Я влюбился в тебя, когда ты бежала в лунной ночи Том 2 Глава 5 Мост, парящий в Млечном Пути

♪

Вернувшись из Симоносэки в Токио, я глубоко задумалась о дальнейших шагах.

Чтобы обрести уверенность и стать по-настоящему независимой, я всё чаще обращалась к маме с просьбами научить меня новому. Мне до ужаса не хотелось быть для неё обузой.

В сентябре в университете начались первые семестровые экзамены, и Какэру-кун проводил дни напролёт, корпя над дипломной работой.

Мы расположились на скамейке у кампусного газона. Яркое солнце нежно согревало тело, которое успело замёрзнуть под университетскими кондиционерами.

— Знаешь, я хочу попробовать пожить одна.

— Что? — Какэру-кун был удивлён. — С чего вдруг такое решение?

— Ну... Когда живёшь сам по себе, поневоле приходится делать всё самостоятельно, верно?

— Ну, это так, но...

— Вот и мне захотелось хотя бы раз испытать себя в таких условиях.

Я решительно сжала кулаки. Какэру-кун тут же отозвался:

— Я помогу. Пожалуйста, не возлагай всё только на свои плечи.

— Так нельзя.

— Почему?

— Когда настанет время съезжать, мама наверняка будет против. Скажет: «Ещё слишком рано!» И если я услышу от неё эти слова, то совсем паду духом, — добавила я со вздохом.

— Ты думаешь, она действительно так скажет?

— Не знаю. Может, я сама себя накручиваю, а она, наоборот, ответит: «Смелее». Наверное, меня просто гложет чувство вины из-за того, что я до сих пор так мало умею. Поэтому мне необходимо научиться справляться самой — ровно настолько, чтобы быть готовой к самостоятельной жизни.

— Думаю, всё же стоит поговорить с мамой. Жить одной, значит... — протянул Какэру-кун. — Что ж, я тебя поддержу.

— Спасибо.

— Было бы здорово ещё как-нибудь с твоим отцом познакомиться.

— Так и скажешь: «Отдайте за меня вашу дочь»?

Я смущённо улыбнулась, а Какэру-кун в шутку продолжил:

— А ты хочешь, чтобы я именно так и сказал?

«А ведь и правда хотела бы...» — промелькнуло у меня в голове.

— Я приложу все усилия, — пообещал Какэру-кун, крепко сжимая мою ладонь.

♪

Когда я начала говорить с мамой о встрече Какэру-куна с отцом, выяснилось, что она и сама часто предлагала мужу: «Не хочешь познакомиться с парнем Кохару?». Но тот, по всей видимости, упорно уклонялся от ответа.

Поэтому я решила завести этот разговор лично, когда отец в следующий раз вернётся домой.

Однако наши расписания никак не совпадали, и не успела я оглянуться, как наступил октябрь.

В одно из воскресных утр отец на удивление оказался дома. Мы всей семьёй собрались за обеденным столом.

Лёгкий стук палочек о фарфор, сладковатый аромат тамагояки, насыщенный запах мисо-супа, бульканье кипятка, льющегося в заварочный чайник.

Время текло лениво и неторопливо.

Мне всегда были по душе эти тихие утренние часы выходного дня.

Отец у меня не любитель поговорить, поэтому мы с мамой щебетали вдвоём, как обычно. Но когда он оставался дома, с самого утра по телевизору транслировали новости, и его незримое присутствие наполняло комнату.

— Дорогой, тебе добавки? — спросила мама.

Вместо ответа папа коротко промычал.

«Пап...»

«Не хочешь познакомиться с моим парнем?»

Слова никак не хотели сходить с языка. Холод его прошлых фраз, казалось, до сих пор сдавливал мне горло.

Я представляла, что он в любой момент может отчеканить: «И зачем тебе вообще сдался этот парень?».

Но... я же решила идти до конца.

— Пап...

— Чего тебе?

— Я теперь умею сама стирать свои вещи.

— Понятно.

— И готовить тоже. Недавно вот карри самостоятельно приготовила.

Отец ответил всё тем же ровным голосом:

— Понятно.

Его реакция оставалась для меня загадкой, и продолжать было до жути страшно. Но я всё же собралась с духом и выпалила:

— У меня появился парень.

Я ожидала дежурного «Понятно», но в ответ мне была тишина.

Повисла гнетущая пауза.

«Какое у него сейчас выражение лица?»

Я не видела, и оттого накатывал страх — вдруг он злится? И тут на помощь пришла мама:

— Дорогой, ну чего ты так удивлён? Кохару в том возрасте, когда у девушек появляются парни.

— Ничего я не удивлён! Просто подавился.

Со стороны отца донёсся громкий звук глотка чая.

*Глоток…*

— Его зовут Сорано Какэру. Мы встречаемся уже больше двух лет. Не хочешь как-нибудь с ним познакомиться?

Пальцы предательски дрожали. Я спрятала руки под стол, надеясь, что никто не заметит.

— И с какой это стати я должен? — усмехнулся папа.

Готовое сорваться с губ поникшее «Ясно...» я сглотнула. Нужно было настаивать на своём.

— Да потому что я хочу им перед тобой похвастаться!

— «Похвастаться»? Кохару, ну ты удивляешь...

Отец был явно ошарашен. «Не получилось...» — мелькнула горькая мысль, как вдруг...

— Ой, ну а что в этом такого? — непринуждённо вмешалась мама.

— А ты помолчи...

— А-а, да ты просто боишься! Боишься, что твою любимую Кохару уведут прямо из-под носа! — откровенно поддразнивала она. — Кохару редко о чём-то просит. Почему бы не пойти ей навстречу?

То ли эти слова возымели эффект, то ли он просто сдался, но отец протяжно вздохнул:

— Ладно. Но у меня есть одно условие.

♪

— Значит, условие твоего отца — разговор один на один? — уточнил Какэру-кун.

— Именно так, — весело подтвердила мама.

— Было бы замечательно организовать всё пораньше, но наши графики совпали только в ноябре. Прости уж.

Встреча, назначенная отцом, состоялась ровно через месяц после моей просьбы, и время было установлено на восемь вечера. Похоже, он с большим трудом отыскал свободное окно в своём чрезвычайно загруженном графике.

— Что вы, я безмерно рад, что он вообще нашёл для меня время. Но куда именно мы направляемся?

Мы втроём, мама, Какэру-кун и я, теснились на заднем сиденье такси. Автомобиль с завидной ловкостью вписывался в повороты, и при каждом вираже его мягко прижимало друг к другу. Тепло его тела приятно согревало мой правый бок.

— Наш папа изначально предлагал встретиться в кафе в лобби отеля. Но я ему прямо заявила: «Раз уж ты собираешься встретиться с парнем Кохару, то хотя бы покорми его как следует!». Тогда он поручил организацию мне, и я выбрала просто восхитительный ресторан, — с явной гордостью отчиталась мама.

— Значит, меня ожидает ужин с вашим отцом один на один… — с ноткой обречённости подытожил Какэру-кун.

— Всё пройдёт отлично! В ресторане, который выбрала мама, наверняка подают невероятно вкусные блюда!

— Я чувствую, что от волнения я вообще не смогу разобрать вкус еды…

— Удачи тебе!

— Точно-точно, Сорано-кун, удачи! — мама со смехом подхватила, и я уверена, в этот момент она ободряюще подняла большой палец. Я тоже вытянула вперёд левую руку и улыбнулась: — Удачи-и!

— Вам-то легко говорить… — голос Какэру-куна совсем упал. — Тебя так пугает мой отец?

— Ещё бы… Мы ведь сталкивались в больнице на Хоккайдо. У него просто леденящий взгляд! Вылитый актёр из криминальных фильмов про якудза!

— Ой, да брось. Ты серьёзно?

Мама тихонько хихикнула.

Для меня отец никогда не ассоциировался с чем-то пугающим. Но для Какэру-куна он, вероятно, действительно выглядел как какой-нибудь Владыка Демонов.

— А что, если он вдруг скажет: «Я не отдам тебе Кохару!»?

— Вряд ли до такого дойдёт на первой же встрече…

— А если он заявит: «Хочешь Кохару — сначала победи меня в бою!»? Твой папа — это финальный босс игры? Или, может быть, он скажет: «На самом деле я — твой отец… Ты отлично справился, сын, превзойдя меня…»?

— Какой неожиданный поворот. А вдруг окажется, что мы с тобой брат и сестра?

— Ой, Сорано-кун, ну ты и фантазёр! — мама залилась звонким смехом. Со стороны водителя тоже донёсся приглушённый смешок. Я, не в силах удержаться, тоже захихикала вслед за ними.

— Если станет совсем туго — заказывай выпивку, — лукаво посоветовала мама. — Да уж, без алкоголя это напряжение никак не снять, — вздохнул Какэру-кун.

«Я имела в виду совсем другое…» — мама уже открыла рот, чтобы что-то прояснить, но тут таксист подал голос: — Приехали.

Мы с Какэру-куном выбрались из машины. Мама, бросив водителю: «Подождите минутку, пожалуйста», вышла следом.

Едва оказавшись на улице, Какэру-кун ошарашенно выдавил: — Здесь?!

— А что не так? — встревожилась я. — Да тут настоящий дворец… Мы точно по адресу? Выглядит как резиденция какого-нибудь даймё.

— Ну ты и преувеличиваешь… — невольно рассмеялась я, решив, что он опять поддался драматизации. — Ни капли! Вокруг сплошные бетонные высотки, я думал, ресторан будет в одной из них. А тут прямо между зданиями втиснут классический японский особняк!

Судя по его причитаниям, обширная территория была обнесена глухим забором, из-за которого виднелись массивные черепичные крыши и верхушки старых сосен. А вход преграждали традиционные ворота, густо увитые плющом.

— Вы уверены, что мне сюда? — робко переспросил Какэру-кун у мамы. — Сюда-сюда. Я заказала вам роскошный ужин в стиле кайсэки, так что наслаждайтесь процессом! Это дорогой традиционный рётей… Самый что ни на есть элитный.

— При чём тут кансайский акцент?

— Ну, удачи тебе.

Я ласково улыбнулась, на что он обречённо выдохнул: — Ладно, я постараюсь.

Пока мама не сказала, что Какэру-кун скрылся за воротами, я продолжала махать рукой в его сторону и повторять: «Удачи!».

Затем мы снова сели в такси и вернулись в нашу квартиру.

Мы с мамой прошли в гостиную.

— Интересно, как там наш Сорано-кун справляется?

— Думаю, всё пройдёт хорошо.

— В любом случае, волноваться сейчас бессмысленно. Давай лучше приготовим ужин.

Под этой беззаботной болтовнёй мы вместе хлопотали на кухне.

— Сполоснешь зелень? — попросила мама, и я принялась мыть хрустящие листья салата. Может быть, прямо в эту минуту Какэру-кун просит у моего папы моей руки.

Но смогу ли я сказать маме то, что должна?

— Ты чего задумалась? — спросила мама, с усилием закручивая кран. Вжик…

Шум воды резко оборвался. Следом послышался ритмичный стук кухонного ножа о разделочную доску. Тук-тук-тук…

Всё-таки мама орудует на кухне куда увереннее: когда она берёт инициативу в свои руки, дело спорится в разы быстрее. Внезапно в памяти всплыли её слова: «Я всегда буду рядом, так что всё будет хорошо».

Даже если у Какэру-куна с отцом сегодня всё пройдёт гладко. Даже если в будущем я захочу жить с ним вдвоём... Мне до дрожи было страшно услышать её холодное: «Тебе ещё рано».

Наверное, я ужасно неблагодарная дочь, раз допускаю подобные мысли после всей её безграничной заботы. Но… я до смерти боялась, что мама сочтёт меня неспособной выжить самостоятельно.

«Ты станешь обузой для Сорано-куна, поэтому я перееду вместе с вами».

Если она примет такое решение, у меня просто опустятся руки.

Какэру-кун набрался смелости сидеть перед суровым отцом, а я стою тут и не могу выдавить из себя ни слова.

— Ужин гото-ов! Давай накрывать на стол. — Угу.

— Кохару, разложишь палочки?

Я желала стать независимой. Стремилась полагаться только на себя. Но глубже, чем кто-либо, я осознавала, насколько это трудно. Я всегда зависела от мамы, и она доверяла мне лишь незначительные поручения.

«Для тебя это слишком сложно».

Этой фразы я боялась больше всего на свете.

Расставив столовые приборы, мы присели за стол, сложив ладони в предвкушении привычного «Итадакимасу», как вдруг...

— Ах да. Позволь-ка я тебе уберу волосы.

С этими словами моя мать отодвинула свой стул.

— Спасибо.

Она встала позади меня, и я, сняв резинку с запястья, протянула её ей.

— Не знала, что у тебя есть такая милая заколка.

— Угу. Это подарок мамы Какэру-куна.

— Ой, какая прелесть, — произнесла мама, ловко собирая мои волосы.

Если задуматься, мама всегда убирала мне волосы перед едой. В гостях у Какэру-куна я даже не думала об этом, пока он сам не спросил: «Разве волосы не нужно собирать?».

И в этом не было ничего удивительного. Ведь это всегда делали за меня.

Что это за грызущее чувство?

Внутри внезапно всё похолодело. Грудь сдавило от тревожной мысли: «Всё ли я делаю правильно?».

Мне необходимо по-настоящему измениться. Ради Какэру-куна. И ради самой себя.

— Послушай, мам.

Когда она вернулась на своё место, я повернулась к ней.

Даже незрячими глазами я точно чувствовала, куда направлен её взгляд. В конце концов, мы мать и дочь. И я была уверена: сейчас мы смотрим прямо друг другу в глаза.

Собрав всю свою решимость, я твёрдо произнесла:

— Мне нужно поговорить с тобой о кое-чём важном.

＊

Шагая по деревянному коридору, я не мог отделаться от ощущения, что здесь мне совершенно не место.

«Ничего себе…»

Стоило мне вспомнить, что предстоит встреча с отцом Кохару, как внутри всё сжалось от волнения.

«Если он одобрит наши отношения, ну или хотя бы составит обо мне более-менее приличное впечатление — это уже будет победой».

Увлекшись этими размышлениями, я и не заметил, как одетая в кимоно сотрудница ресторана привела меня к нужной двери.

— Это комната «Кикё», — объявила она.

— Не могли бы вы немного подождать?

Женщина недоуменно моргнула, но мне было не до её реакции. Сейчас состоится встреча с Отцом. Прямо как в игре, где перед схваткой с финальным боссом нужно употребить эликсиры, я сделал пару глубоких вдохов, чтобы унять дрожь.

И шагнул в комнату босса.

— Прошу прощения.

Воздух здесь, казалось, звенел от напряжения. Посреди комнаты, покрытой татами, стоял низкий стол, а напротив входа, в нише-токонома, располагалось почётное место. Именно там восседал отец Кохару. Воздух казался напряжённым исключительно из-за его явного желания крови.

— Значит, ты и есть Сорано-кун.

«Жутко. Он действительно пугает... Почему он в тёмных очках, если на улице ночь?..»

Отец Кохару оказался высоким, стройным мужчиной. Глубокие морщины на его лице словно отражали всю тяжесть пережитого. В безупречно сидящем костюме, с гладко зачёсанными назад волосами и в затемнённых очках, он выглядел так, будто только что вышел из кадра криминального фильма.

— Б-благодарю вас за то, что уделили мне своё д-драгоценное время.

От нервов я начал заикаться. Будь Кохару рядом, она бы точно рассмеялась. «Эй, не смейся!» — мысленно прикрикнул я на неё.

— Присаживайся.

Я опустился напротив него в позу сэйдза и низко поклонился.

— Меня зовут Сорано Какэру. Я встречаюсь с Кохару-сан.

— Фуюцуки Соитиро. Спасибо, что заботишься о моей дочери.

Коротко бросив это, он опустил взгляд на меню.

А затем...

— ...

— ...

Нам совершенно нечего было обсуждать.

На столе лежал листок с надписью «Меню на сегодня», но перечислялись в нём скорее ингредиенты: камбала, гранат, свежий морской ёж... Что именно нам принесут — оставалось загадкой.

«Почему мы молчим? Я ведь уже представился и сказал, что мы встречаемся. Миссия выполнена? Дальше мы будем просто молча поглощать блюда из этого списка? Это что, дегустация такая?»

«Соберись, Сорано Какэру. Вспомни, зачем ты здесь!»

Вдохновив себя, я нарушил тишину:

— Это меню?

— Да. Напитки. Алкоголь употребляешь?

— Эм, да. Но в умеренных количествах.

Он протянул мне список.

— Заказывай, что пожелаешь.

— А вы, папа, что будете пить?

— «Папа»?

Я понял, что сказал лишнее, но было уже поздно. Соитиро-сан свирепо взглянул на меня поверх очков.

— П-простите.

— Ладно уж.

— Фуюцуки-сан, что вы будете заказывать?

— Вероятно, подадут аперитив, так что решим после него.

— Понял!

«Отлично. Разговор исчерпан».

«Меня аж холодным потом облило...»

Из окна открывался вид на сад. Деревья, освещённые снизу, уже тронула осенняя желтизна, а гладь пруда, словно зеркало, отражала их кроны. Создать такой оазис посреди бетонных джунглей — верх роскоши. В воде неторопливо скользили карпы кои.

И почему при виде этой умиротворяющей картины мне на ум пришла фраза «карп на разделочной доске»? Прямо как я сейчас.

Пока я размышлял об этом, в комнату вереницей потянулись официантки, расставляя перед нами тарелки.

— Это закуски-сакидзукэ: камбала, гранат, свежий морской ёж...

...щебетала официантка, подавая одно блюдо за другим. Ингредиенты были знакомы, но каким образом они были приготовлены, оставалось загадкой. Передо мной красовались пять крошечных порций, каждая едва ли на один укус. После этого персонал покинул помещение.

«Эм, и это всё?»

«Уровень роскоши обратно пропорционален размеру порции? Сегодня мы съедим пять микроскопических блюд, в каждое из которых повар вложил душу, и на этом разойдёмся? Невероятно».

С такими мыслями я снова взглянул в «Меню на сегодня» и увидел, что за сакидзукэ следует обширный список: дзэнсай, суп, сашими, варёные блюда, жареные блюда... Неужели их будут подавать по мере съедения предыдущих?

«Уровень сервиса просто запредельный», — я даже немного оробел.

— Кушай, не стесняйся.

Услышав это, я сложил ладони и произнёс: «Итадакимасу».

Еда оказалась восхитительнее всего, что я когда-либо пробовал. То ли свежайшие продукты, то ли виртуозно подобранные приправы, а может, и то, и другое — вкус был поистине неописуемым.

Соитиро-сан ел в полном молчании. Его непроницаемое лицо не выдавало ни единой эмоции.

— Вкусно?

Он снова взглянул на меня, и в его тоне проскользнула едва уловимая угроза.

— Да. Огромное спасибо. Никогда в жизни не ел ничего подобного!

И это была абсолютная правда.

— Это и есть настоящий вкус, — коротко ответил он.

— ...

— ...

Снова повисла тишина. Не придумав ничего лучше, я выдавил:

— И правда.

«Кохару-у, матушка-а», — мысленно воззвал я, глядя в потолок.

И тут, словно озарение, в памяти всплыли слова матери Кохару: «Если станет совсем туго — заказывай выпивку».

— Фуюцуки-сан, вы не будете против, если я закажу алкоголь?

— Делай что хочешь.

— К японской кухне лучше всего подойдёт саке, не так ли?

Поскольку Соитиро-сан промолчал, я подозвал официантку.

— Одно саке, пожалуйста.

— Сколько чашечек принести? — уточнила она.

— Сколько? — переспросил я и бросил взгляд на отца Кохару.

— Несите две, — распорядился он.

Соитиро-сан продолжал молча поглощать пищу. Создавалось впечатление, будто он ужинает в полном одиночестве.

Но стоило появиться алкоголю, как напряжение спало.

— Ну, для начала...

Я наполнил его чашечку.

Глык, глык...

Он осушил её залпом, и его лицо начало стремительно заливаться румянцем. А затем он заговорил первым:

— Сорано-кун, мы с тобой раньше не встречались?

— А, да. Мы пересекались в больнице на Хоккайдо.

— Точно-точно. Прости, что тебе пришлось тащиться сюда.

— Что вы, не стоит. Это же само собой разумеется.

— В качестве извинения это, конечно, не лучший жест, но сегодня ешь до отвала. Угощайся.

Соитиро-сан подцепил палочками кусочек тушёного берикса, обильно обмакнул его в бульон и отправил в рот. Следом он быстро опрокинул очередную порцию саке. Я тоже попробовал рыбу — и снова убедился, что вкуснее ничего в жизни не ел.

— Вкусно?

— Очень!

— Давай, Сорано-кун, налегай на мясо.

Это и есть кайсэки? Бесконечная вереница крохотных пиалочек, сашими, тушёная рыба, варёные овощи... К моменту подачи мяса я уже был сыт по горло. А ведь впереди ещё ждал выбор риса — мини-тэндон, мини-кайсэндон или дзосуй, и, конечно, десерт. Глядя на это изобилие, я всерьёз задумался: а не на убой ли меня здесь откармливают?

Но самое удивительное — стейк, истекающий соком при каждом укусе, проходил так легко, будто его можно было пить. Мраморная говядина вагю с крупной солью и васаби буквально таяла во рту. Мозг пульсировал одной мыслью: «Вкусно!», а в нос ударял острый аромат васаби. Я был готов есть этот стейк и завтра, и послезавтра.

— Сорано-кун, а в какую сферу ты собираешься устроиться?

— Эм, ну... В логистическую компанию.

Я вкратце рассказал о будущей работе.

— Логистика — это кровеносная система любого бизнеса. Очень полезно набраться опыта в такой отрасли. Мы с ними тоже сотрудничаем.

— Ого. Правда?

— У меня сложилось впечатление, что там работают толковые люди.

— О-о, вот как.

— Да и ты сам, кажется, не промах, — с улыбкой произнёс Соитиро-сан.

«Э-э! Он улыбается!» — мысленно завопил я. Учитывая его внешность в стиле якудза, эта улыбка смотрелась так, будто он радуется, заманив вражеский клан в ловушку. «Ух, какая же суровая и усталая ухмылка».

— Пап, ну не смейтесь вы так.

Атмосфера стала теплее, и мне показалось, что мы наконец-то нашли общий язык. Однако простить мне слово «папа» Соитиро-сан был не готов.

— Я тебе не «папа», чтобы ты меня так называл! — рявкнул он во весь голос.

«Язык мой — враг мой...» — мысленно застонал я. И тут же восхитился: «Ого... Он и правда произнёс эту классическую фразу всех отцов дочерей!».

По багровому лицу Соитиро-сана было видно: он изрядно выпил. Пошатываясь, он поднялся на ноги и ткнул в меня пальцем.

— А теперь слушай сюда, Сорано-кун!

— Д-да!

— Я могу пойти на уступки! Да хоть на тысячу уступок! И закрыть глаза на ваши свидания! Но о браке ты ведь даже не помышляешь?!

— Никак нет! Ещё как помышляю!

— Да ты шутишь?! — изумился отец Кохару.

— Я абсолютно серьёзен!

— Да почему именно Кохару?!

— Потому что она потрясающая!

Соитиро-сан в раздражении закричал:

— Короче говоря! Этот брак я не благословлю никогда в жизни!

Именно в этот момент, с радостным «Ваш заказ!», в помещение зашагали официантки. Увидев вскочившего мужчину, они замерли, уставившись на него. Соитиро-сан растерянно заморгал и тихо опустился на татами. Ощущение знакомой неловкости – такое же, как когда посреди душевной песни в караоке заходит официант. «Пережить такой позор в элитном заведении... Врагу не пожелаешь», – подумал я с сочувствием.

Отец Кохару съёжился на татами, уронил лицо на скрещенные руки и… заснул.

За следующий час он пару раз пробуждался, чтобы посетить уборную, но в остальное время спал крепким сном. Когда официантка вошла, чтобы убрать посуду, я начал извиняться, но она лишь тепло улыбнулась: «Поскольку вы гости Фуюцуки-самы, отдыхайте сколько угодно», – и позволила нам задержаться.

— Я… я что, уснул?

— О, вы проснулись? Еду уже убрали.

— Я… ничего не натворил, пока спал?

— Да ничего особенного, – успокоил я его. – Просто вывернул желудок в туалете.

— В-вот как.

— А стоило мне отвернуться, как вы тут же улеглись спать прямо в коридоре.

— О… Ой-ёй.

— Под конец вы вообще заявили: «Сейчас я приготовлю вам карпа прямо из пруда!» – и попытались туда нырнуть. Едва удержал.

Соитиро-сан схватился за голову и застонал. Затем, не веря своим ушам, переспросил:

— Это правда?

— А какой мне смысл врать?

Он скомкал влажное полотенце, которое до этого покоилось у него на лбу.

— Но ведь у тебя не было причин так со мной возиться.

— Как же, – пожал я плечами, решив выложить всё как есть. – Я люблю Кохару-сан. И у меня есть свой корыстный интерес: хочу вам понравиться.

Отец Кохару сменил позу, сев по-турецки. Ослабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

— Вот как, – задумчиво протянул он, словно смакуя мои слова. А затем добавил: – Значит, так сильно её любишь?

— Ага. Вроде того.

— Ты точно уверен, что тебе нужна именно Кохару?

Несмотря на выпитое, его взгляд оставался острым, как бритва.

— Да. Только она.

— Она слепая, если ты забыл.

На мгновение я опешил. Зачем он констатирует столь очевидный факт? Казалось, кроме «Я знаю», тут и ответить нечего. Но я быстро взял себя в руки. Он просто проверяет мою решимость.

— Я в курсе. И уже привык.

— Разве тебе не лучше было бы выбрать здоровую девушку?

— Вы говорите точь-в-точь как Кохару. Три года назад она сказала мне то же самое.

— Я тебе не «пап»...

Кх-кх, кх-кх…

Соитиро-сан надсадно закашлялся. Я протянул ему чашку с остывшим чаем.

Глык…

Он сделал большой глоток.

— Ну что вам стоит. Побудьте просто «папой».

Он лишь фыркнул.

— Это сложнее, чем ты думаешь. Мы не знаем, когда болезнь может вернуться.

— Но ведь и я не знаю, чем могу заболеть в будущем.

— Я говорю о том, что риски выше, чем у других.

Соитиро-сан тяжело вздохнул. И этот вздох вывел меня из себя. Меня просто осточертело слушать одно лишь перечисление её недостатков.

— Да что с вами такое?! У Кохару полно достоинств! Она всегда улыбается, понимает шутки, не опускает руки перед трудностями. У неё железная сила воли! Не говорите о ней так! Она же ваша родная дочь!

Я невольно сорвался на крик. И тут же осекся:

— Простите, погорячился.

Он повернулся и широко раскрыл глаза.

— Значит, ты способен вот так, по-настоящему, злиться ради неё… – и тихо добавил: – А я вот не мог.

— Кохару-сан меня спасла. Я вечно подстраивался под других, плыл по течению. Но благодаря ей понемногу начал меняться. Разве можно, встретив такого человека, не поверить в судьбу? Вот почему мне нужна только она.

Соитиро-сан вдруг рассмеялся.

— Ха-ха-ха. Судьба, значит… – пробормотал он и добавил: – Понятно. Если подумать, я решил точно так же, когда встретил Харуку.

«Харука — это, наверное, мама Кохару».

Морщинки у его глаз собрались в лучики, он радостно улыбался.

— В общем, раз Кохару выбрала тебя, мне остаётся только вас поддержать.

С этими словами он предложил выпить ещё по одной.

— Может, вам уже хватит…

— Уж ты-то должен понимать, что значит для мужчин разделить чашу саке.

Соитиро-сан разлил остатки из кувшинчика по двум чашечкам.

— Сделай Кохару счастливой.

Сказав это, он осушил свою чашку одним глотком.

♪Я предупредила маму, что нам нужно поговорить, но теперь не могла вымолвить ни слова.

Мучительно подбирала фразы. Из-за того, что я не видела её лица, внутри всё туже закручивалась пружина тревоги.

«Нужно сказать быстрее».

— Кохару? Что случилось?

Услышав её обеспокоенный голос, я поспешно выпалила:

— Я…

А затем медленно, проговаривая вслух то, что до этого раз за разом повторяла про себя, произнесла:

— В будущем я… хочу выйти замуж за Какэру-куна.

Мама радостно ахнула:

— Ой, ну надо же! Я так и знала, что к этому всё идёт. Совершенно не против. Наоборот, только за!

По голосу было ясно: она искренне за нас рада.

Оказывается, это такое счастье – когда твой выбор принимают без малейших колебаний. От маминого безоговорочного доверия на душе стало тепло.

«А Какэру-кун у нас просто нарасхват».

Только я успела об этом подумать, как вдруг…

— Раз уж вы с Сорано-куном будете жить вместе, нужно будет подыскать место и для меня, — весело защебетала мама. — Недавно я спрашивала его: «Будете жить в нашей квартире?», но здесь вам наверняка будет тесновато. Интересно, есть ли в продаже варианты попросторнее?

Я так и знала, что она это скажет.

Пальцы невольно потянулись к резинке на волосах. Чтобы мне не было тяжело, чтобы я нигде не оступилась — мама всегда и во всём ставила меня на первое место.

Но...

Так не могло продолжаться вечно.

— Мам.

Я заставила свой голос звучать как можно твёрже: — Я хочу попробовать жить самостоятельно.

Ответом мне стала тишина.

— Ты так много мне помогала, столько раз выручала... Я до сих пор почти ничего не умею сама, но... Однажды мне всё равно придётся научиться. Поэтому...

Я судорожно вздохнула. — Поэтому я хочу, чтобы ты меня поддержала.

Повисла долгая пауза.

— Кохару... — тихо сорвалось с маминых губ.

Мысли путались. Обычно я не лезла за словом в карман, но сейчас фразы, которые так хотелось высказать, таяли на языке, словно сахарная вата.

«Наверное, мне просто страшно».

«Страшно оторваться от родительского крыла».

И всё же...

— Понимаешь... — это нужно было сказать во что бы то ни стало. — Когда у нас появятся дети, я хочу уметь о них заботиться. Хочу научиться делать по дому вообще всё. Если ребёнок побежит, хочу сама поймать его со словами: «А ну-ка, не бегать!»... На семейных посиделках хочу первой предлагать: «Вам помочь?». Мечтаю стать настолько самостоятельной, чтобы справляться с чем угодно.

Я замялась.

Боялась услышать в ответ: «Это невозможно, забудь» или «Я сама за всем присмотрю».

Ради чего она всегда была рядом со мной?

Я страшилась, что мне ткнут этим в лицо.

Услышать приговор: до конца своих дней ты ничего не сможешь сделать сама. Это было невыносимо.

С губ само собой сорвалось: — Прости меня.

Да... Наверное, именно эта вина всё время камнем лежала на сердце.

— Ты столько возилась со мной, а я вдруг заявляю, что хочу справляться сама... Тебе, наверное, очень обидно это слышать. Но я хочу постараться жить так, чтобы обходиться без твоей помощи.

Мама промолчала. Лишь накрыла мою ладонь своей и принялась мягко поглаживать большим пальцем.

Шмыг…

Донёсся тихий звук. Я не видела её лица, но точно знала: сейчас у неё покраснели глаза. От этого в горле встал ком, а на ресницах тоже выступили слёзы.

— Мам, тебе ведь было так тяжело. Я доставила тебе столько хлопот. Но я буду стараться...

— Нет, — ласковым, полным нежности голосом ответила мама. — Мне никогда не было с тобой тяжело.

— Но я же доставила столько проблем!

— Ничего подобного. Кохару, ты всегда была ребёнком, с которым совсем не было хлопот.

В уголках глаз отчаянно защипало.

«Совсем не было хлопот?»

«Враньё».

«Да таких проблемных детей, как я, ещё поискать надо».

— Но я же столько болела! А потом ещё и ослепла... Ты ведь столько всего для меня делала! Ты постоянно водила меня по больницам. Я выучила шрифт Брайля только благодаря тебе. И даже пользоваться скринридером на смартфоне от и до научила ты! Я же знаю, как тебе было трудно...

— Нет, — снова повторила она. И добавила своим привычным, лёгким как пёрышко голосом: — Я ни разу не подумала, что мне тяжело.

А затем мама крепко обняла меня.

— Ни разу в жизни я не считала тебя обузой. Так вот о чём ты переживала, Кохару? — шепнула она мне на ухо.

И, нежно поглаживая по спине, заговорила так, словно успокаивала маленького ребёнка: — Счастье быть матерью... Его ни с чем не сравнить. Будить тебя по утрам, готовить завтрак, кушать вместе, провожать. А когда ты возвращалась — слушать твои рассказы о том, как прошёл день. Знала бы ты, каким счастьем было для меня это время. Моё главное сокровище. Поэтому, пожалуйста, не говори, что ты была обузой.

Держаться больше не было сил.

«Я доставила ей столько проблем!»

«А она всё равно обнимает меня и говорит такие тёплые слова».

Наверное, в глубине души я всегда чувствовала себя виноватой и всё это время мечтала услышать от неё именно это.

В груди судорожно сжалось, из горла вырвался сдавленный всхлип. Слёзы текли безостановочно, и как бы я ни тёрла веки тыльной стороной ладони, они всё не кончались.

— Я так счастлива, что стала твоей мамой, Кохару.

Она сделала паузу и продолжила: — Раз ты говоришь, что хочешь стать более самостоятельной, как же я могу тебя не поддержать?

Мама взяла меня за плечи. Сквозь рыдания я еле-еле выдавила: — Но ты ведь... ты же сама сказала: «Давайте жить вместе»...

— Глупенькая, — ласково произнесла она, погладив меня по голове. — Я же говорю так не потому, что не доверяю тебе. А потому, что волнуюсь.

«Мамочка!»

Я разрыдалась в голос, уткнувшись ей в грудь.

— Ты справишься, Кохару. У тебя всё получится, так что давай, постарайся как следует! — приговаривала мама, перебирая мои волосы. — Но знаешь...

— М?

— Если честно, мне немножко грустно, — в её голосе послышались влажные нотки. — Я верю, что ты справишься, но помни: ты всегда можешь на меня положиться.

И этими словами она дала мне своё благословение.

«Я буду стараться».

— О, как чудесно! Но мне кажется, Какеру-кун, что ты немного сбился с порядка?

— М?

— Какое ещё «м?». Ведь обычно сначала делают предложение руки и сердца, а уже потом идут просить благословения у родителей, разве нет? В следующий раз, пожалуйста, сделай мне предложение как полагается.

Не желая ворчать, я мягко потянула его за рукав: «Пойдём дальше». Однако Какеру-кун остановил меня:

— Не в следующий раз. Я хочу сделать это прямо сейчас.

Сердце ухнуло куда-то вниз. «Прямо сейчас?»

— Кохару, ты готова?

— Э? Прямо сейчас?

— Да, прямо сейчас.

У него был такой нежный, обволакивающий голос. Тот самый, который я так люблю.

— Но я совершенно не готова морально...

Какэру-кун мягко развернул меня за плечи и встал прямо передо мной.

— Попробуй представить.

— Хорошо.

Какэру-кун, как всегда, расширял границы моего мира. Он становился моими глазами, помогая увидеть красоту, скрытую во мраке.

Я закрыла глаза.

— Глубокая ночь. Мы на мосту Цукуда-охаси. Вокруг — ни единой души. В небе сияет полная луна и мириады звёзд. Их отражения танцуют в водах Сумиды, и кажется, будто мост плывёт прямо по Млечному Пути. Мы стоим ровно посередине, в самом центре этой галактики, и я опускаюсь перед тобой на одно колено.

Он взял мою ладонь. Я чувствовала себя так, словно мы действительно шагнули в космос, а он — сказочный принц.

— Я достаю кое-что из кармана и надеваю тебе на палец.

Безымянный палец левой руки внезапно обожгло холодом.

— Это что, кольцо? — я ощупала палец и растерянно выдохнула: — Э-э?

— Что такое?

— Нет... просто... там огромный камень...

Он рассмеялся:

— Угадала. Сейчас на твоём пальце красуется кольцо с гигантским, просто невообразимым бриллиантом в десять карат.

— Десять карат — это уже перебор! — звонко рассмеялась я.

Пусть это и чистейшее преувеличение, но под подушечками пальцев я отчётливо ощутила крупный камень. Как он успел его подготовить? От одной лишь мысли, что всё это ради меня, сердце затрепетало.

— Это всё воображение. Алмаз на твоём пальце сияет, отражая свет галактики.

Я подняла левую руку, пытаясь представить это. На пальце сверкало кольцо, переливаясь светом звёзд, словно калейдоскоп.

— Вау, как красиво.

Даже не видя его, я знала: в этот миг оно сияет ярче всех звёзд во вселенной.

— Я всегда носил его с собой. Ждал подходящего момента, чтобы сделать тебе предложение.

«А я и не знала...»

Глаза снова предательски защипало.

— Кохару.

— Да.

Какэру-кун произнёс слова, о которых мечтает любая девушка:

— Выходи за меня.

Они прозвучали. И, конечно, у меня не было ни единой причины для отказа. Но согласиться вот так сразу я не могла.

— Ты уверен, что тебе нужна именно я?

— Мне нужна только ты, Кохару.

— Но я же ничего не вижу.

— И что с того?

— Я буду постоянно ревновать.

— Что ты, это же мило.

— И я куда более наивна, чем ты думаешь.

— Вот незадача... — хмыкнул Какэру-кун и серьёзно добавил: — Я ведь уже обещал, что буду напоминать тебе об этом.

Его голос звучал чисто и ровно.

— Люблю твоё упорство и твою улыбку. Твою доброту к людям. Твой голос. Твою нежность. То, какая ты прилежная, несмотря на свою мягкость. То, что ты умеешь быть благодарной. Твой сильный характер. То, что мы смеёмся над одним и тем же. И то, что ты любишь меня. Вот что я люблю в тебе, Кохару.

А затем он добавил:

— О, кажется, я назвал одиннадцать причин.

И снова рассмеялся.

— Когда я с тобой, мне хочется стараться и хочется улыбаться. Поэтому... мне нужна только ты со всеми этими качествами.

Я почувствовала, как его слова нежно окутывают моё сердце. Внутри всё трепетало от счастья. Неужели такое чудо возможно в моей жизни?

— Какэру-кун.

— Да?

— Обними меня.

Мне хотелось почувствовать его тепло не только сердцем, но и телом. Какэру-кун крепко прижал меня к себе. Хотелось раствориться в его объятиях, стать единым целым. Счастье переполняло настолько, что слёзы хлынули по щекам.

— Спасибо тебе. Это было самое лучшее предложение в мире.

Спасибо за это счастье. Спасибо, что встретил меня.

— Пообещай мне кое-что.

— Что именно?

— Сколько бы проблем я ни создала, как бы тяжело тебе со мной ни было — никогда, ни на миг не переставай любить меня. Всегда, всегда люби меня.

Иначе я просто не смогу оставаться собой. Это была моя самая сокровенная, самая эгоистичная мольба.

— Кохару, — позвал Какеру-кун своим бесконечно добрым голосом. — Это ведь так просто. Не переживай об этом.

И он обнял меня ещё крепче.

Я плакала, словно ребёнок, раз за разом повторяя: «Пообещай, пообещай мне».

И там, посреди усыпанной звёздами галактики, я без остатка растворилась в тепле его тела.