Затмить Небеса Том 1 Глава 25 Божественный звук, подобный колоколу

— Что?!

Все были потрясены. Они понимали, что Е Фань не стал бы говорить наобум — должно быть, он что-то обнаружил. Даже Ли Чанцин и та девушка из окружения Лю Юньчжи, которая постоянно нападала на Е Фаня, изменились в лице и в тревоге огляделись по сторонам.

Е Фань наблюдал за поведением всех присутствующих, оставаясь спокойным, как гладь озера. Он уже понял, кто был искренен, а кто лишь притворялся. И только теперь начал доказывать свою невиновность, указав на ключевое обстоятельство.

— Вы можете сами потрогать его горло. Гортань раздроблена. Никакой человеческой силы для этого недостаточно.

Кто-то присел и, прикоснувшись к телу, подтвердил слова Е Фаня. Остальные же отступили на несколько шагов. Если это сделал не человек, то что же? У всех по спине побежал холодок.

— Е Фань, ты знаешь, что это было? Не нападет ли это… на нас? — дрожащим голосом спросил кто-то.

Багровые следы на шее мертвеца очень походили на отпечатки пальцев, оставленные злым духом. Многие невольно перевели взгляд на гроб внутри гроба.

— Мы еще не избавились от божественных крокодилов…

Услышав эти слова Е Фаня, все содрогнулись и крепче сжали священные предметы, тревожно оглядываясь.

Одна из девушек, всхлипывая, спросила:— Неужели тот Предок-крокодил, что был заточен под Храмом Великого Грома, последовал за нами?

Это был великий демон, которого лично заточил Будда. Хотя они видели его лишь недолго, этого было достаточно, чтобы запомнить на всю жизнь. Та непостижимая мощь, способная потрясти небеса, была непревзойденной.

— Не может быть. Он не мог войти. Это не он! — Ли Чанцин, побледнев, тесно прижался к Лю Юньчжи. У него самого не было священного предмета, и он мертвой хваткой вцепился в ваджру.

— Я не говорил, что Предок-крокодил проник внутрь. Я имел в виду, что в бронзовый гроб могли пробраться маленькие крокодилы, — сказал Е Фань. Он присел и направил слабый свет телефона на лицо мертвеца. — Его лицо искажено ужасом, глаза вытаращены, он не может смириться со смертью — точно такое же выражение было у тринадцати погибших.

— В древней книге, которую я читал, о божественных крокодилах говорилось: «Когда божественный крокодил пожирает человека, он забирает его душу и дух, страх рассеивает жизненную силу», — Е Фань все еще крепко сжимал погасшую лампу, словно опасаясь нападения. — Это не совпадение. Та же смерть, что у тех тринадцати, и то же описание в древней книге: смерть в ужасе, дух рассеивается. Должно быть, это дело рук божественного крокодила.

Е Фань, не боясь мертвого тела, разжал ему рот и действительно обнаружил там кровавую рану, уходящую в череп. Все почувствовали ледяной холод — маленькая рана в точности походила на те, что были на телах погибших.

Только такое ужасное существо, как божественный крокодил, способно легко пронзить человеческое тело, и раздробить гортань изнутри для него не составило труда.

В бронзовый гроб проникли божественные крокодилы. Сколько их? Смогут ли священные предметы, утратившие божественное сияние, защитить их? Мысли всех были полны тревоги.

— Значит, божественный крокодил все еще в его теле?

— Неизвестно, — покачал головой Е Фань.

— Он еще в нем! У него в груди что-то шевелится! — вдруг воскликнул Чжан Цзылин, указывая на грудь мертвеца.

«Пуф!»

Брызнула кровь. Из груди мертвеца показалась острая головка знакомого ужасного существа — это был десятисантиметровый божественный крокодил. Черной молнией он метнулся прямо ко лбу Е Фаня.

«Бах!»

Е Фань быстро среагировал, прикрывшись лампой. Из нее вылетело несколько слабых искр. Одна из них попала в крокодила, едва не пронзив его насквозь. Он с пронзительным воплем отлетел в сторону.

«Дан!»

Пан Бо, не растерявшись, обрушил на него медную табличку. Из нее вырвались слабые лучи света, и крокодил был раздавлен в лепешку.

— Лю Юньчжи, теперь тебе есть что сказать? — Пан Бо с табличкой в руке повернулся к Лю Юньчжи.

— Я поторопился с выводами. Но кто мог подумать, что в гроб проникнет божественный крокодил, — Лю Юньчжи больше ничего не сказал. Он даже не извинился. Конфликт зашел так далеко, что извинения были бы бессмысленны.

«Шлеп!»

В этот миг Пан Бо внезапно занес руку и со всего размаха влепил пощечину Лю Юньчжи.

В тот же миг ваджра и медная табличка испустили слабое тусклое сияние, и, столкнувшись, они окутали обоих. Но это не помешало пощечине — она пришлась точно в цель, и из уголка губ Лю Юньчжи потекла кровь.

— Извини, я тоже погорячился, — насмешливо сказал Пан Бо.

— Ты…

Все бросились разнимать их, чтобы предотвратить драку. Лицо Лю Юньчжи было мрачнее тучи. Сжимая ваджру, он готов был броситься вперед, но вспомнил, что и медная табличка тоже испускала слабое сияние, и сдержался.

«Т-с-с!»

Е Фань внезапно приложил палец к губам, призывая к тишине, и устремил взгляд на гроб внутри гроба в центре, словно прислушиваясь к чему-то. Спустя мгновение он спросил:— Вы что-нибудь слышите?

Все были удивлены — они ничего не слышали. Е Фань озадаченно нахмурился. Наконец он медленно направился к маленькому бронзовому гробу длиной четыре метра.

В этот миг семя бодхи у него на груди нагрелось, согревая сердце. И одновременно он услышал звук еще отчетливее.

Словно не владея собой, он протянул руку и коснулся того гроба. Покрытый зеленой патиной, с вырезанными древними предками и божествами, он источал дух древности и печали.

И в этот миг он почувствовал, что семя бодхи словно силой открыло перед ним некие врата, позволив услышать нечто особенное.

Сначала звук был едва различим, но постепенно становился все громче и величественнее. Семя бодхи на его груди нагревалось все сильнее.

Дерево бодхи, также называемое деревом мудрости, деревом просветления, деревом размышления — по преданию, именно под таким деревом Будда достиг просветления. На семени Е Фаня природные узоры образовали фигуру Будды — оно, несомненно, было необыкновенным.

Звук, исходивший от этого древнего, таинственного бронзового гроба, становился все громче и величественнее. Он был подобен небесной музыке Дао, сокровенной и высшей истине.

«Путь Неба в том, чтобы убавлять избыток и восполнять недостаток…» [1]

Величественная небесная музыка Дао начиналась с известной строки из даосского канона, но затем следовали доселе неслыханные, сокровенные, глубокие сутры, смысл которых невозможно было постичь.

Мощный, глубокий звук, казалось, доносился из глубочайшей древности, пересекая пространство и время. Наконец он зазвучал в ушах Е Фаня подобно колоколу и большому барабану, проникая в самое сердце.

——Примечания переводчика:[1] «Путь Неба в том, чтобы убавлять избыток и восполнять недостаток» — цитата из «Дао дэ цзин» (глава 77), классического даосского трактата, приписываемого Лао-цзы. В оригинале: «天之道，损有余而补不足».