Захват другого мира в одиночку (LN) Том 9 Глава 18 ДЕНЬ 95 ВЕЧЕР ГОСТИНИЦА «БЕЛЫЙ НЕУДАЧНИК»

— Не обращайте на это внимания! А теперь, пожалуйста, присаживайтесь, Хозяин!

Это было подозрительно. Меня встретили подростки-горничные в мини-юбках. Куда делась скромность?! Я активировал «Магическое Опутывание» и приготовился к бою. На всякий случай я также активировал «Ощущение присутствия» в радиусе пятисот футов (ПП: 152,4 метра). Хотя я и применил «Понимание» к этой области, я вообще ничего не понял!

— Вы, наверное, сегодня так усердно трудились, Хозяин!

— Да, сегодня вы отлично поработали! Позвольте нам сделать вам приятный массаж плеч.

— Верно, Хозяин. Сначала мы снимем с вас плащ и перчатки. А вот, я возьму ваш щит.

Снять моё снаряжение?! Я уже убрал Посох Вселенной на хранение, но в одно мгновение лишился трёх ключевых элементов доспехов. Это вызывало тревогу. Передо мной стояли ни кто иные, как горничные из подземелья: мисс «Староста в броне» и мисс «Горничная-танцовщица». У меня не было пути к отступлению. Неужели императорам подземелий действительно разрешено носить костюмы горничных?! Да, это было действительно нормально, особенно с таким разнообразием горничных передо мной: классические и милые горничные, готические лоли, горничные викторианской эпохи, горничные эпохи Тюдоров, горничные эпохи Ланкастеров — повсюду пушистые оборки и пышные бёдра!

— Подождите! Я знаю, что сшила горничные наряды с длинными юбками, но вы все в мини-юбках. Даже Сестра и священники стоят в стороне и выглядят ужасно смущёнными! Может, мне придётся сшить им мини-юбки в стиле горничных. Но почему священники тоже в костюмах горничных?! Я думал, они за скромность и сдержанность, тем более что они старше и уже за двадцать, несмотря на отсутствие опыта. Боевого опыта, я имею в виду!» Я сделал паузу. — Боже мой, у них ноги просто потрясающие! Это настоящая зрелая ловушка!»

— Попробуйте наш домашний омлет с рисом, Хозяин!

— Нам просто нужно добавить ложку любви! Люби-люби-любовь!

— А теперь скажи «а!»

— Теперь моя очередь!

— Позволь мне подуть на твою еду, чтобы она остыла! Открой рот пошире!

— Да, господин!

— Ешь!

— Скажи «ааааа!»

Здесь всё выходило за рамки приличия! Можно было бы подумать, что это просто Великая удача, но на самом деле это была потрясающая, до ошеломления подозрительная услуга горничных. Я же был подростком! Как я мог так широко открыть рот? В смысле, это было так неловко! Даже если бы игра в горничных была чем-то неловким, чем я хотел бы заняться с девушкой, у меня не было никакой чертовой девушки, да и мне всё-таки было всего шестнадцать. Это было уже слишком! А они держали меня за обе руки, мягкие объекты тёрлись обо мне и прижимали к месту, заставляя сидеть в кресле лицом к бесчисленным ложкам, наполненным рисом с омлетом. Я не хотел отказываться от еды и видеть, как они заменят эти ложки на вилки. Вилки — это, по сути, трезубцы с дополнительным зубцом для протыкания! (ПП: бойся вилки — 1 удар, 4 дырки)

— Скажи «а-а-а-а-а!»

Ни за что! Я действительно не мог! Я и не знал, что открыть свой чертов рот может быть так неловко. В смысле, когда тебя так кормят — это же делали только влюблённые парочки. Почему я в это вляпался? Да и еды было слишком много, чтобы всё съесть!

— Широко раскрой рот для меня, Хозяин!

— Теперь моя очередь! Скажи «ааааа!»

— Пожалуйста, Хозяин, возьмите мою порцию! «Аааа!»

— Поторопитесь, Хозяин. Ешьте больше! Ешьте больше!

— Ааааа!

Это что, какая-то фетиш-игра, где я должен есть с ложек всех подряд? Что это за фетиш такой? Ни за что! Любой, кто мог бы просто подыграть, был бы извращенцем, с ненормальной головой! Как какой-нибудь сумасшедший эксгибиционист, голый под пальто!

Я жевал кусочки риса с омлетом, оглядываясь по комнате и теряя всякую надежду. Священники выглядели застенчиво и растерянно. Они не знали, что делать, и смотрели на меня так, будто хотели извиниться. А их толстые, сладкие бедра… Ну, если оставить их в стороне, у них явно были какие-то проблемы с тем, что происходило. Вероятно, у них было что-то, о чём они хотели меня попросить, так что как только они окажут мне услугу и прекратят всё это, я просто спрошу. В смысле, просить об одолжении после всего этого было чем-то вроде наказания за застенчивость. Я не мог позволить одноклассникам увидеть, как я говорю «ах». Это было просто слишком неловко—амгх, хрум-хрум—позорно?!

— Харука-кун, пожалуйста!

— Мы тебя умоляем!

— Сделай из нас монахов тоже!

— Э-э, вы хотите нарядиться священниками на Хэллоуин? Значит, вы прибегаете к европейской традиции — шантажируете, чтобы выманивать сладости из домов, которые посещаете! Тот, кто разыгрывает шутку и дарит сладости, явно честнее! «Кошелек или жизнь» — это как «шантаж или грабеж!», если вдуматься. Ладно, вот вам сладости?

Это был древний кельтский праздник — религиозный обряд, посвящённый осеннему урожаю и изгнанию злых духов. Каким-то образом он превратился в загадочное событие под названием Хэллоуин, в ходе которого может появиться тыква, а может и нет, а много конфет добывается с помощью угроз. 31 октября — день, символизировавший конец кельтского года, конец осени и начало зимы, — считался днём, когда, по их верованиям, ушедшие души возвращались на землю. Чтобы защититься от духов и ведьм, они надевали маски и разжигали костры. Потом дети ходили по соседним домам, надев маски для защиты. Да, весь этот ритуал был известен, и похоже, что сегодняшняя его версия звучала как «кошелек или сексуальное насилие». Кажется, это совсем не то же самое!

— Мы хотим конфет, но дело не в этом!

Не в этом дело? Так это не имело никакого отношения к Хэллоуину, но они всё равно хотели конфеты? В смысле, раз уж они зашли так далеко, конечно, я бы дал им сладости. А что это за косплей?

— Я знаю, что это действительно перебор, Харука-кун, но мы хотим боевые наряды. Послушай, я понимаю, сколько труда требует изготовление нарядов, в которых вся группа сможет участвовать в бою. Но мы действительно их хотим. Конечно, мы заплатим сколько угодно. Так что, пожалуйста!»

— Пожалуйста, Харука-кун!

О. Они хотят попасть в Теократию.

Теперь, когда они сблизились с сестрами, они хотели им помочь. Чтобы избежать ненужных жертв, они хотели проникнуть на пограничную территорию под видом гражданских. Для этого им нужны были боевые монашеские одеяния.

Они были наивны. Настолько наивны! Наивность уровня темно-синего военного корабля! Проникнуть на вражескую территорию и сражаться, избегая жертв среди мирного населения, было самоубийством. В церкви была высокая вероятность того, что все мирные жители — священники, а значит, враги. Предположение, что им удастся избежать жертв среди мирного населения, не просто поставило бы их в невыгодное положение — оно могло бы стоить им жизни.

Но именно это и намеревались сделать священнослужители, и мои одноклассники хотели им помочь. Может, мне стоило бы переименовать «Девочку-сестру» в «Девочку-идиотку» и достать ей ведро, подходящее к её тупости. Хотя, наверное, она оценила бы, если бы это было милое ведро? Да, я умею предвидеть женские потребности. Я такой чуткий.

(ПП: пхффффф)

— Вы хотите помочь Теократии? — спросил я. — Ну, люди, которым вы хотите помочь, бросили Пограничье как развращённую территорию, назвали зверолюдей грязными животными и поработили их. Ах да, и вдобавок ко всему они ещё и кучка извращённых стариков-фетишистов, поклоняющихся Богу? Они будут вас ненавидеть, даже если вы попытаетесь помочь. Они слепые верующие, следующие за всем, что им скажет враг. Нет смысла рисковать своими жизнями, чтобы спасти их. Какой в этом вообще смысл? Даже если вам удастся их защитить, что вы будете делать, когда они нанесут вред приграничным землям или зверям? Ведь в это они и верят, понимаете ли. Хотя каждый волен верить во что угодно, каждый также должен нести ответственность за свои убеждения — в том числе за то возмущение, которое вредные убеждения вызовут у других! Что посеяли, то и пожнут!»

Я бы не стал ждать оправданий от жителей Теократии. Они бы просто сказали: «Нас обманули. Мы не знали. Мы не осознавали». Если они верили тому, что им говорили, значит, они были частью проблемы. Они заслуживали возмездия за свои грехи. Были ли их намерения благими или злыми — для всех тех, кому они причинили боль, это не имело значения.

— Лорд Харука, — сказала Сестра-Девушка. — Ответственность лежит полностью на нас и на Церкви. Если эти люди причинят кому-либо вред во имя Бога… я уничтожу их. Я просвещу их, убежу их. Если после этого они всё же причинят вред, я возьму на себя полную ответственность. Прошу вас о пощаде, только на этот раз.