Затмить Небеса Том 1 Глава 849 Последняя запретная тайная техника

Дело дошло до этого, и выбора не было.

Хотя добыча была поразительной, в сердце Е Фаня затаилась толика тревоги. Ему словно виделось, как великий мудрец Хунь То стоит на этой древней звезде, взирая сверху на всё живое, и борется с небесами за восемьсот лет.

— Кто может предсказать дела будущего? Восемьсот лет — это далеко. Может статься, великий мудрец Хунь То давно уйдёт в нирвану раньше срока, а ты, возможно, станешь святым телом великого свершения, — сказал Чёрный император. Он ничуть не волновался.

Радость от богатой добычи пересилила тревогу. Е Фань, Дунфан Е, Ли Тянь и остальные были очень взволнованы и пристально смотрели на этот странный камень. Это было бессмертное сокровище для взращивания гениев небесного таланта.

Камень был высотой более одного чи. Его корка была желтовато-коричневой, и он только-только начал принимать человеческую форму. На его груди было проделано маленькое отверстие, откуда сочилась пятицветная жидкость, источавшая нежный аромат.

¹ 1 чи ≈ 3,3 см.

Возникновение святого духа было очень таинственным. Это был плод союза неба и земли. Жидкость представляла собой эссенцию великого пути, сгущавшую в себе законы неба и земли. Когда она застывала в каменную массу, то образовывала внутренний скелет каменного человека.

Он должен был быть выношен небом и землёй несколько миллионов лет, прежде чем выйти в мир. Поскольку он рождался от взаимного отклика великого пути, то, едва появившись на свет, вызывал перемены ветров и облаков. Встав на высочайшую вершину предела, он мог сравниться с Великими императорами древности.

Это был святой дух в самой начальной форме. Можно сказать, что небо и земля лишь соединились, и он только-только превратился в яйцо, как был обнаружен людьми. Из него извлекли эссенцию пути, и на этом его развитие остановилось.

— Одна капля одухотворённой жидкости, разведённая в одном ведре воды, может один раз омыть костный мозг и переплавить кости маленькому ребёнку. Одного раза в месяц достаточно, — сказал стоявший рядом старик.

У всех покраснели глаза. Что же это была за вещь, бросающая вызов небесам? Если бы один клан получил такое сокровище, какого же гения он смог бы взрастить в будущем?

Трём-пятерым маленьким детям её бы совершенно не израсходовать. Её можно было бы использовать на двух-трёх поколениях людей. Если собственные задатки были достаточно хороши, а сверх того оказывалась такая поддержка, — какое же блестящее будущее их ждало? Поистине это вызывало зависть.

Дуань Дэ потёр руки в сильном волнении, а затем пришёл в великую досаду: почему он уже такой «здоровенный»? С бесстыдным лицом он произнёс:

— Вообще-то, я чувствую, что кости и внутренности в моём теле ещё очень молоды. Принять омовение жидкостью святого духа несколько раз — совсем не проблема.

— Да, Сей император тоже чувствует себя очень молодым. Как только что распустившийся цветок, как травинка, только-только пробившаяся из-под земли, — мне нужно орошение одухотворённым лекарством, — огромный чёрный пёс тоже проявил кожу толще воровской.

Е Фань, Обезьяна, Ли Хэйшуй и остальные дружно выразили презрение. Один — даосский призрак, неизвестно из какой древней могилы вылезший. Другой — пёс, следовавший за Великим императором древности. И они ещё смеют прикидываться молодыми.

Они запечатали божественную жидкость девяти отверстий и быстро ушли. В этом месте нельзя было задерживаться. Неизвестно, сколько пар глаз следило за ними. Если бы не запрет на столкновения и не устрашение высочайшей древней убийственной формации, уже давно бы начался грабёж.

— Господа, в центре Небесного базара есть платформа формации переноса, которая может обеспечить каждому безопасный уход, — доброжелательно напомнил один старик.

Платформа была очень древней, и узоры пути на ней были густыми и плотными. Можно было самостоятельно настраивать последовательность узоров и менять направление и расстояние. Она существовала именно для того, чтобы предотвратить такие неприятные вещи, как перехват и убийство.

В конце концов они благополучно вернулись в Деревню Небес. Когда Ци Ло узнал, что они добыли жидкость святого духа девяти отверстий, он пришёл в такое волнение, что едва не поставил их на алтарь.

На горной вершине курились облака и туман. Сяо Цюээр, Тунтун, Гу Фэй и Гу Линь в тот же день приняли омовение. Все кости в их теле непрестанно трещали, и один за другим размытые фрагменты законов запечатлевались в их телах.

— Больно...

Малыши громко вопили и отчаянно сопротивлялись. Даже Сяо Цюээр яростно бунтовала и, запустив своей молочной бутылочкой прямо в голову Ци Ло, брыкалась руками и ногами. Но всех их всё равно засунули в четыре деревянные бочки и подвергли омовению костного мозга и переплавке костей. Это было настоящее превращение.

— Поистине не ценят счастья, в котором живут! Я, ничтожный даос, и впрямь хотел бы вернуть молодость и заново пройти путь совершенствования, — произнёс Дуань Дэ.

— Я оставлю себе часть жидкости святого духа, — огромный чёрный пёс всё не забывал о врождённом святом теле Дао и хотел взрастить второго Безначального.

Начиная с этого дня Е Фань стал тихо сидеть и размышлять, как противостоять Юаньгу. После встречи на Небесном базаре он осознал, насколько тот ужасающ и непостижимо глубок.

Юаньгу унаследовал телосложение древнего императора. Эта сила кровного родства была несравненна. Можно было сказать, что его физическое тело не уступало телу Е Фаня. А теперь, когда он уже прошёл Отсечение пути и был на уровень выше, он стал ещё более ужасающим.

Шансов на победу было и впрямь немного. К такому выводу пришли Обезьяна и остальные после тщательного анализа. Все они уговаривали его не принимать бой, а дождаться, когда он сам пройдёт Отсечение пути, и тогда сражаться.

— Писание, составленное Императором Юанем, сложное и глубокое. Если постичь его до конца, то можно хватать звёзды и луну и разрушать звёздные поля. Его божественная сила безбрежна и безгранична, — Обезьяна рассказал о всевозможных грозных особенностях техник этой ветви.

Е Фань внимательно слушал, а Дуань Дэ и Чёрный император помогали с анализом, приводя примеры классических битв древности, где слабый побеждал сильного.

— Ещё не начав бой, как можно самому ослаблять свой дух? Даже если он прошёл Отсечение пути, это не значит, что он непобедим, — сказал Е Фань.

Хотя он и говорил так, ему всё же приходилось быть предельно осторожным. Он проанализировал всевозможные неблагоприятные факторы и размышлял, как вести бой.

— Ты изучал несколько древних писаний, и это скрытая угроза! — когда Обезьяна узнал, что именно изучал Е Фань, он тут же нахмурился.

Хотя у него было шесть писаний, они были совершенно не связаны между собой. Подобно настоящему дракону, разрубленному на несколько частей, они не могли проявить непобедимую мощь одного дракона, взмывающего в небеса!

Е Фань горько усмехнулся. Теперь он уже осознал эту проблему. Сильнейшая тайная область сама по себе была бесполезна. Главным был общий баланс. На пороге Отсечения пути он ощущал это всё острее.

Писание Дао, Писание Западной владычицы и другие существовали вместе. Хотя между тайными областями и была связь, они не были настолько цельными и свободными. Им недоставало какого-то одухотворённого ритма.

— Если только ты не сможешь объединить несколько древних писаний в одно и создать свой собственный закон и свой собственный путь. Иначе владеть несколькими писаниями не так хорошо, как проникнуть до конца в одно, — сказал Дуань Дэ.

Такова была истинная правда. Но у Е Фаня не было выхода. В те годы он получал лишь неполные писания и собирал их по кускам с востока и запада. Он не родился в святой земле или божественной династии и не мог получить одно совершенное писание.

— Сильнейший в каждой тайной области — в те годы это радовало моё сердце. Но теперь, когда моё совершенствование принесло плоды, я обнаружил истину, и это стало проблемой, — размышлял Е Фань. Впрочем, он не впадал в панику. Чтобы обрести путь, нужно было создать свой собственный закон.

Огромный чёрный пёс смутился:

— В те годы Сей император тоже заметил эту проблему, но посчитал, что лучше отважно прокладывать путь. Если бы ты собрал все писания воедино и в конце концов возвысился, то, возможно, смог бы получить сильнейшее писание.

— Древнее писание, оставленное Императором Юанем, очень ужасающе. Особенно запретное писание последней главы — это высочайшее чудесное искусство. До сих пор никто не знает его, потому что все, кто его видел, мертвы, — сказал Обезьяна.

Великие императоры древности перед уходом в нирвану всегда дополняли составленные при жизни писания. Так называемое «дополнение» и было добавлением последней главы запретного писания. Это было ядро и эссенция их великого пути.

Такая тайная техника каждый раз, когда выходила в мир, потрясала божеств и заставляла рыдать бессмертных. В тот самый миг, когда писание наконец дополнялось, на него обрушивались всевозможные бедствия и проявлялись чудесные явления — невероятно демонические и зловещие.

Так было с каждым, кто обретал путь. Перед уходом в нирвану в мире выл ледяной ветер, и великое бедствие обрушивалось на мир. В самый последний момент они оставляли завершённое писание. Об этом ходило бесконечно много легенд.

Е Фань втайне вздохнул. До сих пор он ни разу не видел последней страницы запретного бессмертного письма ни одного древнего писания. Это было одним из его величайших сожалений.

Цзи Цзыюэ тоже кивнула:

— Мой брат раньше изучал лишь одну запретную технику и никогда не имел возможности её применить. Теперь, когда он станет главой семьи, он сможет досконально изучить последнюю страницу тайного письма.

Юаньгу, с его особым статусом, определённо уже давно прочитал всё древнее писание Императора Юаня. Очевидно, последняя страница божественного письма уже давно была заучена им наизусть.

— Эта тайная техника очень ужасна, и противостоять ей очень трудно. В прошлом все, кто сталкивался с ней, погибли. Единственное, что радует, — у тебя есть Девять тайных искусств, иначе было бы и впрямь невозможно противостоять, — сказал Обезьяна.

— Третий небесный слой Бессмертного алтаря — Отсечение пути. Юаньгу уже может постичь часть смысла последней страницы писания. Это действительно создаёт трудности, — заметил Чёрный император.

— Даже если бы я захотел обучить тебя одной тайной технике, созданной моим отцом, за короткое время ты вряд ли смог бы её освоить. Последняя глава тайного писания сложна и глубока, — сказал Обезьяна.

Е Фань поблагодарил и сказал, что принимает добрые намерения. Оставалось меньше полмесяца — где было взять время на изучение эссенции древнего писания? К тому же это был путь клана Сражающейся с богами обезьяны, и ему было неудобно по-настоящему заглядывать в него.

— Я пойду попрошу брата, чтобы он передал тебе последнюю главу бессмертного письма, — когда никого не было рядом, тихо сказала Цзи Цзыюэ. Она очень волновалась и считала, что победить Юаньгу слишком трудно.

— Не нужно. В этой битве я одержу победу и вернусь живым, — Е Фань поспешно остановил её. Он не хотел, чтобы Цзи Цзыюэ стала преступницей в своей семье.

Когда все ушли, и Е Фань остался один, молча размышляя, как одолеть противника, огромный чёрный пёс вернулся обратно.

— Так уж и быть, Сей император обучит тебя одному технике, но ты не должен никому упоминать о её происхождении.

Е Фань поразился и обернулся, а затем осознал:

— Это... таинственное искусство Великого императора Безначального?

— Молчи! — Чёрный император вёл себя как вор. Он стоял на горном пике и озирался во все стороны, опасаясь, что кто-то подслушивает.

Имя «Безначальный» подавляло тысячу эпох. Сколько людей жаждало заполучить его писание! Однако с древности и до наших дней никто не мог его обрести, и люди в мире очень сожалели об этом. Его величие было несомненным!

Е Фань, сдерживая желание избить его до полусмерти, ждал, когда он передаст писание. В прошлом он не раз допрашивал Чёрного императора, но этот тип был слишком скрытен и говорил, что никогда не заглядывал в писание.

— На этот раз Сей император и впрямь чувствует, что у тебя мало шансов уцелеть. Даже те двое одухотворённых детей, когда проводили вычисление, обливались холодным потом и не могли ничего разобрать, верно? Поневоле приходится спасать тебя один раз. Конечно, ты должен понимать, я всего лишь хочу, чтобы врождённое святое тело Дао пришло в этот мир... — огромный чёрный пёс без умолку болтал, и чем дальше, тем больше его слова вызывали у Е Фаня отвращение.

Па!

Е Фань отвесил ему подзатыльник:

— Хватит болтать! Быстро передавай технику!

— Гав! Чёрт! — передача писания провалилась, и началась битва человека с собакой, от которой у стоявших вдалеке Двух Императоров Серебряной Крови сердца замирали от страха.

— Божественный сын, давай! — на другой горе Сяо Цюээр, держа во рту соску и нетвёрдо ступая, махала ручонками и кричала.

Когда всё стихло, Чёрный император передал послание божественным сознанием, и слова зазвучали прямо в сердце Е Фаня:

— Сей император и впрямь не читал Писание Безначального, но я видел, как он демонстрировал некоторые техники пути, и кое-что запомнил.

По словам огромного чёрного пса, те тайные техники были слишком глубоки. Даже если бы великий мудрец смотрел на них со стороны, он не смог бы полностью овладеть ими и запечатлеть их в своём сердце.

Поэтому эти техники определённо были неполны. Рассчитывать на получение несравненного божественного искусства не стоило. Однако они, без сомнения, были невероятно могучими и могли помочь ему избежать смертельного бедствия.

— Мне не нужно, чтобы ты передавал конкретные техники. Просто покажи мне те образы, которые ты видел в тот день. Я сам постигну их, — сказал Е Фань.

— Что ты имеешь в виду? Думаешь, что ты сильнее Сего императора? И впрямь полагаешь, что сможешь постичь совершенное тайное искусство Безначального? — Чёрный император посмотрел на него недобрым взглядом.

— Я просто хочу попробовать. Если не получится, потом ты меня наставишь, — Е Фань соблазнял его, обещая в следующий раз помочь ему на Небесном базаре вырезать целую кучу божественных материалов.

Алчный огромный чёрный пёс пошёл на уступку, а затем ещё некоторое время торговался и лишь после этого, изменив свою бесстыдную природу, с крайне торжественным и серьёзным видом, словно в него вселилась другая душа, произнёс:

— Смотри же внимательно!

В этот миг его лицо стало благоговейным и строгим. Из его межбровья вырвался божественный свет и устремился наружу, образуя один отпечаток. Древние воспоминания были открыты. Одна за другой предстали леденящие душу картины.

Разлилась ужасающая аура. Один Великий император возродился в этих картинах. Величественная фигура проявилась на одной платформе пути. Он втоптал все узоры великого пути себе под ноги!