Я загружен пассивными навыками (Новелла) Том 1 Глава 1588 Пронзённый живот, алебарда и лис. Сошествие Богини-матери, курган зачатия
— Это Дао Цюнцан?
Фэн Юйцзинь ошеломлённо смотрел на Девятихвостого гиганта, но тут же опомнился: да это же Сюй Сяошоу!
Но когда Сюй Сяошоу успел так преобразиться?
В его памяти тот всё ещё оставался прежним, каким был в Ущелье Черной Воды в Тайном Царстве Четырех Символов.
После того как их затянуло в Божественные руины, Фэн Юйцзинь и Мо Мо ради самосохранения почти безвылазно отсиживались и совершенствовались в Долине Снежного Лотоса.
Поэтому обо всём, что произошло после Тайного Царства Четырех Символов — о битве Предельного гиганта со Святым Императором Цилинем, о том, как Девятихвостый гигант сокрушил Юйцзин, — Фэн Юйцзинь, заточивший себя в уединении, ровным счётом ничего не знал!
«И надо же было мне посмеяться над тем, что он пришёл один и не сможет ничего решить?»
Он опустил взгляд. Что уж говорить о проблеме со Злым Богом — она была решена. Но даже наследник Святого Императора, Юэ Гунли, за которого Фэн Юйцзинь так переживал… Сейчас, после совместного удара Искусства Великого Заточения и ноги Девятихвостого гиганта, Фэн Юйцзинь не думал, что тот в хорошем состоянии, пусть его и защищал Гроб мрачного духа.
С громким шипением гигант сдулся, и на его месте снова появился Сюй Сяошоу.
Все взгляды устремились туда, куда он только что наступил, и остановились на гробе. Вернее, на том, что от него осталось: это была уже не гробница, а скорее плита.
Гроб мрачного духа под чудовищным давлением был полностью расплющен и из объёмного параллелепипеда превратился в плоский прямоугольник.
Глядя на его толщину, все на миг заподозрили: а не превратился ли Юэ Гунли в… Плоского Юэ Гунли?
«Впервые вижу, чтобы одно из десяти великих Оружий-способностей меняло форму от внешнего воздействия. Этот гроб ещё можно использовать?» — задумался кто-то.
Щёлк!
Внезапно крышка гроба, толщиной не больше ладони, сдвинулась, и изнутри, весь в крови, с раздавленной переносицей, выбрался Юэ Гунли.
Гроб мрачного духа обладал собственным пространством, так что Сюй Сяошоу ничуть не удивился, что Юэ Гунли выжил. Он лишь развернул Алебарду, Рисующую Дракона, и приставил лезвие к шее противника:
— Последнее слово.
— Постой, постой, постой! — Юэ Гунли испуганно вздрогнул и умоляюще посмотрел на Сюй Сяошоу. — Не убивай меня.
— Пока Злой Бог жив, мы все союзники, будь то Кланы Святых Императоров, Святые Рабы или кто-либо ещё. Весь континент — наши союзники.
С этими словами Юэ Гунли стёр кровь с лица, огляделся, и на его лице проступило удивление, смешанное с радостью:
— Всех убили?
— Сюй Сяошоу, ты великолепен!
В информационной строке вспыхнуло уведомление:
«Получена похвала. Очки пассивности +1».
— Закончил? — с непроницаемым лицом произнёс Сюй Сяошоу. — Тогда умирай.
Алебарда, Рисующая Дракона, опустилась вниз.
Юэ Гунли взвизгнул, словно резаный поросёнок:
— Я отдам тебе Гроб мрачного духа! У меня ещё есть Золотой Указ Святого Императора! Если тебе нужно что-то ещё, я достану! Я очень богат!
— И ещё, моя кровь души в руках Злого Бога!
Алебарда вошла в шею Юэ Гунли наполовину. Хлынула кровь, но оружие замерло. Юэ Гунли не смел и шелохнуться.
Да и как он посмел бы?
Стоило поднять глаза, и становилось ясно: вокруг не осталось ни глаз Зловещего Иньского Злого Бога, ни ветвей Древа Предков. Зато его окружали Святые Рабы и четвёрка злодеев из Серого Дворца Сюйюэ, а позади молча стоял сам Дао Цюнцан.
Всё это недвусмысленно говорило о том, что его жизнь сейчас целиком и полностью в руках Сюй Сяошоу. И если тот не передумает, ему конец.
«Кровь души…»
Услышав это, все Святые Рабы бросили взгляд на Дао Цюнцана.
Тот лишь едва заметно улыбнулся с видом человека, у которого всё под контролем, и ничего не сказал.
Сюй Сяошоу уже понял, что проиграл, и не придал этому значения. Ему не хотелось брать ничего у Юэ Гунли из-за боязни скрытых меток, поэтому он просто спросил:
— Что значит «кровь души в руках Злого Бога»?
Юэ Гунли осторожно отодвинул алебарду, выпрыгнул из гроба и, подобострастно протягивая расплющенный артефакт, ответил:
— Он сказал, что пока я храню ему верность, он сможет воскресить меня с помощью крови души, даже если меня убьют в нижнем мире.
— Ты мне угрожаешь? — сурово нахмурился Сюй Сяошоу.
— Нет-нет-нет… — затрясся Юэ Гунли, прикрываясь гробом как щитом. — Я просто хочу сказать, что в любом случае не умру. Я готов сотрудничать с вами… Нет, вернее, стать вашим авангардом, разведчиком.
— Если я умру здесь и воскресну с помощью крови души, то стану лишь пешкой Злого Бога.
— У вас хотя бы есть чувства. А сотрудничая с ним, боюсь, меня сожрут без остатка.
— Это простая и ясная сделка: либо мы друзья, либо враги. Дедуля Шоу, решайте сами.
«Убить его одним ударом — и нажить себе врага?» — Сюй Сяошоу нахмурился.
Во-первых, он не до конца верил словам Юэ Гунли.
Во-вторых, он не был уверен, убьёт ли этот удар Юэ Гунли или же заставит того принять свою сильнейшую форму.
И наконец…
— Чушь собачья, — пока Сюй Сяошоу размышлял, вперёд вышел Старейшина Сан и усмехнулся. — Даже если ты и выживешь, воскреснув из капли крови души, много ли силы у тебя останется?
«Точно!» — глаза Сюй Сяошоу блеснули. Такого Юэ Гунли он, пожалуй, одолеет парой ударов, не прилагая особых усилий.
Но Юэ Гунли лишь покачал головой и с серьёзным видом произнёс:
— Я стану сильнее.
— Ха, — усмехнулся Старейшина Сан.
Юэ Гунли посмотрел на него и серьёзно сказал:
— В этом теле моя сила несовершенна.
— Воскреснув из капли крови души, я, конечно, буду слаб. Но с помощью Дитя Дао от Священного Древа Зачатия я перестану быть прежним. Я смогу уравновесить силу трёх предков и полностью раскрыть свой боевой потенциал.
— И тогда… — он посмотрел на Дао Цюнцана, который по-прежнему молчал и держался в стороне, и презрительно усмехнулся. — Десять Почтенных Престолов? Одного за другим перебью!
Старейшина Сан замолчал.
Он никогда не видел Дитя Дао и не знал, правду ли говорит Юэ Гунли, поэтому ему оставалось лишь смотреть на Сюй Сяошоу.
Сюй Сяошоу прекрасно знал, что совершенное Дитя Дао действительно существует, а значит, словам Юэ Гунли можно было верить.
Но ключевой вопрос был в другом…
— Раз ты мог стать сильнее, то почему не начал сотрудничать со Злым Богом и Священным Древом Зачатия ещё на Восемнадцатом небе? К чему было доводить до того, чтобы оказаться под моей алебардой? — Сюй Сяошоу решил отказать.
Юэ Гунли лишь горько усмехнулся:
— Я же сказал: лучше дружить с вами, чем заключать сделку с тигром. Неужели я похож на дурака?
«Получена насмешка. Очки пассивности +1».
Сюй Сяошоу на миг замер, а потом пришёл в ярость. «Да как ты смеешь окольными путями называть меня дураком?»
Бам!
Горизонтальный удар алебардой отшвырнул Гроб мрачного духа в сторону.
Юэ Гунли отшатнулся от удара и, не успев прийти в себя, увидел, как Сюй Сяошоу будто бы не удержал оружие. С леденящим звуком лезвие Алебарды, Рисующей Дракона, с лёгкостью отсекло ему руку.
Над полем боя повисла мёртвая тишина.
Даже Дао Цюнцан замер, не ожидая, что Сюй Сяошоу и впрямь нанесёт удар.
— А-а-а! — мгновение спустя раздался душераздирающий вопль. Юэ Гунли схватился за обрубок руки, из которого фонтаном била кровь, его лицо исказилось от боли.
— Сюй Сяошоу, я убью тебя! Я непременно тебя убью!
— Меня даже сестрица так не наказывала, а ты отрубил мне руку?
— С этого момента тебе лучше не попадаться мне на глаза. Если окажешься в моих руках…
— О? — Сюй Сяошоу развернул алебарду, и её лезвие хищно блеснуло.
— Я обязательно тебя прощу!
«Получено прощение. Очки пассивности +1».
Юэ Гунли подобрал отрубленную руку и попытался приставить её на место, чтобы остановить кровь. — Сюй Сяошоу, я знаю, ты не нарочно! Я не злопамятный, я уже простил тебя, только не убивай…
— А я нарочно.
— Ик? — Юэ Гунли икнул, слова застряли у него в горле. Лишь спустя мгновение он осмелился выговорить:
— И это прощу, и это прощу!
Этот негодяй даже сейчас не сорвался…
Сюй Сяошоу почти поверил, что это всё, на что способен Юэ Гунли, что у него и впрямь нет в запасе козыря, способного переломить ход событий.
Если бы только он не видел в Гробу мрачного духа следы силы, которую Юэ Гунли едва не высвободил.
«Какое терпение!»
Все вокруг изумились.
Терпение. Легко сказать, да трудно сделать, особенно когда ты Полусвятой, а тебе на глазах у всех запросто отрубают руку.
А Юэ Гунли вёл себя так, словно ничего не произошло.
Ведь Святых нельзя оскорблять!
— Ну что? — Сюй Сяошоу в сомнении посмотрел на Старейшину Сана.
С одной стороны, он и впрямь хотел убить Юэ Гунли, чтобы избавиться от будущих проблем. С другой — он понимал, что в словах того есть здравый смысл.
Лучше обрести временного союзника, чем нажить врага.
Та же логика, что и с союзом с Дао Цюнцаном. Раз Зловещий Иньский Злой Бог осмелился явиться однажды, он явится и во второй, и в третий раз. Лишний боец не помешает.
Но он уже отрубил Юэ Гунли руку…
Не вырвешь сорняк с корнем — он снова прорастёт весной!
Пока Водяной, Цэнь Цяофу и остальные колебались, Старейшина Сан надвинул на лицо соломенную шляпу и, махнув рукой, отрезал:
— Убить!
Зрачки Юэ Гунли сузились.
«Ах ты, Сжигающий Цитру, Варящий Журавля! Ах ты, Святой Раб Безрукавый! Неужели ты и вправду так безжалостен?»
— Посто…
Он только начал, собираясь молить о пощаде.
Но тут же с пронзительным свистом Алебарда, Рисующая Дракона, вонзилась ему в грудь — так быстро, что всем показалось, будто это обман зрения.
У Цэнь Цяофу волосы встали дыбом.
Сердце Водяного замерло.
Остальные с серьёзными лицами попятились, освобождая место для битвы.
Кровь хлестала из обрубка руки и раны в груди. Юэ Гунли открыл рот, и из него тоже хлынула кровь.
— Ты…
Он ошеломлённо опустил голову, но увидел лишь обвитое драконом древко алебарды.
Даже Старейшина Сан был поражён решимостью Сюй Сяошоу:
— Ты и вправду его убил?
— Ты сам велел, — Сюй Сяошоу склонил голову набок.
— Это был всего лишь совет!
— Но совет хороший.
Все онемели.
Все, кто сумел выжить после вопля Злого Бога, были весьма сильны, но теперь в их взглядах, обращённых к Дедуле Шоу, читался лишь страх.
«Получен страх. Очки пассивности +185».
— По… щади…
— Сюй Сяошоу… я не буду… мстить… пощади…
Свист!
Сюй Сяошоу выдернул алебарду и тут же вонзил её снова.
Он провернул лезвие, и на этот раз оно не просто раздробило грудину Юэ Гунли, но и превратило его живот в кровавое месиво.
— Кха!
Юэ Гунли закашлялся кровью. Его глаза налились кровью и, казалось, вот-вот лопнут.
— Святой Император… Ванцзэ…
— Ты не хочешь… знать… где он…
— Извини, не нужно, — не поднимая головы, ответил Сюй Сяошоу. — Раз его нет ни на Первом небе, ни на Восемнадцатом, значит, он на самом верху, на одном из Тридцати трех небесных слоёв. Я доберусь до него.
«Всё ещё не взрываешься?
Ты же при смерти, почему не действуешь?»
Сюй Сяошоу всё это время был настороже, ожидая, что Юэ Гунли оставит своё тело и нанесёт ответный удар духом и волей, чтобы сокрушить его.
Но… ничего.
— Зловещий… Иньский… Злой Бог… ещё не мёртв…
Дыхание Юэ Гунли стало едва заметным, он, казалось, бредил.
Его потухший взгляд в последний раз обратился к молчавшему в отдалении Дао Цюнцану, но в нём уже не было никаких чувств.
Взорваться?
Он мог бы!
Но только Юэ Гунли знал: будь здесь лишь Старейшина Сан, Водяной, Цэнь Цяофу, Бай Чжоу и Сюй Сяошоу…
Он мог бы рискнуть, и у него был бы пятидесятипроцентный шанс прорваться сквозь окружение и вырваться из лап Предельного гиганта.
Но Дао Цюнцан всё время молчал…
Никто не знал Дао Цюнцана лучше, чем Юэ Гунли. И если этот человек твёрдо решил заключить союз с Сюй Сяошоу и тоже хотел его смерти…
Юэ Гунли понимал, что его шансы на прорыв равны нулю.
Мольбы ещё могли даровать жизнь.
Сопротивление же означало верную смерть.
— Пощади…
Веки Юэ Гунли отяжелели, перед глазами уже плыли видения.
Он дрожащей рукой потянулся вперёд, будто пытаясь до чего-то дотронуться:
— Я не… могу… умереть…
— Сестрица… будет… — злиться…
Раз начал убивать, так иди до конца. Взялся за гуж, не говори, что не дюж.
Сюй Сяошоу не очень-то и хотел убивать Юэ Гунли, но раз уж дело зашло так далеко, раз он уже так его оскорбил!
Свист!
Он выдернул Алебарду, Рисующую Дракона, призвал Юсыцзянь, и в то же время под его ногами возник Диск Дао Намерения, а следом — Врата в Царство Духов.
Одним ударом он собирался уничтожить Юэ Гунли полностью — и тело, и дух, и волю.
— Прощай.
Когда появился Свирепый клинок, даже мастера Очищения Духа за тысячи ли ощутили абсолютную жажду убийства Дедули Шоу.
Но в тот миг, когда чёрный меч уже готов был пронзить его лоб, его остановила белоснежная нефритовая рука.
Дзынь!
— Сюй Сяошоу, пощади его, — Дао Цюнцан неизвестно когда появился перед Юэ Гунли.
— Мой Дао, — Сюй Сяошоу слегка покачал головой. — Скажи ты это раньше, я бы оказал тебе услугу. Но теперь, когда всё зашло так далеко…
— Именно потому, что всё зашло так далеко, можно быть уверенным: он действительно не хочет возвращаться в объятия Злого Бога.
— А какое мне дело до его нежелания?
— Тогда считай, что я прошу за него.
— А ты ещё кто…
Слова «такой» Сюй Сяошоу с трудом проглотил.
Он посмотрел на улыбающегося Дао Цюнцана, затем обвёл взглядом пустоту, но не увидел ни одного глаза, принадлежащего Марионетке Небесных Тайн.
Он всё же убрал Юсыцзянь и развеял свои техники:
— Сейчас я бы не уступил даже Ба Цзуньаню, но раз уж это ты…
— Мой Дао, я окажу тебе эту услугу.
Улыбка Дао Цюнцана не изменилась:
— Спасибо.
Он повернулся к едва дышащему Юэ Гунли, сложил печать, и развернувшийся Свиток Небосвода окутал того светом, пока Дао Цюнцан применял одну технику за другой:
— Тридцать шесть форм Небесных Тайн, Великое Искусство Покровительства!
— …Искусство Великого Прозрения!
— …Искусство Великого Сокрытия!
— …Искусство Великого Отделения!
— …Великое Искусство Вышивки!
Сюй Сяошоу молча наблюдал.
С точки зрения Мастерства Ткачества он видел, как Дао Цюнцан исцелил раны Юэ Гунли, нашёл брешь, связанную с кровью души, заблокировал эту связь и разорвал их кровное родство.
Наконец, Великое Искусство Вышивки, словно соткав саму жизнь, заполнило пустоту, образовавшуюся в душе Юэ Гунли после потери крови души.
«Он что, чинит людей, как Марионеток Небесных Тайн?»
Сюй Сяошоу внутренне похолодел и окончательно перестал верить, что кровью души можно поработить Полусвятого.
Впредь с Дао Цюнцаном лучше дружить, неважно, искренне ли тот покорился или лишь притворяется.
Если подружиться не выйдет, лучше его прикончить.
А если и прикончить не выйдет — ни в коем случае не связываться.
— Так он и вправду спустился в нижний мир, чтобы ты помог ему с кровью души? — спросил Сюй Сяошоу. — Я проиграл.
— Просто здесь, на Первом небе, сила Зловещего Иньского Злого Бога ограничена, и я могу помочь ему с этой проблемой, вот и всё, — покачал головой Дао Цюнцан. — Будь мы небом выше, Зловещий Иньский Злой Бог, боюсь, сразу бы вмешался, стоило мне попытаться.
«Это правда…» — Сюй Сяошоу кивком согласился. Здесь, на Первом небе, ему было гораздо проще уничтожить лик Зловещего Иньского Злого Бога, а значит, его сила была ослаблена ещё сильнее.
— Но из-за тебя, мой друг, я насмерть рассорился с Юэ Гунли, и при этом оставил его в живых. Это бомба замедленного действия, — Сюй Сяошоу указал на медленно приходящего в себя Лунного Лиса.
Дао Цюнцан подхватил Юэ Гунли, осторожно опустил его на землю и спокойно ответил:
— Ба Цзуньань многих убил, но и многих пощадил.
— В своё время он умудрился насолить почти всем великим кланам и школам поднебесной, и что, разве сейчас он плохо живёт?
— Если ты будешь расти достаточно быстро, твои враги за тобой не угонятся. А если перед падением ты внушишь им достаточно страха, они будут бояться тебя как огня.
Убить одного — преступник,
Убить тысячи — герой.
Убить миллион — герой из героев!
Сюй Сяошоу и сам понимал эту истину и не хотел её слушать.
Дао Цюнцан усмехнулся и добавил:
— Не волнуйся, если он захочет тебе отомстить, ему придётся сначала пройти через меня. К тому же, сегодня ты пощадил Юэ Гунли, и Юэ Гунну будет тебе благодарна.
Юэ Гунну?
Эта бездарность, которую сместил младший брат, а потом из-за глупой влюблённости заточили в Ледяную Тюрьму? Просроченная версия наследницы Святого Императора?
Сюй Сяошоу лишь усмехнулся.
Он даже обещаниям Дао Цюнцана не смел верить.
Он пощадил Юэ Гунли лишь потому, что момент был неподходящий, и воспользовался предлогом, чтобы отступить. Ему совсем не хотелось начинать войну с Пятью Великими Кланами Святых Императоров сразу после выхода из Божественных руин.
— Зло… Злой Бог!
Лежавший на земле Юэ Гунли, едва придя в себя, не стал вспоминать о том, как его несколько раз проткнули алебардой. Вместо этого он в панике схватил Сюй Сяошоу за штанину:
— Он послал меня в нижний мир, чтобы пригласить Дао Цюнцана, то есть тебя, наверх.
— Вы не пошли, я предал его. Он этого так не оставит.
— Готовьтесь, Злой Бог скоро явится.
При этих словах все вокруг засуетились и в панике стали озираться по сторонам.
— Явится раз — убью раз. Явится дважды — убью дважды, — Сюй Сяошоу посмотрел в небо. — Если и этого мало, убью ещё раз!
Дао Цюнцан внезапно начал складывать пальцы в печать, и его лицо резко изменилось:
— Сюй Сяошоу, боюсь, он не это имеет в виду.
«Что такое…» — Сюй Сяошоу терпеть не мог, когда гадатели делали такое лицо.
И тут он услышал голос Юэ Гунли с земли:
— Ты так хорошо подготовился. Неужели ты думаешь, что он будет раз за разом спускаться с небес, чтобы ты его убивал?
И правда, Злой Бог ведь не дурак.
Но если не с небес, то откуда ему явиться?
Сюй Сяошоу посмотрел на Столп Небесного Вознесения Сансары, но тот выглядел совершенно обыденно, ничего странного не происходило.
Он нахмурился и снова уставился на лежащего на земле Юэ Гунли.
Тот замер, а когда понял, в чём дело, чуть с ума не сошёл. Прижимая руки к груди и животу, он закричал:
— Да не я Злой Бог, правда!
...
— Ого?
Внезапно из глубокой воронки в земле донёсся удивлённый, простодушный голос.
Король-мертвец Шести Мозгов, расплющенный в лепёшку, каким-то образом снова обрёл объём.
Сейчас он поглаживал свой постепенно раздувающийся живот, и на его лице сияла материнская улыбка.
Сюй Сяошоу бросил на него взгляд своим Восприятием, и у него по коже побежали мурашки. Он тут же отвёл взгляд на других.
У всех вокруг, включая Старейшину Сана, Водяного, Бай Чжоу и Юэ Гунли, начали раздуваться животы.
И если уж так было с Полусвятыми, то что говорить об остальных. Все вокруг, словно одержимые Богиней-матерью, источали необычайную нежность.
— Ох, крошка, у меня будет крошка?
— Мой хороший, ты наконец-то здесь, дитя моё, которого я ждал тридцать шесть лет?
— Это ты, моя Наньнань? Ты всё-таки решила вернуться домой? Мама была неправа, не должна была я тогда избавляться от тебя…
Услышав это, Сюй Сяошоу внезапно кое о чём подумал и посмотрел на себя.
Странно.
Я стал странным.
Живот… растёт?
Он тут же хлопнул себя по животу, прерывая беременность, но обнаружил, что тут же забеременел снова, причём живот стал раздуваться ещё быстрее, чем прежде.
Он уже хотел ударить снова, как вдруг до его ушей донёсся крик:
— Стой!
Сюй Сяошоу обернулся, и его мозг словно взорвался. Казалось, его глаза чем-то осквернили.
Тело Дао Цюнцана было сплошь покрыто бесчисленными раздувшимися буграми, словно он был беременен десятью тысячами детей одновременно.
Сюй Сяошоу был на грани срыва.
— Не может быть… у тебя что, каждая часть тела может рожать детей?
( Конец главы )