Затмить Небеса Том 1 Глава 690 Омовение тела кровью феникса

Дворец Восьми Пейзажей — неужели это место и впрямь существует? Сердце Е Фаня было полно потрясения, и на какое-то время он поистине остолбенел.

— Хозяин Пещеры Сокровенной Столицы — не Лао-цзы ли? — не в силах сдержаться, сгорая от нетерпения, спросил он.

Мальчик-служка не ответил, и вид у него был весьма недружелюбный. Хотя с алыми губами и белыми зубами он выглядел лет на семь-восемь, держался он с большой важностью.

— Зачем ты повредил мою бессмертную землю?

Хотя Е Фань и знал, что Лао-цзы был могучим культиватором, он никак не ожидал, что Дворец Восьми Пейзажей и впрямь существует. Это было слишком поразительно.

Лао-цзы жил две тысячи пятьсот лет назад и, как и он сам, был родом с другого конца звёздного неба. В его прежнем понимании, это был древний человек великой мудрости.

Раньше он и не думал, что Лао-цзы был культиватором.

Позже, когда он попал на другой берег звёздного неба и вошёл в звёздное поле Северного Ковша, пережив многое, его прежние представления перевернулись, но особых мыслей на этот счёт у него не возникало.

А теперь, услышав, что Пещера Сокровенной Столицы существует на этой древней звезде, он был поистине потрясён в душе.

Дворец Восьми Пейзажей Лао-цзы и Храм Великого Грома Шакьямуни — эти места почти равнозначны и оба бросали вызов его представлениям, заставляя его невольно изумляться.

— Зачем ты врезался в мои горные врата и разрушил мою духовную землю? — мальчик-служка не унимался и продолжал допрашивать Е Фаня.

Е Фань, сложив руки в даосском приветствии, повинился перед ним:

— Я не хотел оскорбить тебя, я упал сюда нечаянно.

Он был очень вежлив с мальчиком, желая войти и повидаться с Лао-цзы. Этот святой мудрец древнего Китая оставил после себя бесконечный туман загадок: он появлялся в звёздном поле Северного Ковша, и в этом мире тоже оставил следы.

Сейчас, упав прямо перед пещерной обителью Лао-цзюня, Е Фань был невероятно взволнован и жаждал немедленно его увидеть.

Мальчик-служка посмотрел на него как на призрака и с невероятным изумлением спросил:

— Кого ты хочешь увидеть?

— Я хочу засвидетельствовать почтение Лао-цзюню, — серьёзно произнёс Е Фань.

— Откуда ты взялся? Не иначе, с неба свалился? Или сотни и тысячи лет из пещеры не выходил? — лицо мальчика было полно странности.

Е Фань понял, что здесь определённо какое-то недоразумение, иначе тот не стал бы так себя вести.

Мальчик-служка с большим пренебрежением произнёс:

— По твоему виду ясно, что ты ничего в жизни не видел, раз спрашиваешь такое. Не иначе, только что из какой-нибудь горной пещеры вылез?

— Что ты имеешь в виду? — очень спокойно спросил Е Фань.

— Лао-цзы здесь нет и быть не может. Нынешний хозяин Дворца Восьми Пейзажей — мой господин, Инь Тяньдэ!

— Что ты такое говоришь? — Е Фань опешил. Сегодня случилось много невероятного: сначала он лично прибыл в легендарное древнее звёздное поле Цзывэй, затем услышал о Пещере Сокровенной Столицы Лао-цзы, а теперь узнал, что у этого места есть другой хозяин.

— Ты, дикий горец, повредил наши бессмертные врата и ещё смеешь здесь расспросы вести! Воистину никаких правил не знаешь, — без всякой любезности ответил мальчик-служка.

Е Фань семь лет в полном одиночестве парил в тусклой вселенной, пролетал сквозь туман Великой Тьмы и другие древние области. Одежда на нём давно превратилась в лохмотья, и он ни разу её не сменил. И вот, как оказалось, из-за этого его презирали и называли диким горцем.

— Куда ушёл Лао-цзы? Кто такой Инь Тяньдэ и как он стал хозяином этого места? — у него было слишком много вопросов.

— Дерзость! Ты явился неизвестно откуда и ещё меня допрашиваешь! Повредил мои горные врата, напугал моих духовных птиц — какого ты заслуживаешь наказания?! — лицо мальчика помрачнело.

Е Фань ощутил отвращение. Он не ожидал, что какой-то мелкий мальчишка будет перед ним так важничать, и тут же похолодел.

— Ты, дикарь, повредил наши бессмертные врата и ещё смеешь здесь лицо воротить?! — мальчик холодно усмехнулся с некоторой надменностью. — Ты хоть посмотри, куда попал! Разве это место для таких, как ты!

Хотя на вид он был совсем мал, простоты в нём не было ни капли. Он был очень напорист и агрессивен, и внезапно выбросил одну руку вперёд, пытаясь схватить Е Фаня.

Его рука, тёплая, белая и нежная, вдруг засияла сине-зелёным светом, и на ней выступила плотная чешуя. Рука превратилась в огромную лапу длиной больше десяти чжанов и, безгранично огромная, стала давить сверху вниз. Когти её были острыми и ледяными.

¹ 1 чжан ≈ 3,3 м.

— А я-то думал, что ты маленький мальчик, а ты, оказывается, старый демон. Неудивительно, что такой наглый, — холодно хмыкнул Е Фань и, не сдвинувшись с места, поднял руку навстречу.

Ныне его культивация достигла второго небесного слоя Бессмертного Алтаря, и он не боялся даже высшего повелителя святой земли. Мог ли его обидеть какой-то мальчишка? Он поднял руку и ударил.

Бах!

Пальцы и ладонь Е Фаня, словно вылитые из божественного металла, на месте раздробили огромную лапу длиной больше десяти чжанов, покрытую сине-зелёной чешуёй. И это было ещё при том, что он пощадил нападавшего, иначе она точно превратилась бы в кровавое месиво.

— Ты… — мальчик жалобно вскрикнул и, пошатываясь, попятился. Сине-зелёная огромная рука уменьшилась и вернулась к нормальному размеру, но была искалечена до неузнаваемости. Кости в ней непрерывно хрустели, и священная сила всё ещё бушевала.

— Хотя это и Пещера Сокровенной Столицы с Дворцом Восьми Пейзажей, но даже ты, маленький мальчишка, не можешь так наглеть. Я думаю, если бы Лао-цзы был здесь, он бы не позволил своим людям так себя вести, — холодно произнёс Е Фань.

— Ты… да как ты смеешь бесчинствовать в моём Дворце Восьми Пейзажей?! Сегодня у тебя и девяти жизней не хватит, чтобы расплатиться! — закричал мальчик, указывая пальцем на Е Фаня, и, громко взывая о помощи, быстро отступил за горные врата.

Е Фань не обратил на него внимания. В конце концов, это был Дворец Восьми Пейзажей. Хотя этот мальчик и был очень груб, убить его было бы нехорошо.

— Кто здесь шумит? — из глубины этой бессмертной земли раздался окрик. Голос был чистым и холодным, не слишком старым, но в нём чувствовалась властность.

Эта духовная земля изобиловала прекрасными пиками. Летали духовные птицы, высились багряные скалы и диковинные камни, и водопады струились, словно шёлковые ленты. На отвесных утёсах и под крутыми обрывами росли духовные грибы, окутанные сиянием и благодатными парами.

Место это было не слишком обширным, и, казалось, здесь практиковало всего несколько человек. Но оно было весьма незаурядным и вполне могло зваться божественно-прекрасной землёй.

— Какой-то деревенский мужлан, набравшись наглости, устроил здесь бесчинства: разрушил наши горные врата и выведывает тайны Дворца Восьми Пейзажей! — доложил мальчик. Его сломанная правая рука конвульсивно дёргалась, а лоб покрылся холодным потом.

Издалека приблизился молодой мужчина. Он держался спокойно и уверенно, был одет в пятицветные драконьи одежды, а на голове его красовалась пурпурно-золотая корона. Заложив руки за спину, он ступал по пустоте и был грозен без гнева.

Это был мужчина не слишком старый, на вид лет двадцати с небольшим, с длинными бровями, уходящими к вискам, и блестящими чёрными волосами. Взгляд его был холоден и пронзителен. Красавцем его назвать было нельзя, но он обладал огромной статью. Поступью дракона и шагом тигра он шествовал, словно Небесный Князь, спустившийся в мир.

— Мой старший брат всего лишь год как ушёл в затвор, а уже кто-то, не в силах ждать, замыслил захватить Дворец Восьми Пейзажей?! — он был чрезвычайно холоден и безжалостен, направляясь к горным вратам.

Е Фань стоял за горными вратами, на большом синем камне. Просканировав это место могучим божественным сознанием, он понял, что на этой бессмертной земле всего-то два-три человека.

Вот, значит, какая она — Пещера Сокровенной Столицы с Дворцом Восьми Пейзажей? Всё было совсем не так, как он себе представлял. Здесь не было множества практикующих даосов, а лишь двое или трое.

Е Фань увидел этого юношу, одетого в драконьи одежды, с величественной статью, словно Небесный Князь, сошедший в мир. Он чувствовал, что тот очень необычен, а присмотревшись, изумился ещё больше, ибо юноша был супер-могуществен!

Из его макушки, то появляясь, то исчезая, бил в небеса поток крови и энергии, который трудно было заметить, не обладай ты небесным оком наставника истока. Всё его тело было наполнено эссенцией, бурлившей, словно дракон, и он походил на божественную печь, хранящую в себе ужасающую, пугающую божественную силу.

Е Фань был немало удивлён. Едва прибыв в звёздное поле Цзывэй, он сразу же встретил юношу, который по силе определённо мог сравниться с повелителем святой земли!

— Кто ты такой, что посмел устроить бесчинства в моём Дворце Восьми Пейзажей? — холодно спросил молодой мужчина.

— Я не хотел оскорбить тебя, я упал сюда с неба и повредил горные врата… — начал объяснять Е Фань.

— Довольно слов. Ты разрушил мои горные врата и ранил моего мальчика-служку. Это уже тяжкое преступление. Я приговариваю тебя к рабству: три года будешь охранять мои горные врата. По истечении срока отпущу тебя. Ты согласен? — молодой мужчина, заложив руки за спину, говорил очень медленно, но весомо, и голос его отдавался эхом, словно золотой колокол.

Он совершенно не давал возможности сказать что-то ещё, вёл себя как владыка, полный достоинства, и сразу же вынес приговор, обрекая Е Фаня на рабское служение здесь.

— За кого ты себя принимаешь, чтобы делать меня рабом и заставлять охранять твои горные врата? — помрачнел лицом Е Фань, но в душе был очень поражён. Этот молодой мужчина и впрямь был до крайности могуч: внутри него кровь и энергия били столбом, словно десять тысяч истинных драконов резвились в танце!

— Я даю тебе шанс, а ты его не ценишь. Хочешь, чтобы я лично подавил тебя насмерть?! — взгляд молодого мужчины был ледяным. Стоя на утёсе, он занимал господствующую высоту и свысока взирал на Е Фаня.

— Я лишь хочу знать, был ли хозяином Дворца Восьми Пейзажей Лао-цзы? — спросил Е Фань.

— Хм! Это место принадлежит нашему господину, — взгляд мальчика-служки был мрачен и полон лютой ненависти.

— Кто вы? — спросил Е Фань.

— Мой старший брат Инь Тяньдэ — хозяин Дворца Восьми Пейзажей. Я тоже практикую в Пещере Сокровенной Столицы, и зовут меня Инь Тяньчжи. Говорю тебе это, чтобы ты знал, а не умер напрасно, оставаясь в неведении, — равнодушно произнёс молодой человек.

— Ты, деревенский мужлан, быстро иди сюда и предстань перед родным братом моего господина! Не знающее жизни и смерти ничтожество! — закричал мальчик-служка.

Хлоп!

Е Фань нанёс удар. Его золотые пальцы и ладонь, словно огромный золотой мельничный жёрнов, засверкали слепящим светом божественного металла и обрушились на мальчишку.

Тот жалобно вскрикнул. Все его зубы вылетели, и кровь потекла ручьём. Он не мог уклониться и, отлетев на несколько десятков чжанов, врезался в скалу, оставив в ней человекоподобную глубокую вмятину.

— Ты что, ищешь смерти? Смеешь поднять руку в моём Дворце Восьми Пейзажей?! — лицо Инь Тяньчжи сразу помрачнело. Он был чрезвычайно властен и, свысока глядя на Е Фаня, шаг за шагом надвигался на него.

У мальчика-служки половина лицевых костей была раздроблена. С трудом выбравшись из скалы, он со звериной яростью взревел:

— Кто в Поднебесной не знает моего господина? В будущем он будет непобедим в небе и на земле! А ты посмел явиться сюда и искать смерти!

Е Фань ныне мог на равных говорить с императором, и, когда святое тело достигало этого уровня, оно становилось до крайности ужасающим. Он мог идти куда угодно в целом мире и, разумеется, ничего не боялся.

Хлоп!

Он наотмашь дал ещё одну пощёчину. Его золотая огромная рука протянулась на несколько десятков чжанов и снова отбросила мальчика-служку. На этот раз кости на другой стороне лица тоже были раздроблены. Тот больше не мог произнести ни слова, и глаза его наполнились ужасом.

Под действием тяжёлой раны этот мальчик превратился в сине-зелёного дикого дракона-цзяо и свернулся на горном утёсе, не осмеливаясь больше проронить ни звука.

— Даже бьёшь собаку — смотри на хозяина. Ты так распустился перед моим Дворцом Восьми Пейзажей, что сегодня тебе не уйти от расплаты. Если хочешь жить — будешь вечным рабом здесь! — зловеще произнёс Инь Тяньчжи.

— Вот как? А я хочу посмотреть, как ты меня удержишь, — Е Фань был совершенно невозмутим. Он шагнул и поднялся высоко в воздух, встав напротив него.

— Хм? — Инь Тяньчжи внезапно застыл, а затем с удивлением произнёс: — Аура материнской энергии! У тебя есть квинтэссенция Изначальной Желтизны!

Сердце Е Фаня похолодело. Духовное чутьё этого человека было слишком мощным, раз он смог почувствовать треножник, спрятанный у него во лбу.

— Отлично! Мой старший брат хочет переплавить Драгоценную Башню Изначальной Желтизны Неба и Земли и как раз ищет материнскую энергию. А тут ты сам принёс это сокровище!

Инь Тяньчжи говорил как о само собой разумеющемся. Он был уверен, что Е Фань напрасно трудился для другого и сам доставил сокровище к их порогу. Он выбросил огромную руку вперёд, чтобы схватить его, и она мгновенно заслонила небо и землю.

Е Фань изумился. Физическое тело этого человека было неведомо сколь могучим. Казалось, его омыли несравненным священным веществом, ибо от одного лёгкого содрогания рушился небесный свод.

Впрочем, он и не думал бояться. Будучи святым телом, он от природы не страшился ближнего боя и тут же бросился навстречу.

Бах!

Их огромные руки столкнулись, издав глухой звук. Физическое тело Инь Тяньчжи было подобно вечному, несокрушимому божественному металлу.

— Настолько могуч! — сердце Е Фаня бешено забилось. С момента своего появления в мире он впервые встретил столь мощное физическое тело.

— Я омывал своё тело кровью бессмертного божественного феникса. Кроме моего старшего брата, сегодня я впервые столкнулся с тем, кто может противостоять моему телу. И ты не разбит?! — Инь Тяньчжи тоже был до крайности изумлён, а затем холодно усмехнулся: — Пусть кровь феникса закипит!

Он громко вскричал, и всё его тело озарилось алым сиянием до небес. Покрытый слоем крови бессмертного божественного феникса, он обладал невероятно прочным телом, которое, казалось, не могло разрушиться вечно.

Е Фань холодно усмехнулся и, не сдерживаясь больше, позволил своей золотой крови закипеть. Его аура пронзила небесный простор, и золотая радуга, вырвавшись из макушки, пробила небесный свод.

Пф-ф!

Столкнулись два несравненных физических тела. Взметнулся кровавый свет, и Е Фань живьём оторвал одну руку Инь Тяньчжи. Раздался душераздирающий вопль:

— Ты…

Он быстро отступил назад, зафиксировал своё тело, остановил кровь в правой руке и отрастил её заново.

— Сегодня я убью тебя! — вскричал он.