Я загружен пассивными навыками (Новелла) Том 1 Глава 1726 Три аспекта, что сковали Цаншэна, и тщетное подношение Суиня

— Бу! Испугался!

Девушка снова выпрыгнула из-за поворота пещеры.

Задорно дрыгая ножкой и махая рукой, она впорхнула в Око Великого Дао и, сощурив глазки-полумесяцы, все улыбалась, улыбалась…

Оранжевые лучи заходящего солнца осветили тусклый мир пещеры, выхватив из мрака расселины и шрамы. В душе Ай Цаншэна вновь дрогнула струна.

Этот давно забытый, звонкий и чистый голосок, словно острая стрела, без всякого труда пронзил душевную броню великого императора Цаншэна.

Ай Цаншэн находился в Южном Регионе, величественно восседая в своем кресле из древесины османтуса.

Когда он смотрел вдаль, его Око Великого Дао отражало два мира: в одной его половине царили законы нынешнего континента, в другой — жила девушка из пещеры прошлого.

— Ты чего так на меня смотришь? — подавляя неприятную дрожь, спросил Чжун Юаньцзы в желтом ребристом тюрбане, заметив, что взгляд Ай Цаншэна стал каким-то вязким.

Он изменился!

Ай Цаншэн и вправду неуловимо изменился.

«Может, это связано с его головными болями?»

«Почему он сейчас так смотрит на людей? Этот взгляд… точь-в-точь как у пылких влюбленных, что после жарких объятий отстраняются друг от друга, чтобы перевести дух, и обмениваются жгучими взглядами».

«Он смотрит на меня так, как я в двадцать лет смотрел на нее. С жаром, с нежностью и с долей уничижения от собственного бессилия…»

«Да, определенно не стоит людям слишком много общаться с Сюй Сяошоу».

Чжун Юаньцзы незаметно отступил на пару шагов, осознав, что этот мальчишка Сюй окончательно доконал Ай Цаншэна.

Отойдя, он заметил, что Ай Цаншэн по-прежнему неотрывно смотрит на то место, где он только что стоял. Взгляд у него был властный, словно он хотел «присвоить» себе сам воздух!

«Что-то не так…»

Острое чутье Полусвятого Всех стихий подсказывало Чжун Юаньцзы, что духовные колебания Ай Цаншэна на уровне Дао намерения превосходят все, что он испытывал за последние тридцать лет вместе взятые.

Он вновь приблизился и похлопал юношу в кресле по плечу:

— Сражение с Сюй Сяошоу… сильно на тебя давит?

Глаза Ай Цаншэна остались неподвижны, он лишь слегка покачал головой.

Чжун Юаньцзы помахал рукой у него перед лицом:

— Ты ведь меня видишь? У тебя не галлюцинации?

Ай Цаншэн вздрогнул, и его взгляд наконец сфокусировался. Но посмотрел он не на старца Чжуна, а обвел глазами все вокруг, словно кто-то кружил и прыгал вокруг него.

У Чжун Юаньцзы по всему телу побежали мурашки.

«Что за нечисть! Око Великого Дао ее видит, а я — нет?»

— Ты… — хотел было продолжить он.

Но Ай Цаншэн с улыбкой его прервал:

— Это не галлюцинация. Я в порядке, старец Чжун, не стоит беспокоиться… Отойдите, пожалуйста.

«Отойти? Но за мной ведь ничего нет! Твое Око Великого Дао видит все что угодно, зачем мне еще отходить?»

Услышав это, Чжун Юаньцзы встревожился еще больше. Да какое там «в порядке»! Ай Цаншэн, у тебя явно большие неприятности!

— Я поверю тебе на слово, — сказал он, сохраняя серьезное лицо.

— Тогда поверь и отойди.

Чжун Юаньцзы опешил, но ему ничего не оставалось, кроме как поверить, что с Ай Цаншэном все в порядке, и он немного отступил в сторону.

И тогда Ай Цаншэн уставился в пустоту перед собой, а на его губах заиграла мягкая, нежная улыбка, словно он снова стал тем двадцатилетним полным надежд юношей.

Чжун Юаньцзы медленно закрыл глаза. Он понял, что́ увидел Ай Цаншэн.

В последний и единственный раз такая нежная улыбка появлялась на его лице на церемонии возведения в сан Трех Императоров, когда Глава Дворца Дао решил над ним подшутить.

Возможно, шутка зашла слишком далеко?

На самом же деле все в Совете Десяти, даже Жао Яояо, знали, что ничего особенного не произошло — то была всего лишь небольшая иллюзорная формация.

Но всемогущий Ай Цаншэн попался в ловушку этой крошечной иллюзии. Он тонул в ней, оставаясь в здравом уме, и наслаждался этим, словно сладчайшим нектаром.

Позже, в качестве компенсации, Глава Дворца Дао, приложив немало усилий, лично провел гадание для одного из Трех Императоров, Ай Цаншэна. Он гадал именно об этой девушке. О прошлом и будущем самого Ай Цаншэна.

Чжун Юаньцзы так хорошо запомнил это событие потому, что никто на Священной Горе Сломанного Османтуса никогда не удостаивался подобной чести!

Он смутно припоминал, что гексаграмма, выпавшая тогда непобедимому императору Ай Цаншэну, называлась «Заточение».

Гексаграмма Заточения… Звучало как-то неубедительно. Око Великого Дао, Лук Греха, да еще и свежеиспеченный титул одного из Трех Императоров — можно было без преувеличения сказать, что Ай Цаншэн обладал силой, способной сокрушить любого. Как такой человек мог оказаться в «заточении»?

Все стали допытываться. Даже сам Ай Цаншэн счел Искусство Небесных Тайн ненадежным, ведь одно дело — не хотеть пробуждаться, и совсем другое — не иметь возможности это сделать.

Дао Цюнцан был одним из немногих, кто после гадания помогал с толкованием. Говорил он крайне двусмысленно. Чжун Юаньцзы ничего не понял, но крепко запомнил его слова:

— Заточение — это сокрытие твердого.

— Мягкое и податливое чинит преграды, твердое и сильное бездействует.

— Помни о Трех аспектах: „Ягодицы скованы деревом, в темной долине нет света; войдя в свой дворец, не найдешь в нем жены; лишившись носа и ног, не достигнешь цели, но это благоприятно для жертвоприношений богам“.

Тогда все слушали в полном замешательстве. По правде говоря, Чжун Юаньцзы и по сей день не до конца понял слова Главы Дворца Дао.

Всем оставалось лишь пытаться толковать фразу слово за словом:

— Ай Цаншэн сидит в кресле из османтуса, внешне он скован, но ведь не слеп.

— Его Око Великого Дао все видит. Оказавшись в темной долине, он, естественно, тоже все увидит!

Дао Цюнцан лишь молча улыбался.

Вторую часть никто не осмелился толковать, и это было единственное, в чем Дао Цюнцан оказался прав: Лэй Сяосяо действительно больше не было.

Все переключились на последнюю фразу и спросили у этого шарлатана:

— «Лишившись носа и ног, не достигнешь цели»?

— Так что же, со злыми силами в Пяти Регионах нужно бороться мягкими методами? Успокаивать их?

— Тогда какая разница, быть императором Цаншэном или не быть?

Никто не верил в точность предсказаний Главы Дворца Дао. Ай Цаншэн только что стал одним из Трех Императоров, а Дао Цюнцан — Главой Дворца. Его разум еще не успел впитать все, что было до него.

— А что до «благоприятно для жертвоприношений богам»… — Янь Усэ и вовсе презрительно фыркнул. — Все Боги-Прародители мертвы, о каких жертвоприношениях может идти речь?

Дао Цюнцан лишь молча улыбался. И только когда его спросил сам Ай Цаншэн, он добавил несколько слов:

— Сила Злого Бога — твой путь к успеху, и она же — твое заточение.

— Око Великого Дао — твой путь к успеху, и оно же — твое заточение.

— Титул императора Цаншэна — твой путь к успеху, и он же — твое заточение.

И вот теперь Чжун Юаньцзы, казалось, начал немного понимать слова Главы Дворца Дао. Из-за Силы Злого Бога он оказался в кресле из османтуса; из-за Ока Великого Дао он, по сути, пожертвовал собственными глазами; из-за долга одного из Трех Императоров он оказался в плену своего стремления спасти мир?

Гадают для того, чтобы изменить предсказанное. Тогда все в шутку спрашивали, как же избежать такой участи, и Чжун Юаньцзы лучше всего запомнил ответ… «Твердо держись срединного и праведного пути, и все преграды падут». Эту бессмыслицу Глава Дворца Дао повторял постоянно.

Но когда с расспросами к нему обратился Ай Цаншэн, он ответил чуть подробнее:

— Если все Три аспекта будут налицо, то ты будешь в заточении, но только в нем.

— Если же все Три аспекта обратятся вспять, то ты либо вырвешься из заточения, либо тебя постигнет великое бедствие.

В таких вопросах Глава Дворца Дао никогда не давал однозначных ответов. Все его слова были крайне туманны — он попросту описывал все возможные исходы, и хорошие, и плохие.

Тридцать лет Ай Цаншэн твердо исполнял свой долг, следуя праведному срединному пути, и ничего не происходило. Поэтому Чжун Юаньцзы больше не вспоминал о Гексаграмме Заточения.

Но сегодня, тридцать лет спустя, Чжун Юаньцзы вдруг понял, что, кажется, проявилось «обращение Трех аспектов». По крайней мере, двух из них…

Ай Цаншэн по-прежнему смотрел в пустоту. На его лице застыла едва заметная улыбка, словно он с кем-то безмолвно переговаривался взглядом.

У Чжун Юаньцзы волосы встали дыбом, когда он осознал:

«Значит, есть вещи, которых не видит даже его Око Великого Дао, раз ему понадобилось, чтобы я отошел. Или, лучше сказать, его собственные глаза, ослепшие из-за контракта со Зрачками клана Лэй, увидели нечто „светлое“!»

«Он оглядывается, эта улыбка… Боюсь, он снова видит Лэй Сяосяо. Но Глава Дворца Дао уже ушел, и никаких иллюзорных формаций поблизости нет. Кто же создал эту Лэй Сяосяо, которую он видит?»

«Лишившийся носа и ног… Его Семя Искусства: Предел-Темница. Пока печать не снята, он в заточении, но в безопасности. Но стоит ее снять — а ведь он уже вставал на ноги, — и либо случится беда, либо он вырвется на свободу?»

Первую половину третьего аспекта Чжун Юаньцзы совсем не понимал. Что же до второй:

«Благоприятно для жертвоприношений богам…»

Чжун Юаньцзы вздрогнул, обрывая свои сумбурные мысли. Он не разбирался в Искусстве Небесных Тайн и уж тем более был не способен растолковать «Гексаграмму Заточения» Дао Цюнцана.

Ему показалось, что его догадка о «богах» была неверной. Не могло все быть так.

Ай Цаншэн, должно быть, просто нервничает, оттого и видит иллюзии. «Это ничего не значит, он ведь Ай Цаншэн. Десять Почтенных Престолов неуязвимы. Даже Сян Яояо никто не может убить».

Полностью убедив себя, Чжун Юаньцзы расслабился. Но внезапно раздавшийся рядом голос заставил его душевное равновесие рухнуть.

— Хэй.

Ай Цаншэн заговорил!

Он смотрел в пустоту, его пальцы слегка дрогнули, словно он хотел поднять руку и помахать кому-то в ответ. Но он сдержался.

— Ты… — не выдержал Чжун Юаньцзы и шагнул было вперед.

Увидев, что улыбка исчезла с губ Ай Цаншэна, тот поднял на него глаза и произнес:

— Все в порядке.

Чжун Юаньцзы убедился, что Ай Цаншэн смотрит именно на него и говорит с ним. Он сделал долгий, глубокий вдох.

Неужели и вправду все в порядке?

…

— Бу! Испугался! — снова улыбнулся Ай Цаншэн.

Лэй Сяосяо снова выпрыгнула из-за поворота пещеры, на ее щеках играли ямочки, а лицо сияло улыбкой.

С тех пор как Сюй Сяошоу пробудил это воспоминание, Лэй Сяосяо появлялась уже не меньше десяти раз, и каждый раз была как живая.

Но раньше она просто замирала. А в этот раз, помахав рукой, девушка не остановилась вдали. Напротив, ее смеющиеся глаза открылись, и она добавила:

— Старший брат, старший брат, а ты знаешь? Когда ты получил Лук Греха, я тоже кое-что нашла.

— Око Великого Дао я тебе отдала, а вот про эту вещь Сяосяо совсем забыла.

За своей тонкой, что в обхват ладонью, талией она прятала правую руку, в которой сжимала древнюю книгу, но скрыть ее у нее совсем не получалось.

Ай Цаншэн лишь смотрел на нее с легкой улыбкой, оставаясь невозмутимым.

Лэй Сяосяо подождала немного, но, не дождавшись ответа, ничуть не расстроилась.

Она сделала шажок, почти подпрыгнув к самому креслу Ай Цаншэна, отчего тот слегка подался вперед, но, что-то осознав, тут же немного откинулся назад.

— Та-дам! — Лэй Сяосяо вынула из-за спины ту самую книгу.

Но Ай Цаншэн даже не взглянул на помятый фолиант. Он по-прежнему смотрел на милое, бледное личико перед собой и почти ощущал ее нежное, ароматное дыхание.

— Ну взгляни хоть разок! — недовольно хмыкнула Лэй Сяосяо, сморщив свой изящный носик.

Только тогда Ай Цаншэн перевел взгляд на книгу в ее руке — «Высшее писание о сокровенных техниках»!

Каждый в Южном Регионе знал: до того, как Шу Цзу подвергся искажению, он собрал воедино мудрость сотен школ, объединил учения о Дао техник и создал собственный метод самосовершенствования, назвав его «Высшее писание о сокровенных техниках». Позже потомки сократили название до «Писания Техник».

«Писание Техник» содержало все знания, накопленные Шу Цзу за свою жизнь, и отражало его чистое, незапятнанное искажением мировоззрение. Можно сказать, что тот, кто завладеет «Писанием Техник», станет истинным наследником Шу Цзу.

Что же до силы Шу Цзу или Силы Злого Бога, то все это были лишь внешние проявления, порожденные практикой этого метода.

Но Ай Цаншэн знал больше. В «Писании Техник» описывались, помимо прочего, все девять путей Семени Искусства: Предел-Темница, из которых он освоил лишь три. Это была широкая, прямая дорога к уровню Бога-Прародителя.

И в отличие от других Богов-Прародителей, которые использовали для своего усиления две Судьбы Прародителя, Шу Цзу — как до, так и после своего искажения — пользовался лишь одной.

И это было не просто сокращение с «двух» до «одного». В этом мог скрываться путь к «нулю».

Получи он «Писание Техник», изучи он его от корки до корки… Ай Цаншэн знал, что с его талантом он, возможно, смог бы постичь путь, на котором «можно без помощи внешних сил самому создать свою Судьбу, достичь обожествления и стать Прародителем».

Лэй Сяосяо была прямо перед ним, ее дыхание благоухало, словно орхидея. «Высшее писание о сокровенных техниках» было протянуто ему, на расстоянии вытянутой руки.

На губах Ай Цаншэна играла улыбка, мысли его метались, но сердце оставалось спокойным, как гладь стоячей воды — той самой, в которую оно превратилось много лет назад, после потери Лэй Сяосяо.

Он закрыл глаза, сокрушая все эти иллюзии, которые, возможно, могли бы стать реальностью, и беззвучно прошептал:

«Суйин, ты можешь влиять на меня, но не управлять мной».

…

— Быстрее, смотрите!

— Что это? За спиной у Дедули Шоу появилась… луна?

— Черный лунный диск… Что?! Грозовое Испытание Девяти Смертей… его всего всосало внутрь? Оно просто исчезло!

Под раскаты грома Грозовое Испытание Девяти Смертей миновало свою спокойную начальную фазу и явно двигалось к кульминации. Дедуля Шоу уже был поглощен Грозовой скорбью, как и добрая половина шестого уровня Мертвого моря.

Но внезапно полыхнула волна Дао, Дедуля Шоу снова открыл глаза, и за его спиной возник призрачный черный лунный диск.

Едва появился этот диск, как все небесное Грозовое Испытание Девяти Смертей было мгновенно «всосано» в него, а Дедуля Шоу тут же сыто рыгнул. В тот миг блеск его глаз, казалось, мог сокрушить все Пять Регионов!

— Дитя Безмерного Безмолвия!

Сюй Сяошоу был вне себя от радости.

Этот новый навык второго пробуждения и впрямь мог мгновенно преобразовывать любую энергию.

Он проявлялся в виде небесного пса, пожирающего луну, и, подобно Голове Таоте от Пиршества, призывал за спину призрачный лунный диск с серебряным ободом и черной сердцевиной.

Когда это «Дитя Безмерного Безмолвия» появлялось, любые энергетические атаки поглощались, преобразовывались и задерживались.

Они застывали прямо внутри «Дитя Безмерного Безмолвия»!

Сюй Сяошоу мог по своему выбору использовать преобразованную в «безмерную энергию», подобную первородному хаосу, для поддержания других навыков второго пробуждения.

Он мог также накапливать «безмерную энергию» в «Дитя Безмерного Безмолвия», постоянно увеличивая ее запас, словно это была внешняя Драконья жемчужина со встроенной Техникой Дыхания — проблемы нехватки духовной или Святой силы решались на месте.

А мог и мгновенно взорвать всю энергию внутри «Дитя Безмерного Безмолвия», обрушив ее на врага.

«Дитя Безмолвия…»

«Дитя Безмолвия — это вещь!»

Одна волна Грозового Испытания Девяти Смертей зарядила «Дитя Безмерного Безмолвия» едва ли на одну десятитысячную его емкости.

Пока что черная луна за спиной была призрачной.

Сюй Сяошоу попробовал скормить ей частичку Силы Небесного Прародителя и обнаружил, что она тоже быстро преобразовалась.

Затем он попробовал скормить ей толику Мысли-меча — и та была с легкостью полностью преобразована.

Все, что могло съесть Пиршество, могло съесть и Дитя Безмерного Безмолвия.

Но то, что Пиршество не осмеливалось есть или с трудом переваривало, вроде Силы Изначального Истока или Всепроникающей Божественной Мысли, Дитя Безмерного Безмолвия поглощало с легкостью. Более того, оно хранило эту силу снаружи, не затрагивая тело владельца.

И чем выше был уровень поглощенной силы, тем заметнее менялась черная луна.

Сюй Сяошоу провел несколько экспериментов.

Он обнаружил, что поначалу Дитя Безмерного Безмолвия было нематериальным.

Но по мере накопления энергии черная луна начинала обретать плоть.

Это означало, что когда запас энергии достигнет ста процентов, черная луна станет полностью материальной, и более того…

— Дитя Безмерного Безмолвия, откройся!

При полной активации за спиной веером выстраивались целых девять лунных дисков, словно девять небесных псов пожирали луну!

Девять!

Максимум можно было открыть девять Дитя Безмерного Безмолвия!

Судя по тому, как рос заряд от Силы Изначального Истока и Всепроникающей Божественной Мысли, это могло означать, что… если представится возможность, в этом состоянии он сможет сражаться один против девяти и поглотить все атаки девяти членов Десяти Почтенных Престолов!

«Нет, нет, нет…»

Сюй Сяошоу быстро остыл. Это уже слишком.

Не говоря о прочих, взять хотя бы Шэнь И. Удар его Гегемона — это не энергия, это чистая мощь!

Дитя Безмерного Безмолвия тут, скорее всего, будет бесполезно. Максимум, что можно сделать, — это взорвать накопленную энергию, совершив самоубийство, чтобы избежать позорной гибели от удара посоха.

«Но Стрела Злого Бога Ай Цаншэна — это энергия!»

Сюй Сяошоу ликовал.

Его Дитя Безмерного Безмолвия было идеальным противоядием против Ай Цаншэна, против мастеров Очищения Духа и, возможно, даже против Святого Предка!

В решающей битве, даже если Ай Цаншэн снимет печать со своего Семени Искусства: Предел-Темница, его атаки, скорее всего, по-прежнему будут в основном энергетическими.

Он лишит его как минимум половины способностей!

Если только… Мысли Сюй Сяошоу на мгновение прервались, и в его сознании всплыла ужасающая картина: Суйин на своем троне складывает печати, а Пир Технопса пожирает Око Небесного Предка.

«Искусство…»

Чистое «искусство» выходило за рамки «энергии», позволяя напрямую взывать к Великому Дао для уничтожения врага.

Хм-м, а он и забыл. Ай Цаншэн получил наследие Шу Цзу или Злого Бога?

Владеет он искусством или нет?

«Ладно, неважно».

«Пёс Ай теперь не более чем щенок!»

Он быстро деактивировал Дитя Безмерного Безмолвия, чтобы никто не смог разгадать его секрет.

Для прохождения испытания Сюй Сяошоу и не нуждался в преобразовании энергии молний — он мог выдержать их и сам.

Недолго думая, он сосредоточился на Пруде пробуждения и продолжил обменивать камни пробуждения, упиваясь вторым пробуждением.

«Изменение…»

«Давай, Цзиньжэнь».

«Надеюсь, твое самоубийство на Священной Горе было не напрасным, и ты подаришь мне что-нибудь стоящее!»

Он бросил камень пробуждения.

Над Прудом пробуждения взметнулась дуга света.

Проходя испытание, Сюй Сяошоу непрерывно повторял заклинание, и его голос звучал как эхо Дао:

«Цзиньжэнь, вернись на небеса, даруй мне безграничную силу, да свершится немедля по велению закона!»