Затмить Небеса Том 1 Глава 1776 Сказания о Небесном Дворе

Могущество Небесного Двора росло день ото дня. Е Фань не имел соперников в целом мире, и даже император нынешней эпохи потерпел поражение. Это потрясло девять небес и десять земель, и все миры загудели.

Разгром императора демонов имел далеко идущие последствия: ещё несколько десятков лет об этом говорили по всей вселенной, и все кланы трепетали.

После этой битвы Е Фань стал подобен небесному божеству, взиравшему на всё свысока. Стоило выйти его указу, как все уголки вселенной подчинялись, и ни один клан не смел противиться воле Небесного Двора.

Но Небесный Двор не задирал нос: как и прежде, его целью было уничтожение Запретных земель жизни, и он не ввязывался в распри других школ.

А после этой битвы изменилась и сама атмосфера во вселенной. В эту эпоху было слишком много талантов. Раньше становление Золотого Ворона императором оборвало людям надежду.

Теперь же Е Фань пошёл против небес и победил великого императора, отчего у несравненных гениев загорелись глаза: они укрепились в своей вере.

И действительно, в последующие годы Сын Огненного Цилиня, Инь Тяньдэ и другие упорно совершенствовались, изо всех сил повышая свою культивацию, желая шагнуть ещё дальше.

Началась блистательная эпоха Небесного Двора: отныне он был непобедим, и все восемь сторон являлись на поклон. Его слава гремела по вселенной, и все практикующие благоговели.

Со времён уничтожения Запретной земли минуло двести с лишним лет. Е Фаню было уже почти две тысячи лет, и он был воистину непобедимым воином: никто не мог ему противостоять, и, окидывая взглядом бескрайнюю вселенную, он не находил ни одного соперника.

За это время Небесный Двор стремительно развивался, и сказанное когда-то «повсюду дерево Бодхи, вера сплачивается, учение нетленно» постепенно становилось явью. Каждый день с алтаря Небесного Двора доносилось грандиозное пение писаний.

Там стоял треножник Е Фаня, заново отлитый из материнской энергии. Его воздвигли на алтарь, и он принимал силу веры со всех восьми сторон. Внутри него вера была как море и как первозданный туман — безбрежная и безграничная.

Сила веры обращалась в жидкость, необъятную и бескрайнюю, и от этого треножник полностью преображался. Но Е Фань не использовал ни капли и позволял ей накапливаться.

В треножнике сила веры образовала божественный зародыш, и в нём зарождался человек, точь-в-точь похожий на Е Фаня!

Все эти годы Небесный Двор процветал, всё вошло в колею, и отовсюду приходили добрые вести.

Обезьяна с радостью рассказала, что Сражающийся с Буддой наконец отбросил последнюю заботу, вернулся в мирскую жизнь и соединился с принцессой Божественного Шелкопряда.

В конце концов эти двое поселились в одном из дворов Небесного Двора — в Руинах божеств.

— Эх, годы безжалостны, мой дядя и правда постарел, — вздохнула Обезьяна. Даже ей было уже больше двух тысяч лет, а её дядя ещё в эпоху древних насчитывал несколько тысяч, и в этой жизни он вышел в мир на две тысячи лет раньше неё, так что теперь старость была очевидна.

Но это не было главным: в жизни важнее всего мир и радость в сердце.

Сражающийся с богами святой император всю жизнь рубился, и даже в буддийских вратах не мог отпустить прошлое, сражаясь с собой в душе. И лишь теперь, спустя столько лет, он наконец прозрел.

Теперь от него не исходило ни капли ауры практикующего: он был как обычный старик, каждый день гулял с принцессой Божественного Шелкопряда, вместе встречал рассвет и провожал закат. Они старели вместе, и от этого становилось тепло на душе.

Е Фань вздохнул: старый Сражающийся с Буддой был очень стар, и, возможно, его жизнь подходила к концу, ему оставалось немного лет. Е Фань хотел сорвать бессмертное снадобье и предложить старой обезьяне, но тот вежливо отказался.

— Разве долгая жизнь — это благо? Взгляни на Запретные земли: как это печально. Каждый почтенный там жалко цепляется за жизнь уже миллионы лет. Неужели они не жалеют об этом?

Сражающийся с Буддой улыбнулся и вместе с принцессой Божественного Шелкопряда ушёл вдаль, возясь под закатным солнцем с детворой Небесного Двора. На лицах обоих сияла искренняя улыбка.

За ними следовал маленький божественный шелкопряд, теперь превратившийся в крошечного золотого льва длиной всего в один чи. Он плёлся хвостиком, забавный и трогательный, невероятно милый.

¹ 1 чи ≈ 3,3 см.

Принцесса божественного клана говорила, что этот маленький шелкопряд появился на их земле необъяснимо, и его превращение было точь-в-точь как у прежнего божественного императора их клана: он начисто забывал прошлое, и каждое преображение было новой жизнью.

Другие божественные шелкопряды могли с помощью разных способов сохранять память, и лишь он был иным. Внутри клана Божественного Шелкопряда одно время считали, что это возродился ещё один первопредок.

— Время... как же от него грустно, — вздыхали Пан Бо, Ли Тянь и другие. Они ясно чувствовали, что у Безумного старика и человека-демона кровь ещё бурлила, но годы их были очень велики, и жизненный путь близился к закату.

В целом в Небесном Дворе было тепло и уютно.

Вернулся пропавший много лет назад Цзи Хаоюэ. Когда-то он потерпел поражение в землях расы божеств и, с воем скорби несясь по вселенной, случайно угодил в формацию Небесного Владыки, где и был заперт больше тысячи лет.

Цзи Чэндао, достигнув уровня почти-императора, все эти долгие годы искал его по всей вселенной, надеясь воссоединить семью. Зов крови помог ему почувствовать, где отец попал в беду.

В конце концов Е Фань лично отправился туда, разрушил формацию Небесного Владыки и вызволил Цзи Хаоюэ.

На самом деле Цзи Хаоюэ и сам уже почти выбрался: за тысячу с лишним лет он постиг все законы «Небесного Владыки Переправы» и в совершенстве овладел этим искусством.

— Цзыюэ... — когда Цзи Хаоюэ узнал обо всём, что случилось за эти годы, его могучие глаза наполнились слезами. — Брат не уберёг тебя!

У Е Фаня больно сжалось сердце.

— Отец, тётя и сестрица Сяо Цзы стали бессмертными, не печалься, — поддержал его за руку Цзи Чэндао.

— Это я всё не так понял. Стать бессмертными — мечта скольких людей! Это благо. Е Фань... не кори себя, спасибо, что все эти годы дарил Цзыюэ счастье, — вытерев слёзы, произнёс Цзи Хаоюэ.

Цзи Хаоюэ был человеком гордым. Выйдя из ловушки, он первым делом отправился к жене, но вскоре после воссоединения семьи ушёл к расе божеств, чтобы сразиться с Божественным почтенным.

В этом бою при тайном вмешательстве Е Фаня всё закончилось вничью: когда оба рухнули, все обиды развеялись.

Ведь Божественный почтенный был старшим братом его жены и дядей его ребёнка, и Цзи Хаоюэ не хотел, чтобы семья страдала. После этого они с женой поселились в Небесном Дворе.

Дуань Дэ примчался как ошпаренный и попросил Цзи Хаоюэ обменяться с ним искусством Переправы через Испытания, нахально влезая в их семейный круг. Он каждый день без умолку что-то обсуждал, и в конце концов Цзи Хаоюэ понял: ему нужно не искусство, а подробности о тех руинах. Похоже, он хотел пробудить какие-то старые воспоминания.

— Эх, у каждого своё счастье. Даже расхититель гробниц целыми днями радостно хлопочет. А в каком направлении строить жизнь мне, императору? — пьяно бормотал большой чёрный пёс.

— Ага, и эта обезьяна, похоже, влюбилась. Говорят, шестиухая макака, возможно, самка. Теперь Сын святого императора дни напролёт с ней сражается, и, по-моему... — заплетающимся языком начал драконья лошадь, но тут же получил дубиной по затылку, и у него вскочила огромная шишка.

Он взревел:

— Кто посмел напасть на императора?!

Но, увидев Обезьяну с дубиной, свирепо глядящую на него сзади, он тут же плюхнулся на стол и захрапел.

— О, Обезьяна, ты пришла! Давай-давай, выпьем, я расскажу тебе о своих жизненных идеалах, — пьяно улыбаясь, большой чёрный пёс усадил Обезьяну.

— Какие у тебя идеалы? Ты же сам говорил, что у тебя нет направления в жизни!

— Кто сказал, что нет? Я только что о многом подумал. Слушай внимательно, — большой чёрный пёс опрокинул в пасть целый треножник вина и грохнул его на стол, да так неудачно, что попал по голове притворявшейся спящей драконьей лошади. Та взвыла от боли, вскочила и разразилась бранью.

— Тихо! Слушайте, император будет говорить!

Глаза большого чёрного пса затуманились, а вокруг уже собралась и детвора, приготовившись слушать.

— Я хочу тихо и спокойно прожить эту жизнь, в красивой обстановке. Например, на заднем дворе посадить дерево просветления, чтобы летом прятаться в его тени. Перед домом разбить сад снадобий: настоящего дракона, бессмертного феникса, Девять Чудес, цилиня, долголетие — всего посадить понемногу, смотреть, как они цветут и увядают, вдыхать их аромат — вот это воспитание духа. Ну и, конечно, нужно изящество: поставлю книжный шкаф, а на нём — несколько десятков книг, иначе как показать мою учёность и талант? Например, тайные писания Верховного императора, Великого императора Безначального, Безжалостной императрицы — всё это должно быть в собрании. Ещё девять тайных искусств, шесть истинных слов буддизма — так, на полку. Конечно, лучше всего собрать полный свод восемнадцати запретов: все сильнейшие запретные искусства великих императоров, объединить их воедино. А что до утвари в доме: печь топить Печью Хэньюй, в зеркало смотреться Зеркалом Пустоты, морковь резать Бессмертным небесным клинком, еду варить в треножнике из материнской энергии, Башню Западной владычицы использовать как гнездо, то есть как клетку для птицы. Птицу обязательно завести демонического императора, например породы Золотого Ворона. Ах да, ещё выкопать глаз источника творения и, когда захочется пить, зачерпывать ковшиком...

Чёрный император разливался соловьём, брызгая слюной, а Обезьяна, драконья лошадь и подошедшие позже Пан Бо, Ли Тянь, Ян Си и остальные переглядывались, и у них чесались руки.

А дети и вовсе галдели, почёсывая головы: идеалы Чёрного императора им тоже очень нравились.

— Самое главное ты так и не сказал: надо бы оставить несколько щенков, иначе кто унаследует твоё учение? — вошёл Дуань Дэ и хитро хмыкнул.

— Гав! Расхититель гробниц, говори: ты Владыка Ада или нет? — пьяный чёрный пёс бросился на него, схватив за ворот, и закричал остальным: — А ну-ка, навались! Держите его и устройте десять великих мифических пыток, пусть признается!

Тут же Обезьяна, драконья лошадь, Дунфан Е, Ли Тянь и даже дети разом бросились на Дуань Дэ.

— Безмерный... какого Небесного Владыки! Кто стянул мою даосскую рясу?! Кто украл мою шпильку?! — заорал Дуань Дэ.

Он весь был увешан сокровищами, но Обезьяна и остальные держали его, а дети налетели и обобрали дочиста: стащили даже обувь, носки и штаны, оставив его почти голым.

Е Фань в одиночку пришёл в один из дворов. Когда-то это был его дом, где жили Цзи Цзыюэ и Сяо Цзы. Теперь здесь было тихо, не слышалось прежнего смеха и их голосов.

Во дворе росло дерево утун. На нём жила молниеносная птица-феникс — малышка, выращенная Цзи Цзыюэ. Хозяйка и её дочь ушли, а она всё ждала и хранила этот дом.

— Брат Е, ты пришёл, — малышка давно выросла, и её культивация была ужасающей: благодаря Демоническому Божественному Цветку и собственной поразительной родословной её рост можно было назвать чудовищным. Она была одним из скрытых великих мастеров Небесного Двора. Но душой она осталась простой и жизнерадостной и верила, что однажды снова встретится с Цзыюэ.

Е Фань кивнул и поздоровался.

Во дворе росло и то самое растение — Демонический Божественный Цветок. Цветы уже увяли, и следующее цветение наступит лишь через пятьдесят тысяч лет. Его пересадила сюда Цзи Цзыюэ.

— Святой сын! — там была и Сяо Цюээр, она убиралась во дворе.

— Сестрица Сяо Цюээр часто приходит убираться, — сказала малышка.

Е Фань мысленно вздохнул, немного поговорил с ними, а затем взял из дома старый деревянный ящик и ушёл.

Сяо Цюээр долго смотрела ему вслед, не говоря ни слова, и на душе у неё было пусто.

Е Фань хотел что-то сказать, но не решился.

Сяо Цюээр, глядя, как исчезает её святой сын, прошептала:

— Святой сын, не говори ничего. Мне довольно каждый день видеть тебя. Я счастлива и не хочу уходить отсюда.

Спустя столько лет Е Фань наконец собрался разобраться с этим старым деревянным ящиком, ведь открыть его не мог никто, кроме великого императора!