Я же юный бог — взрастите меня Том 1 Глава 130
Ранее в Я же юный бог — взрастите меня...
На мой возглас Осьминожья Нога разразился громким смехом.
Его смех заставлял пространство содрогаться, а всякий, кто находился в секторе «Икс», ощущал на себе подавляющее величие. В разных местах раздавались мучительные стоны.
Насколько же они все слабы. Я же, невредимый, продолжал смотреть на Осьминожью Ногу.
КВАДРАТНОЕ ОКНО
Встретиться с ним лицом к лицу было моей сокровенной мечтой, и вот она сбылась, но я всё ещё не мог поверить.
Я был глубоко тронут тем, что он вселился в одного из своих последователей ради встречи со мной. От такого чуда кровь прилила к моему лицу.
КВАДРАТНОЕ ОКНО
КВАДРАТНОЕОКНОКВАДРАТНОЕОКНОКВАДРАТНОЕОКНО
Передо мной то и дело мелькали странные образы, но я не обращал на них внимания. Мне было некогда, ведь я едва успевал налюбоваться Осьминожьей Ногой.
Я попытался подойти к Осьминожьей Ноге, но что-то сильно удерживало меня. Я посмотрел, что именно меня держит, и увидел руку на своём плече.
Жилы и кости на ней выступали буграми, а сама рука так сводилась судорогой, что было жалко на неё смотреть. Я медленно поднял глаза и посмотрел в лицо тому, кто меня держал.
«А, это капитан Гвак».
На радостях от встречи с Осьминожьей Ногой я на мгновение забыл о нём. Я вопросительно взглянул на Гвак Ханмука.
Лицо Гвак Ханмука было бледным от ужаса, по нему крупными каплями стекал пот. Меня озадачивало, почему он не мог сдержать инстинктивный страх и отвращение.
Что же его так пугало? Осьминожья Нога ведь такое прекрасное божество.
Более того, я сам видел его воплощение. Такой чести не удостоишься, даже посвятив этому всю свою жизнь. Я не понимал, почему его так трясёт.
– Чёрт...
Гвак Ханмук с трудом выдавил из себя ругательство. Шурх... Его чётки медленно размотались.
Чётки, покачиваясь, потянулись ко мне и обвились вокруг моего запястья. – Уф!
Хлынула алая кровь. Гвак Ханмук повалился ничком и снова изверг кровь изо рта. На полу быстро образовалась лужа крови.
Запах крови ударил в нос, и я с жалостью опустил глаза. Если бы я раньше переделал ему тело, ничего бы этого не случилось. Это всё мой недосмотр.
С обвитым чётками запястьем я направился к Осьминожьей Ноге. Чем ближе я подходил, тем ярче разгорались неоново-зелёные глаза колдовским блеском.
Когда я наконец предстал перед ним, Осьминожья Нога едва заметно улыбнулся и спросил:
– ■■■■■■■■■?
Словно погребальная песнь из морских глубин. Глухой гул отдавался в мозгу, но я не разобрал ни слова. Я непонимающе поднял на него взгляд, и его улыбка стала шире.
– Юнагн...
На этот раз я расслышал, но смысла не понял. Вряд ли он хотел назвать меня Агнцем. Или он говорил о том, что я ещё юн?
Чуть поразмыслив, я вспомнил о Доминике. Доминик тоже всё время говорил со мной так, словно я ещё совсем юн.
«Если подумать, Осьминожья Нога наверняка видит Доминика».
Даже Инфернум, хоть и не бог, видел Доминика. Осьминожья Нога и подавно должен был его заметить.
Оба ведь божества, могли бы хоть поздороваться, но почему-то стояла тишина. Я искоса глянул на пудинговый слайм.
Осьминожья Нога тоже проследил за моим взглядом, но никак не отреагировал. Словно вообще не замечал Доминика. Доминик что, сам спрятался? Только зачем бы ему скрываться от глаз Осьминожьей Ноги? Причины я не видел.
Пока я ломал над этим голову, Осьминожья Нога снова позвал меня.
– Юный... Агнец.
Тень у его ног зашевелилась, хотя не было ни ветерка. Человеческий силуэт постепенно расщеплялся на пряди, и те превращались в щупальца. Вскоре они оторвались от тени и обрели объём.
В нос ударил рыбный запах моря. Сочащиеся липкой слизью щупальца, извиваясь, обвили меня. Я засмеялся от удовольствия, чувствуя, как они ползут от ступней всё выше. Казалось, я понемногу приближаюсь к пучине.
А... Хотелось отсечь никчёмные руки и ноги и приделать вместо них конечности Осьминожьей Ноги...
Я млел в этом дурмане, когда вдруг... Тр-р-ск.
Кожу что-то кольнуло. С деревянного браслета на моём запястье посыпались мелкие синие искры. Нить браслета тянулась далеко назад, и я обернулся посмотреть.
Сам не заметил, как всё заполонили щупальца. Волны щупалец вздымались и опадали, как неспокойное море. В просвете между щупальцами мелькнули красные волосы.
Мужчина, которого медленно давило насмерть, кого-то звал. – Гоё... Хан Гоё...
Из глаз у него текла кровь. Он проговорил, плача кровавыми слезами, словно увидел то, чего видеть нельзя: – Это же бог... Чёрт... Очнись...
Тр-р-р-ск.
Деревянный браслет снова заискрил, и изо рта мужчины с красными волосами хлынула кровь. Почему-то я не мог оторвать от него глаз. Я пристально смотрел на мужчину, когда раздалось:
– ■■■■■...
В голосе Осьминожьей Ноги проскользнуло недовольство. Видно, ему не нравилось, что я уставился на кого-то другого. При том, что передо мной стояло само божество.
Щеку коснулось липкое щупальце. Осьминожья Нога повернул моё лицо к себе и мягко улыбнулся. Однако.
Я мельком посмотрел на Осьминожью Ногу и снова повернулся к мужчине. Он умирал под гнётом божественной силы. Едва мужчина шевельнул губами, чтобы сказать мне что-то...
– ...!
Он мучительно застонал.
Щупальца Осьминожьей Ноги сжали его так, будто желая раздавить, и мужчина моментально скрылся в их клубящихся объятиях.
Словно его утянуло в бездну океана.
Теперь перед взором простирались лишь щупальца, которым, казалось, не было конца.
Деревянный браслет на моём запястье ослаб и со скользящим звуком соскользнул.
Вскоре и он исчез в волнах щупалец.
Моё настроение... испортилось.
Щупальце, коснувшееся моей щеки, задрожало и замерло.
Повеял прохладный ветерок.
Я поднял взгляд.
Белая и чёрная вспышки промелькнули, и потолок был снесён.
Даже обломки не посыпались. Потолок был стёрт, словно его и не было, и сквозь образовавшуюся брешь открылось ночное небо.
В безоблачном небе, размытом морской дымкой,
яркой синевой вспыхнул фрактальный узор.
Следом за этим всё сотряс раскат грома, от которого закладывало уши.
Едва я услышал этот грохот, как упоение, переполнявшее меня лишь мгновение назад, полностью исчезло.
Сердце обожгло.
Тудум, тудум. Пульс участился, и в глазах скопилась горячность.
Жар стремительно рвался наружу, и я пришёл в ярость.
Вглядываясь в неоново-зелёные глаза, я приказал:
– Убери это.
Колыхавшиеся волны щупалец мгновенно замерли.
Неоново-зелёное сияние в глазах начальника службы безопасности погасло. Там, где оно только что горело, остались пустые глазницы.
Его тело накренилось и рухнуло, словно марионетка, лишённая нитей.
Щупальца, заполнившие всё пространство, бесследно растаяли, как тени под солнцем.
– Капитан Гвак!..
Я опрометью бросился к Гвак Ханмуку.
Он лежал на полу, весь в крови.
Зрение сузилось, дыхание сбилось. Дрожащими руками я сначала нащупал пульс.
К счастью, он лишь потерял сознание, пульс ещё бился.
Он жив.
Только теперь я смог выдохнуть.
Часть чёток, которая до этого безвольно свисала с моего запястья, вернулась к своему владельцу.
Наблюдая, как чётки медленно обвивают запястье Гвак Ханмука, я стиснул зубы.
Смотреть на него было слишком страшно...
Он — один из моего сонма.Я должен был его защитить.
Гнев смешался с множеством других чувств, и голова, казалось, вот-вот взорвётся.
Я так сильно сжал кулаки, что ногти впились в ладони.
Хотелось сжечь всё дотла.Рассечь пучину, вытащить оттуда эту сущность и заставить её ответить за то, что она посмела тронуть мой сонм.
Волна раскалённого жара уже готова была накрыть меня.
Как вдруг кто-то рявкнул:
– Хан Гоё!!!
Из зияющей дыры в потолке спрыгнули Че Хёно вместе с генеральным директором Ча и приземлились рядом со мной.
Генеральный директор Ча хотел было снова что-то крикнуть мне, но вздрогнул и застыл.
– Ты... Твои глаза...
Он не успел договорить.
Ба-а-а-бах!
С грохотом, будто от взрыва бомбы, морская вода взметнулась в небо.
Пробив водную гладь, исполинское щупальце заслонило небо.
Их было больше. Сотни толстых стволов вырвались из воды со всех сторон острова.
Тысячи присосок на щупальцах втягивали воздух, издавая ужасающий скрежещущий звук.
Щупальца разом устремились вниз и всей своей массой обрушились на здание тюрьмы.
Толстый железобетон был смят, как переспелый фрукт.
Затем щупальца со всех сторон туго оплели тюрьму.
Хрясь, хр-р-рясь, сталь и бетон неистово изгибались, и громада тюрьмы в одно мгновение была сплющена.
На всё это ушло всего несколько десятков секунд.
Че Хёно едва успевал прикрывать нас от падающих обломков своими раскрытыми металлическими крыльями.
Но это было ещё не всё.
Из глубины донёсся чудовищный голос.
Он словно царапал мозг, а щупальца вновь ударили по острову.
Земля провалилась, и всё вокруг начало падать вниз.
Че Хёно проворно натянул вороную перчатку и подхватил меня и Гвак Ханмука.
Под тюрьмой находился подземный лабиринт.
Но, взглянув вниз, я увидел нечто иное.
Под землёй разливалось неоново-зелёное море.
Жидкость столь яркого, режущего глаза цвета, жадно поглощала всё, что падало сверху.
Че Хёно попытался остановить падение и взлететь, но ему было не под силу одновременно уворачиваться от обломков и защищать меня с бесчувственным Гвак Ханмуком.
Он отказался от идеи полёта и укрыл меня и Гвак Ханмука своими металлическими крыльями.
Огромный кусок разрушенного здания рухнул прямо на Че Хёно.
От сильного удара мы полетели вниз ещё быстрее.
Плюх!
И упали в неоново-зелёное море.
Нас окутала вязкая жидкость, но расслабляться было рано. Сверху в море продолжали падать обломки.
Каждый раз, когда тяжёлый обломок ударял по металлическим крыльям, мы понемногу, понемногу погружались глубже.
Че Хёно взглянул на меня, проверяя, всё ли в порядке.
Я кивнул ему, давая понять, что со мной всё хорошо.
«Нео» — это не вода.
В «Нео» не задохнёшься. Однако чем больше его поглотишь, тем сильнее изменишься, и не в лучшую сторону.
Когда поток обломков постепенно иссяк, Че Хёно сложил крылья, плотно прижал их к телу, сделав себя почти обтекаемым.
В таком виде он устремился к поверхности.
– ...Фу-ух!
Неоново-зелёное море перед глазами было сплошным месивом.
Я огляделся в поисках чего-нибудь плавучего, за что можно было бы ухватиться.
Мой взгляд упал на заключённого, забравшегося на широкую доску.
– Подполковник Че! Вон там!..
Че Хёно тут же понял, чего я хочу, и выпустил одно металлическое перо.
Перо пронзило горло заключённого, и он умер на месте.
Я быстро подплыл и стянул труп с доски, а Че Хёно уложил на неё Гвак Ханмука.
Только тогда я наконец смог выдохнуть и обернулся к Че Хёно.
– Подполковник Че, вы в порядке?
Он продемонстрировал смайлик на своих очках-маске.
X X
Выглядит он неплохо. Весь пропитан неоново-зелёным, но определенно жив.
«Как там монстры, все целы? А старший лейтенант Вон?»
Генеральный директор Ча, без сомнения, невредим.
Больше всего я беспокоился о монстрах, запертых в камерах, и о Вон Тхэбоме.
Особенно о Вон Тхэбоме. Падение в неоново-зелёное море стало для него полной неожиданностью, и его вполне могло задеть падающими обломками.
«Что же мне делать?»
Я напряженно искал выход из этого абсурдного положения, и вдруг...
Дзинь.
Перед моими глазами возникло странное системное окно.
Квест особого события: Усмирить ■■■.
Юный Каштан вместе со своим сонмом погрузился в неоново-зелёное море.
Погружённый в «Нео» сонм в течение следующих 30 минут может обратиться в прах.
Чтобы предотвратить это, необходимо усмирить ■■■.
Юный Каштан должен объединить свои силы с сонмом и одолеть ■■■.
Пусть Он не оставит юного бога!
Награда: детские витамины.