Я взорвал индустрию развлечений, и фанаты умоляют: «Пожалуйста, больше никого не убивай!» Том 1 Глава 844 Всё началось со злонамеренного слуха, но правда уже никого не волнует

Несколько минут спустя, в лучшей отдельной ложе пятизвёздочного ресторана.

Лю Жулань, скрестив руки на груди, посмотрела на Сяо Хэ, который сметал еду со стола так, словно его неделю не кормили, потом перевела взгляд на лежавшую рядом чёрную банковскую карту и после долгого молчания наконец спросила:

— Так вот почему управляющий казино с таким почтением лично проводил тебя сюда, а люди из семей Бао, Дун и Хэ наперебой старались выказать тебе расположение?

Шу Хань, так и не успевший притронуться к еде, застыл с палочками в руке и уставился на Сяо Хэ так, словно впервые увидел его с совершенно новой стороны:

— То есть ты действительно за один вечер заработал больше ста миллионов?

Неудивительно, что казино в открытом море приносили такие деньги!

Вот она — жизнь в роскоши и блеске...

Этот ослепительный мир и правда был страшной бездонной ямой, пожирающей деньги. Азартные игры могли в один миг вознести человека на вершину, а в следующий — сбросить на самое дно!

Впрочем, это касалось остальных. Сяо Хэ-то здесь только бешено зарабатывал!

— Ну, не настолько уж всё преувеличено. Когда сойдём на берег, придётся отдать несколько десятков миллионов налогов, а там уже ничего особенного, — невозмутимо произнёс Сяо Хэ, продолжая уплетать лапшу.

— Ого. А ведь в этот раз он действительно смог выпендриться так, что даже придраться не к чему, — с чувством протянула Лю Жулань, получив по лицу изрядной порцией его показной скромности.

— Нет, подождите! В такой момент тебя серьёзно больше всего волнуют налоги?! — Шу Хань едва не застучал по столу.

А Тун Цзюньхуэй, подперев подбородок рукой, совершенно невозмутимо подвёл предельно простой итог:

— Иными словами, Сяо Хэ чуть больше чем за час вынес из казино свыше ста миллионов гонконгских долларов, причём даже после уплаты налогов у него всё равно останется больше ста миллионов юаней.

Все: «...»

Прекрасно, мы и так всё поняли! Совсем необязательно было ещё раз подводить итоги с точностью бездушной машины!

— Но если подумать, этому Дун Хуаю всё-таки здорово не повезло, — потирая подбородок, продолжил Шу Хань. — Сяо Хэ обобрал его и в интернете, и в настоящем казино. Вот ведь неудачник — сам раз за разом лезет прямо под наш огонь.

— А? Я разве не рассказывал?

Сяо Хэ удивился, попытался припомнить и в конце концов вынужден был признать, что, кажется, действительно ничего им не объяснял.

Не желая, чтобы его вдруг записали в мошенники, он поспешил уточнить:

— Те деньги вообще не шли на мой счёт. Деньги, которые он проигрывал в интернете, в итоге попадали на платформу, где он обычно играл. Я специально пометил этот денежный поток, поэтому после того, как его средства вместе с деньгами других игроков пройдут через транзитные счета и будут отмыты, можно будет отследить всю цепочку переводов этого онлайн-казино.

— Когда мы сойдём с корабля и полиция накроет эту платформу, по этой цепочке можно будет выйти на всю их схему отмывания денег. Так удастся вернуть гораздо больше средств.

Люди, погрязшие в азартных играх, в определённой степени сами были виноваты в своих бедах. Но раз эта игорная платформа изначально была мошеннической, похищенные ею деньги всё равно следовало вернуть в страну силами полиции, а не позволять им утекать неизвестно куда.

— А, так вот оно что? Ты раньше об этом вообще не говорил.

Тун Цзюньхуэй ненадолго замолчал, видимо, вспомнив то самое «мошенническое приложение», которое Сяо Хэ специально сделал для Дун Хуая, и со смешанными чувствами спросил:

— Так ты настолько хорошо разбираешься в азартных играх... неужели действительно потому, что изучил всё это, пока писал код?

Сяо Хэ неловко кашлянул:

— Действительно тогда и разобрался. Мне ведь нужно было настраивать алгоритмы, так что пришлось как следует изучить вопрос, чтобы потом не вылезли баги.

Если посмотреть с этой стороны, выходило, что Дун Хуая он использовал буквально по полной программе...

Несуществующая совесть Сяо Хэ слегка кольнула его и тут же снова успокоилась.

В конце концов, за Дун Хуаем числилось слишком много всего, чтобы его жалеть. Азартные игры были всего лишь маленьким увлечением, вредившим их собственным кошелькам. По сравнению с тем, что эти люди делали с другими, вред собственным деньгам можно было назвать чуть ли не самым «безобидным» их занятием.

Например, те самые «бусины на удачу».

Сяо Хэ сжал кулак и, больше не желая говорить о казино, перевёл разговор на загадочные бусины с «Сяншэна», о которых пока все только слышали, но никто их ещё не видел:

— Кстати, о бусинах на удачу. Вы ведь уже о них слышали?

— О бусинах?

Остальные закивали:

— Слышали, только так и не поняли толком, что это такое.

Само выражение «бусины на удачу» звучало вполне безобидно: талисман, способный изменить удачу человека к лучшему, принести ему счастье и везение.

Но впоследствии неизвестно каким образом лишь из-за созвучия слов «удача» и «беременность» (на китайском) некоторые люди связали эти бусины с беременными женщинами, и вокруг этого возник целый ряд отвратительных практик. Некоторые даже верили, будто собственные несчастья можно перенести на беременную женщину, а затем, если избавиться от ребёнка, вместе с ним исчезнет и переданное невезение, тем самым изменив судьбу заказчика к лучшему.

От одного этого становилось не по себе.

Лю Жулань нахмурилась:

— Я об этом только слышала. В Китае такое почти не встречается, в основном подобное бывает в Юго-Восточной Азии или за границей.

Шу Хань тоже добавил:

— Я слышал об этом среди китайцев за рубежом, но, если честно, в основном там орудуют мошенники. Некоторые специально создают за границей аккаунты и целые организации, массово распространяют подобные истории, а потом заманивают богатых и суеверных клиентов. Чтобы кто-то действительно занимался таким в реальности, я лично не встречал.

Тун Цзюньхуэй сказал:

— После того как я стал журналистом, я просмотрел немало материалов старших коллег, изучал профессиональные слухи и заодно пытался разобраться, что известно об этих бусинах внутри страны. Оказалось, что подавляющее большинство подобных историй — выдумка. Иногда это вообще были злонамеренные сексуализированные слухи, которыми пытались очернить отдельных беременных женщин. СМИ уже неоднократно публиковали опровержения, но, к сожалению, со временем правда перестала кого-либо интересовать.

Самое отвратительное заключалось в том, что для одних всё это начиналось как обычная клевета, но после того, как слухи разрастались и вызывали огромный резонанс, находились люди, которые действительно начинали в них верить и пытались подражать услышанному.

— Но, разбираясь в этой теме, я обнаружил и кое-что ещё, — продолжил Тун Цзюньхуэй. — Распространению этих слухов способствовали некоторые зарубежные агентства суррогатного материнства, которые превратили их в новую коммерческую цепочку. Обнаружив, что суеверия, фэншуй и мистику можно связать с беременными женщинами, они тоже взялись за этот бизнес. Беременных у них хватало, а действительно ли кто-то избавлялся от ребёнка и проводился ли вообще какой-либо «ритуал изменения судьбы», через интернет проверить невозможно. Поэтому они могли одновременно использовать подобные истории как рекламу и обманывать обе стороны.

Так, пройдя полный круг, всё снова сводилось к одним и тем же мерзавцам: они нагнетали страх, распространяли слухи, сеяли раздор — и в итоге ещё и получали с этого прибыль.

— Но если вспомнить, насколько семья Бао все эти годы славится своим суеверием... — под конец Тун Цзюньхуэй высказал своё мнение. — Мне кажется, здесь действительно что-то нечисто.

— К сожалению, я тоже очень хотел бы, чтобы всё это оказалось лишь слухами или чтобы мы просто себя накрутили, — Сяо Хэ пожал плечами. — Но в их фэншуй-лавке я видел множество детских черепов и человеческих останков.

Все замолчали.

— Некоторые слухи о фэншуй-практиках семьи Бао — правда. Хотя кое-какие истории произошли больше двадцати лет назад, именно потому, что дело было в те времена, они действовали ещё жестче и безнаказаннее. Я лишь не ожидал, что спустя столько лет они всё ещё будут верить в настолько очевидные слухи и легенды.

Одни распространяли слухи. Другие воплощали их в жизнь. Абсурдность реальности была настолько ироничной, что оставалось лишь смеяться.