Я взорвал индустрию развлечений, и фанаты умоляют: «Пожалуйста, больше никого не убивай!» Том 1 Глава 221 Крючок без наживки — клюёт тот, кто сам этого хочет!

Когда помощник режиссёра закончил подыгрывать, Сяо Хэ не остановился.

Сидящий на стуле человек не выдал ни одной лишней эмоции. Он лишь скрестил руки на груди, откинулся назад и спокойно перевёл взгляд на надпись на стене, будто действительно читает слоган. Поза — расслабленная, почти небрежная. Ни тени торжества, ни намёка на тревогу.

Никто не понимал, о чём он думает.

И никто не мог разглядеть, какие тайны скрываются в этих холодных, глубоких глазах.

Затем он, словно погружаясь в медитацию, медленно закрыл глаза — окончательно скрыв всё, что было внутри.

Когда Сяо Хэ снова открыл глаза, он уже полностью вышел из образа.

— Моё выступление окончено. Спасибо.

Нин Цзяци долго смотрел на него, ничего не говоря. Зато на лице Чжуан Хунъи появилась улыбка. Шу Хань подошёл к Сяо Хэ и посмотрел на него сложным взглядом — в котором уже читалось уважение.

— Вы оба меня удивили.

Нин Цзяци поправил очки и сначала обратился к Шу Ханю:

— У тебя заметный прогресс. Помню твоё первое прослушивание — тогда в игре ещё чувствовалась сырость. Сейчас совсем другой уровень.

Шу Хань слабо усмехнулся:

— Столько лет прошло — должен же я был хоть немного вырасти. Иначе меня давно бы вытеснили молодые.

Нин Цзяци рассмеялся, не подхватив его самоиронию, и перевёл взгляд на Сяо Хэ:

— Но больше всего меня удивил всё-таки ты. Твой агент так тебя расхваливал, что я уже решил — опять кто-то бессовестно преувеличивает. Чуть не добавил вас обоих в чёрный список.

Сяо Хэ сразу подхватил:

— Тогда спасибо режиссёру Нину за то, что дали мне шанс проявить себя. И, пожалуйста, не блокируйте нас — а то сестра Лю потащит меня на коленях извиняться.

— Смотри-ка, уже и виноватым меня сделали…

Нин Цзяци с улыбкой покачал головой, а затем неожиданно спросил:

— У вас ведь наверняка возникли вопросы к этому сценарию?

Сяо Хэ и Шу Хань одновременно кивнули.

— Тогда расскажите, как вы его понимаете.

Он жестом предложил Шу Ханю начать.

— Я считаю, что Шу Юйсю действительно убил свою жену, — начал тот и подробно изложил свою версию.

Сяо Хэ слушал, временами слегка кивая.

В конце Шу Хань подытожил:

— Поэтому сейчас он, скорее всего, пытается очистить своё имя, чтобы избежать наказания.

Нин Цзяци кивнул и посмотрел на Сяо Хэ:

— А ты?

— Я думаю, Шу Юйсю всё время лжёт. И при этом полностью уверен в себе.

Сяо Хэ немного помолчал и продолжил:

— Хотя по версии сценария допрос происходит ближе к финалу, у меня ощущение, что это — начало истории.

Все на мгновение замерли.

Даже Нин Цзяци не ожидал такого — его улыбка стала шире.

— В версии для прослушивания нарушена логика времени. Шу Юйсю кажется гением, который всё схватывает на лету, но на деле это просто монтаж: события разных периодов склеены в одну линию, создавая иллюзию. Поэтому он выглядит идеальным — талантливым, харизматичным, всеми любимым. Потому что это его собственная версия событий, где он, разумеется, лучший и невиновный. Я думаю, настоящая структура сюжета обратная: сначала приходит следственная группа и подозревает Шу Юйсю в серии убийств. А уже потом, чтобы избежать наказания, он придумывает эту историю — приукрашивает прошлое, сбивает следствие и даже пытается вызвать у них сочувствие.

Без наживки? Крючок без наживки — клюёт тот, кто сам этого хочет.

Шу Юйсю — лжец до мозга костей. Всё «прекрасное» в его рассказе — иллюзия. Вопрос только в том, поверишь ли ты. А когда клюнёшь — поймёшь, что за этим скрывается смертельная ловушка.

Выслушав этот разбор, помощник режиссёра энергично закивал, Чжуан Хунъи выглядел явно довольным, а Шу Хань не удержался и показал Сяо Хэ большой палец.

Нин Цзяци тоже кивнул, но продолжил:

— Тогда почему в сцене ты выбрал совсем другую манеру игры, чем Шу Хань?

— Из-за структуры сюжета.

Сяо Хэ усмехнулся:

— Если это начало фильма, значит, нужно создать интригу. Нельзя явно показать, что с героем что-то не так, но и уводить зрителя в сторону тоже нельзя. Поэтому я выбрал более нейтральную и сдержанную подачу.

Проще говоря — закинуть крючок, чтобы зритель захотел смотреть дальше.

— И ещё один момент. Если Шу Юйсю способен прямо во время допроса выстроить настолько цельную ложь, значит, у него очень сильная психика. Его настоящая натура — холодная, почти бесчувственная.

В своей «версии» он мягкий, верный, добрый.

Но в реальности — наоборот.

Его спокойствие — не маска, а его суть. Именно поэтому он может так уверенно лгать даже перед следствием.

То есть уже в самой первой сцене заложен намёк на его истинный характер — просто зритель, скорее всего, этого не замечает.

Сяо Хэ рассуждал с точки зрения режиссёра — и уже одно это выводило его на другой уровень по сравнению с Шу Ханем.

А ещё — он быстро соображал, умел моментально выстраивать логические цепочки. Таких в индустрии было немного.

Нин Цзяци внешне оставался спокойным, но внутри уже полностью утвердился в выборе.

И финальный результат был очевиден.

Он посмотрел на Шу Ханя, и в голосе прозвучала лёгкая досада:

— Похоже, сыграть Шу Юйсю тебе всё-таки не судьба.

Эти слова означали победу Сяо Хэ — и вторую упущенную возможность для Шу Ханя.

В этом даже чувствовалась какая-то странная предопределённость.

Возможно, с точки зрения «судьбы» им просто не по пути.

Шу Хань моргнул, скрывая разочарование, затем вздохнул и, не слишком удивлённый результатом, широко улыбнулся:

— Да уж. Против такого разбора мне нечего возразить.

Он хлопнул Сяо Хэ по плечу:

— Работай как следует. Если сыграешь плохо — я ещё приду за этой ролью.

Сяо Хэ только сейчас до конца осознал, что произошло. Удивление накрыло его с головой, но он серьёзно кивнул:

— Я постараюсь!