Я захватил власть в академии одним лишь ножом для сашими Том 1 Глава 230 이슈 (3)

Изысканный интерьер, пространство, похожее на гостиничный номер. Тем не менее, как и положено больничной палате, атмосфера здесь была гнетущей.

Саки Кодзима, известный как Сэцугу, полулежал на кровати. Угол наклона спинки больничной койки можно было регулировать.

Рядом с ним находилась его дочь, Саки Хина, ухаживавшая за отцом. С того момента, как он был доставлен в больницу, она не покидала его ни на секунду. Нет, вернее будет сказать, что она не имела возможности избежать роли сиделки. Это было не просто исполнение дочернего долга. Их отношения напоминали связь господина и слуги.

Шурх, шурх.

Саки Хина чистила яблоко. Она украдкой поглядывала на Сэцугу.

Отец был погружен в чтение. Судя по обложке, это была историческая хроника о семи легендарных героях прошлого.

— У тебя есть что сказать, Хина?

От внезапного вопроса Сэцугу плечи Хины вздрогнули. Она порезала большой палец кухонным ножом, и выступила кровь. Спешно выхватив салфетку, она обмотала её вокруг пальца, словно бинт, и ответила:

— Нет, ничего. Я просто зашла узнать о состоянии премьер-министра.

— Я в порядке.

— Да…

Хина закончила нарезать яблоко на аккуратные дольки.

«В порядке? Как же».

Прошлой ночью её отец, Сэцугу, был доставлен в ведомственную больницу с переломанными лодыжками. Услышав эту новость посреди ночи, Хина со всех ног помчалась из Японии.

Сэцугу получил серьезные травмы? Один из Семи Звезд? До своего прибытия она полагала, что он просто оступился на лестнице. Ведь даже герои из «Семи Звезд» — всего лишь люди, они тоже могут споткнуться и разбить колено.

Это было не слишком убедительно, но казалось самым логичным предположением. Однако, увидев всё своими глазами, она поняла, что ошиблась. Её отец, Сэцугу из «Семи Звезд», был жестоко избит кем-то.

В тот момент глаза Хины расширились от ужаса.

«Отец… был избит?»

Пусть он и не был сильнейшим из сильнейших, но Сэцугу оставался одним из самых могущественных людей человечества. Почему же он, человек, стоящий во главе Японии, оказался в таком положении? Ответ был прост: потому что Сэцугу был невероятно силен. Пост премьер-министра и титул главы знатного рода Кодзима были лишь надстройкой. Фундаментом его власти была его боевая мощь.

Сэцугу называли идеалом лучника. То, что в эпоху современных технологий огнестрельное оружие утратило свою эффективность, было во многом его заслугой. Стрелы, выпущенные им, развивали скорость, сопоставимую с дозвуковой, а их убойная сила была сравнима с баллистическими ракетами. Он превратил огнестрельное оружие в нечто вроде детских игрушек или пукалок.

И такого Сэцугу кто-то одолел? Неужели это возможно? И кто это мог быть? На ум приходили лишь два имени.

«Мастер Меча и Чхан Сон».

Однако, судя по характеру травм, это был не Мастер Меча. К тому же, она слышала, что он сейчас проживает где-то в окрестностях Врат Геенны. По той же логике, это не мог быть и Чхан Сон. Он в это время выполнял государственные задачи в Европе.

«В любом случае, оба они сейчас по горло заняты делами».

Перебрав все возможные варианты, она сузила круг подозреваемых до двух кандидатур.

«Тиран Медиа Пойзен… или…»

…Мастер Меча Кан Комма.

Кончики пальцев Хины мелко задрожали. Салфетка, которой она перевязала палец, пропиталась кровью. Она крепко зажмурилась и покачала головой.

«Нет, это не он».

Если бы это был Кан Комма, всё бы не закончилось просто переломом лодыжек. Он бы скорее перерезал ахилловы сухожилия своим ножом для сашими. Он не из тех, кто проявляет такую «мягкость». В голове всплыла сцена из нуарного фильма.

«Черный цвет, нож для сашими, бочка».

Хину затрясло, словно её ударило током. По спине пробежал холодок, а лицо побледнело.

Один лишь намек на черный цвет вызывал у неё приступ ужаса. Она стала так бояться темноты, что в последнее время спала только при включенном свете.

«Из-за кошмаров, в которых он появляется, я страдаю от бессонницы…»

Хина выровняла дыхание. «Успокойся, просто успокойся», — твердила она себе, словно молитву. Тяжело дыша, она снова попыталась оценить ситуацию.

«Если это не Кан Комма, то остается только директор Академии».

Учитывая характер травм и их отношения, эта версия казалась наиболее вероятной. Но в то же время что-то не сходилось.

«Конечно, Медиа очень сильна, но…»

Трое упомянутых ранее — Мастер Меча, Мастер Меча (Зигфрид) и Чхан Сон — были определенно сильнее Сэцугу. В то время как «Тиран» была одной из «Семи Звезд», чей интеллект выделялся не меньше, чем сила. Она вряд ли смогла бы так односторонне избить отца.

Хина украдкой скосила глаза в сторону. Сэцугу выглядел подозрительно спокойным для человека, получившего такие тяжелые травмы.

Единственным его распоряжением было не допустить утечки информации о госпитализации в СМИ. Больше он не проронил ни слова, продолжая молча читать книгу.

«Если я спрошу, кто это сделал, он всё равно не ответит».

Ведь это было бы признанием позора. Если она спросит, её могут просто выгнать из дома.

В этот момент Сэцугу, почувствовав на себе взгляд, повернул голову. Его зрачки тревожно сузились.

— Что ты хотела сказать?

Хина вздрогнула от неожиданности.

— А… ну… это…

Если она попытается увильнуть от ответа, он непременно заподозрит неладное. Проницательность отца, идеала лучника, была подобна демонической. Любая ложь будет раскрыта мгновенно. Ей нужно было хоть что-то сказать.

— …Мне вдруг стало интересно, где сейчас находится мать Рёдзо, то есть моя мачеха.

Это было первое, что пришло ей в голову. Впрочем, это был вопрос, который ей рано или поздно пришлось бы задать.

«Я обещала Рёдзо».

Хотя у неё не было причин выполнять это обещание, совесть Хины не была настолько «анестезирована».

— …

Похоже, это был не лучший выбор. Судя по тому, как нахмурился отец, он был недоволен. Хина склонила голову. Её волосы упали вперед, словно занавеска, скрывая лицо.

— Прошу прощения, премьер-министр. В бреду я наговорил лишнего…

— Довольно.

Стук.

Сэцугу захлопнул книгу. Хина поправила прическу и одежду. После короткого молчания Сэцугу заговорил:

— Не знаю, почему тебя это интересует, но мать Рёдзо находится в Корее.

— А? В Корее? Как же так…

Прежде чем она успела переспросить, Хина судорожно вздохнула. По коже пробежали мурашки, воздух стал тяжелым и вязким. Взгляд невольно метнулся к двери. Послышались звуки.

Шлеп, шлеп.

Звуки падающих тел, хруст ломающихся коленей.

Да и вообще, это же…

«Эта черная аура… это же…!»

В памяти всплыли вчерашние события.

Др-р-р.

Дверь палаты распахнулась, и чьи-то ботинки переступили порог. Комнату накрыло густой, чернильной волной.

— Т-т-ты… ты…!

Зрачки Хины расширялись и сужались. Черные глаза. Она беззвучно открыла рот.

— Небесный… Меч.

Кан Комма произнес:

— Ситуация критическая, так что я решил не стучать. А, точно. И еще.

Он прислонился плечом к стене и кивнул в сторону коридора.

— Вам стоит заняться переподготовкой своей охраны.

Хина пустила пену изо рта и рухнула без чувств. Учитывая, что это была больница, бессонница прошла в одно мгновение.

Перед тем как окончательно отключиться, она подумала: кошмары, как всегда, приходят без предупреждения.

***

— …Вы довольно шумно появляетесь, Небесный Меч.

Сэцугу нахмурился. Я, ковыряясь в ухе, ответил:

— Больница Академии Хоакин — общественное место. И что вы себе позволяете, забивая коридор своими людьми, как забитую канализацию?

— Ха… Понятно. Раз уж место освободилось, присаживайтесь, поговорим.

Сэцугу посмотрел на стул, где сидела Саки Хина. Сама она, стоило мне войти, пустила пену и вырубилась.

Я слегка опустил голову. Ее темно-синие волосы рассыпались по полу. Посмотрев на нее сверху вниз, я снова уставился на Сэцугу.

«Отец, который даже глазом не моргнул, когда его дочь свалилась без чувств».

Теперь я был уверен. Это доказывало его гнилую натуру. Как и говорила Медия, Сэцугу действительно довел Санхану до ручки. Раз уж я понял суть дела, пора было сменить тон. Я сунул руки в карманы.

— Я постою. К тому же, не думаю, что наш разговор затянется. Я пришел не для того, чтобы препираться, а чтобы поставить вас в известность.

Взгляд Сэцугу стал ледяным.

— Предостерегу вас: даже если вы вошли в число Семи Звезд, подобное высокомерие может выйти боком.

— Я веду себя так…

Моя правая нога наступила на стул. Я подался вперед, нависая над Сэцугу. Наши взгляды столкнулись в воздухе.

— …только с вами, Сэцугу. У меня недостаточно терпения, чтобы быть вежливым с кем попало.

— ……

Под глазами Сэцугу задергалась кожа. Его зрачки пылали от ярости.

— Вы действительно дерзкий человек. Смелости вам не занимать. Хорошо. Давайте выслушаем вашу цель. Цель, ради которой вы прорвались через мою охрану и вторглись в мою палату. Надеюсь, у вас была законная причина…

— Я же сказал, что пришел поставить в известность. Вопросы задаю я.

— Ч-что за наглость!

В конце концов, Сэцугу немного сбросил маску. На тыльной стороне его ладони вздулись вены. Но я перебил его, прежде чем он успел огрызнуться. Наклонившись к самому уху Сэцугу, я прошептал:

— Что ты, блять, наговорил Манлик-ним?

— ……

На мой вопрос Сэцугу ответил молчанием. Он плотно сжал губы и уставился на меня. Его аура была смертоносной. Я ответил тем, что просто подавил его своим присутствием.

Тишина наполнила комнату. Вдруг Сэцугу издал сухой смешок. Искаженная, кривая улыбка растянула его губы.

— Я просил пробудить мою дочь, Саки Рёдзо.

— …Что?

— Изначально я просил пробудить меня, но мне сказали, что я слишком стар. Что поделать? Клан Кодзима обязан выпустить пробужденного, а Рёдзо — единственная, у кого есть хоть какие-то шансы.

— ……

— И что, думал, я не узнаю? Меаин Пойзен, эта лицемерка, играет в вашем клубе, будучи студенткой. Я понял это еще на церемонии преемственности. Конечно. Она ведь мой наставник, как я мог не заметить ее ки-энергию? Я лучник. Других, может, и обманешь, но не меня!

Мутный смех эхом разнесся по комнате.

— И все же я улыбнулся. Я воспользовался этим шансом. Если между ними возникнет связь, Рёдзо без колебаний примет требования Манлик-ним.

Сэцугу продолжал бредить.

— Если Медия узнала, что я в таком состоянии, значит, она уже осведомлена и о пробуждении. Верно, я сделаю свою дочь пробужденной, пусть даже ценой её продолжительности жизни и человечности.

— Безумный ублюдок.

— Нет, я абсолютно в здравом уме. Дочь поймет меня в будущем. Более того, она будет испытывать ко мне благодарность. Благодарность за то, что я, даже сломав ей лодыжки, даровал ей пробуждение!

Произнеся это, Сэцугу выглядел совершенно опустошенным. С нечеловеческим усилием я выдавил из себя:

— Без согласия Рёдзо, по собственной прихоти… Зачем ты вообще творишь такой хаос?

— Небесный Меч, ты же должен понимать.

Сэцугу криво усмехнулся, холодный пот стекал по его щекам.

— Как бы ты ни старался сейчас, как бы ни бился, в итоге тебя поглотит свет героя. Даже став самым молодым из «Семи Звезд», тебе не одолеть этот бастион. Мир забудет о тебе, сосредоточив внимание лишь на герое. Это унижение, этот позор… Я не позволю, чтобы мой ребенок испытал подобное. Мне было достаточно того, что это пережила моя жена!

В глазах Сэцугу застыло безумие, они горели синим пламенем.

— Поэтому она должна стать Пробужденной. Саки Рёдзо обязана остаться в строю, даже если это потребует её самопожертвования во имя человечества.

Сэцугу вцепился в мои плечи. Мое лицо исказилось от отвращения.

— [Мастер Меча], ты ведь близкий друг Рёдзо, верно? Умоляю. Если ты сможешь убедить мою дочь, я отменю приказ о розыске на десять тысяч ли. Более того, я, как премьер-министр Японии, обещаю тебе всестороннюю поддержку для класса «Небо».

— ……

Выслушав его, я тупо уставился на Сэцугу сверху вниз, затем сбросил его руки. Отряхнул плечи, будто от меня отлипло что-то грязное.

Я отвел взгляд. Саки Хина, жалко распростертая на полу, едва дышала. Она притворялась без сознания, хотя на самом деле уже очнулась. Однако её дыхание было неровным — видимо, она получила сильный шок. Я подумывал пнуть её носком ботинка, но передумал. Ситуацию, которая вот-вот развернется, ей лучше не видеть.

Топ.

Я подошел к окну и задернул шторы. Свет погас, и комнату погрузила тьма. Сэцугу взревел:

— Что ты делаешь?!

Я не ответил. Вместо этого достал из-за пазухи кухонный нож из «Дайсо». Тратить на такого ублюдка [Мурасамэ] или [Вечный иней] было бы расточительством.

С-с-с.

Сэцугу широко раскрыл глаза. Он закричал, словно в припадке:

— Это больница! И я ни за что не оставлю без внимания подобные угрозы, [Мастер Меча]!

— Как ты сам сказал, это больница.

Я вытянул лезвие, направив его острый кончик прямо к его носу.

— А это — не нож для сашими, а скальпель.