Затмить Небеса Том 1 Глава 1522 Звуки жертвоприношения всё ещё слышны

— Са ду ла цзюй фа шу гу лу... — божественный младенец таращил глаза, немного сердито, но в то же время испуганно. Его чёрные, как драгоценные камни, зрачки были полны напряжения, и он не отрываясь смотрел на Е Фаня.

Взгляд Е Фаня был предельно серьёзен. Его глаза сияли ослепительным светом, уставившись на Бессмертный алтарь младенца. Он намеревался проникнуть в море его сознания. Лоб ребёнка призрачно светился, белоснежный и прозрачный, словно выточенный из куска нефрита.

Божественный младенец забеспокоился ещё сильнее. Он дрыгал руками и ногами, пытаясь вырваться из бессмертного истока и убежать. Но, увы, бессмертный исток был необычным предметом, и его трудно было даже треснуть. К тому же Е Фань зафиксировал его, так что не могло появиться и малейшей трещины.

Вэн! Из лобной кости Е Фаня вырвался ослепительный луч основного божественного сознания, подобный свету проносящейся по небу кометы, и проник в бессмертный исток, погрузившись в Бессмертный алтарь ребёнка.

Нужно было во всём разобраться. Происхождение этого ребёнка было слишком уж загадочным и тревожило!

Безбрежное море сознания простиралось подобно бескрайнему океану, кристально чистое и ослепительное, исполненное умиротворения. А в самом центре этого моря возвышалась, уходя в самое небо, высокая платформа, сиявшая мириадами лучей. Величественная и поразительная.

Это был Бессмертный алтарь божественного младенца. Сверкающий и ослепительный, он был подобен отшлифованному божественному нефриту. Оказавшись здесь, можно было усомниться: уж не ступил ли ты в мир бессмертных? Всё вокруг дышало святостью и благоговением.

Это был всего лишь ребёнок, но его Бессмертный алтарь был столь грандиозен, что превосходил алтари многих могучих мастеров, практиковавших всю жизнь. Это потрясало.

Основное божественное сознание Е Фаня взошло на Бессмертный алтарь и вступило в сияющий источник. Хунлун! С громовым раскатом он попал в безбрежный мир, точь-в-точь такой же, какой он видел ранее, с той стороны звёздного неба.

Это был образ древней великой пустоши Земли. Величественные горные хребты, грандиозные просторы, безбрежные и бескрайние. Древние деревья упирались в небеса, повсюду бродили дикие звери, а священные птицы рассекали небо.

Это была память ребёнка, исток его моря сознания. Самые глубокие впечатления, а потому и самые важные фрагменты его духовного сознания.

А затем до ушей Е Фаня донёсся бесконечный плач. Казалось, тысячи и десятки тысяч людей рыдают навзрыд. Плач этот сотрясал небеса, и весь этот мир пришёл в движение.

И это было лишь начало. Плач становился всё громче, людей становилось всё больше. В конце концов, казалось, всё живое на этой безбрежной земле предаётся скорби. Это было невообразимо и трудно для понимания.

Затем раздались самые разные странные звуки. Будто забили в божественные барабаны, будто зазвонили в погребальные колокола. Девять небес и десять земель содрогнулись.

А все величественные горы по ту сторону звёздного неба на Земле одновременно закачались, словно готовые вот-вот рухнуть. На склонах гор засветились всевозможные ослепительные древние руны дао, и все горы и ущелья вторили им в унисон.

Е Фань двинулся вперёд. Он видел лишь различные картины древней великой пустоши, слышал плач бесчисленных существ, но не видел их самих.

Небесные барабаны, погребальный колокол, скорбный плач всех живых... Всё это переплелось воедино, таинственное и зловещее, пробирающее до мурашек.

Наконец, добравшись до самой глубины, он услышал звуки жертвоприношения. Казалось, хоронят священного императора древности. Все эти признаки, все эти аномалии создавали ощущение чего-то необычайного, давящего и тяжёлого на сердце.

— Что же произошло? Откуда в море сознания этого ребёнка такие воспоминания? Почему не видно ни одного человеческого существа? Правда, немало диких зверей и божественных птиц распростёрлись на земле.

С бесчисленными вопросами Е Фань прошёл дальше. Но в конце концов он так и не увидел происхождения этого ребёнка. Божественный младенец, казалось, обладал врождённым знанием. Он помнил лишь то изначальное место, а затем в памяти был пробел, его никто не учил. Дальше шли лишь обрывки событий из каменных палат за последние сто с лишним лет.

Причём большую часть времени он спал. В море сознания были провалы. Что касается его происхождения, его попросту не существовало, и даже сам ребёнок не знал его.

Его нынешнее поведение и чувство опасности были врождённым разумом. У него не было ничего иного, и неизвестно, кто его запечатал.

Е Фань был крайне удивлён. Память этого ребёнка либо была частично стёрта, либо случилось что-то особенное, отчего в его море сознания образовались провалы.

Была и ещё одна возможность: всё было на месте, просто так и должно было быть. Это всё, что у него есть, просто он слишком мал и не оставил следов прошлого.

— Эти жертвенные и погребальные звуки слишком ужасны. И ещё эти безбрежные горы и реки с другого берега звёздного неба, что постоянно возникают. Это самая большая загадка его происхождения. Трудно сделать вывод.

Хотя в сердце Е Фаня и были невероятные догадки, но не хватало доказательств, и трудно было что-либо утверждать.

Он тщательно просканировал Бессмертный алтарь и нашёл ещё несколько разрозненных воспоминаний. В основном это были смутные образы Земли в эпоху первобытной пустоши, но там по-прежнему не хватало человеческих существ.

В конце концов он увидел безбрежные небесные палаты, но лишь фрагменты, словно они обветшали и пришли в упадок. Они мелькнули и исчезли — это была лишь крошечная сцена.

— Смерть важной личности... упадок великой божественной династии... — пробормотал Е Фань. Это была самая важная зацепка в море сознания божественного младенца.

Он многое передумал и долго стоял на месте с тяжёлым сердцем. Происхождение этого ребёнка было слишком необычным, и он не знал, как с ним поступить.

После тщательного осмотра Е Фань убедился, что этот ребёнок — не святой дух. К какой расе он принадлежал, сказать было трудно.

У него было человеческое тело, но такая кроха обладала мощью мудреца! Это было поистине чудовищно. Сказать, что он из человеческой расы, было бы не совсем верно.

Он не был ни святым духом из плоти и крови, ни злым существом, и это вызвало у Е Фаня облегчение. Но в то же время он испытывал перед ребёнком и некоторую неловкость.

Теперь, когда каменная корка была срезана, нельзя было просто оставить его в каменных палатах. Е Фань не собирался разрушать бессмертный исток — пусть пока остаётся в запечатанном состоянии.

Хотя убедительных доказательств и не было, все признаки указывали на то, что прошлое этого ребёнка, скорее всего, чудовищно и способно перевернуть небеса. В будущем могло случиться много непредвиденного.

— Толстячок, не брыкайся. Я тебя не обижу. Спи спокойно, — произнёс Е Фань, на этот раз передавая мысль божественным сознанием.

— Фэнь ло жан гэ ло ли... — надув щёки, пробормотал божественный младенец.

Е Фань никак не мог понять, что это за язык. Он давно уже овладел древним божественным письмом, общим для десяти тысяч кланов, но язык этого ребёнка выходил за эти рамки и казался ещё более древним.

Если серьёзно задуматься, это заставляло сердце биться быстрее. Откуда же он? Уж не из более древней эпохи ли этот язык?

— Неужели он действительно с Земли? Неужели и впрямь была какая-то покрытая пылью и забытая эпоха? — пробормотал Е Фань.

Когда он ещё был простым смертным, его всегда интересовали древние тайны и истории. В «Трактате Жёлтого императора о внутреннем» в главе «Сувэнь» есть запись: «Люди глубокой древности жили до ста лет, и силы их не убывали».

Это был загадочный период древней истории, окутанный туманом. Когда он в прошлый раз возвращался на Землю, ему тоже не удалось раскопать никаких особенных тайн.

— Возможно, мне стоит вернуться ещё раз, — сказал себе Е Фань. Но он не хотел делать это необдуманно, боясь принести туда пламя войны. Нынешние его враги не были добряками, и к тому же вскоре могли появиться почти-императоры. Всё это заставляло его быть крайне осторожным.

— Вырезал ребёнка, а он равен мудрецу! Это же вызов небесам! Чей же это потомок? Просто невероятно!

— О, небеса! Неужели это зародыш бессмертного, забытый в мире людей и только сейчас явившийся? Иначе почему он так силён?!

Вдалеке раздавались изумлённые возгласы. Спустя много лет Е Фань снова пришёл в каменные палаты и, как и в прошлом, вызвал переполох. Он разрезал камень, и явилось живое существо. Такое маленькое, но такое могучее!

Божественный младенец был пухленьким, толстеньким и беленьким. Его большие глаза лучились необычайным светом, и он не сводил глаз с Е Фаня, изо всех сил стараясь не показывать страха. Выглядело это несколько упрямо, но очень мило.

Е Фань долго размышлял: как же с ним поступить?

Подошли важные люди из рода Цзи. Их лица были полны удивления. Когда-то они обошлись с этим камнем довольно небрежно и никак не ожидали, что в нём погребён такой маленький предок.

— Это живое существо, извлечённое из камня в ваших владениях. Скоро я навещу ваш род и преподнесу его в качестве весомого дара, — поразмыслив, сказал Е Фань.

Ребёнок вытаращил глаза и что-то пробормотал, непонятно что именно.

— Кто знает, бедствие ты сулишь или ты невинное создание. Но раз уж ты явился на свет, то в таком виде ты — всё равно что мясо танского монаха, и каждый захочет откусить кусочек. Я отправлю тебя в род Цзи, там ты будешь под защитой. А пока спи себе крепко.

Е Фань унёс так называемого толстячка, и Божественный город вскипел, разразившись грандиозным переполохом. Дело было нешуточным, и весть о нём мгновенно облетела все стороны.

Появление на свет ребёнка из камня, его невероятные способности — всё это не могло не вызвать потрясения. В Северных землях поднялась невиданная буря, которая быстро перекинулась на Срединные земли, Южные горы и другие области. Даже мудрецы из других областей были поражены и не могли поверить, что существует такой божественный младенец.

— Друг, прошу, задержись!

Е Фань неспешно направлялся к Нефритовому озеру, когда сзади раздался громкий крик. Обернувшись, он увидел, что за ним гонится великий мудрец древних кланов Хунь То.

— В чём дело? — остановился Е Фань и посмотрел на него.

Божество упадка утёр пот. Казалось, он гнался изо всех сил, не жалея жизни. Получив весть, он первым догнал Е Фаня.

— Друг Е, я пришёл признать родство, — с серьёзнейшим видом заявил Хунь То.

— У нас с тобой нет никаких родственных связей. Ты считаешь, мы похожи? — с насмешливой улыбкой спросил Е Фань.

— Друг неправильно понял. Я пришёл признать родство с младенцем, которого ты вырезал. Это дитя, потерянное моей семьёй более миллиона лет назад. Сегодня я пришёл специально, чтобы признать его, — с тревогой на лице проговорил Хунь То.

Е Фаня это развеселило:

— И ты ещё смеешь такое говорить? Это дитя твоей семьи? Спроси-ка у него, хочет ли он признать тебя. Да и присмотрись: разве этот бессмертный исток не намного древнее, чем все годы твоего существования?

Внутри бессмертного истока ребёнок таращил свои блестящие чёрные глаза и, пыхтя от злости, бормотал, глядя на Хунь То:

— Э вай жэ га та ху ли мэнь!

— Видишь, он зовёт меня! Это дитя, которое я по молодости и глупости оставил на стороне! Сегодня мы встретились, и моё стариковское сердце переполнено радостью и умилением до слёз! О, как это печально! — не краснея и не смущаясь, с серьёзным лицом изрёк великий мудрец Хунь То.

— И у тебя мог родиться такой младенец?! — усмехнулся Е Фань. Впрочем, он не боялся, что Хунь То отнимет его, и поманил его к себе, желая с его помощью точнее установить личность ребёнка.

Великий мудрец Хунь То колебался. Хоть его и прозвали божеством упадка, он всё же побаивался, что эта звезда смерти, Е Фань, нападёт на него. Если бы он швырнул в него оружие императора, упадок мог бы стать его собственным.

Он стоял вдалеке, прислушиваясь к недовольному бормотанию божественного младенца.

Прошло немного времени, и лицо Хунь То изменилось. Чем больше он слушал лепет ребёнка, тем мрачнее становилось его лицо. Дрожащим голосом он произнёс:

— Как этот язык может ещё существовать в мире? Это невозможно!

В конце концов, не в силах сдержать внутреннюю муку, он, с позволения Е Фаня, выпустил своё божественное сознание и проник в сверкающий Бессмертный алтарь ребёнка.

Когда раздались жертвенные звуки, тело великого мудреца Хунь То сильно задрожало. Затем он, словно испуганный старый кролик, подпрыгнул на тридцать чжанов в высоту и пустился наутёк. Его паническое бегство было подобно бегству пса, потерявшего хозяина, и это выражение лица никак не было наигранным.

— Хунь То, разве это не твоё дитя? Ну-ка объясни, что к чему! — с ребёнком на руках Е Фань бросился в погоню.

— Меня это не касается! Моё дитя давно вознеслось на небеса! Какой же это мой потомок?! Это же сущий прародитель! — словно старый кролик, нёсся Хунь То. С его уровнем развития, когда он выкладывался на полную, он был быстр, как ветер и молния, и Е Фаню было непросто его догнать.

— Расскажи, откуда он, иначе не обессудь! — приблизившись, пригрозил ему сзади Е Фань.

— Советую тебе поскорее избавиться от этого маленького прародителя и не ввязываться! В древние времена один из императорских кланов был полностью истреблён именно из-за этого! — серьёзно предупредил великий мудрец Хунь То.

— Что за чушь ты несёшь! — легкомысленно бросил Е Фань.

Так, один убегая, а другой догоняя, они неожиданно оказались прямо у Нефритового озера, куда Е Фань изначально и держал путь. Не дожидаясь доклада, великий мудрец Хунь То со свистом подлетел к воротам и закричал во всё своё лужёное горло:

— Скорее готовьте башню Западной владычицы! Появился крупный улов! Используйте два или больше орудий императора и отправьте этого ребёнка в бескрайний космос, иначе грядёт великая беда!