Я - вор, крадущий невероятные навыки (Новелла) Том 1 Глава 10 Единый клинок
Это была одна из самых скверных связей в жизни Крашу.
Именно поэтому он знал об этом человеке всё, до мельчайших подробностей.
Когда-то он был другом Крашу.
«Другом, как же».
Крашу и раньше прекрасно понимал:
Аникс держал его подле себя лишь потому, что тот был полезен.
В глазах общества Вальхаймы считались соперниками семьи Грайза.
Опека над Крашу, прямым потомком Вальхаймов, позволяла Аниксу демонстрировать лидерские качества и великодушие, что помогало ему занять место в самом центре фракции сторонников Королевства.
Но Крашу знал и другую причину — куда более тошнотворную, чем эти политические игры.
Всё случилось уже после выпуска из Академии.
Крашу, вошедший вместе с ним в состав Поколения Небосвода, отправился на задание по сдерживанию Мировой Эрозии вместе с Аниксом, и тогда всё пошло прахом.
Отряд Аникса угодил в ловушку Эрозии.
Все члены группы погибли на месте, и лишь Крашу чудом уцепился за край обрыва, зависнув над бездной.
Аникс же, как и подобало истинному герою Небосвода, единственный сумел выбраться невредимым.
«Аникс! Вытащи меня!»
Крашу казалось, что руки вот-вот оторвутся под тяжестью неистовой гравитации, тянущей его вниз.
Он в отчаянии молил Аникса о помощи.
Но вместо протянутой руки Аникс ответил словами, от которых кровь застыла в жилах.
«…Крашу, если станет известно, что эта ловушка сработала из-за моей ошибки, я потеряю свое место в Поколении Небосвода».
Услышав это, Крашу в ужасе расширил глаза.
Аникс и так был на грани исключения из рядов элиты из-за недавнего промаха.
И если бы об этой оплошности узнали...
Его бы точно вышвырнули из Поколения Небосвода, как он и предсказывал.
В те времена Поколение Небосвода уже стало средоточием власти.
Изгнание оттуда было равносильно политической смерти.
«Что за бред ты несешь?! Разве сейчас это важно?!»
Но разве есть что-то важнее человеческой жизни?
Однако лицо Аникса оставалось бесстрастным.
Казалось, он принял решение еще задолго до того, как открыл рот.
«Если я вернусь один, моя ошибка умрет вместе с остальными».
Аникс медленно поднялся на ноги.
А затем, оставив Крашу висеть над пропастью, просто пошел прочь.
«Аникс, Аникс, подожди!»
Крашу закричал во весь голос.
Еще секунда — и он сорвется.
«Идиот! Ты думаешь, тебе это так просто сойдет с рук?!»
Члены Поколения Небосвода не дураки.
Они — прежде всего политические игроки, ведущие бесконечную борьбу за власть внутри своей группы.
Они обязательно используют этот инцидент как повод, чтобы избавиться от Аникса.
Ведь он был одной из ключевых фигур в лагере Старона.
Аникс и сам это понимал.
Но на его губах заиграла горькая, самодовольная усмешка.
«Ничего страшного. Ведь у меня есть ты, Крашу».
Зрачки Крашу задрожали.
Он мгновенно осознал, к чему клонит этот ублюдок.
Аникс собирался свалить всю вину на него.
Сказать, что «позор семьи Вальхайм» подвел отряд, стал обузой и затащил всех в ловушку.
У Крашу и без того хватало врагов в Поколении Небосвода.
Им было плевать на истину — они бы с радостью вцепились в возможность заклеймить Крашу виновным.
А за этим шумом правда бы просто утонула.
«Спасибо, Крашу. Спасибо, что остался моим другом до самого конца».
Эти последние слова Аникса ударили Крашу по самому больному.
«Другом? Другом?! Да пошел ты к черту! Когда ты вообще считал меня своим другом!»
Крашу и раньше догадывался, насколько фальшивой была их дружба.
И всё же в глубине души он хотел верить.
Хотя бы в то, что они — товарищи, плечом к плечу сражающиеся против Мировой Эрозии.
Но для Аникса Крашу не был даже соратником, не говоря уже о друге.
Сгорая от отвращения, Крашу нанес ответный удар по больному месту Аникса.
«Ты ведь всё время ошивался рядом со мной только из-за Шарлотты! Твои оправдания — чушь собачья!»
Впервые на невозмутимом лице Аникса проступила трещина.
«Думаешь, я не знаю причину твоей сегодняшней лажи? Ты потерял голову, когда узнал, что Шарлотта выходит замуж! Вот почему ты всё провалил!»
Аникс, питавший к Шарлотте глубокую любовь, смешанную с ненавистью.
Причиной его сегодняшней роковой ошибки действительно стало известие о свадьбе Шарлотты, выбившее его из колеи.
Крашу с самого начала говорил ему не соваться на задание.
Он видел его состояние и понимал: добром это не кончится.
И вот теперь, втянув всех в эту бойню своей упрямостью...
Он решил сделать Крашу козлом отпущения.
Это было запредельно омерзительно.
«……Вот за это я тебя и ненавижу».
Взгляд, которым Аникс одарил Крашу, был полон мечущихся, хаотичных чувств.
«Не обладаешь талантом, но зато видишь людей насквозь и вечно бьешь в самое уязвимое место».
Настоящая причина, по которой Аникс держал Крашу при себе.
Рядом с ним он мог видеть Шарлотту, которая изредка навещала брата.
Но сегодня этому пришел конец.
Ведь она ушла от него навсегда.
«А впрочем, в сегодняшнем исходе есть и свои плюсы».
Сказав это, Аникс расплылся в отвратительной улыбке, рожденной его извращенной привязанностью.
«Шарлотта вряд ли захочет играть свадьбу и устраивать похороны брата в один и тот же день».
— Сумасшедший ублюдок!
Крашу, осознав, что Аникс окончательно лишился рассудка, сорвался на крик, но тот уже развернулся и зашагал прочь.
«Рад, что под конец ты оказался хоть на что-то годен. Прощай, Крашу».
И Аникс ушел.
Всё, что Крашу мог сделать ему вслед — это выплеснуть потоки ругани.
В тот момент, когда Крашу уже стоял на пороге смерти...
Появился тот, кто спас его.
Обладатель платиновых волос, сияющих подобно восходящему солнцу.
Артур Грамальте.
Это было началом новой, еще более губительной связи.
«Придурок».
Позже Аникса изгнали из Поколения Небосвода благодаря показаниям Артура.
Видеть, как он спустя время женился на принцессе Кладии, не имеющей прав на престол, пытаясь ухватиться хоть за какую-то соломинку, было просто тошно.
— И на словах, и внешне ты очень напоминаешь Шарлотту.
Голос Аникса из настоящего вырвал Крашу из раздумий.
Этот кретин даже сейчас не мог выкинуть Шарлотту из головы.
— Эй.
Крашу, не сводя глаз с Аникса, с хрустом размял кулаки.
— Не смей так запросто произносить имя моей сестры.
Аникс удивленно вскинул брови.
Он не ожидал от Крашу подобной реакции.
— И ты сказал, что я на неё похож.
В ту же секунду кулаки Крашу окутала колышущаяся ора.
Аникс молча наблюдал за энергией, едва достигшей уровня начального ранга Эксперта.
— Раз я на неё похож, то учти: я тоже не спускаю с рук тем, кто ко мне лезет.
Крашу резко оттолкнулся от пола.
Мгновенно сократив дистанцию, он выбросил кулак — точно так же, как в случае с Валлаком.
*Хрусть!*
Кулак наткнулся на древесную ветвь, внезапно выросшую прямо за спиной Аникса.
Внезапное вмешательство растения могло бы сбить с толку любого, но для Крашу оно было привычным делом.
*Хвать!*
Вцепившись в ветку обеими руками, Крашу перевернулся на ней, словно на турнике.
И тут же нанес резкий удар ногой в сторону Аникса.
Однако из щелей балюстрады снова вырвались побеги, обвились вокруг ноги Крашу и отшвырнули его прочь.
Он взлетел высоко вверх.
Деревья, словно живые, тянули свои ветви, атакуя его в воздухе.
Среди сплетения древесных конечностей, пытавшихся его схватить...
Крашу, словно выполняя акробатический трюк, проскользнул мимо и мягко приземлился на пол.
— Господин Крашу, вы сейчас были похожи на летягу.
Бианка, наблюдавшая со стороны, произнесла это с легким удивлением.
Какая беспечность.
— Фух.
Крашу же коротким жестом смахнул каплю пота.
Секретная техника семьи Грайза всё еще была крайне раздражающей.
— Это всё? Лучше бы взял в руки оружие.
Сквозь кокон из ветвей, окутывавших его подобно броне, Аникс снисходительно улыбнулся.
Секретное искусство семьи Грайза.
Стиль Древесного Неба (Мокчхондосик).
Эта техника позволяла подчинять деревья и растения, вливая в них ору и укрепляя их до немыслимых пределов.
Говорят, что в местах, где нет растительности, эта сила слабеет...
Но навык, дарованный богом по контракту, делал эту слабость ничтожной.
«Восстановление».
Проще говоря — регенерация.
В любом месте, благодаря навыку Аникса, растения расцветали, становясь его верными руками и ногами.
Именно в этом крылась истинная причина его вхождения в Поколение Небосвода.
— Сказал использовать оружие, значит.
Крашу одарил его зловещей улыбкой и вытащил нечто из-за спины.
При виде этого взгляд Аникса впервые дрогнул.
В руке Крашу была ветка.
И эта ветка была отломлена не от чего-нибудь, а от собственного дерева Аникса.
Крашу «украл» её, воспользовавшись Черным Капюшоном.
— А твое дерево довольно неплохое.
Крашу принял фехтовальную стойку, держа длинную ветку размером с полуторный меч.
Аникс издал короткий, издевательский смешок.
— Не представляю, что ты надеешься сделать этой палкой.
Несмотря на слова, Аникс явно был задет — его губы кривились в неприятной усмешке.
— Что ж, попробуй сразиться моей же веткой.
В тот же миг из-за спины Аникса хлынул поток побегов.
Напитанные орой, они заострились, превратившись в подобие копий, способных пробить даже мраморный пол.
Крашу метался среди этого дождя из деревянных шипов.
Казалось, они падали хаотично, но на самом деле Аникс направлял каждый из них своей волей.
В бытность Поколения Небосвода Крашу до тошноты часто сражался бок о бок с Аниксом.
И даже сейчас в нем жили те же привычки, что и тогда.
В каком-то смысле Крашу был для Аникса естественным врагом.
Ведь никто не знал его повадки лучше.
— Хм?
Аникс оторопел, видя, как Крашу, уворачиваясь от всех атак, медленно сокращает дистанцию.
Тот двигался так, словно заранее знал траекторию каждого удара.
И всё же от Крашу не исходило подавляющей ауры.
Сила, которую он излучал, едва дотягивала до уровня обычного человека.
«Такое чувство, что он выжимает из себя последние капли».
Даже сейчас Крашу тяжело дышал, словно уклонение от деревянных копий давалось ему с великим трудом.
Это было доказательством того, что тело не поспевало за разумом.
«Неужели он пробудил Мысленный взор?»
Аникс на мгновение задумался о легендарном навыке, но тут же фыркнул.
«Будь это Шарлотта — еще ладно».
Но тот, кто пробудил подобное, не мог прослыть «позором Вальхаймов».
— Аникс.
Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, Крашу сквозь завесу шипов одарил его насмешливым взглядом.
— Снова думаешь о Шарлотте?
*Дерг.*
Бровь Аникса непроизвольно дернулась.
Эти слова ударили точно в цель, задев самое сокровенное.
— ……Я ведь столько раз давал тебе шанс.
С этими словами Аникс вскинул руку.
— Видимо, мне придется силой научить тебя следить за языком.
И в тот же миг по его руке потекла энергия, отличная от обычной оры.
Дерево за его спиной внезапно покрылось десятками тысяч листьев.
Мраморный пол лопнул, обнажив исполинские корни.
На вершине дерева, чьи размеры теперь могли поспорить с Мировым древом, возникло нечто, напоминающее человеческий силуэт с огромными руками.
Стиль Древесного Неба.
Пятая форма.
Древесный Гигант.
Этот колосс, созданный тайным искусством дома Грайза, накрыл своей тенью всю террасу гостиницы Араён.
— В следующий раз будь осторожнее в словах.
Стоя под сенью гиганта, при виде которого обычный человек невольно рухнул бы на колени, Аникс вынес свой приговор и резко опустил руку.
Исполинский кулак обрушился на Крашу.
— Господин Аникс!
Запоздало выбежавшая на террасу Элфин вскрикнула от ужаса.
Если Крашу примет этот удар на себя, от него не останется даже мокрого места.
Однако было уже поздно.
Кулак, способный разнести всё здание, уже навис над самой головой Крашу.
Глядя на это, Крашу просто поднял ветку над собой.
В тайной библиотеке павильона Чхонсон была одна совсем тонкая книга.
И причина её краткости была проста.
Автор этого труда за всю свою жизнь смог создать лишь одну-единственную технику.
Тот предок тоже был «неудачником» Вальхаймов, не имевшим таланта ни к чему.
И именно из-за отсутствия дара он до безумия сосредоточился на одной лишь основе меча — простом нисходящем ударе.
Никаких финтов, никакой грации — чистая, первозданная мощь вертикального взмаха.
Он повторял это движение сотни, тысячи, миллионы, сотни миллионов раз... до тех пор, пока число ударов не стало неисчислимым.
Когда ему перевалило за восемьдесят...
Меч в его руках разлетелся в щепки.
Сталь просто не выдержала ярости его удара.
Но к тому моменту клинок ему уже был не нужен.
Меч стал мной, а я стал мечом.
В одном-единственном движении — в этом простом ударе сверху вниз — он достиг вершины фехтования, именуемой Единством Меча и Тела (Сингемапиль).
С того дня в мире не осталось никого, кто мог бы выдержать его удар.
Тайное искусство, записанное им перед смертью, состояло лишь из описания этого базового движения.
Но за краткостью строк скрывалась область, недостижимая для тех, чей путь в боевых искусствах был короток.
Глаза Крашу, поднявшего ветку, безмятежно закрылись.
Все звуки и шорохи мира исчезли.
Он сосредоточил всё свое сознание на одной-единственной ветке в руке.
Эта техника требовала запредельной концентрации.
Такой, что граничит с состоянием Единства Субъекта и Объекта (Муаильчхэ).
Поэтому даже те, кто читал манускрипт, не могли её освоить.
Но Крашу был другим.
В прошлом, из-за проклятий, он бесчисленное количество раз насильно погружался в состояние, подобное этому.
Как ни иронично, именно благодаря этому Крашу умел заглядывать в собственную глубину лучше, чем кто-либо другой.
В его пустоте не было ничего.
И это естественно — ведь он сам еще ничего не достиг.
Но именно поэтому...
Крашу смог вместить в себя тайное знание предка.
Меч становится мной, а я становлюсь мечом.
Простая и неоспоримая истина.
*Гр-р-р-р-р-р-р!*
С оглушительным грохотом Древесный Гигант начал рассыпаться.
— Что... что случилось?
— Там, снаружи, что-то бабахнуло?
Внутри гостиницы поднялся переполох.
Однако из-за густой пыли, поднявшейся после краха великана, аристократы не могли разобрать, что произошло.
В самой гуще этой завесы Аникс ошарашенно смотрел перед собой.
Его Древесный Гигант, воплощение силы дома и его собственного навыка Восстановления...
Был разнесен в щепки одним-единственным ударом.
И этот удар был настолько страшен, что Аникс сомневался, смог бы он заблокировать его, даже выложись он на все сто процентов.
— Эй.
Голос Крашу разрезал тишину среди облаков пыли.
Аникс, вздрогнув от неожиданности, невольно отступил на шаг.
— ……Ух.
Ему стало невыносимо стыдно за этот невольный жест страха перед Крашу.
Но наперекор разуму тело было напряжено до предела.
Холодный пот градом катился по спине.
Кадык дернулся в судорожном глотке.
Пока пыль не осела...
Аникс не мог заставить себя пошевелить даже пальцем.
Наконец, сквозь серую дымку проступил силуэт Крашу.
Он небрежно швырнул на землю обломок ветки и разомкнул губы.
— Впредь не выпендривайся.
Слова, в которых был весь Крашу.