Я захватил власть в академии одним лишь ножом для сашими Том 1 Глава 104 Ночь чистки (3)

— Кх-х-х…

Верхние зубы Нокса впились в нижнюю губу. Кровь просочилась сквозь зубы, оставляя во рту отчетливый металлический привкус. Он медленно разжал пальцы, выпуская тело из рук.

Ассасины по определению всегда ходят по краю могилы.

Лишение жизни другого человека — дело опасное.

Какими бы справедливыми ни были причины, они всегда должны быть готовы к собственной смерти.

Такова была карма, которую обязан нести каждый убийца.

Однако готовность и реальность — это чертовски разные вещи.

Нокс медленно поднял взгляд. В его затуманенных глазах вспыхнула алая жажда убийства. На белках проступили красные капилляры.

Он напряг зрение, пытаясь разглядеть, что скрывается за завесой тьмы внутри комнаты.

Ему нестерпимо хотелось рвануться вперед, но он сдержался. Нокс не был настолько глуп, чтобы бросаться в бой, не оценив обстановку.

Стоило ему обострить чувства, как кожу неприятно закололо.

От исходящей из дверного проема яростной и зловещей ауры он рефлекторно отступил на шаг.

«…Мана».

Ее здесь было столько, что не шло ни в какое сравнение с тем, что он чувствовал во время патрулирования. Воздух стал не просто холодным — он казался густым и черным.

Пока он сверлил взглядом проем, Аль-Таир обратился к нему:

— Нокс, не поддавайся эмоциям.

— …Понял.

— Пока враг не определен, скрой свое возбуждение.

Голос старика звучал спокойно. Однако, в отличие от интонации, лицо Аль-Таира было искажено гримасой боли.

Наблюдая за этой сценой, Кан Комма отчетливо ощутил чувства старика.

«Гнев».

Даже для ассасина высшего ранга смерть члена семьи стала трещиной в невозмутимом сердце. Аль-Таир изо всех сил подавлял бушующие внутри эмоции.

Хлоп, хлоп, хлоп, хлоп!

Из глубины комнаты донеслись аплодисменты, эхом отражаясь от стен.

Вскоре из темноты показались несколько фигур.

— О-о, как и ожидалось от главы Дома Порядка, настрой у вас совсем другой, да? Смотрите-ка, даже когда внук мертв, он сохраняет такое хладнокровие. У вас что, совсем нет чувств?

Среди колючего ветра мужчина со смуглой кожей усмехнулся с мерзкой ухмылкой.

Кан Комма прищурился. Он видел этого человека впервые.

Однако не было никаких сомнений в том, что именно этот тип — виновник устроенной здесь бойни.

От него исходила извращенная, густая мана. В одной руке у него была зажата оторванная человеческая рука, сжимающая скрытое оружие.

Взгляд Аль-Таира скользнул по руке, и его лицо мгновенно перекосилось от ярости.

— ……

— А, это?

Заметив взгляд старика, мужчина пожал плечами. А затем, словно выбрасывая мусор, швырнул отрубленную конечность на пол. Раздался глухой звук удара плоти и металла о камни.

— Адиторе, вы такие чертовски назойливые. Хорошо еще, что нас было больше, а то ведь могли и проиграть, прикиньте? Мы даже магию использовали, представляете? Я хотел оставить это как сувенир, но ладно, забирайте. Похороните где-нибудь на солнышке.

— Негодяи!

Аль-Таир издал яростный рык.

Его гнев, достигший предела, превратился в чудовищную жажду убийства, направленную на мужчину. Но тот лишь беспечно отмахнулся.

— Ой, ну чего такой страшный, дедуля? Эй! Я тут один не справлюсь, выходите все!

Мужчина крикнул кому-то за своей спиной.

Топ, топ.

С запозданием послышались шаги множества людей.

— ……!

Спустя мгновение около пятнадцати человек выстроились по обе стороны от мужчины. В их глазах светилось недоброе, неестественное сияние.

Все до единого — злодеи. Почти все внутренние враги, скрывавшиеся в Академии, собрались здесь.

Когда строй был сформирован, лицо мужчины озарилось триумфом. Он скрестил руки на груди и, довольно щурясь, громко произнес:

— Даже главе Адиторе не сдюжить против толпы, верно? Впрочем, этот профессор — хоть и редкостный неудачник, но голова у него варит. Как он умудрился так точно рассчитать время прибытия врага, а?

Мужчина усмехнулся. Остальные злодеи лишь поморщились, полностью проигнорировав его слова. Он почесал затылок.

— Ох, ну и никакой командной работы. Хотя, злодеи — они ведь все такие. Хм… интересно, они стали злодеями, потому что такие, или они такие, потому что стали злодеями?..

Мужчина потер висок, погрузившись в раздумья. Бесполезный самоанализ. Подобное поведение было свойственно лишь тем, кто чувствовал себя в полной безопасности.

— …Слушайте, я сам не могу найти ответ, старейшина, что вы думаете? Вы ведь человек образованный, должны знать.

Мужчина снова крикнул вглубь комнаты.

Скрывавшийся в тени Клади робко показался на свет. Он помедлил, подбирая слова, а затем ответил с притворным смирением:

— В-вы, полулюди, все великие личности. Вы ведь заключили контракт с самим командиром легиона.

— Хм-м, правда? Не похоже, чтобы это был ответ на мой вопрос, но слышать похвалу от такого высокопоставленного старейшины приятно.

— …Ха-ха, я рад, что вам понравилось.

— Ну, пустые разговоры в сторону. Старейшина Клади, вы теперь у нас в долгу. Позже придется щедро отплатить. Не разочаруйте меня.

На эту мелкую угрозу Клади поспешно закивал.

При виде этой сцены на лбу Аль-Таира вздулись вены. Больше он не мог сдерживать свой гнев и выплеснул его наружу.

— Клади! Как бы ты ни прогнил, как ты можешь объединяться с подобным сбродом?!

— Заткнись! Кто ты такой, ничтожный мясник, чтобы поучать старейшину? К тому же, ты посмел совершить дерзкое нападение на мою резиденцию. Клянусь, как только наступит рассвет, я лично сотру род Адиторе с лица земли!

— Ха, и это я слышу от отброса, присосавшегося к демонам, словно паразит? Твой отец, который сорок лет назад героически погиб, сражаясь с Басмоном, сейчас рыдает в аду. Тебе должно быть стыдно!

От этих слов лицо Клади сначала побледнело, а затем залилось густой краской.

Его лицо, и без того раскрасневшееся от выпитого алкоголя, теперь пылало от жгучего стыда. Он вздул вены на шее и взревел:

— Ах ты, ничтожный ублюдок, как ты смеешь поминать моего отца —!

— Довольно.

Словно не в силах больше слушать этот балаган, мужчина, стоявший во главе, оборвал его на полуслове.

— Н-но этот мерзавец!

Клади продолжал яростно сопеть, не в силах сдержать гнев, но взгляд мужчины стал ледяным.

— Эй, старейшина. То, что я иногда добавляю «уважаемый» и использую вежливые обороты, еще не значит, что ты действительно стоишь выше меня, верно?

— …

— Я оставляю тебя в живых лишь потому, что после того, как мы прикончим этих ребят, ты пригодишься для зачистки, а вовсе не из-за твоей компетентности.

Клади задрожал, его губы беззвучно зашевелились, прежде чем он в ярости прикусил их.

Его брови мелко подрагивали от ужаса и унижения. Мужчина лишь мельком взглянул на него и снова перевел взгляд вперед.

«Значит, это он».

Гениальный первокурсник с черными волосами, Кан Комма.

Хотя они впервые встретились так близко, было очевидно, что этот парень — нечто из ряда вон выходящее.

В то время как двое убийц были на взводе, только он стоял непоколебимо. Его глубокие, спокойные черные глаза оценивали их боевую мощь.

«Значит, кандидат на роль Сосуда действительно отличается от остальных…»

Еще до того, как он одолел Мао Лана из Железных Ног, среди злодеев он уже считался главной целью после Леона, кандидата в Герои.

Чтобы легионеры могли спуститься в мир людей, им требовались тела-носители, так называемые «Сосуды».

Именно поэтому сразу после окончания Первой войны людей и демонов Валор Хоакин запечатал границу между миром демонов и миром людей.

В результате человечество смогло поддерживать перемирие с демонами, несмотря на дисбаланс сил.

Однако это хрупкое напряжение за семьсот лет начало постепенно ослабевать.

Легионеры терпеливо ждали своего часа. Они были почти бессмертны и не ограничены рамками человеческой жизни. Времени у них было предостаточно.

И наконец, настал подходящий момент. В Академию Хоакин поступило «золотое поколение», равных которому не было ни до, ни после. Включая кандидата в Герои, Леона.

Но произошло непредвиденное.

«Кан Комма».

Студент, который разом отодвинул в сторону всё блестящее золотое поколение и занял первое место. Вдобавок ко всему — несравненный гений, одолевший Мао Лана из Железных Ног в один присест.

Когда злодеи, внедрившиеся в Академию, передали эту новость, в глазах легионеров вспыхнула жадность.

Они приказали своим приспешникам: если те принесут им Леона или Кан Комму, их ждет бесконечная слава.

Услышав это, злодеи в восторге поклялись преподнести своему господину подходящий Сосуд.

Мужчина был слегка взбудоражен. Злодеи, стоявшие рядом с ним, тоже жадно блестели глазами, словно шакалы, почуявшие добычу.

«Алчные ублюдки».

Пока он оглядывал своих конкурентов, его внезапно пробрала дрожь. Он рефлекторно посмотрел прямо перед собой.

— …!

Кан Комма смотрел прямо на него. Одного этого взгляда хватило, чтобы почувствовать себя так, будто его полоснули клинком. По спине пробежал холодок.

«…Что это за парень такой?!»

Тем временем Кан Комма тихо произнес, обращаясь к Аль-Таиру:

— Глава и Нокс, отвлеките внимание врага. Если мы надавим скоростным натиском, то сможем до некоторой степени компенсировать численное превосходство.

На лице старика на мгновение отразилось удивление, но он тут же кивнул.

Аль-Таир почувствовал тяжелое доверие к словам юноши, который годился ему во внуки.

Дзынь!

Аль-Таир извлек лезвие из своей трости. Оружие S-ранга «Синдикат». Звук извлечения клинка мгновенно приковал к старику всеобщее внимание.

Дзынь!

Металл отозвался снова. Это Нокс вытащил «Красное колесо».

Он крепко перехватил рукоять, готовясь к бою.

Слева от Кан Коммы стоял старец с гор, Аль-Таир ди Адиторе.

Справа — величайший гений в истории Адиторе, Нокс ди Адиторе, словно охраняя его.

— Эти ублюдки, они сейчас нападут! — завопил мужчина, заметив приготовления.

Их было в пять раз больше. Но жажда крови, исходившая от этой троицы, была чернее и яростнее самой тьмы магической энергии.

— …!

Остальные злодеи тоже отбросили беспечность и выстроились в боевой порядок. Запах железа наполнил воздух, заставляя их глаза сузиться.

В одно мгновение возникла ситуация прямого противостояния.

Магическая энергия и жажда крови столкнулись в пустоте. Посреди этого хаоса Кан Комма сделал широкий шаг вперед и взялся за рукоять меча.

При этом он не сводил глаз с Клади. В его черных глазах, полных холодного блеска, отразилось, как дрожат зрачки Клади.

Кан Комма думал лишь об одном. У него накопилось немало долгов перед этим ублюдком.

Виновник, который доставил неприятности не только ему, но и всем окружающим, стоял прямо перед ним.

К тому же, злодеи, затаившиеся внутри Академии, собрались в одном месте. Разве это не идеальный шанс, чтобы покончить с долгами?

Око за око, зуб за зуб, голова за голову.

Настоящий торговец терпеть не может оставаться в долгу.

Конечно, ситуация была не из легких: противник превосходил числом, да и каждый из них излучал пугающую магическую мощь.

Однако, по какой-то причине, пальцы, сжимавшие рукоять сашими-ножа, сами собой налились силой. В последнее время он стал куда увереннее в применении грубой силы.

Может, он и вправду начал получать удовольствие от сражений?

Да какая разница.

Сколько бы врагов ни было и кем бы они ни являлись.

— Магию я беру на себя, а их головы оставлю вам, — негромко произнес Кан Комма, обращаясь к двум спутникам по бокам.

Дзинь!

Сашими-нож в последний раз отозвался тонким звоном.

От двух лезвий исходило холодное, пронизывающее сияние.

Кан Комма беззвучно усмехнулся.

[Активировано Благословение Бога Меча.]

Несмотря на то, что обстановка накалилась до предела, предвещая жестокую битву, с его губ сорвался короткий смешок.

++++++++++++++++++++++

《Да пребудет с вами божественное благословение.》

++++++++++++++++++++++