Я стала младшей сестрой героя BL вебтуна с трагичным концом Том 1 Глава 123

Люциан, уже в парадном камзоле, вошел ко мне. Его появление вызвало у меня одновременно радость и напряжение, ведь я вспомнила события минувшей ночи. Пока я размышляла, как бы оправдаться, Люциан заговорил первым: — Хорошо спала, Рэй? Его обычный тон и манера поведения немного успокоили меня. — А почему у тебя опять руки перебинтованы? Спрашивая, Люциан перевел взгляд на Эмбер. Его взгляд был таким холодным, что я невольно вздрогнула и поспешила ответить: — Я упала! Не могла же я признаться, что поранила себя сама, поэтому солгала, что просто упала. К моему удивлению, это оправдание оказалось довольно убедительным. Люциан взглянул на мои ноги и тихо цокнул языком. В такие моменты он очень напоминал мне бывшего герцога. — Наверное, во сне ты просто спустила ноги на пол. Он совершенно естественно опустился передо мной на колени и осмотрел мои ступни. — Я хотел найти целителя, но оказалось непросто. — Все нормально. Я уже нанесла мазь. Со временем само пройдет. Он поднял глаза. В его взгляде читалось желание спросить о чем-то. Я сглотнула и стала ждать. Наверняка он сейчас спросит о вчерашней ночи. Я приготовилась к этому. Но вместо этого Люциан обратился к Эмбер: — Вода для умывания? — Госпожа только что проснулась. Сейчас же принесу. — Мы поедим вместе внизу, так что завтрак готовить не нужно. — Да, герцог. Эмбер поспешно вышла из спальни, и Люциан остался передо мной, по-прежнему стоя на коленях. — В других местах все в порядке? От этого ласкового вопроса я, все это время лишь напряженная, тихонько выдохнула и кивнула. — А поясница не болит? Я прекрасно понимала, что именно скрывается за этим вопросом, и, покраснев, лишь часто закивала. Люциан тихо рассмеялся, а затем, увидев мои руки и ноги, покрытые бинтами, тяжело вздохнул. — Все хорошо. Сильно не болит, только немного щиплет. Я поспешно это добавила, но выражение его лица по-прежнему оставалось мрачным. Тем временем вернулась Эмбер с водой для умывания. Люциан привычным движением обернул полотенце вокруг моей шеи и вытер мне лицо. От щекотки я тихонько рассмеялась, и его лицо заметно посветлело. Спросить сейчас? Или лучше после еды? Я старалась вести себя как обычно, но внутри все было напряжено, поэтому постоянно пропускала мимо ушей его слова. — Я подумал, что, может быть, стоит сделать так. Как ты считаешь? — А? Что? Да, мне все подходит. Не желая показывать, что пропустила его вопрос, я просто согласилась. Его лицо на мгновение стало странно серьезным, а затем он фыркнул со смеху. — Чего ты смеешься? — Нельзя отвечать, даже не слушая, Рэй. Ага. Значит, он все-таки заметил, что я витаю в облаках. Мне стало неловко, и щеки вспыхнули. Тут ко мне подошла Эмбер: — Я помогу вам переодеться, госпожа. — А, хорошо. Я уже собиралась подняться, рассчитывая самостоятельно дойти до гардеробной, но Люциан оказался быстрее. Вытерев мокрые руки, он легко поднял меня на руки. — Ой… я сама. — И как ты собиралась идти с такими ногами? — …Ладно. Если меньше ходить, наверное, и заживет быстрее. Я обвила руками его шею. Он надежно поддерживал меня и, улыбаясь глазами, понес в гардеробную. С высоты его глаз я смотрела на пол и думала: наверное, человеку ростом почти метр девяносто именно так и должен видеться окружающий мир. Задумавшись об этом и разглядывая все вокруг, я даже не заметила, как мы вошли в гардеробную. Люциан опустил меня на пол. — Я подожду снаружи. Когда переоденешься, позови меня. И не вздумай выходить одна. — Хорошо, хе-хе. Напряжение, охватывавшее меня, словно рукой сняло. Мысль о том, что мы понимаем друг друга без слов, будто наполняла меня новой уверенностью. Надо постараться. Постараться стать человеком, достойным его. И во что бы то ни стало постараться помочь Кассандре обрести покой. Я проводила его взглядом, затем повернулась к Эмбер. Она показала мне платье, которое заранее выбрала. — Я выбрала самое удобное. Примерите? Эмбер подняла платье передо мной. Я уже собиралась привычно посмотреть на себя в зеркало во весь рост, как вдруг заметила собственную шею, покрытую красными следами, и застыла. — Что это? Только теперь я поняла: с момента пробуждения я ни разу толком не посмотрела на себя. Сначала меня так ошарашили ноги, что я даже не успела задуматься о том, что произошло между мной и Люцианом ночью. Но это… — Нет, это уже слишком, разве нет? На мое невольное восклицание Эмбер молча кивнула. Ей, вероятно, тоже хотелось что-то сказать, но она сдержалась. В конце концов, если человек, устроивший такое, — хозяин этого поместья, лучше промолчать, даже если тебе есть что сказать. Теперь я поняла, почему среди жаркого лета она достала платье, закрывающее шею. — Да, госпожа. — Я вот кое-что хотела спросить. — Что именно? — Обычно… так бывает? Я указала пальцем на шею. Мне действительно было интересно. Неужели близость всегда настолько исступленная, будто человек собирается выжечь тебя изнутри? Эмбер некоторое время молчала, раздумывая, а потом смущенно ответила: — Госпожа, я сама никогда не пробовала, поэтому не могу вам сказать. — Но у тебя разве не было парня? — Нет. Я ни разу не позволяла себе заводить отношения в ущерб заботе о вас. От ее слов мне стало не по себе. В самом деле, моей единственной личной служанкой всегда была Эмбер. По меркам молодых аристократок из других знатных семей это было чрезвычайно мало. — Может, нам нанять еще личных служанок? — Нет. Меня больше интересует моя работа. Если понадобится, я сама скажу, поэтому не беспокойтесь. — Тогда сегодня надену это платье? — Угу… Я надела льняное платье, закрывавшее шею почти до самого подбородка, и внимательно оглядела себя в зеркале. К счастью, воротник почти полностью скрывал шею, и я с облегчением выдохнула. От одной мысли, что я могла в таком виде спуститься в столовую, не заметив ничего, мне становилось дурно. И тут я почувствовала что-то странное. В зеркале я заметила, что один угол гардеробной выглядит непривычно пустым, и медленно повернула голову. — Эмбер? — Да, госпожа. Я снова посмотрела на невозмутимую, как всегда профессиональную Эмбер, а затем на пустой угол гардеробной. — А где все мои туфли? Кроме комнатных туфель, которые были на мне, вся обувь из гардеробной словно испарилась. — Герцог ночью все убрал. — Почему ты мне не сказала? — Герцог приказал молчать. — А минуту назад ты говорила, что я твоя госпожа. — Простите. — Нет. Просто… какая же у него вообще власть? От растерянности, которая накатывала одна волна за другой, я уже перестала вспоминать о событиях прошлой ночи. Сопя от раздражения, я позвала: — Люци! Не успела я закончить, как дверь гардеробной распахнулась. Похоже, он все это время ждал прямо за дверью. — Уже переоделась? — Где все мои туфли? На мой вопрос взгляд Люциана скользнул к пустой обувной полке и тут же вернулся ко мне. Он сделал вид, будто не услышал вопроса. — Не голодна? Уже время обеда. — Люци? Я позвала его снова. Он посмотрел на Эмбер. Та молча вышла. Щелк — дверь закрылась, и в гардеробной остались только мы вдвоем. Люциан неторопливо подошел, долго посмотрел на мою шею и тихо произнес: — Спрятала. — Это ведь уже слишком, разве нет? — Прости. Я старался сдерживаться… но… — Что? Там ведь не осталось ни одного места без следов. — Да. Прости. После его повторного извинения я уже не могла ничего сказать. — Но зачем ты убрал всю обувь? Я снова задала вопрос. Он промолчал. Вместо ответа Люциан посмотрел на меня потемневшим взглядом. — Люци. — Ты все равно пока не сможешь носить обувь. Собиралась ходить с перебинтованными ногами? А если раны воспалятся и останутся шрамы? Теперь уже я не нашла, что ответить. Он был прав. — Наверное. Люциан молча посмотрел на меня сверху вниз, а затем вдруг подхватил на руки и продолжил: — Не волнуйся. Я буду носить тебя вот так. — …Мне неловко. — Чего вдруг? В детстве я ведь часто носил тебя на руках. Нет, между тогда и сейчас какая вообще связь? Он легонько ткнулся кончиком носа в мою щеку, затем едва заметно прикусил мои губы и отпустил. — Для начала поедим. — Хорошо. Он донес меня до столовой. Всю дорогу я чувствовала на себе взгляды слуг — они словно сами собой цеплялись за нас и тут же отводились. Мне стало жарко от смущения, и я уткнулась лицом ему в плечо. Его тело едва заметно вздрогнуло. Люциан усадил меня на стул в столовой, подвинул его так, чтобы мне было удобно, а затем сел рядом. Я вопросительно посмотрела на него, и он тут же ответил: — У тебя ведь и руки перебинтованы. — А. Как же глупо было забыть об этом. Когда я смотрела на человека, который знал о моем состоянии лучше меня самой, сердце начинало странно щекотать. Он дул на горячий суп, остужая его, и я тонула в его золотых глазах. Картофельный суп, успевший немного остыть, согревал тело. Он был словно той же температуры, что и его любовь, поэтому я послушно съела все, что он мне давал. С наивной мыслью, что подобный случай будет только сегодня.