Я взорвал индустрию развлечений, и фанаты умоляют: «Пожалуйста, больше никого не убивай!» Том 1 Глава 133 Заблудшая душа и живое тело

Когда вся история прояснилась, окружающие невольно переглянулись — ситуация была одновременно и неловкой, и немного смешной.

Только старик Тао по-прежнему кипел праведным гневом. Он упрямо стоял на своём, уверенный, что с Сяо Хэ что-то не так. Взгляд его пылал, словно огонь, и даже когда Тао Вэйго терпеливо объяснял, что Сяо Хэ всего лишь актёр, старик не отступал ни на шаг — наоборот, встал у двери, будто намереваясь лично не дать «подозреваемому» сбежать.

Сяо Хэ, отсмеявшись, посмотрел на него — и в груди вдруг стало тяжело.

Болезнь Альцгеймера — по-настоящему страшная вещь.

Для самого больного мир вокруг может уже полностью измениться: всё услышанное и увиденное превращается в искажённую, пугающую реальность, словно он застрял в кошмаре, из которого невозможно проснуться.

А для родных… остаётся только наблюдать, как болезнь постепенно пожирает душу человека, превращая его в пустую оболочку — живое тело без прежней личности.

Сяо Хэ когда-то видел видео.

Старик просыпался — и не узнавал ни детей, ни жену. В его памяти он всё ещё был восемнадцатилетним юношей, только что поступившим в армию. Но, взглянув в зеркало, видел перед собой седого старика с морщинистым лицом.

За кадром дочь снова и снова объясняла, кто он, кто она, что происходит…

А в его глазах — лишь чистое, детское недоумение. Он растерянно смотрел на мир, который совершенно не совпадал с тем, что он помнил.

Для него это было так, будто он просто уснул юношей — а проснулся стариком.

И даже несмотря на бодрую музыку в видео, Сяо Хэ тогда ощутил острую, почти физическую горечь.

Жестокость болезни в том, что она разрывает связь между сознанием и личностью — пока не наступает двойная смерть: сначала душа, потом тело. И современная медицина почти бессильна это остановить.

— Папа, ты правда ошибаешься! Это же Сяо Хэ! Ты же смотрел «Охотника за ворами»! — Тао Вэйго всё ещё пытался достучаться до отца.

Но старик лишь раздражённо посмотрел на него:

— Тебя подкупили? Почему ты на их стороне? Убирайся! Ты мне не сын!

— Он актёр! Когда он играл Шэнь Цзюэ, ты сам хвалил его за мастерство!

Но слова только подлили масла в огонь.

Старик вдруг оживился, схватил за рукав стоявшего рядом полицейского:

— Точно! Я вспомнил! Он уже убивал вместе с сообщниками! Там же всё в трупах было! Ни в коем случае не отпускайте его! Нужно выбить из него, где его подельники!

Полицейский: …Родной сын: …

Пока отец и сын спорили о «долге перед страной» и «кровной мести», офицер, занимавшийся делом, подошёл к Сяо Хэ и Лю Жулань:

— Ещё раз приносим извинения. Давайте обменяемся контактами. Если произошедшее повлияет на вас негативно, вы можете обратиться к нам или к администрации аэропорта — мы обязательно поможем прояснить ситуацию.

— Хорошо, спасибо вам за работу.

Лю Жулань быстро обменялась контактами и сказала:

— Тогда мы, пожалуй, пойдём.

— Да, конечно.

Ситуация была неприятной, но все видели состояние старика. Намерения у него были искренние — просто разум уже подводил. Сяо Хэ не собирался ничего требовать или добиваться, и как только всё прояснилось, Лю Жулань сразу решила уводить людей.

Но перед уходом Сяо Хэ всё же остановил её и подошёл к старику.

— Я не плохой человек.

Он посмотрел прямо в глаза Тао-старшему — и впервые применил на незнакомце навык психологического внушения.

Или, скорее… попытался вернуть заблудшую душу.

— Страна уже стала сильной. Ты выполнил свою миссию. Пора отдохнуть.

Голос его был ровным, спокойным.

И — почти чудо — гнев старика начал постепенно утихать. Взгляд всё ещё оставался настороженным, но в нём уже не было прежней ярости.

— Твои дети любят тебя и беспокоятся о тебе. Иди с ними. Живи своей нынешней жизнью.

Сяо Хэ мягко коснулся его руки, оставляя в сознании тонкое, едва заметное «семя» внушения.

Конечно, это не могло вылечить болезнь. Но хотя бы на время — снять тревогу и боль.

Старик моргнул.

И в его взгляде постепенно появилась ясность.

Тао Вэйго, увидев перемену, замер от удивления и тревоги. Он крепко сжал руку отца:

— Папа?..

Старик перевёл взгляд на сына, моргнул сухими глазами — и в голосе впервые прозвучала мягкость:

— Вэйго… прости. Кажется, я всем доставил хлопоты.

Тао Вэйго не выдержал — глаза защипало:

— Нет… нет, всё хорошо. Я рад, что мы вместе выбрались.

Сяо Хэ ещё раз посмотрел на них — и молча развернулся.

— Что это было? — удивлённо спросила Лю Жулань, глядя на внезапно умиротворённую сцену.

— Ничего особенного. Просто отец с сыном поговорили. Нас это не касается. Пойдём лучше, пока снова не возникли лишние проблемы.

— Тоже верно.

Лю Жулань уже на ходу достала телефон:

— Вообще, сегодняшняя ситуация может сыграть нам на руку. Неплохой инфоповод. Я скажу Сяо Чжоу, чтобы следили за сетью — вдруг получится выжать что-то полезное.

Сяо Хэ глянул на время и неловко усмехнулся:

— Может, подождём до утра? Сейчас глубокая ночь, они спят. Даже если кто-то выложит это в сеть, быстро это не разойдётся.

Честно говоря, поднимать сотрудников среди ночи ему было немного совестно.

Лю Жулань подумала и кивнула:

— Ладно. Поднимем их часов в шесть и попадём в утренний пик — с семи до девяти.

Как раз время, когда люди просыпаются, листают новости, смотрят, что произошло за ночь.

Лучший момент для запуска обсуждения.

В таких вещах Сяо Хэ полностью доверял ей.

— Хорошо.