Юность Хайбары: Новая игра+ (Лайт-Новелла) (Новелла) Том 9 Глава 3 Значение слова «всерьёз»

Конец апреля. Сакура уже отцвела, и первокурсникам самое время осваиваться в школьной жизни.

— А? Где Синохара?

— Говорил, что сегодня направится в школьный магазин.

Динамика в нашей компании начала меняться. Обычно мы с Рейтой, Тацуей, Мэем и Кидзимой вместе отправлялись в столовую. Однако в этот день Мэй объявил, что не пойдёт, и спрашивать почему не было нужды. Ведь сейчас был понедельник, следующий за тем, когда он заявил о своём уходе из группы и исчез.

Когда он беседовал с Фунаяма-сан, наши взгляды пересеклись, но в то же мгновение он неловко отвернулся.

— Хм...

— У вас в группе что-то произошло, да?

Остальные трое парней, заметив наш обмен взглядами, вопросительно устремили взор на меня.

— Да, в общем-то. На самом деле, всё довольно серьёзно. Пожалуй, стоит попробовать посоветоваться с ними. — В субботу мы выступали на музыкальном фестивале, — начал я. По пути из класса в столовую я подробно изложил им всю ситуацию: какие трудности возникали у нас во время репетиций и что именно произошло на концерте в субботу.

— Понятно, — пробормотал Тацуя, нахмурившись. — Непростая история. Даже если вы все решили подойти к делу серьёзно, у каждого своё представление о том, что это значит.

Рейта согласно кивнул.

— Если эта младшеклассница выражается черезмерно резко, ей всё равно стоит скорректировать свой тон, даже если по сути она права, не так ли? — задумчиво произнёс Кидзима. Скорее всего, он просто озвучил то, что действительно думал.

К слову, за последние несколько недель мы с Кидзимой сблизились, и я уже перестал употреблять суффиксы при обращении к нему.

— Но если они намерены заниматься этим всерьёз, им в некоторой степени придётся принять резкую критику, — возразил Тацуя.

За этой беседой мы достигли столовой. Каждый выбрал себе еду, и мы расположились за свободным столиком.

— Вот, к примеру, я. Бывает, я злюсь именно потому, что отношусь к баскетболу со всей серьёзностью. — Тацуя вонзил ложку в свою внушительную порцию карри и зачерпнул большой кусок. Ямано высказывала нечто подобное.

— Правда, Тацуя даже на старшеклассников иногда срывается… — Кидзима с усталостью посмотрел на него, втягивая лапшу из рамена; он явно вспомнил конкретный инцидент.

К слову: представить подобное мне не под силу. Во-первых, в первом круге Тацуя не относился к баскетболу настолько серьёзно, чтобы срываться на старшеклассников. Я и так это знал, но за этот год Тацуя значительно отклонился от своей прежней истории.

— Но если из-за этого ухудшается обстановка и падает эффективность тренировок, — заметил Рейта, — разве не разумнее воздержаться от лишних замечаний? Посмотрите, к чему это привело: Синохара-кун теперь намерен уйти. — Он, как всегда, ставил эффективность на первое место, и его аргумент также был вполне логичен.

— Если двигаться черепашьим шагом, особо не вырастешь. В тренировочном процессе качество важнее количества, — изрёк Тацуя. — Если человек начинает говорить об уходе лишь потому, что с ним провели небольшой строгий разговор, значит, изначально он не был настроен серьёзно.

— Нет, так это не работает, — отрезал Кидзима. — Я прекрасно понимаю чувства Синохара. То, что ты настроен серьёзно, не даёт тебе права говорить всё, что вздумается.

— Если нельзя дать жёсткую критику, то это полная ерунда! Что тогда вообще означает «серьёзно»? — Но Тацуя не собирался отступать. Его позиция оставалась непоколебимой. В последнее время они с Мэем неплохо ладили, но, похоже, он мог разделять их отношения и саму проблему.

— В конечном итоге, я полагаю, многое зависит от формулировок, — спокойно произнёс Рейта, продолжая поглощать караагэ-сет. — Лично я считаю, что даже резкую обратную связь можно преподнести так, чтобы человек ощутил сочувствие, а не получил удар.

— Ну, возможно. — Тацуя, не найдя контраргументов, слегка кивнул, но затем продолжил: — И всё же я считаю, что тот, кто ломается от такой мелочи, не был по-настоящему серьёзен.

— Но делать что-то всерьёз — это действительно непросто, — примирительно сказал Кидзима. — Это чертовски трудно и болезненно. Ты таскаешь меня на свои индивидуальные тренировки, так что я это знаю. Если сказать всей команде: «Будьте так же увлечены баскетболом, как Тацуя», — это будет невыполнимое требование.

Услышав это, Тацуя замолчал, словно из камня. Сейчас он стремился стать профессиональным баскетболистом. Однако наша школьная команда не отличалась силой. Требовать от всех остальных такой же мотивации, как у него, было нереалистично.

— Мне кажется, само слово «серьёзно» слишком расплывчато, — поделился Рейта, держа во рту кусочек караагэ. — Поэтому уровень мотивации у всех неизбежно будет несколько отличаться. Необходимы временные рамки и цель. К какому моменту ты сможешь добиться чего именно? Прогресс сводится к тому, чтобы вновь и вновь задавать себе этот вопрос и давать на него ответ. Нужно смотреть в лицо реальности и двигаться шаг за шагом. Вот что такое труд.

Мнение Рейты было объективным, спокойным и до мозга костей реалистичным.

— Я был неправ, когда так легкомысленно употребил слово «серьёзно», — признался я.

— Нацуки, а почему ты сам захотел заняться группой всерьёз? — спросил Рейта.

— Ну… потому что подумал, что от этого мои дни станут ещё более насыщенными.

— Иначе говоря, твоё стремление заниматься всерьёз было не ради конкретной цели, а потому что ты видишь ценность в самом процессе усердной работы в группе, верно? — Интерпретация Рейты была поразительно точной. Всё именно так и обстояло.

— Да. Мне хочется вновь пережить концерт, подобный тому, что был на школьном фестивале, и я искренне хочу изменить мир музыкой, как Серика. Но это не главное для меня. Мне кажется, что если я буду каждый день усердно репетировать с группой, моя радуга будет сиять ярче. Но что происходит на самом деле? Группа в критическом положении; мы на грани распада. Ты думаешь, это странно?

— Нет, все люди разные. — Рейта покачал головой, не осуждая мой подход. — Но именно поэтому тебе и стоит заново разобраться, зачем твои товарищи по группе хотят заниматься серьёзно.

Лишь тогда я понял, что он имел в виду. Причины, по которым каждый из нас обращён к музыке, могут не совпадать с моими. Серика хочет изменить мир своей музыкой, поэтому относится к этому серьёзно. Это я знаю. А Ямано? А Мэй? Чего они хотят от музыки и от нашей группы?

Если они просто следуют за мной, потому что я сказал, что нам нужно заниматься всерьёз, то, конечно, их мотивация не выдержит. Ведь быть серьёзным — это совсем не просто.

— Нацуки, вас четверо в группе, верно? Чтобы все четверо тренировались серьёзно — это уже чудо. В одиночку, возможно, ты и справишься, но чем больше людей, тем сложнее, — произнес Рейта.

Я знаю. Mishle была чудесной группой. У нас были сжатые сроки и чёткая цель, поэтому все могли двигаться с одинаковой скоростью. Сейчас повторить это невозможно.

— В футбольной команде я поддерживаю интенсивность тренировок на умеренном уровне. Если сделать её выше, народ начнёт отваливаться пачками. У каждого свои причины состоять в клубе. Если есть игроки, которые всерьёз хотят побеждать, то есть и те, кому достаточно просто получать удовольствие. Я поговорил с тренером и составил тренировочное расписание, учитывая уровень мотивации каждого. Именно так можно вырастить самую сильную команду из возможных.

Каждый принадлежит к своему сообществу, и позиции у всех неизбежно разные. Баскетбольная команда Тацуи в конечном счёте стремится к идеалу. Футбольная команда Рейты приняла реальность и вывела для себя оптимальное решение.

— Так или иначе, перед тобой открыты только два пути, — сказал Тацуя.

Я понимаю, что он имеет в виду. Сейчас Мэй уже объявил, что уходит из группы. Вариантов у нас немного. Либо принять реальность и пойти на компромисс, либо найти нового участника, который разделяет ту же мечту, что и мы.

***

После уроков я подошёл к парте Мэя, пока он собирал вещи.

— Мэй, можем поговорить? — спросил я.

Но он явно не собирался вступать в разговор.

— Я уже сообщил о своём решении в общем чате. Вы втроём занимаетесь всерьёз, и это факт, что я вас торможу. — Он так и не встретился со мной взглядом и прошёл мимо, словно убегая. — Сидзуки, пойдём домой.

— Д-да. — В голосе Фунаямы-сан прозвучала растерянность, но она поклонилась мне и поспешила за Мэем.

— И что теперь? — пробормотал я. Сегодня у нас нет репетиции. Точнее, мы ничего не назначали с тех пор, как Мэй сказал, что уйдёт из группы. Работы у меня нет, так что я хотел бы обсудить с Серикой и Ямано, что делать дальше.

Я отправил сообщение в общий чат группы: «Сможете сегодня встретиться?» Ответ от Серики пришёл мгновенно.

Серика: Крыша подойдёт?

Нацуки: Ок

Кстати, Мэй уже вышел из общего чата... а Ямано, похоже, моё сообщение ещё не видела. Может, не заметила? Тогда загляну к первогодкам, прежде чем идти на крышу.

Я спустился на этаж ниже, к кабинетам, которые ещё месяц назад были нашими. Коридор перед знакомыми классами был полон учеников в новой форме.

— В каком классе Ямано, напомните? — пробормотал я вслух. Придётся у кого-нибудь спросить. Я уже приготовился остановить случайного первогодку, но искать не пришлось. По совпадению, в коридоре собралась группа из шести девушек, и среди них была Ямано.

— Послушай, Сая. Так с людьми не разговаривают.

— Что? Я сказала что-то не так?

Стоп, они ссорятся? Атмосфера напряжённая, и другие первогодки тоже на них смотрят.

— Если думаешь, что я неправа, объясни почему, — ровным тоном произнесла Ямано; в её глазах читалась холодность. —

Приглядевшись, я понял, что это не дружная компания из шести человек, а Ямано против пятерых. Остальные пятеро девушек смотрели на неё враждебно.

Заметив, что на них обращено слишком много внимания, черноволосая девушка, похожая на лидера пятёрки, щёлкнула языком и бросила напоследок:

— Думаешь, если ты права, можно говорить что угодно? Бесишь.

После этого она вернулась в класс. Остальные четверо последовали за ней.

Ямано осталась одна в коридоре. Она молча стояла, опустив голову.

— Что случилось? — спросил я.

Она удивлённо подняла взгляд.

— Сэмпай... Почему вы в коридоре первокурсников?

— Хотел обсудить группу, поэтому пошёл тебя искать.

— Можно было просто написать в RINE... — Ямано достала телефон из кармана и тут же с пониманием сказала: — А, вы уже написали. Простите.

— Да, более-менее. Это реальная проблема. А проблемы реального мира часто зависят от нюансов. Простое перекрашивание белого в чёрное не обязательно станет решением. Большинство вещей находятся в серой зоне, и результат зависит от множества факторов. Я не думаю, что нашу проблему можно решить так просто: убедить Мэя стать серьёзнее — и всё. Есть ещё кое-что, что требует исправления.

— Ямано! — позвал я.

— Д-да? — её глаза расширились от удивления.

— Ты давала Мэю много жёстких замечаний, верно?

— И-и что? С чего вдруг такие вопросы? Мы же договорились заниматься всерьёз, так что без критики никак.

— Верно, и это я попросил нас заниматься всерьёз. Но давай подправим твои ужасные формулировки!

— Эм... что? — Ямано нахмурилась.

Она всё ещё не понимает.

— А-а-а. Теперь понятно... Если ты с этой стороны, тогда ясно, — сказала Серика; она, наоборот, уловила мою мысль и согласилась.

— Решит Мэй продолжать или нет — это отдельный вопрос. Тебе необходимо исправить это ради будущего нашей группы. Иначе мы ещё не раз столкнёмся с похожей проблемой. То, как Ямано сегодня спорила с одноклассницами, окончательно меня в этом убедило.

— Сэмпай, разве я не перестала говорить жёстко, когда вы мне сказали? Хотя Серика-сэмпай говорила, что я и так нормально выражаюсь... я вам поверила и держала рот на замке, помните?

— Сая. Просто замолчать — не выход. Ты должна высказывать своё мнение, — сказала Серика.

— Чего-о-о? — Ямано была ошарашена.

Ей наверняка кажется, что мы противоречим сами себе. — Слушай, Ямано. Когда даёшь жёсткую обратную связь, формулировки чрезвычайно важны! То, что ты права, ещё не значит, что всё дозволено! Мир держится на отношениях между людьми!

В тот миг, когда я указал на Ямано пальцем, налетел сильный порыв ветра. Он взметнул её юбку. Бёдра. Мой взгляд сам собой зацепился за светло-голубой треугольник ткани над её ногами.

Ямано в панике прижала юбку. Потом, вся красная, свирепо уставилась на меня.

— Сэмпай, извращенец!

В-ветер в Гумме, конечно, силён!

***

Мы расстались с Серикой на станции Такасаки и пересели на линию Дзёсин Дэнтэцу. Гумма — общество автомобилистов, но в вечерний час пик поезд всё равно был довольно полон. Хотя обычно репетиции и мои смены в кафе заканчивались около девяти вечера, когда людей почти не было.

Нам с Ямано удалось занять два соседних места. Большую часть поездки она молчала, но наконец спросила:

— У меня правда настолько плохие формулировки? — В её голосе звучало недоверие.

— В обычной ситуации — нет, но когда ты критикуешь, они убийственны, — ответил я.

— Наверное, потому что в такие моменты я раздражена.

— Да. И поэтому выбираешь ещё более жёсткие слова, разве нет?

— Если сказать так... думаю, вы правы. Сегодня я ещё и с подругами поссорилась... — Ямано скрестила руки; на лице у неё была сплошная тревога.

— Что случилось с теми девушками?

— Моя подруга хочет вступить в клуб лёгкой музыки и спросила у меня совета.

— Правда? А почему не вступит? Неделя наблюдения за клубами уже закончилась.

— Потому что она из тех, кто не подал заявление из-за того, что я в вашей группе.

О? Это звучит не очень хорошо.

— Она хочет вступить в клуб только для того, чтобы через меня сблизиться с вами.

— Постой, со мной?! Почему?! — воскликнул я, удивляясь, что оказался замешан.

— Сэмпай, вам уже пора принять как факт, что вы популярны, — сказала Ямано с примесью раздражения.

У популярности бывают неожиданные побочные эффекты, да...

— В общем, мне не так уж важны её мотивы, но она почти не слушает музыку и ни одним конкретным инструментом не интересуется. Мне показалось, что она пытается мной воспользоваться. Это меня взбесило, и я сказала ей прямо.

— Ну, я понимаю, откуда это могло взяться... Конечно, Ямано тогда могла быть немного резка.

— Я сказала, что ей должно быть стыдно и что она отброс общества.

— Это уже перебор! В японском языке ведь точно есть способы выразиться мягче!

— Я как-то сорвалась... Понятно. Значит, проблема была в словах. — Ямано рассмеялась, но глаза у неё были пустые, как у дохлой рыбы. — Так я и знала. Это была моя вина.

Похоже, она получила солидный ментальный урон. Впрочем, я понимаю, что она чувствует. Я целую ночь ворочался в кровати из-за сожалений о сказанном. Хе-хе-хе. Убейте меня. Просто добейте, пожалуйста!

— Сэмпай, почему вы держитесь за голову? — спросила Ямано.

— Да так, вспомнил не очень приятный момент из прошлого.

— Не мне говорить, но, по-моему, ваши не очень приятные моменты — процесс непрерывный.

— Ладно, нам действительно нужно научить тебя, что можно говорить, а что нельзя! Правда может ранить людей! Факты не всегда помогают!

Ямано послушно кивнула и затем с серьёзным выражением спросила:

— Хорошо, что, по-вашему, мне делать?

— Просто следить за словами, да?

— Если бы это было так легко исправить, я бы так не мучилась.

Верно. Она ведь до сегодняшнего дня даже не осознавала этого. Я знаю, каково это — черстветь, когда распаляешься.

— Но я тоже хочу измениться, — пробормотала Ямано. Она повернулась ко мне и умоляющим тоном спросила: — Сэмпай, как вы изменили себя? Я не хочу повторить ошибки средней школы.

Слова Ямано напомнили мне кое о чём. Намика раньше упоминала, что по нашей средней школе ходили неприятные слухи о Ямано.

— Значит, вы знали, — пробормотала она, увидев мою реакцию.

— Младшая сестра сказала, что о тебе есть слух: будто ты зачинщица травли.

— А, точно, у вас есть сестра. Она на год младше меня, да?

— Да. Но это почти всё, что я знаю. То, что такой слух существует.

— Сэмпай, вы в него верите?

— Думаю, мне не нужно это проверять.

— Почему?

— Потому что Ямано Сая, которую я знаю, никого бы не травила.

Она моргнула.

— Знаете, теперь я немного понимаю, как вы стали популярным.

— Стой, я сейчас был довольно крутой? — самодовольно спросил я.

— Вы всё испортили этой фразой. Уф, вы всё тот же сэмпай, которого я помню. — Она какое-то время громко хохотала, а затем вдруг стала совершенно серьёзной и опустила взгляд. — Травили меня.

Я нахмурился. Смутно я подозревал, что так и было.

— Иначе я бы не обедала с вами на крыше.

В средней школе я не задавал Ямано никаких вопросов. Не потому, что мне не было любопытно. А потому, что, даже узнай я, что происходит, я всё равно не смог бы ей помочь. Поэтому я отказался от попыток расспрашивать.

— Меня травили одноклассницы. Однажды я не выдержала и огрызнулась, и со стороны вышло так, будто это я их травлю. Меня отчитали учитель и родители, а потом по школе разошлись эти слухи...

Я надеялся, что Ямано не проводила время на крыше по такой причине. Надеялся, что она просто хотела побыть одна или ей просто нравилось там сидеть.

— Но я не держу зла. — Ямано смотрела в пол, а голос у неё звучал почти философски. — Ну да, они вылили на меня ведро воды, когда я была в туалете, украли обувь из шкафчика, оставили мой купальник на парте у мальчика, испортили тетради и делали всякие мерзости, от которых я думала: «Ого, я думала, такое бывает только в манге». И, честно говоря, мне немного хотелось их ударить...

Нет, беру свои слова назад — никакой она не философ. Она вцепилась в эту обиду мёртвой хваткой. — Ужасно. — Всё, что я смог выдать, была эта пресная, избитая фраза. Я не могу представить, насколько Ямано тогда страдала. Я был одиночкой, которого все терпеть не могли, но меня никогда не травили.

— Сейчас скажу кое-что очень стыдное, ладно? — сказала она.

Мы отдали билеты кондуктору и вышли на нашей безлюдной станции. Перед станцией не было ни людей, ни почти ничего вокруг. Ямано прошла несколько шагов вперёд, затем обернулась ко мне.

— Сэмпай, время, которое я проводила с вами на крыше во время обеда, было моим спасением. — Судя по её глазам, слегка влажным, она говорила это совершенно искренне.

К тому моменту небо уже окрасилось сумерками. Закатное солнце освещало Ямано; её тень тянулась позади, будто вечернее сияние подчёркивало её силуэт. В этой нереальной атмосфере она казалась хрупкой, почти эфемерной.

— Я просто ел там свой обед и ни о чём не думал, — сказал я.

— Поэтому я и была счастлива. Это было единственное место во всей школе, где я чувствовала, что принадлежу ему... где могла позволить себе думать, что мне можно там быть... Поэтому каждый день я мечтала, чтобы поскорее наступила обеденная перемена. — Голос Ямано слегка дрогнул, когда она вспоминала те дни.

— Я боялся спросить, почему ты там сидишь, потому что знал, что ничего не смогу сделать.

— Если бы вы спросили, я бы перестала туда ходить.

Хотя я случайно сделал правильный выбор, сожаление всё равно осталось. Если бы там был нынешний я, может, я смог бы ей помочь.

— Сэмпай, пойдём домой, — сказала Ямано, нарочно делая голос лёгким, чтобы разогнать тяжёлую атмосферу. — Главной, кто меня травил, была президент клуба лёгкой музыки, где я состояла. Мы были в одной группе, и я думала, что мы хорошие подруги. Но не успела оглянуться, как меня уже ненавидели, а группа развалилась... — Однако никакая лёгкость не могла уменьшить тяжесть этой темы.

— А потом всё переросло в травлю? — спросил я. Мы пошли домой, и я держался на шаг позади Ямано.

Она какое-то время молча шла, а затем тихо сказала:

— Наверное, я сама это спровоцировала. В смысле, сейчас у меня чувство, будто всё повторяется. Как вы и сказали, меня, наверное, ненавидели потому, что я не умею нормально подбирать слова.

Я не видел своими глазами, что случилось в средней школе, так что не могу ни подтвердить, ни опровергнуть. Трудно сказать, что её резкие формулировки, когда она выходит из себя, вообще никак не связаны с проблемой. Но... — Даже если это правда, травить человека из-за неприязни к нему нельзя.

Ямано изумлённо моргнула.

— Сэмпай... спасибо. — На её лице расплылась широкая улыбка. — Знаете, почему я выбрала Рёмэй?

— Разве ты не говорила, что на девяносто процентов из-за Серики?

— Это почему я хотела попасть в вашу группу.

Понятно. Значит, группа и школа — разные вещи. Тогда... — Потому что из Мидзуми почти никто не идёт в Рёмэй?

— Наполовину верно.

— А вторая половина?

— Потому что вы здесь. — Ямано указала на меня. Я решил, что она шутит, но она смотрела мне прямо в глаза. — Когда я увидела, как вы сияли на школьном фестивале, я подумала: «Я тоже хочу стать такой».

Хм, значит, тогда я и правда сиял. Сиял настолько, чтобы менять жизни разных людей.

— Я решила: если даже вы, отброс нашей школы, смогли стать таким популярным, значит, и я смогу.

— Подожди. Ты сейчас назвала меня отбросом?! Мы вообще-то о выборе слов говорим, помнишь?! Ладно, возможно, это было точное утверждение. Угх, ну хорошо!

— Я оговорилась. Вы были похожи на стружку от ластика.

— Не надо было уточнять! Наоборот, стало ещё хуже! — отозвался я.

Она громко расхохоталась.

— Перестань топить людей, чтобы скрыть своё смущение, — проворчал я.

— Простите. Я впервые в жизни рассказала кому-то о себе. — Ямано почесала алые щёки. Затем снова посмотрела мне в глаза и сказала: — Я хочу, чтобы моя школьная жизнь сложилась так же хорошо, как ваша!

Я только сейчас понял. Ямано чем-то похожа на меня из первого круга. Если всё пойдёт так, её юность станет уныло-серой, и она, скорее всего, будет полна сожалений. Но есть одна вещь, которая явно отличает её от меня в первом круге. Теперь у Ямано есть я. — Ладно, понял. Ямано, оставь это мне!

Когда младшекласснице нужна помощь, долг сэмпая — помочь!

— Б-большое вам спасибо, сэмпай!

Решено.

***

На следующий день я проснулся рано, около половины шестого утра. Я сказал Ямано оставить это мне, но, если бы решение было простым, она бы так не мучилась. Весь вчерашний вечер перед сном я пытался придумать план, но так ничего и не нашёл.

В такие моменты лучше спросить чужое мнение. Поэтому я быстро переоделся и пошёл в ближайший парк. Нужную цель я заметил сразу. Она гуляла с собакой.

— Доброе утро, Миори.

— Угх. Только не ты.

Я знал, что Миори всегда гуляет с собакой примерно в это время, и устроил ей засаду.

— Почему ты выглядишь такой недовольной, что меня увидела?

— Потому что это очевидно не случайность.

— Проницательно.

— А значит, тебе нужен совет. Как хлопотно. — Миори вздохнула. И всё же не стала мешать мне идти рядом.

Её собака, до этого весело бегавшая впереди, взглянула на меня, когда я внезапно появился. Волосы у Миори были распущены, что случалось редко. Длинные чёрные волосы спускались ниже плеч к спине. От этого она производила совсем другое впечатление, словно предстала в новом образе.

Миори, не отрывая взгляда от собаки, спросила:

— Это про Саю?

Я ещё ничего не сказал, а она уже попала. Страшно. — Ты экстрасенс?

— Ты избегаешь обращаться ко мне за советом, так что раз пришёл сейчас, значит, я единственная, кто может помочь. Это сильно сужает круг вариантов.

— Понятно...

— И теперь у тебя на лице написано, что ты не знаешь, что сказать.

— Заткнись! Сам знаю. — Я отвернулся.

Миори тихо рассмеялась.

— К тому же Серика рассказала мне, что в группе что-то случилось.

Понятно. Миори и Серика близкие подруги. Может, Серика уже спрашивала у неё совета.

— Сая живёт через два дома от меня с детства, так что я уже неплохо её знаю.

Миори вошла в парк и села на скамейку под сакурой. Цветы уже опали. На земле оставалось лишь несколько лепестков. Её собака улеглась перед ней, а Миори гладила её по голове и говорила:

— Я тоже поздно поняла, что в средней школе её травят. Со мной Сая всегда делает вид, будто всё в порядке. Когда я узнала, мы уже почти выпускались.

Так и знал. Миори тоже не знала.

— Травля началась в третьем триместре второго года. Примерно тогда, когда мы выбирали, в какую старшую школу поступать. После выпуска, в первом триместре третьего года, всё стало хуже. Сая попыталась дать отпор, но из-за этого во втором триместре её обидчицы выставили её главной травительницей. После этого, к лучшему или к худшему, учителя начали за ней присматривать, поэтому сама травля сошла на нет. Зато по Сае разошлись плохие слухи.

— Ты много знаешь, — заметил я.

— Собрала сведения у младшеклассниц из баскетбольной команды.

Похоже, Миори пыталась найти способ помочь Ямано уже после своего выпуска.

— В итоге я ничего не смогла сделать. Сая и сама не хотела моей помощи. — На лице Миори появилась досада, и она взяла собаку на руки. — Держи.

Я послушно принял собаку.

Пёс угрожающе гавкнул. Кажется, я ему не понравился.

— Я хочу исправить манеру речи Ямано, — сказал я.

Миори какое-то время молчала. В конце концов тихо произнесла:

— Думаю, Сая... в целом мало интересуется другими людьми. — В этих словах звучала какая-то печаль. — Исключения есть. Ты ей, например, понравился, да? И меня она любит достаточно, чтобы волноваться. Но в основе своей Саю интересует только музыка.

Это мне было знакомо. В музыке Ямано была искренней, но к эмоциям людей — невнимательной.

— Ты хочешь сказать, что она так плохо подбирает слова, потому что не думает о чужих чувствах?

— Не могу сказать точно. Только она сама ведает, что чувствует. Это лишь мои догадки. — Миори опустила собаку из моих рук на землю. — В любом случае, если хочешь решить её проблему, мне кажется, нужно начать с того, чтобы выяснить, какая Сая на самом деле. Если она только сделает вид, что исправилась, поверхностно, то... скорее всего, скоро вернётся к прежнему.

Миори, наверное, так легко говорит о Ямано потому, что уже давно о ней думает.

— Мне пора домой, готовиться к школе. — Держа поводок, она уже собиралась встать, но застыла, уставившись куда-то. Я проследил за её взглядом и увидел Ямано в форме, смотревшую на нас с ошеломлённым выражением.

Э, она живёт где-то здесь, так что неудивительно, что мы могли столкнуться.

— И-интрижка... — вдруг выдала Ямано.

— У нас не интрижка! Сая, мы обсуждали тебя! — воскликнула Миори.

Я поспешно добавил:

— Именно! Мы говорили о том, какая ты проблемная, и пытались...

— Ч-что бы за ролевая игра это ни была, я не участвую! — оставив нам эти бессмысленные слова, Ямано убежала.

***

Будучи второгодкой, я с трудом мог наблюдать, как проходит школьная жизнь Ямано. Тем не менее в нынешнем состоянии у меня были и другие способы собирать информацию.

— Ямано-сан? Думаю, сегодня она весь день была одна.

Во время обеда я связался с Сакатой-куном, первогодкой из клуба лёгкой музыки. Он был в одном классе с Ямано, 1-3, и, скорее всего, лучше всех мог знать, как у неё дела. Мы сидели на солнечной скамейке во дворе и разговаривали, пока ели.

Саката-кун был начинающим гитаристом без особого опыта, которого я иногда учил. По-видимому, он восхищался мной, и мы часто болтали. Связи с младшеклассниками полезны в такие моменты.

— Ямано-сан вчера поссорилась с группой Мацуи-сан. Думаю, это должно было случиться. Не волнуйтесь, Хайбара-сэмпай, подозреваю, они в конце концов помирятся, — оптимистично сказал Саката-кун, желая меня успокоить. — К тому же, даже если она в вашей группе, не думаю, что вам нужно настолько заботиться о том, как у неё дела в классе.

Похоже, со стороны я выгляжу слишком заботящимся о младшекласснице, да? Хотя не только выгляжу — так и есть. Это выходит за рамки обычной юрисдикции старшеклассника. — Да, просто на всякий случай. На репетициях она выглядит подавленной. По крайней мере, я сумел проверить её нынешнее положение. Как я и подозревал, с подругами из класса она ещё не помирилась.

— Хайбара-сэмпай, вы такой добрый!

— Саката-кун, если получится, помоги им сгладить ситуацию, ладно?

— Я попробую... но в девчачьи компании особо не вмешаешься, так что слишком на меня не рассчитывайте, хорошо?

— Логично. Всё равно спасибо, что рассказал.

Я уже собирался закончить разговор, но Саката-кун робко остановил меня:

— Эм...

Он неловко почесал голову и сказал:

— Пусть это останется между нами, но она как-то не вписывается.

Похоже, изначально он не собирался мне это говорить.

— Как бы объяснить? У неё слова часто очень резкие... Она, ну, не очень учитывает чувства других? Парни особо не обращают внимания, но девочки к такому чувствительнее, так что в нашем классе есть те, кто Ямано-сан избегает. Не то чтобы кто-то говорил об этом открыто.

Когда я услышал это от Сакаты-куна, ситуация стала ощутимее, ведь он учился с ними в одном классе.

— Раньше всё ещё держалось, потому что Мацуи-сан, одна из популярных девочек, дружила с ней. Но после их вчерашней ссоры... такими темпами всё может быстро пойти плохо.

— Понятно... Ситуация хуже, чем я думал. Если оставить всё как есть, это станет повторением её ошибок в средней школе. Ямано сказала, что хочет измениться, и я хочу оправдать её ожидания. Надо действовать как можно скорее. Затянем — и она окажется в том же положении, в каком был я.

— Хотя мы с Ямано не то чтобы друзья, так что мне, честно, всё равно, — пожал плечами Саката-кун. — Я немного помогу тут и там, так что вы снова дадите мне уроки гитары?

— Конечно. И спасибо. — С этими словами я встал и расстался с ним. Я поднялся по лестнице и направился на крышу. Как и следовало ожидать, подниматься на три этажа было утомительно; когда я добрался до верха, дыхание немного сбилось.

Возможно, все эти старания окажутся напрасными. Я ведь не договаривался встретиться с ней здесь. И всё же по какой-то причине был уверен, что она там будет. Я открыл дверь и вышел на крышу. Затем заглянул за будку выхода.

— Йо, Ямано.

Она ела бэнто, прислонившись спиной к надстройке лестницы.

— Сэмпай... — Увидев меня, она выглядела потрясённой, а потом неловко отвела взгляд. — Вам что-то нужно?

Я сел рядом.

— Сэмпай, я ненавижу в вас вот эту сторону.

— С чего это вдруг?

— Если вы приходите сюда, всё становится как в средней школе.

— Сейчас всё иначе, — уверенно сказал я.

Ямано недоверчиво склонила голову набок.

— Я же сказал, что помогу тебе измениться, помнишь? В средней школе я мог только составлять тебе компанию. А нынешний я может стать твоей опорой.

— Значит, вы придумали идею? — спросила она.

— Да. Это я называю «План реформы Ямано Саи»! — После беседы с Миори, всё утро на занятиях я размышлял. Как же Ямано может преобразиться? Подсказка, которая привела меня к ответу, заключалась в разнице между моим провалом в первом круге и успехом во втором.

— Вы просто назвали план именно тем, чем он является. Ну и ладно. Как же вы намерены меня реформировать?

— У этого плана две фазы. Вам известно, какая первая?

— Прекратите ходить вокруг да около и скажите уже.

— Анализ.

— А? Анализ? — Ямано, ничего не понимая, уставилась на меня.

— Вам необходимо беспристрастно собирать сведения о людях, с которыми вы взаимодействуете. В первом цикле я практически ничего не знал о тех, кто меня окружал. Все мои мысли были заняты тем, как добиться успеха в дебюте старшей школы. На самом деле, меня совершенно не волновало, как по-настоящему узнать своих одноклассников. Разве вы почти ничего не знаете о подругах, с которыми общаетесь?

— Хм... Вы так думаете? — переспросила она.

Даже такой недалёкий, как я, теперь старается чутко наблюдать за окружающими. Я хорошо их узнаю, потому что каждый раз, когда я общаюсь, я искренне ими интересуюсь.

— Всего месяц прошёл с начала учёбы, так что, по-моему, ещё нормально не знать о них много.

— За месяц можно узнать их характер, увлечения, сильные стороны и клубы, не так ли?

— Нет, я совершенно ничего такого не знаю. Имена знаю.

— Я так и предполагал. Послушайте, Ямано. К этому моменту знать хотя бы это — совершенно нормально.

— П-правда?

— Вы этого не знаете, потому что они вам не интересны. А когда вам неинтересно, вы не пытаетесь узнать; даже если они расскажут, вы забудете. Ямано, ваши беседы с одноклассницами не длятся долго, верно?

— К-как вы узнали?! Если речь идёт о музыке, мы можем болтать часами...

Она так напоминает меня прежнего! Если разговор касается ваших увлечений, он поддерживается, но только в этом случае. Я прекрасно вас понимаю. — Беседа не продолжается, если вам на самом деле неинтересен собеседник. Потому что вы не пытаетесь глубже его понять.

— Плохо ли не интересоваться одноклассниками?

— Само по себе — нет. Вы вольны провести старшую школу так, как вам угодно, но ведь вы стремитесь измениться?

— Да. Я хочу такой же яркой школьной жизни, какая у вас!

— Тогда в общении вам нужно проявлять больше внимания к другим.

— Внимания? — Ямано нахмурилась. — Звучит как какое-то инопланетное слово.

— Я знаю, что вы способны проявлять внимание к другим, — ободрил её я. Когда Миори пропала минувшей зимой, Ямано была рядом с нами. Она осталась, потому что беспокоилась о Миори. Потому что для Ямано Миори была дорогой подругой детства.

— Но если речь о людях, которые вам безразличны, вы, вероятно, не думаете об их чувствах. И по этой причине ваша речь так прямолинейна, а формулировки — ужасны.

— Пожалуй, вы правы. — Ямано отложила палочки. — В моих мыслях была лишь музыка. Я совершенно не задумывалась о том, что чувствует Синохара-сэмпай.

То есть, Ямано на самом деле не интересовалась Мэем. Вероятно, это логично, ведь в группу она вступила ради Серики.

— И как это связано с анализом? — спросила она.

— Это может прозвучать парадоксально, но когда вы по-настоящему узнаёте человека, он начинает интересовать и вас. Если вы умеете быть внимательной к тем, кто вас интересует, вам просто нужно расширить круг людей, которыми вы интересуетесь!

Ямано слегка кивнула, наконец понимая, к чему я клоню.

— Даже если вам на них всё равно, — произнёс я, — если вы хотя бы больше о них узнаете, то сможете избежать неприятностей. К примеру, не заденете чьи-то комплексы. Это стало одной из причин, по которой в первом цикле меня называли бесчувственным.

— Если первая фаза — анализ, то что насчёт второй?

— Реализация. В конечном счёте, нет ничего страшного, если другие люди вас не интересуют. Но если вы сможете делать вид, будто вам не всё равно, беседы будут продолжаться. Точно так же допустимо, чтобы внимательность была лишь притворной. Ведь я и сам лишь притворяюсь экстравертом. И, честно говоря, кроме близких друзей, остальные люди мне не так уж важны. Но если вам на кого-то всё равно, это не значит, что можно не принимать во внимание его чувства. Медленно, но верно я со временем начал это осознавать.

— Например, та девушка, с которой вы поссорились... Мацуи-сан, верно?

— Ага. Она имеет большое влияние в классе; по сути, она — лидер среди девочек. Я решила, что, если хочу успешно дебютировать в старшей школе, для начала мне нужно ей понравиться, и заговорила с ней.

Похоже, Ямано тоже много размышляла о своём поведении, чтобы измениться в старшей школе. В этом она тоже похожа на меня в первом цикле. У неё есть старание. — Вы знаете имя Мацуи-сан?

— Не-а...

Просто она идёт не тем путём. Вот и всё. — С Мацуи-сан обычно держатся ещё четыре девушки, верно?

— Эм... Есть Мидорикава-сан, Андо-сан, Макита-сан, и последняя... А? Как её звали?

Ого, вам действительно совершенно всё равно! Вот в чём проблема!

***

Перед Ямано стояла задача проанализировать своих одноклассников. Кроме того, ей нужно было наладить отношения с Мацуи-сан. Останется ли она подругой Мацуи-сан и её компании, я предоставил ей самой решить, но за её перегиб ей обязательно следовало извиниться. По словам Сакаты-куна, она уже стала изгоем в классе, хотя ещё был только конец апреля. Я хотел верить, что ещё не всё потеряно.

Впрочем, я не мог заниматься только Ямано. Была ещё одна проблема, требующая решения – Мэй. Он явно меня избегал, но наши пути неизбежно должны были пересечься. В конце концов, мы работали в одном месте. Он мог в определённой степени влиять на расписание смен, но рано или поздно наши графики всё равно совпали бы. И это произошло уже на следующий день после уроков.

— Привет, Мэй.

— Здравствуй, — неохотно отозвался он.

Мы столкнулись в комнате отдыха Café Mares. Он как раз собирался сменить школьную форму на рабочую одежду. Я преследовал Мэя, когда он покинул класс. Чувствую себя сталкером.

— Вижу, работу ты не бросаешь.

После недолгой паузы он произнёс:

— Деньги не бывают лишними.

Я тоже начал переодеваться в свою рабочую униформу и продолжил разговор:

— У нас сегодня много свободного времени, верно?

— Да, много...

Мэй выглядит так, будто не хочет разговаривать, но ему не повезло. В неумении читать обстановку меня никто не превзойдёт! — Скажи, почему ты уходишь из группы.

— Тебе не обязательно слышать это от меня. Ты, вероятно, и сам уже примерно понимаешь.

— Я ещё не слышал этого от тебя лично. Значит, всё это лишь предположения, — возразил я.

Мэй нарочито тяжело вздохнул.

— Потому что это правда, что моих навыки недостаточно. Разве так будет лучше?

— Если причина в этом, то первым должен уйти я!

Мэй изобразил выражение лица, которое говорило: «Ну… это правда…»

Эй, ты что, согласился?!

— Тебе не понравилось заниматься группой всерьёз? — спросил я, вглядываясь ему в глаза.

— Нет, мне не понравилось, как разговаривает Ямано-сан, — тихо ответил он. — Я знаю, что она права. Понимаю, что она сказала это, потому что мой уровень действительно отставал. Но я не хочу играть в группе с человеком, который так обращается с другими.

Как верно заметил Мэй, формулировки Ямано были некорректны. Но и у него самого имелись проблемы. Поэтому вся эта ситуация была столь сложной. Я не мог просто принять чью-то сторону.

— Возможно, ты прав, но за то, что произошло на концерте, она, безусловно, стала бы тебя критиковать, — сказал я, намеренно полностью убрав эмоции из голоса.

Мэй выглядел задетым.

— Нацуки, ты тоже так скажешь?

— Ты выбрал самый безопасный путь, не обсудив это с остальными. Разумеется, меня это возмущает. Если бы он сыграл так, как мы репетировали, и ошибся, это было бы совсем другое дело. Но раз он поступил иначе, естественно, мы недовольны. — Ты импульсивно упростил басовую партию, потому что там присутствовала Фунаяма-сан, не так ли?

Похоже, я попал прямо в точку: плечи Мэя слегка вздрогнули. Зрителей было много, но лица одноклассников я всё равно смог разглядеть. Фунаяма-сан тоже была в зале в тот вечер, хотя и стояла далеко в глубине.

— Ты испугался ошибиться перед девушкой. Я ошибаюсь?

Басовая партия, которую должен был исполнить Мэй, действительно была сложной. Но Ямано не раз указывала ему на эту трудность. Если тебя постоянно ругают за один и тот же фрагмент, значит, ты не добился улучшения. Когда он вышел на сцену, он осознавал, что всё ещё с высокой вероятностью может допустить ошибку, и испугался.

— Потому что я подумал, что так будет лучше, чем облажаться на сцене...

— Может, ты и прав. Может, это действительно лучше, чем провалиться. В итоге мы сыграли достаточно неплохо. Но...

Мэй отвёл взгляд. Я так и думал. Он уже не тот, кем был во время школьного фестиваля.

— Мы не можем назвать это серьёзным отношением к делу, верно?

Закончив переодеваться, Мэй первым покинул комнату отдыха. Я решил, что сейчас не лучшее время снова приглашать его в группу — не тогда, когда он пытается уйти от возникших проблем. Однако, правильно ли я поступил, сказав всё это, — понятия не имел.

***

После этого разговора к Мэю стало совершенно невозможно подобраться. Он молча работал, а когда я пытался заговорить с ним, он словно стирал своё присутствие и полностью исчезал. Это уже просто пугает. Такими темпами, если я предложу ему вернуться, он наверняка откажется. И что же мне делать? Мои мучительные размышления прервал телефонный звонок.

Фунаяма: Могу я поговорить с вами минутку?

Это было сообщение от девушки Мэя. Вероятно, она добавила меня в RINE через наш классный чат.

Нацуки: Это касается Мэя?

Фунаяма: Да. Он сказал мне, что уходит из группы...

Нацуки: Понял. Когда тебе удобно?

Фунаяма: Мэй-кун упомянул, что вы оба сейчас работаете. Это так?

Нацуки: Да

Фунаяма: Не могли бы вы немного задержаться после смены?

Нацуки: Я заканчиваю только после девяти, это нормально?

Фунаяма: Да. Я живу неподалёку.

Договорившись с Фунаямой-сан о встрече, я убрал телефон. Логично, что она будет волноваться, если её парень внезапно объявляет о своём уходе из группы.

— Эй, Хайбара. Ты что, бездельничаешь? — сделал мне выговор менеджер.

— П-простите! Сейчас же! — Я спешно вернулся к своим обязанностям. Затем начался вечерний наплыв посетителей, и мне пришлось в спешке готовить блюдо за блюдом. Наконец, после окончания смены, мы с Мэем оба освободились около девяти. В комнате отдыха мы не обменялись ни словом.

— Ну что ж… я пойду первым. — Мэй переоделся раньше меня, слегка поклонился и вышел.

— Останусь ещё ненадолго, — сообщил я менеджеру, заказав себе содовую с дыней. Я подумывал о кофе, но, выпив его так поздно, рисковал не уснуть.

Колокольчик над дверью звякнул, и вошла Фунаяма-сан, одетая в повседневную одежду: футболку с изображением музыкальной группы и мини-юбку. Её длинные чёрные волосы были собраны сзади. Её обыденный вид кардинально отличался от привычной ауры прилежной ученицы, и я был несколько ошеломлён. К тому же, её длинные стройные ноги, нужно признать, были ослепительны.

Я кашлянул, мысленно перестроившись, и помахал Фунаяме-сан. Она подошла ко мне и склонила голову с виноватым выражением.

— Простите, что написала так поздно. Мне нужно было поговорить с вами, пока не было слишком поздно.

— Всё в порядке. Я тоже хотел с тобой побеседовать. Присаживайся. — Я предложил ей место и передал меню.

— Айс-кофе, пожалуйста.

— Тебе нормально пить кофе так поздно?

— Всё будет хорошо. Кофеин — это основа жизни, так что...

Я отпрянул.

— Что? Это жутко...

Фунаяма-сан улыбнулась.

Не могу понять, шутит она или говорит серьёзно, но момент для остроумного ответа я упустил. Я снова кашлянул и вернул разговор к сути.

— Ты приходила на наше выступление недавно, верно?

— Да, меня пригласил Мэй-кун. Мне было очень весело.

Не похоже, что она говорит это из вежливости. Я тоже согласен: музыкальный фестиваль был весьма приятным событием... хотя из-за нас — не особо.

— После выступления он внезапно объявил, что уходит из группы. Мне это показалось странным. Ведь выступление не было провальным. Но Мэй-кун объяснил всё очень туманно, поэтому... — Лицо Фунаямы-сан помрачнело.

Понятно, значит, он ей не рассказал. Что делать? Если он скрывает это от своей девушки, мне, наверное, не стоит выдавать секрет. Если скажу, ситуация может стать ещё запутаннее. — Мэй говорил что-нибудь ещё?

— Эм... Он сказал, что не хочет больше играть в группе, если его так будут критиковать, и ещё расстроился. Поэтому я погладила его по голове, но причину он так и не назвал...

Мэй... чувак, твоя девушка тебя действительно обожает.

— Ой, простите, — сказала она. — Звучит так, будто я хвастаюсь, не так ли?

— Нет, всё в порядке. Не переживай. Мне всё-таки весьма любопытна личная жизнь моих друзей!

Снова зазвенел колокольчик над дверью.

Хм, уже после девяти. В это время у нас редко появляются новые посетители, хотя кафе закрывается в десять.

Пока я размышлял, послышался знакомый голос:

— Фух, чуть не забыл...

Это был Мэй. Он застыл в дверном проёме, встретившись с нами взглядами. Фунаяма-сан сидела спиной к входу и растерянно посмотрела на меня. Не понимая, что происходит, она обернулась и тут же увидела Мэя.

— А? Нацуки и... Сидзуки? — произнёс он.

— Й-йо, Мэй. Только что же виделись! Ой-ой, разве это не очень, очень плохо? Он только что зашёл и увидел, как его девушка поздним вечером встречается наедине с его другом.

— Д-добрый вечер, Мэй-кун... — Фунаяма-сан, похоже, подумала то же самое, потому что её голос стал выше.

Мэй моргнул пару раз, протёр глаза и снова посмотрел на нас. Затем из уголков его глаз показались слёзы.

— Т-ты мне изменяешь?! О боже, вот это удар! — закричал он и выскочил из кафе.

— П-подожди, Мэй-кун! Ты всё неправильно понял! Есть причина! — Фунаяма-сан в панике бросилась за ним.

Менеджер за стойкой молча испепелял меня взглядом. Я виновато поклонился оставшимся в кафе посетителям.

***

Что вообще происходит?

Мэй и Фунаяма-сан сидели напротив меня. Более того, Фунаяма-сан отчаянно пыталась успокоить недовольного Мэя.

— Сидзуки, ты встретилась с Нацуки наедине... — бормотал он.

— В-вот поэтому я и прошу прощения!

— И ты в повседневной одежде, которую даже я раньше не видел...

— Н-ни одна девушка не станет так одеваться перед своим парнем!

Эм, я тоже подумал, что она одета слишком как дома. Однако что я понял из их разговора — ревность у Мэя очень сильная. — Как мы уже говорили, мы обсуждали тебя.

— Причину я понимаю, но всё равно... — Сколько бы мы ни пытались его убедить, Мэй продолжал откровенно дуться. — Нацуки красив, и я испугался, что ты уйдёшь к нему, Сидзуки.

Мы с Фунаямой-сан уставились в окно, избегая взглядов.

— У меня нет уверенности в себе, — пробормотал Мэй.

Фунаяма-сан положила свою ладонь поверх его руки.

— Не волнуйся, Мэй-кун. Я люблю тебя.

— Сидзуки... Правда? Ты любишь меня больше, чем Нацуки?

— Да. Всё, что я говорю — правда.

Они смотрели друг другу в глаза. Прямо передо мной. Какого чёрта они заставляют меня на это смотреть?

— Возможно, Хайбара-кун учится лучше, он спортивнее, красивее, выше, общительнее, добрее и к тому же отлично поёт, но несмотря на всё это я...

Эм, разве ты не преувеличиваешь мои достоинства? И, по-моему, ты меня ещё и сильно переоцениваешь.

— Я так и знал! Я ни в чём не лучше Нацуки! — Мэй залился слезами.

— Ах! Нет! Я пытаюсь сказать, что даже если всё это правда, я всё равно люблю тебя сильнее! — воскликнула Фунаяма-сан, лихорадочно пытаясь его утешить.

Это слишком хаотично. Хотя виноват здесь в основном я. — Хм, какой же ты всё-таки хлопотный парень!

— А?! Нацуки, ты только что назвал меня хлопотным, да?! Я знал! Я знал, что ты так думаешь обо мне! Ты считаешь, что группе я не нужен!

Черт, я нечаянно озвучил свои мысли!

Мэй издавал жалобные звуки, похожие на скулёж щенка, в то время как Фунаяма-сан ласково поглаживала его по голове.

Честно говоря, наблюдать, как друзья ведут себя как пара, слишком уж наглядно. Это вызывает у меня дискомфорт. Я тяжело вздохнул и произнес:

— Мэй, разумеется, я не считаю, что ты нам не нужен.

— Но ты же на меня злился!

— Если для этого есть причина, я буду злиться.

Фунаяма-сан, не прекращая гладить Мэя, который выглядел явно недовольным, по голове, обратилась ко мне с вопросом:

— Что-то случилось? Расскажите, пожалуйста.

— Мэй, могу я ей все объяснить?

Он выглядел несколько изможденным, но в итоге обреченно кивнул. Я передал ей ту же информацию, которую излагал Тацуе и остальным парням, когда искал у них совета. Фунаяма-сан слушала в полной тишине, на ее лице было серьезное выражение.

Закончив свой рассказ, она на мгновение закрыла глаза, погрузившись в размышления. Спустя короткое время она снова открыла их и тихо произнесла:

— Основываясь на вашем рассказе, у Ямано-сан действительно имеются проблемы с формулировками.

— Да. Сейчас она работает над тем, чтобы скорректировать свою манеру речи, — ответил я.

Мэй, который до этого момента молчал, пока я говорил, проворчал:

— Она действительно сможет это исправить? По-моему, это у неё в характере.

Теперь, когда здесь Фунаяма-сан, он понимает, что ему некуда бежать. Было бы ужасно обидно, если бы он сбежал, не сказав ни слова, да и мужскую гордость нужно как-то отстаивать… Оставим пока тот факт, что он и так выглядит довольно жалко, ведь его гладит девушка.

— Поставь себя на мое место. Меня неделями обстреливали её колкими замечаниями. Да, Нацуки, она и тебя немало отчитывала. Тебя это разве не раздражает? Разве мы не ее сэмпаи? — Мэй сделал большой глоток колы, словно утоляя жажду.

— Я и так это знал, — заметил я, — но ты ведь из тех, кто держит эмоции внутри, верно? Он ненавидит Ямано гораздо сильнее, чем я предполагал. — Ты ненавидишь Ямано?

— Ну, она мне точно не по душе, — сказал Мэй, демонстративно отвернувшись. — Пока Ямано-сан состоит в группе, я не вернусь.

— Но ведь она говорит резко, когда заводится, потому что искренне выражает свои мысли, не так ли? — неожиданно вмешалась Фунаяма-сан, пытаясь вразумить его. — Тогда разве тебе не стоит внимательнее прислушаться к тому, что она говорит?

Каково же мое удивление, я думал, она будет только баловать его после всех этих поглаживаний!

— Занимаясь чем-то всерьез, — продолжила она, — получать прямую обратную связь — это совершенно естественно. Когда я была в средней школе и состояла в волейбольном клубе, тренер часто кричал на нас. Но я знаю, что это делалось для того, чтобы подтолкнуть нас к росту. Поэтому я не держала на тренера зла. — Фунаяма-сан говорила будничным тоном. Ее лицо было почти лишено эмоций, что делало ее слова еще более пугающими.

— С-Сидзуки, ты тоже на их стороне?! — воскликнул Мэй.

— Мэй-кун, если ты неправ, мой долг как твоей партнерши — направить тебя в верное русло, — твердо ответила Фунаяма-сан.

Надо же, это действительно долг партнерши? Или это скорее роль родителя или наставника?

— Мэй-кун. Ты ведь сказал мне, что будешь поддерживать тебя, потому что теперь ты собираешься серьезно заняться группой, верно?

— Ургх. — Мэй выглядел смущенным и кивнул. — Да. Я говорил.

— Я этого и ждала. Я влюбилась в тебя, когда увидела, как ты играешь на бас-гитаре на прошлогоднем школьном фестивале. Я хотела увидеть, как ты будешь расти не только на прошедшем музыкальном фестивале, но и дальше. И ты уже собираешься все бросить?

Мэй издал слабый, жалобный звук.

Фунаяма-сан чертовски пугающая, когда давит своей логикой! Мэй съежился так, что его стало не узнать.

— Мэй-кун, ты говорил, что будешь серьезным, но сейчас твоя серьезность только на словах. Хайбара-кун тоже так сказал.

— Я такого не говорил! Не приписывай мне свои слова! Хотя, признаюсь, что-то похожее я действительно подумал!

Однако, похоже, они оба меня не слышали. Мэй и Фунаяма-сан погрузились в свой собственный мир.

— Мэй-кун, я знаю, что у тебя слабая психика. И я знаю, что тебе больно, когда с тобой говорят резко. Но убегать — это не выход. Пожалуйста, постарайся смотреть своим проблемам в лицо и учиться исправлять то, на что тебе указывают. Вот что означает относиться к чему-то всерьез. — Фунаяма-сан говорила медленно и отчетливо, пытаясь донести свою мысль.

Думаю, когда она вырастет, она могла бы стать отличным учителем. В ее словах чувствуется непоколебимая сила.

— Да... прости. — Мэй кивнул, и по его щекам покатились слезы.

— Ты ведь действительно хотел быть серьезным, не так ли? — спросила она.

— Да... Я хочу вместе со всеми устроить лучшее выступление.

Услышав искреннее желание Мэя, я почувствовал облегчение. Если он сам это говорит, все будет хорошо. Мы сможем сделать это вместе.

— Тогда, пожалуйста, столкнись лицом к лицу со своими проблемами. Если тебе страшно, я буду рядом.

— Унгх... Хорошо. Пожалуйста, будь.

Это уже больше похоже на разговор родителя со своим ребенком.

Убедив Мэя, Фунаяма-сан повернулась ко мне и склонила голову.

— Простите за моего ребенка.

— Ребенка? Ты только что назвала Мэя своим ребенком? — уточнил я.

Она проигнорировала мою реплику, ответив мягкой улыбкой.

— Похоже, у него есть мотивация для группы, поэтому, пожалуйста, позвольте ему вернуться.

Не могу понять, это была шутка или нет! Все пошло совсем не по моему плану, но, похоже, сработало. Вероятно, ему нужна надежная спутница рядом. — Я бы хотел услышать это напрямую от него самого.

По моему приглашению Мэй вытер уголки глаз рукавом. Затем он прямо посмотрел на меня своими покрасневшими, опухшими глазами.

— Прости, Нацуки. Я всё-таки не хочу прощаться с группой. Я желаю продолжать играть музыку вместе с вами.

— Ты сможешь вновь музицировать с Ямано? — услышал я вопрос.

— Я знаю, что Ямано-сан относится к музыке куда серьёзнее, чем я. — Мэй плотно зажмурился, а затем вновь открыл глаза. Теперь в них горел решительный блеск — он принял судьбоносное решение. — Следовательно, я тоже лицом к лицу приму её наставления. Всё это время я искал оправдания и избегал трудностей. Но я осознал, что таким образом не смогу создавать музыку, которую искренне желаю.

— Тогда... на этот раз давай по-настоящему займёмся нашей группой.

Я протянул ему руку, и он медленно, но верно, протянул свою в ответ. Фунаяма-сан тепло захлопала, наблюдая за нашим рукопожатием. Наш начальник, всё ещё стоявший за стойкой, с выражением «ну и ну» на лице, пожал плечами.

Немного неловко. И сегодня во время смены мы заставили менеджера волноваться... О, кстати, я только что кое-что придумал. — Но, чтобы вновь вернуться, тебе придётся выполнить одно условие.

Мэй моргнул, озадаченный.

— Условие?

— Ты должен помочь нам исправить речь Ямано, — произнёс я, излагая план, который только что сформировался в моей голове. — Это то, что является главным препятствием для тебя в группе?

— Да, но разве весь этот разговор не был о том, чтобы принимать такую жёсткую критику и стараться? Какой тогда смысл всего этого, если Ямано-сан исправит свою речь?

— Есть разница между конструктивной критикой и простой злобой.

— Честно говоря, мне немного страшно. Точнее, рядом с ней я чувствую себя очень неуютно.

— Именно поэтому нам и надо исправить её речь, если мы хотим играть вместе долгие годы.

Мэй выглядел немного колеблющимся, но Фунаяма-сан мягко положила свою ладонь ему на спину. Он кивнул, принимая решение.

— Ладно. Если ты так считаешь, Нацуки.

У них такие прекрасные отношения. Пара влюблённых голубков, которые всегда поддерживают друг друга. Надеюсь, мы с Хикари тоже сможем быть такими.

— Большое спасибо, Сидзуки. И прости, что заставил тебя волноваться, — сказал Мэй, обращаясь к ней.

— Ничего. Однако в наказание я временно запрещаю свидания, — ответила она с улыбкой.

— Ч-что?! Но я не могу жить без тебя!

Она сделала небольшую паузу.

— Ну, если ты так настаиваешь, я разрешу несколько свиданий.

Я передумал... Может быть, я не хочу, чтобы мы были такой парой несерьёзных голубков. Оставшись в стороне от их разговора, я принял решение никогда не обсуждать личные дела с девушкой на глазах у друзей.

***

Следующее утро.

Когда я вошёл в класс, Мэй окликнул меня по имени:

— Доброе утро, Нацуки.

— Утро, Мэй. Такое странное чувство, будто мы давно не общались в классе.

— Насчёт того, что мы вчера обсуждали: что именно я должен делать? — спросил он, уточняя.

Вчера вечером кафе уже почти закрывалось, и нас троих выгнали. Для старшеклассников было уже слишком поздно болтать на обочине, поэтому мы быстро разошлись. Из-за этого я ещё ничего толком не объяснил Мэю.

— Сейчас мы находимся в процессе воплощения «Плана реформы Ямано Саи», — сказал я, представляя его.

— Название звучит слишком прямолинейно, — заметил он, морщась.

Да замолчите вы уже! Лучшие названия — те, что сразу понятны! Я кратко изложил Мэю суть плана. — В общем, он состоит из двух фаз: анализ и реализация.

— Простой план. Ты уверен, что он сработает? — Даже выслушав всё, он всё ещё выглядел сомневающимся. — И подожди. По твоей логике, Ямано-сан вообще не была мне интересна, да?

— Да, примерно так и есть.

— Это ужасно! Мы же товарищи по группе! Пусть я ещё и не вернулся, но всё равно!

— Поэтому нам и нужно, чтобы ты её заинтересовал. Покажи Ямано, что ты действительно интересный парень.

— Мне кажется, это вообще не сработает!

Я не мог поверить, что Мэй высказал такое сомнение насчёт моего, казалось бы, идеального плана.

— Хотя... — задумчиво пробормотал он, погрузившись в свои мысли. — Я всегда чувствовал между нами с Ямано-сан какую-то необъяснимую дистанцию.

Ямано пригласила Серику, а я знал её ранее. И правда, она с Мэем никогда не была особенно близка.

— Для тебя она была вроде подруги твоей подруги, да? Хотя вы уже полгода играете в одной группе.

— Ты хочешь сказать, что у меня нет никаких социальных навыков?! Я и так прекрасно это знаю!

— Это тоже часть проблемы, но кроме того, правда заключается в том, что Ямано тобой не очень-то интересовалась.

— Я понимаю, как так вышло, но зачем нужно так откровенно говорить об очевидном! — наполовину плача, воскликнул Мэй.

Прости меня. Это важная часть нашего плана.

— О, смотрите-ка, — прокомментировал кто-то голос из толпы. — Вы уже помирились.

— Быстро вы.

Тацуя и остальные парни подшучивали над нами, наблюдая за нашей словесной перепалкой.

— Отстаньте! — смущённо огрызнулся Мэй, краснея.

Тем временем шестерёнки в моей голове начали стремительно вращаться. Вчера вечером я сказал Серике, что Мэй на самом деле хочет вернуться в группу. Но нельзя просто так принять обратно человека, который однажды заявил о своём уходе. По крайней мере, Мэй должен лично сказать Серике об этом лицом к лицу. Поэтому сейчас он находится в неопределённом положении. И учитывая наше будущее, для Мэя и Ямано крайне важно сблизиться. Серике тоже необходимо объяснить всю ситуацию. Значит, лучше всего будет собрать всех вместе в одном месте.

— Ладно, Мэй. Проведём первое официальное собрание группы! — торжественно объявил я.

Он вздохнул и обречённо, но с готовностью, пожал плечами.

— Я не особо понимаю, что именно происходит, но я верю тебе.

***

После уроков.

Мы вчетвером собрались в семейном ресторане, расположенном прямо перед станцией. Заказали картошку фри и безлимитные напитки, и устроились там надолго, решив основательно посидеть. Мэй, Ямано и Серика неловко, украдкой переглядывались друг с другом.

— Итак, начинаем наше первое собрание группы! — Я захлопал в ладоши, но никто не откликнулся. Публика непростая.

— Эм, Нацуки. Ты бы не мог перестать изображать такой энтузиазм? — пресекла меня Серика.

— Прости... — Я опустил голову. Эти трое были настолько скованными, что я просто пытался хоть как-то поднять настроение.

Серика, не обращая внимания на мою понурость, повернулась к Мэю:

— Правда, что ты хочешь вернуться?

— Да. Прошу прощения, что так легкомысленно заявил о своём уходе.

— Ты готов относиться к группе серьёзно?

Мэй посмотрел Серике прямо в глаза и твёрдо произнёс:

— Готов. По крайней мере, в этот раз я всё сделаю правильно.

— Это Нацуки тебя уговорил?

— Нет, я почти ничего не говорил, — ответил я. Это чистая правда. Мэя убедила Фунаяма-сан.

— Меня отчитала одна девушка. Тогда я понял, что просто пытался сбежать, и что мои слова о серьёзности были пустыми. Потому я и хочу начать всё заново и попробовать ещё раз.

Серика сосредоточенно изучала Мэя некоторое время. Именно она была лидером нашей группы, и без её согласия Мэй не мог вернуться. Я невольно сглотнул, наблюдая за ней.

— Дурак. — Из глаз Серики брызнули слёзы.

— А? Эм, Серика-сэмпай?! — Ямано была озадачена реакцией нашего лидера.

— Ты хоть знаешь, как я переживала? — спросила Серика.

Мэй удивлённо моргнул.

— П-почему? Вы ведь просто теряете кого-то вроде меня...

Я прекрасно знал, что чувствует Серика к нашей группе. Она была гораздо более чувствительной, чем казалось окружающим, и я понимал, как сильно её пугает возможность распада группы. Но я также знал, как сильно она хочет заниматься музыкой серьёзно, несмотря на этот страх.

— Не говори так о себе уничижительно, — сказала она Мэю.

Поэтому я знал: когда Мэй сказал, что уходит, Серика была deeply wounded.

— Синохара-кун, конечно, мне будет грустно без тебя.

Мэй часто принижает себя, думая, что если его не станет, никаких проблем не возникнет. Но он ошибается. Мэй — мой важный друг. И Серика испытывает те же чувства.

— Ты наш дорогой друг. Сначала заруби это себе на носу, — сказал я. Я понимал, что чрезмерная скромность может порождать недопонимание, поэтому хотел, чтобы Мэй осознал, как много он для нас значит.

— Простите. Я всё понял. — Мэй снова опустил голову.

— Серика, — подтолкнул я.

Она вытерла слёзы рукавом и ответила:

— Да. Я разрешаю Синохаре-куну вернуться.

Мэй поднял голову, явно почувствовав облегчение.

— Буду рад снова играть с вами.

Вот, одна проблема решена... Хотелось бы так думать, но всё не так просто. — Ямано. Тебе ведь нужно что-то сказать Мэю?

Её плечи вздрогнули.

— Эм... Синохара-сэмпай, той ночью я сказала слишком много. Простите, — сказала она и поклонилась.

— Нет, всё в порядке, — ответил Мэй. — Всё, что ты сказала, было правдой. Я был неправ, когда посреди концерта изменил басовую линию. Это факт. Я был неправ, когда уклонился от твоих слов.

— Но... мне не стоило так это формулировать.

На лице Мэя появилось удивление. Вероятно, он не ожидал, что она сама признает это.

— Я тоже хочу измениться, — сказала она. — Не хочу оставаться такой, чтобы меня ненавидели.

— Хорошо. Ямано, ты выполнила домашнее задание, которое я тебе дал? — спросил я.

— Сделала, насколько смогла... — Ямано достала смартфон из кармана юбки и протянула мне.

На экране открылось приложение для заметок. Там были списки имён одноклассников, их характеры, увлечения и прочее. Она детально заполнила всё это на сорок человек.

— Разве это не слишком много?! — воскликнул я.

— А? Но вы же велели изучить одноклассников.

Ах да. В отличие от меня, Ямано неплохо ладит с людьми. Поэтому ей не составляет труда общаться с ними, когда это необходимо.

— Сэмпай, кажется, я немного поняла, что вы имели в виду. Когда я болтала с одноклассниками, чтобы узнать их получше, наши беседы стали длиться дольше, чем раньше. — Ямано искренне улыбнулась, вспоминая произошедшее. — А когда люди видят, что ты стараешься их узнать, они охотнее идут на контакт.

— Попытка узнать собеседника — это базовый навык общения, — сказал я. Похоже, она с лёгкостью справилась с первой фазой плана. — А с Мацуи-сан ты помирилась?

— Насчёт этого... не вышло. Я пыталась извиниться, но... — Лицо Ямано помрачнело.

Похоже, провалилось. Ну, Ямано действительно сказала лишнее. Хорошо хоть, что она понимает: прощение не всегда даётся легко.

— Постой, ты ещё и с одноклассницами ссоришься? — озадаченно спросила Серика, которая понятия не имела, что происходит.

— Эм, ну, понимаете... — Ямано начала объяснять Серике свою ситуацию.

Когда она закончила, Серика с растерянным видом протянула:

— Хмм. Если посмотреть с этой стороны, то здесь виновата ты, Сая.

— Да, я так и думала...

— Но то, что ты сказала, не совсем уж непростительно... Как именно ты перед ней извинялась? — спросила Серика.

— Как? Эм, ну, как обычно?

Её ответ вызвал у меня дурное предчувствие, и я вмешался:

— Можешь показать, как это было?

— Показать? Ну, наверное... Сэмпай, представьте, что вы Мацуи-сан.

— Хорошо.

Я повернулся к Ямано, и она, прокашлявшись, вдруг подошла ближе и с энтузиазмом выпалила:

— Мацуи-сан, я хочу узнать тебя получше! И ещё прости за тот день!

— Понял... — Я бросил взгляд на Серику. Её лицо выражало крайнее изумление. Потом посмотрел на Мэя. Он держался за голову.

— А? Что-то было не так? — спросила Ямано.

— Хорошо, Ямано, — начал я. — Давай-ка подумаем, какие чувства испытывала Мацуи-сан в тот момент. Мне кажется, что я веду урок нравственности.

— Что она чувствовала? Хм-м-м…

— Если не получается представить, попробуй поставить себя на её место.

— То есть, я должна представить, что я Мацуи-сан? П-понимаю… — Ямано продолжала издавать мычащие звуки и мучиться, нахмурив брови. Внезапно она воскликнула, когда до неё наконец дошло. — Моё извинение было приписано в конце, поэтому она почувствовала некую неприятность?

— Верно. Фух. Не представляю, что бы мы делали, если бы она этого не поняла!

— Понятно… Почему я этого не заметила? — Ямано побледнела, осознавая свою ошибку.

Почему не заметила? Я знаю, почему: потому что ты такая же, как я. Но я хочу, чтобы ты сама это поняла, а не чтобы я тебе сказал.

— Не может быть, Сая, ты… — пробормотала Серика, как будто у неё в голове щелкнула лампочка.

О нет, она может сказать то, чего я специально не говорил. Я не успел её остановить, и Серика закончила мысль:

— Ты ещё более бесчувственна, чем я?

Ну… возможно, это и правда. Я не совсем об этом думал, но ладно. К тому же, Серика вообще не настолько бесчувственна, насколько сама говорит. Как король Бездушной Страны, я это гарантирую.

— Что?! Это неправда! — Ямано вскрикнула в удивлении.

Что значит «неправда»?!

— Сам факт того, что ты пытаешься это отрицать, показывает, насколько ты бесчувственна, — с усталым видом указал Мэй.

Ямано замерла, совершенно подавленная.

Я тут, вообще-то, пытаюсь кое-что сделать, а не устраивать этот балаган! — Так, Мэй, Ямано, раз уж у нас есть время, почему бы вам двоим не узнать друг друга поближе? Этих двоих едва ли можно было назвать товарищами по группе, поэтому я хочу, чтобы они как-то сблизились.

Они уселись друг напротив друга и молча уставились в глаза.

Чертовски неловко.

— Эм, когда вы двое так на нас смотрите, это тревожно, — проворчал Мэй в нашу с Серикой сторону; мы наблюдали за ними, вытянув шеи.

— Ну-ну, не обращайте внимания на нас, — ответил я и отправил в рот ещё одну картофелину фри.

Мэй неохотно снова повернулся к Ямано. Не в силах выдержать тишину, он поинтересовался:

— Эм, какое у тебя хобби?

— А? Это что, собеседование перед браком? — весело вставила Серика.

— Эй, Серика! Никаких лишних комментариев с галёрки, — сказал я и закрыл ей рот рукой. В любом случае, Ямано необычно молчалива. Хоть Мэй и ушёл из группы из-за её слов, возможно, она очень тщательно подбирает их.

— Мы играем на барабанах. Хотя, наверное, это и так очевидно, — ответила Ямано.

— О, эм… Тогда какую музыку ты любишь? — спросил Мэй.

— В последнее время я часто слушаю Silent Siren и Blue Encount.

— О-о-о, понятно. — Лицо Мэя выражало: «Знаю, обе группы очень хорошие, но, честно говоря, больше почти ничего о них не знаю…»

Да, в такие моменты сложно придумать, что сказать.

— А вы, Синохара-сэмпай?

— Мне нравится Oasis. В основном я слушаю западную музыку.

— О-о-о, понятно. — Теперь на лице Ямано читалось: «Западная музыка, да? Я её почти не слушаю…» Она бросила на меня растерянный взгляд, и я указал на Мэя, пытаясь подтолкнуть её узнать его получше. Поняв мой намёк, она продолжила: — Можете назвать несколько песен Oasis, которые вам нравятся? Я бы хотела их послушать.

— О, правда?! Блин, у них все известные вещи крутые, я даже не знаю, что сначала рекомендовать. Новичкам, думаю, стоит начать с Stop the Clocks. Это сборник лучших хитов, вышедший в 2006 году, и по нему можно проследить их развитие после дебютной песни «Supersonic», и…

Ага, Мэй — типичный музыкальный отаку. Загоните его в зону комфорта, и он превратится в болтуна.

Ямано удивилась, увидев его таким, но затем на её лице появилась улыбка, полная интереса.

— Ха-ха-ха! Поняла! Тогда я послушаю их лучших хитов!

— В таком случае, дать тебе? У меня дома два экземпляра: один для хранения, а другой для использования.

— Подождите, правда можно? Тогда, пожалуйста, и спасибо!

— Взамен расскажи мне о группах, которые тебе нравятся, Ямано-сан.

— О, тогда я тоже одолжу вам альбом, который рекомендую, так что потом скажите, что думаете…

Жуя картошку фри, я наблюдал, как Ямано и Мэй оживлённо разговаривают. Вдруг мой взгляд встретился со взглядом Серики. Она пила колу через соломинку и покачивалась из стороны в сторону. Похоже, ей весело. Серика взяла свой телефон и что-то набрала. Мой телефон завибрировал. Она отправила мне личное сообщение в RINE.

«Я рада, что они ладят».

Им обоим нравится музыка, так что они неизбежно должны были поладить, если бы получили возможность поговорить. Если подумать, странно, что они не подружились раньше. Я уверен, что теперь Ямано небезразличен Мэй. Она наверняка считает его более интересным, чем ожидала. Когда пытаешься узнать человека, обнаруживаешь в нём стороны, о которых прежде не догадывался. И иногда, узнав человека лучше, получаешь ту самую искру, которая заставляет начать заботиться о нём. С такими людьми, как Мэй, которые сами о себе не раскрываются, вкладываться в это особенно важно.