— Угу-угу. Я же говорю.

Сидящая напротив Пэк Арин закивала, поправляя свои растрёпанные волосы.

Испытание Гэпхва.

Хон Ёнхва и сама однажды прошла через это.

Тяжелейший побочный эффект, возникающий при трансформации Гэпхва.

Виды Испытаний бывают разными, но первое, что обрушивается на человека, почти всегда одинаково.

Оно вытаскивает наружу воспоминания того, кто находится в активном состоянии, провоцируя эмоциональную бурю.

От мелких повседневных пустяков до судьбоносных событий всей жизни…

Извлечённые чувства вскоре достигают своего пика, и человек полностью теряет самообладание.

Если не удастся преодолеть это должным образом, жуткий побочный эффект превратит самого носителя в топливо для костра, ведя к полному уничтожению.

Хон Ёнхва мучилась несколько дней, пытаясь справиться в одиночку, и смогла победить лишь после того, как получила в подарок от Ли Ха Юля шарф.

— Ха Юль-сси ведь совсем недавно вошёл в активное состояние Гэпхва, верно? А побочки оказались просто зверскими. Вот и пришлось мне, скрепя сердце, вот так прилипнуть к нему и обеспечивать «интенсивную терапию». Ох, в Мастерской мага до этого было действительно опасно.

А значит… можно понять, почему Ли Ха Юль пребывает в таком расстроенном состоянии.

— Следовательно, я планирую какое-то время пожить у вас. Прошу любить и жаловать~

— Ёнхва, простите меня…

— Нет, Ха Юль, в чём твоя вина? Не извиняйся.

Пэк Арин, машущая рукой в знак будущего сожительства, и Ли Ха Юль, прильнувший к её груди и бормочущий извинения.

Конечно, в глубине души ей хотелось немедленно ударить Пэк Арин и разнять их, но…

— П-ш-ш...

Пэк Арин действительно сдерживала жар и эмоциональный пик, грозившие переполнить тело Ли Ха Юля, поэтому рука Ёнхва не поднималась, чтобы вмешаться.

Конечно, Хон Ёнхва тоже могла бы помочь, выполняя Настройку Гэпхва... но ей не сравниться с Чангэ.

Хон Ёнхва сама прошла через Испытание.

Она знала, как мучительно переносить это без посторонней помощи.

Если даже Хон Ёнхва, чья жизнь была относительно спокойной, так страдала, то какие же воспоминания терзают Ли Ха Юля, чья судьба с самого детства была полна невзгод?

— Ха-а...

В конечном счете, разлучить их сейчас означало бы лишь продлить мучения Ли Ха Юля.

К тому же в худшем случае его могла ждать смерть, и она не могла подвергать Ли Ха Юля такой опасности лишь из-за ревности, от которой нутро сворачивало узлом.

Хон Ёнхва глубоко вздохнула.

Это был знак молчаливого согласия.

— Ох... посмотри, какой он вялый. Ха Юль, сможешь поесть каши?

— Даже если не хочет, нужно накормить. Испытание продлится как минимум несколько дней, так что желудок должен быть полным.

В доме некстати прибавилось жильцов.

.

.

.

— Ах, точно. Ха Юль-сси подарил мне кольцо.

— Ах ты ж, сука ебаная.

◆ ◆ ◆

[Владыка Башни Настройки склоняет голову набок]

[М!жет л# *! Хон Ён@ т@к изм%н#ться?]

[Владыка Башни Знаний пожимает плечами]

[Владыка Башни Роста выражает обеспокоенность]

[Скоро р#бенок во@дет в Б@шню Зн#ний. Готовь%тесь]

[Владыка Башни Знаний кивает]