Я - вор, крадущий невероятные навыки (Новелла) Том 1 Глава 126 Поговори со мной о проклятиях!
Экзорцист Дорма Ракрод.
Ей исполнилось семнадцать, но плечи по-прежнему были опущены, а взгляд затравленно метался из стороны в сторону.
По своей природе она была до крайности робкой, и хотя в Академию Рахельн поступила с блестящими результатами, за полгода так и не завела ни одного друга, предпочитая одиночество.
Всё потому, что с рождения ей было трудно ладить с людьми.
И всё же, спустя полгода, она обрела группу.
Этой группой была не кто иная, как третья принцесса Империи Эфания — Сигрин Эфания.
Благодаря этому ей больше не нужно было влачить жалкое существование одиночки в стенах академии.
В глубине души она радовалась этому факту, но будучи чуткой к чужим эмоциям, Дорма знала:
группа Сигрин не в восторге от её присутствия.
Сигрин всегда относилась к ней с добротой, но вот с остальными, чьи характеры были куда ярче и своеобразнее, Дорма никак не могла найти общий язык.
Впрочем, это её не заботило.
Она ведь изначально была существом из «изнаночного» мира.
«Было бы здорово вернуться к временам, когда мы жили с братиками и сестричками».
Она была младшей из двенадцати учеников величайшего экзорциста мира — Бельтуа Ракрода.
Дни, проведённые в компании старших учеников, одержимых изучением проклятий, были наполнены счастьем.
Бельтуа нашёл её сиротой, скитающейся за крепостными стенами, и забрал с собой.
Он вырастил Дорму и даже дал ей фамилию Ракрод.
Но когда девочке исполнилось десять, Бельтуа внезапно бросил её на попечение учеников и исчез.
Из-за этого Дорма плакала несколько дней подряд, но Бельтуа так и не вернулся.
Остальные ученики тоже не знали точной причины ухода учителя.
Они лишь смутно догадывались: раз это их наставник, значит, дело наверняка связано с очередным проклятием.
Бельтуа ушёл, но, к счастью, на взрослении Дормы это почти не отразилось.
Старшие братья и сёстры души не чаяли в своей младшей сестрёнке.
Проблема была лишь в том, что эта чрезмерная опека возвела вокруг неё стену, мешавшую общению со сверстниками.
Она легко находила контакт со взрослыми, но понятия не имела, о чём разговаривать с детьми своего возраста.
Потому-то она так тосковала по своим братьям и сёстрам.
Если бы старший брат не настоял на поступлении в Академию Рахельн, мол, «нужно расширять кругозор», она бы до сих пор счастливо изучала проклятия.
Однако она — человек, чей опыт в отношениях с людьми был разрушен, и которой никто был не интересен.
Но недавно появился человек, который заставил её обратить на себя внимание.
«Крашу Вальхайм».
Прямой потомок того самого знаменитого рода Вальхайм и самый известный человек в академии на сегодняшний день.
Слухи о нём доходили даже до её ушей, хотя она почти ни с кем не общалась.
Заявляю твёрдо: дело было вовсе не в романтическом интересе.
В последнее время, стоит ей прилечь на парту, как со всех сторон доносятся перешёптывания девушек о Крашу, но в ней самой подобных девичьих чувств не было.
Ведь она была угрюмой затворницей, а не принцессой из кареты.
Тогда почему она обратила внимание на Крашу?
«Проклятие».
В глазах Дормы Крашу был буквально сгустком проклятий.
Его существо было настолько пропитано ими, что казалось, будто он сам — их источник.
Этого было достаточно, чтобы привлечь внимание экзорциста.
К тому же, проклятия на нём были настолько специфическими, что даже намётанный глаз Дормы не мог различить их природу.
Но самое главное крылось в другом.
«Т-та манера обращения с проклятием... Это ведь метод учителя».
В день вступительного экзамена второго набора Академии Рахельн.
Дорма, за компанию с Сигрин, вынужденно присутствовала при наблюдении за испытанием.
Стоя в сторонке и равнодушно наблюдая за происходящим,
она вдруг вздрогнула от изумления.
Крашу явно использовал проклятие.
И манера его управления была в точности такой же, как у Бельтуа.
Бельтуа называли величайшим экзорцистом мира, но правильнее было бы назвать его мастером проклятий.
Он владел тысячами видов проклятий и использовал их в бою самыми немыслимыми способами.
Поскольку ради получения новых проклятий ему приходилось проникать в зоны Мировой Эрозии, он выбрал проклятия как единственный эффективный метод борьбы с тварями Эрозии.
И этот метод Бельтуа теперь использовал Крашу.
Осознав это, она едва удержалась, чтобы не выбежать на арену.
«Он определённо связан с учителем».
Ей не терпелось спросить: где сейчас наставник и как Крашу научился пользоваться подобной техникой?
Но её робкий характер снова сыграл с ней злую шутку.
Пока она мялась и колебалась, время утекало сквозь пальцы.
И вот, сегодня.
Оказалось, что они вместе посещают занятия по проклятиям.
Он пришёл на урок, потому что выбрал это направление в качестве спецдисциплины.
Сердце Дормы встревоженно забилось.
Было столько вещей, о которых она хотела спросить касательно Бельтуа, но врождённая застенчивость всякий раз заставляла её отступать.
«Может, другого шанса больше не представится».
Он использовал проклятия, но, возможно, на самом деле он от них страдает.
Если так, не сможет ли она снять его проклятие, а заодно расспросить об учителе?
Придя к этой мысли, она сжала свои крошечные кулачки.
«Я должна сделать это. Дорма, ты справишься».
Сегодня она заговорит с Крашу.
Она дала себе твёрдое обещание.
* * *
— На сегодня занятие окончено.
Профессор закончил лекцию и покинул аудиторию.
Разумеется, Крашу не придавал особого значения самому уроку.
Ещё бы, ведь его познания в области проклятий были куда глубже, чем у любого профессора.
Тем временем остальные студенты начали собираться, шумно поднимаясь со своих мест.
Крашу тоже встал, рядом с ним поднялся Аслан.
— Э-э, постой!
Это был тот самый миг.
Крашу, решив, что наживка наконец-то сработала, обернулся.
Перед ним стояла девушка с растрёпанными волосами бледного оттенка.
Она мелко дрожала всем своим маленьким телом, нервно бегая глазами по сторонам.
Так продолжалось довольно долго, прежде чем она наконец смогла выдавить из себя слова:
— Т-ты, не хочешь поговорить со мной о проклятиях?!
На середине фразы голос у неё сорвался, и она смущённо опустила голову.
Её ноги дрожали, словно в лихорадке.
Надо же было придумать только такую тему для разговора — проклятия.
Но ничего другого, кроме них, она толком не знала.
— Крашу, а ты популярен.
Аслан тихонько присвистнул.
— Н-нет, это в-вовсе не то...
Она начала яростно размахивать руками, словно пытаясь развеять недопонимание, а потом покраснела как помидор и снова уставилась в пол.
Крашу, прекрасно понимая, зачем она пришла, решил сразу перейти к сути.
— Хочешь спросить про Бельтуа Ракрода, так ведь?
Услышав это имя, она вскинула голову.
Глаза её засияли, и она принялась отчаянно кивать.
Она выглядела как лохматый щенок, полный искреннего энтузиазма.
Если бы у неё был хвост, он сейчас, должно быть, вертелся бы со скоростью мотора.
— Есть одно подходящее место для разговора. Пойдёшь?
— Д-да, пойду!
Ответила она с сияющей улыбкой.
[ Не сбивай ребёнка с толку. Ты что, дяденька, раздающий конфеты? Если другие ученики узнают об этом, они попытаются тебя прикончить. Знаешь ли ты, как сильно они берегут это дитя? ]
Хотя по биологическому возрасту Крашу был даже моложе Дормы,
для Кримсон Гарден это не имело никакого значения.
— Аслан, а ты?
— Разговаривайте спокойно, я побуду у себя.
Аслан уступил им место.
— И постарайся, чтобы Лирина не узнала.
Неизвестно почему, но при упоминании Лирины Крашу машинально коснулся шеи.
— Пошли.
— Д-да!
Дорма засеменила следом.
Когда они проходили мимо, на них то и дело падали любопытные взгляды.
Высокий для своих лет Крашу и совсем крошечная Дорма вместе — не заметить такую пару было сложно.
Дорма вошла в корпус спецподготовки, сжавшись в комок и опасливо озираясь.
Пройдя чуть дальше, они оказались в алхимической лаборатории Дарлинг.
Дарлинг как раз отлучилась.
Она обещала зайти, но, должно быть, проголодалась и ушла искать что-нибудь перекусить, так как близилось обеденное время.
— Присаживайся где-нибудь. Это лаборатория моей знакомой.
— А, д-да, конечно.
Дорма осторожно опустилась на стул.
И без того маленькая, она сжалась ещё сильнее, из-за чего казалась совсем крошечной.
Осматривая лабораторию, она удивлённо моргнула.
Там, среди алхимических приборов, стояло несколько сосудов, в которых пульсировала энергия проклятий.
— Я занимаюсь исследованиями в этой области. Последнее время работаю над теорией нейтрализации проклятий.
При этих словах глаза Дормы округлились.
— Т-теория нейтрализации проклятий...
— Именно. Та самая, что создал Бельтуа Ракрод.
Стандартный метод экзорцизма заключается в том, чтобы с помощью ауры экзорциста вскрыть и удалить проклятие.
Но нейтрализация работает иначе.
Это метод подавления проклятия высшего порядка за счёт проклятия низшего порядка.
Вот что такое нейтрализация.
В прошлой жизни эту теорию развивали два человека.
Первый — алхимик Дарлинг Данпелион.
А второй — Бельтуа Ракрод.
Величайший экзорцист мира, которого коллеги-экзорцисты высмеивали за абсурдность этих идей.
Проклятие высшего порядка обычно убивает жертву раньше, чем успеет прибыть экзорцист.
Поэтому никто не мог проверить теорию на практике — она так и оставалась лишь теоретическим трудом Бельтуа.
И эта теория нашла воплощение в Крашу.
Пока что Дарлинг находилась лишь на этапе написания черновиков.
Так что сейчас единственным сторонником теории оставался сам Бельтуа.
— Крашу-ним, выходит, вы действительно связаны с моим учителем!
— Можно и так сказать.
Если считать узы из прошлой жизни узами, то да.
— Н-но ведь проклятие не сработает должным образом, если не будет носителя. Из-за этого теория нейтрализации и не получила доказательств...
Самая большая проблема теории нейтрализации заключалась в том, что её нельзя применить на человеке.
Ведь от проклятий высшего порядка обычно умирают мгновенно.
Поэтому Бельтуа просто выдвинул теорию, что проклятия могут нейтрализовать друг друга.
Там даже не было описано, какие именно виды проклятий подходят для этого процесса.
— Но ведь есть я.
Однако Крашу был исключением.
Поскольку он крал проклятия, они не воздействовали на него напрямую.
Благодаря этому, он выживал, испытывая лишь ослабленное действие проклятий, что позволяло ему активно проверять теорию на практике.
В результате Крашу стал живым доказательством теории нейтрализации проклятий.
Дорма замерла, её тело словно заскрипело.
Затем она медленно повернулась к Крашу, глядя на него широко распахнутыми глазами.
— П-прямо на вас, Крашу-ним?
— Дорма, ты ведь и сама чувствуешь. Какую именно скверну я ношу в себе.
Дорма вздрогнула.
Стоило оказаться вблизи, как это стало очевидно.
От Крашу исходило настолько концентрированное проклятие, что у Дормы перехватывало дыхание.
— И в конце концов, ты ведь за этим сюда и пришла.
Крашу, сидя, закинул ногу на ногу и слегка улыбнулся.
Глядя на него, Дорма замялась, закусив губу, а затем, крепко зажмурившись, выпалила:
— Да! Метод проклятий, который вы используете, — он до ужаса похож на метод учителя!
— Ну разумеется. Я ведь учился этому прямо у него.
Секретная техника Крашу «Искусство Высшей Крови и Гнилого Яда».
«Истление Истребляющего Пламени», которое он довёл до пика с помощью Игниса, в своей основе имело именно искусство проклятий Бельтуа.
Крашу так быстро освоил «Истление Истребляющего Пламени» именно потому, что опирался на этот опыт.
— Я так и знала!
Её глаза сверкнули, она была готова в любую секунду броситься к нему.
— Я-я ведь всё это время искала учителя! Он исчез, когда мне было десять, и с тех пор — ни единой весточки. Я так переживала!
Речь Дормы стала стремительной.
Она запнулась, видимо, не хватало воздуха.
— Но когда я увидела, как Крашу-ним использует методы учителя... Может, вы знаете, где он?!
Выпалив это, она почувствовала, как пересохло в горле.
Крашу достал чашку, налил воды и протянул ей.
— А, спасибо.
Она двумя руками схватила чашку и жадно отпила.
После этого её дыхание наконец выровнялось.
— Успокоилась?
— Д-да, спасибо.
Глядя на Дорму, которой стало заметно лучше, Крашу улыбнулся.
— Во-первых, Бельтуа Ракрод скитается по Запретным землям.
Этот старик буквально помешан на проклятиях.
Стоило ему решить, что Дорма достаточно подросла, он тут же без колебаний отправился в Запретные земли.
А не сказал Дорме или остальным ученикам, куда именно направляется, вероятно, из заботы о ней.
Боялся, что Дорма решит искать его и отправится в это опасное место.
— ...Запретные земли.
Дорма пробормотала это с окаменевшим лицом.
Она прекрасно знала, насколько опасно это место.
Дорма — выдающийся экзорцист.
Как подобает ученице Бельтуа, её знания о проклятиях были первоклассными, а мастерство снятия печатей превосходило всех остальных одиннадцать учеников.
«Я тоже многим обязан этой девчонке. И немало должен ей».
Но при этом боевые навыки у неё практически отсутствовали.
Прирождённая хрупкость и слабое телосложение не позволяли ей эффективно справляться с проклятиями в бою.
Поэтому, услышав про Запретные земли, Дорма почувствовала, как у неё перехватило горло.
Ведь это место, куда она сама ни за что не сможет попасть.
— Хочешь, я помогу тебе найти Бельтуа Ракрода?
Когда Крашу спросил об этом, она резко вскинула голову.
Дорма считала, что Крашу знает Бельтуа.
Он ведь Вальхайм.
Он непременно будет продолжать проникать в Запретные земли.
С ним она точно сможет отыскать Бельтуа.
— Э-это, правда можно?
— Мне всё равно придётся туда идти. Заодно и это сделаю.
— О-о, большое, большое спасибо! Крашу-ним, вы совсем не такой, как о вас говорят, вы невероятно добрый человек!
Она вскочила с места, схватила Крашу за руку и принялась энергично трясти.
Для неё, всей душой желавшей встречи с учителем, это предложение было бесценным даром.
— Обо мне говорят?
Крашу усомнился в слухах, о которых она упомянула, и Дорма «ахнула», отведя взгляд в пол.
— Н-ну, это...
— Всё нормально. Я и сам во многом способствовал таким слухам.
В какой-то мере это было намеренно.
В Академии Рахельн Крашу не собирался позволять никому смотреть на себя свысока.
Поэтому иногда он вёл себя намеренно вызывающе.
[ А ведёшь ты себя как обычно. ]
Крашу пропустил замечание Кримсон Гарден мимо ушей.
— Н-нет, это не так! Вы проявили доброту даже к такой, как я! Это слухи лгут! Плохие люди распространяют всякие гадости, будто вы... будто вы окружили себя кучей женщин, это же просто ужасно!
Но на этих словах лицо Крашу внезапно окаменело.
— ...Я? Окружил себя женщинами?