Я загружен пассивными навыками (Новелла) Том 1 Глава 1604 Судьба Прародителя, что обнажает сердца, и душа у столба, что теряет гордость
— Нет!!
В конце концов, Священное Древо Зачатия, исчерпав все свои уловки, так и не смогло вырваться из-под гнёта образа Будды. Единственное, что ему оставалось, – это к своему яростному рёву добавить нотки недоумения, ужаса и сомнения в себе.
Будда Ююань…
Слишком незнакомое имя.
Конечно, Священное Древо Зачатия поглотило немало Полусвятых, знало о Десяти Почтенных Престолах и даже слышало строчку из их песни: «Если в Будде есть скорбь, то преисподняя должна быть полна».
Но Дао этого мастера…
Нет, что уж говорить о его Дао. Само его существование на Континенте Священного Духа было подобно метеору, прочертившему небо и исчезнувшему. Единственной легендой, что он оставил после себя, была битва с Десятью Почтенными Престолами. Но с кем именно он сражался, мир уже не помнил, а после этого он и вовсе бесследно исчез.
Священное Древо Зачатия никогда бы не подумало, что такой рано угасший гений оставил стоящему перед ним Дао Цюнцану столь ужасающую силу уровня Святого Императора!
Этот образ Будды был выше здешнего мира, выше всего сущего. Его Великий Путь, само его мировоззрение, сокрушал почти всех существ, рожденных на Континенте Священного Духа, за исключением Десяти Предков.
Десять Предков…
Верно. Это не его Дао было сравнимо с Путём Десяти Предков. Это Путь Десяти Предков едва ли мог упоминаться наравне с его!
Столь блистательный гений, за двадцать-тридцать лет достигший уровня Святого Императора – и какого! Святого Императора, способного подавить его лишь остатками своей силы. Дай ему ещё двадцать-тридцать лет, и разве не появился бы ещё один равный Десяти Предкам, а то и превзошедший их?
Но почему же…
Ты столь безвестен!
Священное Древо Зачатия ненавидело этого человека за его безвестность, из-за которой оно прежде с таким презрением отнеслось к имени «Ююань». Знай оно это раньше, в тот раз, когда затягивало людей через табличку Храма Бога Судьбы, оно бы ни за что не выбрало своей первой целью этого «стратега», с виду не способного и курицы ощипать. Но в мире нет лекарства от сожалений, и вот оно, Древо, ударилось лбом о глухую стену.
Сумбурные, сложные мысли вместе с проносящейся перед глазами жизнью хлынули потоком, затуманивая священное сознание, стирая само «я».
— Больно!!
Священному Древу Зачатия было невыносимо больно.
Оно уже ничего не видело. Оно чувствовало, как раскалывается его голова, тело, даже душа и сознание.
Словно в первозданных пеленах Хуньдуня, в которых зародился мир, Священное Древо Зачатия вдруг снова увидело миг своего рождения.
И оно, наконец, умолкло:
— Неужели снова Перерождение?..
...
Бум!
Меч подавил Древо Зачатия. Золотой поток очистил зловещие лозы. Хлынув по ветвям, что оплели пол и стены, он мгновенно заполнил весь Храм Бога Судьбы.
Эта грандиозная сила, хлынувшая наружу, коснувшись паутины и пыли в углах храма, прошла сквозь них, словно весенний ветерок, не причинив ни малейшего вреда. Маленький паучок, укрывшийся в тёмном углу под защитой силы храма, недоуменно поднял глаза в золотом океане света, а затем продолжил плести свою паутину, всё так же трудолюбиво... Змея, только что насытившаяся мышью, вздрогнула всем телом, когда её коснулась природа Будды, но затем, словно ничего не произошло, высунула язык и скользнула обратно в свою сырую нору в углу храма... Чёрные чешуйчатые жуки на краю поля битвы остались невредимы... Безглазые птицы на балках под потолком храма не шелохнулись…
Величественная Сила Обета Будды Ююаня истребила всё зло, но эти крошечные создания, незаметные даже для воинов уровня Врожденного и Мастера, остались целы и невредимы.
Перед Буддийским Мечом Гневного Бессмертного золотое сияние рассеялось, открыв невозмутимое лицо Дао Цюнцана.
Словно убийство псевдо-Бога-Прародителя одним ударом меча было для него пустяком, делом обыденным.
Так оно и было.
Священное Древо Зачатия совершенно не было искусным в искусстве боя. Изначально оно было рождено лишь для защиты этого мира – его предназначение, заключённое в плодах, в корне отличалось от предназначения Кровавого Древа или Меч-конопли.
Когда страх перед неизвестным был отброшен, когда противник вышел из тени, когда источник «странностей» стал ясен… боевая мощь этого Древа-Предка в глазах Дао Цюнцана была, по сути, средней, в лучшем случае чуть выше среднего. Даже получив Судьбу Прародителя, оно вряд ли выдержало бы и несколько раундов против ослабленных и скованных Ба Цзуньаня или Куй Лэйханя, не говоря уже о силе Будды Ююаня в его расцвете.
Чем выше поднимаешься по Пути, тем сильнее становится поляризация. Те, кто не рождён для битвы, пытаются компенсировать свои недостатки различными способами, но по своей сути это несравнимо с теми, кто рождён для войны, и их боевым озарением.
Дао Цюнцан вздохнул. На самом деле, он и себя не считал чистым воином. Он просто объединял в себе множество школ, умел думать головой и любил учиться на чужих сильных сторонах, чтобы восполнить свои слабости. Все эти искусства меча, вся эта сила, какой бы могущественной она ни казалась, были лишь подражанием, заимствованием. Перед истинным мастером они не выдержали бы и одного удара.
Но и у тех, кто не воин, есть свой собственный Путь. Священное Древо Зачатия с самого начала пошло неверной дорогой. Его Дао должно было заключаться лишь в созревании плодов – это дар Небес, уникальная способность. Не следовало ему быть столь ненасытным и идти против воли Небес.
Что же до самого Дао Цюнцана… Искусство Небесных Тайн было для него прямейшим путём к обожествлению и обретению статуса Предка. Как бы ни было изящно Древнее искусство меча, какой бы могущественной ни была Сила Обета Второго поколения Всепроникающей Божественной Мысли, ничто не могло поколебать его истинное сердце.
«Учись у других, чтобы подчинять, а не подчиняться».
Священное Древо Зачатия – наглядный тому пример. Конечно, будут и другие, кто потеряет свой истинный путь.
Придя к этой мысли, Дао Цюнцан усмехнулся и отбросил раздумья.
Он подошёл, взялся за рукоять меча Будды и, дождавшись завершения очищения, с силой выдернул его. Помедлив мгновение, он вздохнул:
— Пора бы уже, да?
...
БАХ! БАХ! БАХ!
Пространство, законы Дао и даже весь Храм Бога Судьбы – всё внезапно начало трещать и содрогаться, когда Буддийский Меч Гневного Бессмертного был извлечён. Высокие стены рушились, земля проваливалась.
Из глубин храма, под аккомпанемент оглушительного грохота, донёсся странный визг:
— А-а-а-а-а!..
Визг, поначалу тихий, нарастал, ширился и в одно мгновение охватил весь Храм Бога Судьбы.
Щёлк.
Маленький паучок, плетущий паутину, внезапно раздулся от размера ногтя до человеческого роста и рухнул на землю. Его брюшко вздулось, лапы распухли – всё его тело бесконтрольно «расширялось».
Внезапно с треском паук ростом с человека взорвался, и из его брюшка и лап высыпались тысячи маленьких паучков, которые густой массой расползлись во все стороны.
Раздался непрерывный треск… Тысячи этих паучков тут же начали раздуваться, увеличиваясь в размерах, словно исполняя волю матери – у каждого из них вздулось огромное беременное брюхо. Брюхо лопалось, и из одного появлялась тысяча, а из тысячи – миллионы.
Паук рождает паука, паук давит паука, паук ест паука, паучьи лапы, паучьи жвалы, паук пожирает паучий мозг… Куда ни глянь – повсюду пауки!
Огромные коридоры Храма Бога Судьбы в мгновение ока оказались до отказа завалены горами пауков.
И это была лишь вершина айсберга внезапно охватившей храм жути.
Стоило повернуть взгляд вправо… как в глаза бросались горы шипящих ядовитых змей с тёмной чешуёй. Змеиные яйца, змеиные трупы, змеёныши и змеи-матери сплелись в единый клубок, похожий на груду гигантских дождевых червей, выловленных из осушённого озера, – извивающееся, тошнотворное зрелище.
А наверху… Безглазые птицы, утратившие способность видеть в темноте, толкали друг друга на балках, с глухим стуком падая вниз. Приземлившись, они в ужасе превращались в гигантских птицематок, которые тут же лопались. Из бесчисленных яиц вылуплялись птенцы, которые стремительно росли, тесня друг друга. Некоторые мутировали, лишаясь крыльев, другие – перьев, а некоторые, бывшие безглазыми, вдруг покрывались глазами с ног до головы…
Величие жизни в этот миг было явлено во всей своей полноте.
— Какой хаос!
Дао Цюнцан окинул всё взглядом своей священной мысли. Пусть он и был отчасти «исследователем жизни», при виде этой картины у него волосы встали дыбом, а к горлу подступил приступ трипофобии.
Одним словом: полнейший кавардак! Хуже, чем в родных краях Бэй Хуая, и куда жутче!
После того как Священное Древо Зачатия было сражено Буддийским Мечом Гневного Бессмертного… на самом деле, как могло Древо-Предок, почти достигшее уровня Бога-Прародителя, так легко погибнуть? Лишившись оков плоти, когда его душа и сознание вышли из-под контроля под действием очищающей Силы Обета, его «гибель» на самом деле была возвращением к Великому Пути – Единением с Дао! Его свойство «Трансценденция Дао · Жизнь», которое до этого было под контролем, хоть и мутировало, теперь высвободилось.
Когда падает кит, рождаются мириады созданий.
Исчезновение Священного Древа Зачатия вызвало мутацию законов жизни в Храме Бога Судьбы, и всё вокруг начало бесконтрольно «размножаться». Даже Дао Цюнцан, находясь в эпицентре этого, должен был непрерывно уничтожать зарождающееся в нём Дитя Дао и контролировать свой разум, чтобы не поддаться этому жуткому влиянию. Стоило ему хоть на миг ослабить бдительность, и он бы тут же разделился из «одного Дао Цюнцана» на «десять тысяч Дао Цюнцанов».
Пока змеи, мыши и насекомые творили хаос, Дао Цюнцан, применяя к себе Великое Искусство Очищения и Великое Искусство Покровительства, продолжал ждать! Он с тревогой озирался по сторонам. Можно сказать, что даже когда Священное Древо Зачатия затащило его в Храм Бога Судьбы, он не был так напряжён, как сейчас.
В-з-з-з…
Среди этого хаоса в пустоте, подобно лотосу, прорастающему из ила, расцвёл ослепительный световой цветок. Его сияющие лепестки распускались один за другим, открывая взору кристальный самоцвет размером с человеческую голову, переливающийся всеми цветами радуги и ослепительно прекрасный.
«Пип!»
«Обнаружен неизвестный объект. Идёт анализ…»
«Анализ завершён: Судьба Прародителя».
Вот оно!
В этот миг глаза Дао Цюнцана вспыхнули.
Столько ждать, расправиться со Священным Древом Зачатия как можно быстрее, а перед битвой ещё и спровоцировать его, чтобы оно до последнего издыхания блокировало проход в Храм Бога Судьбы, не пуская Сюй Сяошоу, Юэ Гунли и остальных – ради чего всё это?
Разве не ради этой самой «Судьбы Прародителя»?
По правде говоря, Дао Цюнцан не так уж сильно жаждал её, придерживаясь принципа «будет – хорошо, не будет – и ладно». Но это было за пределами Божественных руин! Если бы пришлось выбирать между жизнью и Великим Путём, Дао Цюнцан определённо выбрал бы первое, потому что Путь не постигается в одночасье – чтобы завершить его, нужно жить.
Но теперь он уже был в игре.
Как говорится, «не войдя в логово тигра, не добудешь тигрёнка». Раз уж эта Судьба Прародителя так или иначе должна была попасть в руки Древа или человека, почему бы не ему?
Даже если он не собирался её использовать, а лишь изучить заключённую в ней силу, чтобы перенять и подчинить её, разве это не было бы хорошо? Разве это не дало бы ему возможность противостоять силе Бога-Прародителя прямо сейчас?
— Сюда!
Дао Цюнцан протянул руку. Святая сила на расстоянии окутала Судьбу Прародителя вместе с её прекрасным световым лотосом, готовясь притянуть к себе.
И в этот самый миг.
В-з-з-з…
В голове помутилось. В дальнем конце Храма Бога Судьбы, на самой границе восприятия его священной мысли, словно из звёздного света, возник размытый силуэт.
Дао Цюнцан даже не успел его разглядеть.
— А-а-ах!
Из его глаз хлынули кровавые слёзы, глазные яблоки лопнули, а голова раскололась на восемь частей, словно взорвавшийся арбуз.
В тот же миг пространство исказилось, и из-за спины раздались два накладывающихся друг на друга крика:
— Дао-Богохульник, ты в порядке?
— Мой Дао, эта дверь так трудно открывалась, что я опоздал! Ты ещё жив? Ты ведь не злишься на меня?
Дао Цюнцан уже почти заполучил Судьбу Прародителя, но, услышав эти голоса, вытянулся в струнку, откинулся назад и рухнул на гору из змей и пауков.
«Во время смерти просьба не беспокоить».
...
— Что это такое?
— Откуда здесь пауки? В Храме Бога Судьбы никогда не было столько пауков!
— Твою мать, змеи! И столько змеиных яиц? Б-р-р…
— Куры! Ой, нет, птицы?
— Дао, мой Дао, ты где? А! Как ты позволил паукам… забраться на тебя?
Группа Сюй Сяошоу ворвалась в Храм Бога Судьбы, шумно, как бабки на базаре – даже два человека могли создать суматоху.
Стоит отметить, что после того, как Священное Древо Зачатия захватило контроль над Храмом Бога Судьбы, его защита действительно стала сравнима с уровнем Бога-Прародителя. Сколько бы они ни долбили снаружи, табличка не разбивалась, а проход не открывался.
Но не прошло и четверти часа… как Храм Бога Судьбы вдруг словно одумался и открыл проход.
Первопроходец Юэ Гунли – которого попросту впихнули внутрь – первым делом опешил от вида гор пауков, змеиных яиц, птиц и прочей живности. Он помнил, что после той атаки Священного Древа Зачатия в храме не должно было остаться столько живых существ! Нет, даже до той атаки здесь и в помине не могло быть такого скопления отвратительных тварей. Мало того, что все они выглядели до странности уродливо, так ещё и размножались со скоростью, превосходящей цунами, – волна за волной, они продолжали плодиться и сейчас!
— Сокровенный Смысл жизни…
Сюй Сяошоу окинул взглядом это место и тут же почувствовал, что здешние законы жизни очень похожи на те, что были в Прототипе Божественных Чертогов Священного Древа Зачатия. Но здесь всё было ещё более бесконтрольно, ещё более абсурдно!
Его живот раздулся, и ему пришлось срочно избавляться от плода. Животы раздулись у всех, и все последовали его примеру. Непрерывно избавляясь от нежелательной беременности, они искали отважного воина Дао Цюнцана и наконец нашли его бездыханное тело с размозжённой головой в луже из останков змей и насекомых.
На мгновение все замолчали.
«Дао Цюнцана убило Священное Древо Зачатия?»
Мысли не поспевали за странными событиями, и прежде чем кто-либо успел опомниться, Старейшина Сан указал на сияние неподалёку и воскликнул:
— Судьба Прародителя!
Сюй Сяошоу обернулся, и вместо страха его сердце пронзила дрожь от внезапного озарения.
«Судьба Прародителя была у Священного Древа Зачатия… значит, оно показало её лишь в отчаянии… Дао Цюнцана убила сила уровня Бога-Прародителя… но здесь вышли из-под контроля законы жизни, а не небесных тайн… значит, это Священное Древо Зачатия было убито за столь короткое время… но тогда почему у Дао Цюнцана взорвалась голова, и всё произошло так беззвучно…»
— Зловещий Иньский Злой Бог! – молнией пронеслась в голове Сюй Сяошоу единственная возможная догадка. – Дао Цюнцан и Священное Древо Зачатия убили друг друга, но здесь в засаде сидел ещё один коварный ублюдок – Зловещий Иньский Злой Бог.
— Не подходите!
Он поднял глаза и увидел, как несколько лучей святого света жадно устремились к Судьбе Прародителя.
У Сюй Сяошоу кровь застыла в жилах. Не раздумывая, он развернул под ногами Пространственный диск Дао, и его сияние окутало Старейшину Сан, Водяного, Цэнь Цяофу и Бай Чжоу, которых он вёл за собой.
— Мгновенное перемещение!
Сзади Юэ Гунли, который от страха уже успел вернуться к входу в проход и даже одной ногой выйти из Храма Бога Судьбы, внезапно ощутил колебания пространства. Перед глазами всё поплыло, и он обнаружил, что перед ним уже не путь домой, а ослепительная Судьба Прародителя.
В этот миг, клянусь, Юэ Гунли на мгновение потерял дар речи.
— Как красиво…
Бам!
В следующее мгновение его священная мысль уловила вспышку света, и его голова разлетелась на куски.
В тот же самый миг Сюй Сяошоу, обменявший жизнь на смерть с помощью пространственного перемещения, издал отчаянный и тревожный рёв:
— Сматываемся!
Он окутал сиянием четверых и собрался покинуть Храм Бога Судьбы через пространственный проход. Но не успел он двинуться с места, как почувствовал, что кто-то схватил его за ногу. Опустив взгляд, он с трудом подавил желание пнуть этого кого-то со всей силы. Ведь схватил его не кто иной, как Дао Цюнцан, чья голова раскололась, как арбуз.
— Сматываемся? А меня с собой захватить не хочешь?!
Сюй Сяошоу подцепил ногой безголовый труп Дао Цюнцана и зажал его под коленом. Не успев даже задуматься, почему труп может говорить, он приготовился уходить…
— Будь ты проклят, Сюй Сяошоу! А как же я?
— Моя жизнь что, не в счёт?!
Над безголовым телом Юэ Гунли появился сгусток души, который в ярости силой духа подхватил Судьбу Прародителя и швырнул её в сторону пространственного прохода.
Цэнь Цяофу висел у Сюй Сяошоу на поясе вниз головой. Глядя на приближающийся ослепительный свет, он потерял голову и прошептал с восхищением:
— Какая прелесть!
Он поймал Судьбу Прародителя.
Бам!
И его голова тоже разлетелась кровавым цветком.
...
В-з-з-з!
Пространственное перемещение.
Приземлившись, Сюй Сяошоу не увидел ни знакомого окружения, ни таблички Храма Бога Судьбы. Как и в тот раз на Первом небе, когда пространственный переход забросил его в Прототип Божественных Чертогов Священного Древа Зачатия, на этот раз он тоже оказался в чужом мире – в мире звёздной реки.
Под левой мышкой он держал Старейшину Сан, на правом боку у него висел Водяной, на плече – Бай Чжоу, за спиной – безголовый Цяофу, а под коленом – безголовый Цюнцан. За ним следовала душа Юэ Гунли…
Как только они попали в этот мир, их окружили чёрные дыры, лишь изредка украшенные мерцанием далёких звёзд. Первое, что бросилось в глаза, – это величественный стол, сотканный из звёздной реки. За столом стоял размытый силуэт гиганта в мантии из звёздного света и золота, с короной, украшенной подвесками. Он величественно поднял голову, исполненный святости и достоинства.
В его поднятой левой ладони парили три огромных Приказа Убийства Бога, а правая рука покоилась на столешнице, словно держа что-то невидимое, но реальное.
Под его взором, вдали, раскинулось огромное место для казней, в центре которого возвышался позолоченный столб, уходящий в неведомую высь.
К столбу была привязана душа, которая отчаянно билась и молила о пощаде. В её словах слышалось лишь унижение, ни капли гордости:
— …пощадите меня, умоляю вас, великий бог Суйин, пощадите этого ничтожного, не наказывайте меня больше!
— Только отпустите меня, и я, Фэн Юйцзинь, клянусь, буду служить вам верой и правдой всю жизнь! Этот Сюй Сяошоу – я убью его для вас! Этот Дао Цюнцан – я принесу вам его голову, чтобы вы омыли в ней свой кубок… Я готов ради вас предать весь Континент Священного Духа!
— Вы же должны знать! Когда дело касается имени «Суйин»… я, Святой Император, Запечатавший Небеса, самый преданный из всех!
Внезапно его голос прервался. Душа, что отчаянно кланялась и молила о пощаде гиганта за столом, полностью утратив гордость и достоинство, что-то почувствовала и повернула голову…
Ух ты, сколько народу.
(Конец главы)