Затмить Небеса Том 1 Глава 908 Битва за землю предков

В последнем слое малого мира храма предков крики битвы сотрясали небо. Этот мир, переливающийся разноцветными лучами и исполненный мира, теперь окутался кровавым туманом. За какие-то четверть часа погибло неведомо сколько культиваторов — все школы прислали подкрепление, и теперь отряды не ограничивались несколькими людьми; можно сказать, здесь собрались лучшие мастера.

— А-а-а!

Святой сын святой земли Даои пал, издав душераздирающий вопль; в его глазах застыло нежелание смириться, он даже не узнал, кто его убийца, сражённый внезапной атакой из темноты. Его жизнь могла бы быть блестящей, но он погиб в этих руинах, утратив возможность стать верховным владыкой целой школы.

Пф!

Одну из живых окаменелостей Нефритового озера разрубили пополам; даже душа не успела спастись, рассыпавшись великолепным светящимся дождём и исчезнув на месте — ни формы, ни духа не осталось.

В этом месте царила невероятная жестокость: ради захвата божественных сокровищ в древних храмах лучшие воины всех сторон проявляли свою мощь, безрассудно рвались вперёд, демонстрируя всевозможные божественные искусства.

— Это же искусство Четырёх убийств изначального духа! Разве оно не было давно утеряно? Как кто-то ещё может его применять? — поразился Ци Ло, глядя на ослепительное сияние вдалеке, после которого целые группы людей падали замертво — тела оставались невредимы, но изначальные духи обращались в прах.

В горах все применяли редкие искусства и чудесные техники, каждый пускал в ход сокровенные козыри: во-первых, ради самозащиты, а во-вторых, чтобы опередить других и первым ворваться в выбранный храм. Здесь, скорее всего, были бессмертные материалы, и заполучить хоть один предмет или увидеть одно писание значило обеспечить себя на всю жизнь.

В этом малом мире было восемьдесят одно древнее святилище, и в каждом находилось нечто необычайное, поэтому каждое превратилось в поле боя. В воздухе разливалась ужасающая убойная аура, повсюду валялись лужи крови и осколки костей; раз уж все добрались сюда, никто не собирался отступать.

Самая жестокая битва кипела у самого величественного храма, ибо он был центром всего малого мира: здесь сражались не только могучие мастера людей, но и все сильнейшие воины древних кланов, отчаянно рвавшиеся вперёд, чтобы войти первыми.

Особенно неистовствовали подразделения древних кланов: они словно обезумели, сражаясь до кровавой пелены в глазах, оглашая воздух криками и рёвом, и все как один исступлённо искали тот самый разрушенный зелёный треножник, относясь к этому сокровищу как к собственной жизни.

Хотя культиваторы людей и понимали, что этот треножник имеет невообразимое значение, они не ожидали, что великие королевские и императорские кланы, правившие землёй с древней эпохи, будут так отчаянно дорожить им, не жалея собственных жизней и устилая путь вперёд кровью и костями.

Это место стало полем брани асуров: повсюду груды мёртвых тел, реки крови; даже священные и умиротворённые храмы предков окутались кровавым духом, смешивающимся с многоцветными благодатными лучами, отчего становилось по-настоящему жутко.

— А-а-а!

Это была прелюдия к смерти, всё только начиналось; жизни угасали, множество великих мастеров гибло, люди обезумели ради бессмертных сокровищ божественной династии Юйхуа.

Крики битвы сотрясали небеса; бесконечные толпы культиваторов непрерывно вливались в этот малый мир, кровь лилась рекой, груды трупов и костей вырастали до небес, магические сокровища вихрем кружили в воздухе, сияя ослепительным блеском. Люди забыли обо всём, видя перед собой лишь битву и мечтая завладеть бессмертными сокровищами.

Для Е Фаня писания и откровения древних мудрецов, конечно, были ценны, но далеко не так важны, как тайна пересечения звёздных пространств. Он не стал прорываться к самому величественному храму в центре, а вошёл в здание, где предположительно хранились древние книги.

Впрочем, проникнуть туда было не так-то просто: пусть это место и не охраняло такого драгоценного сокровища, как тот треножник, но там хранилось немало древних свитков, что, естественно, привлекло множество людей.

Писания ценились превыше всего: там могли оказаться неизвестные утерянные чудесные искусства, а может быть, и всевозможные тайны обретения бессмертия, собранные божественной династией Юйхуа, и каждая школа мечтала унести с собой всё до последнего клочка.

Па!

Е Фань прокладывал путь первым; один удар кулаком — и несколько воинов древних кланов, что стояли впереди, попадали с переломанными костями и разорванными сухожилиями; по их телам прокатилась волна хруста, и они разлетелись на куски. Никто не мог противостоять ему.

Наконец они ворвались в одно из святилищ и принялись искать повсюду. На одной из стен был фрагмент текста, испускавший лучи благодатного света, в которых даже покачивалась одна алая божественная цепь.

— Это какое-то необычное тайное искусство, похоже, его очень трудно постичь. Некогда разбираться, забираем! — Ци Ло принялся действовать: его пальцы, острые как ножи, вонзились в каменную стену, вырезая надпись. Однако это оказалось невероятно трудно: камень был покрыт защитной формацией, оберегавшей древний храм, и почти не поддавался разрушению.

Все были потрясены: минуло более двухсот тысяч лет, и даже обычное священное оружие давно истлело, не говоря уже о постройках. Тогда Ци Ло извлёк Башню усмирения душ Преисподней, с силой рубанул лучом света и наконец отделил эту каменную стену.

— Старый хрыч, ты беспощаден. Действуй так и дальше, только не забудь дать мне первому взглянуть, когда вернёмся, а я тебе за это начерчу формацию защиты горы, — проговорил Большая чёрная собака.

Они не сомневались, что и все остальные, подобно саранче, не оставляют после себя ничего. И если бы полумудрецы, пытавшиеся унести целые храмы, не потерпели неудачу, от последнего слоя малого мира не осталось бы и травинки.

— Идём, продолжаем поиски! Мы должны пробиться в их хранилище писаний, я уверен, что там хранятся все тайны пересечения звёздных пространств, — сказал Пан Бо.

Впереди по-прежнему шёл Е Фань; над его головой парил треножник из материнской энергии, а в руке он сжимал Плеть, бьющую по духу: божество, вставшее на пути, убивал, будду, преградившего дорогу, разил — редко кто мог выдержать и одного обмена ударами.

В этот миг Е Фань действовал без всякой утайки, его личное развитие достигло пика, и он в любой миг мог отсечь путь; золотая кровь и энергия вздымалась до небес, и он сиял, словно святой император.

К тому же искусство истока было постигнуто им до совершенно нового уровня, и до наставника истока ему оставалось уже не так далеко. Драконья энергия поднималась у него из-под ног, образуя цепочки порядка, которые соединялись с ним, словно приделав ему бессмертные крылья бессмертной птицы Феникс, позволяя парить над миром.

Одним шагом он покрывал несколько десятков чжанов¹ и почти мгновенно вошёл в следующее святилище. Несколько десятков могучих мастеров заметили его и изменились в лице: ныне слава святого тела человеческой расы гремела по всему миру — кто бы не испугался, кто осмелился бы сойтись с ним в открытом бою?

¹ 1 чжан ≈ 3,3 м.

— Нас так много… — взревел один из них. Однако все остальные попятились и быстро исчезли в глубине этого святилища.

Е Фань не собирался проявлять пощады: он хотел вернуться на родину, и надежда, возможно, была прямо перед ним. Если бы удалось найти хранилище писаний, он ступил бы на путь домой, и любой, кто вставал у него на пути, был его заклятым врагом.

Из его глаз вырвались два обжигающих золотых луча и ударили прямо в Бессмертный алтарь того человека; раздался душераздирающий вопль, и половина его головы расплавилась — он погиб ужасной смертью.

— Что происходит? Одна курительная палочка ещё даже не догорела — как это возможно? — даже Ци Ло был поражён, уставившись на курильницу под статуей божества в этом святилище.

Е Фань и Цзыюэ тоже ничего не понимали. Подойдя ближе и внимательно осмотрев всё, они увидели, что в этом святилище было совсем немного вещей: лишь несколько молитвенных подушек, а в центре стояла статуя того самого каменного человека — точь-в-точь такого же, как в нише, только гораздо крупнее.

Внизу стояла курильница из пурпурной меди, украшенная резными узорами облаков, гор, цветов, птиц, рыб и насекомых; от неё струился дым, источавший аромат сандалового дерева, умиротворявший душу и позволявший быстро войти в состояние дао.

— Это не обычные благовония: они сделаны из самой божественной ветви священного дерева. Они по-настоящему не горят, а вбирают драконью энергию, поднимающуюся из-под земли, — Чёрный император, в конце концов, следовал за Великим императором Безначальным, и его познания были недоступны обычным людям.

Это было место поклонения божеству, и здесь больше ничего не было, но Чёрный император, проходя где бы то ни было, не оставлял даже кривой тыквы: он с хрустом ухватил курильницу и убрал её в пространственный магический сосуд.

Е Фань и его товарищи миновали подряд четыре древних храма; такая группа была почти непобедима. Но когда они вошли в пятый древний храм, наконец разразилась жестокая битва — они столкнулись с сильным противником.

Всё дело было в том, что в этом месте хранились откровения древнего мудреца: в пустоте можно было ясно различить отпечатки древних знаков; здесь собралась целая группа людей, и все хотели завладеть смыслом этого писания.

Как только Е Фань вошёл, часть людей сразу отступила, не смея вступать с ним в схватку, но здесь были мастера, отсекшие путь, да и могучих воинов древних кланов было немало, и никто не желал отказываться от откровений мудреца.

Тотчас в его сторону ударил луч света, превратившись в цепочку порядка. Е Фань с распущенными чёрными волосами нанёс удар Кулака Шести Путей Реинкарнации, владычествующий над небом и землёй, — небо разверзлось, земля содрогнулась, вокруг начали проявляться шесть размытых древних вселенных, в мгновение ока накрыв группу врагов.

Почти в тот же миг многих разорвало на кровавые сгустки и осколки костей, а затем они испарились облаком света, навсегда исчезнув из этого мира.

Отсекшие путь издали яростный крик; среди воинов древних кланов были могучие воины императорского клана Изначального Озера, пылавшие к нему лютой ненавистью, и они не могли просто так отступить — все бросились вперёд.

Е Фань издал громогласный рёв — это было истинное слово «Ом» из буддийского учения; несколько человек перед ним тотчас разорвало на куски, многих отбросило прочь с кровавой рвотой, и никто не мог устоять.

Грохот!

В то же время из-под ног Е Фаня взметнулись узоры, и из его макушки вырвался ослепительный свет; это было чудесное искусство наставника истока; за спиной у него расправились крылья, сотканные из божественных цепей истока, подобные божественным крыльям бессмертной птицы Феникс, сметая всех раненных и отброшенных.

Пф! Пф!

Многие были пронзены кроваво-красными божественными цепями, которые прошли сквозь межбровье, через Бессмертный алтарь; никто не мог им противостоять, раздались душераздирающие крики, и почти все, кто бросился вперёд, полегли на месте.

Вжух!

С другой стороны прилетел ослепительный бессмертный луч, целясь прямо в Е Фаня; его убойная сила была чудовищной. Несколько уцелевших отсекших путь вздрогнули и поспешно расступились, давая ему дорогу.

Бум!

Е Фань отсёк его пальцами-мечами, но тело его сильно содрогнулось; он сразу понял, кто перед ним, — это была сила вознесения бессмертного. Когда-то он, будучи святым телом, сильно пострадал от неё: в битве у Циньлин он потерял много крови и получил тяжёлое ранение. Это было высшее чудесное искусство Безжалостной императрицы.

Бам!

Двери древнего храма сорвало ударом, и они пролетели внутрь, отбросив нескольких королей, отсекших путь.

Хуа Юньфэй, весь в голубом, подобный небожителю, возвышающийся над мирской суетой, с выражением совершенного спокойствия на лице, вошёл в храм; рядом с ним шла Ли Сяомань, в белоснежных одеждах, с развевающимися чёрными волосами, с лицом прекрасным как нефрит, грациозная и изящная.

За ними следовал старик — полумудрец, чья ужасающая мощь не уступала мощи Ци Ло; всё его тело тонуло во тьме.

— Это он! Тот самый, что появлялся недавно, — на нём аура, пропитанная многолетним соседством с оружием предела императора! — проговорил Большая чёрная собака.

— Ли Сяомань, у тебя ещё хватает наглости смотреть нам в глаза?! — вскричал Пан Бо с гневом в лице: они вместе пришли с Того берега, а теперь стали смертельными врагами.

— Смелости вам не занимать! Тогда, в прошлой битве, я, император, едва не погиб, а вы ещё смеете появляться передо мной?! — Большая чёрная собака перевела взгляд с полумудреца на Хуа Юньфэя и Ли Сяомань.

— Раз мы пришли, значит, не боимся! — ответил Хуа Юньфэй, всё такой же бесстрашный и парящий, словно бессмертный.

Е Фань выступил вперёд, один против Хуа Юньфэя и Ли Сяомань; лицо его было совершенно спокойным.

— Время пришло. Покончим с этим.

Хуа Юньфэй, Ли Сяомань и тот полумудрец вместе шагнули вперёд; от них исходила мощная, подавляющая аура, сотрясая весь древний храм.

Ци Ло прищурился, не сводя глаз с полумудреца; в щели между его бровей мерцал смертоносный луч. А те несколько случайно уцелевших королей, отсекших путь, увидев это, лишь попятились: здесь им уже не было места.

— Раз мы пришли, то намерены покончить с тобой, — произнёс Хуа Юньфэй, выступая вперёд; от Ли Сяомань тоже повеяло убойной аурой.

— Я один подавлю вас обоих, — чёрные волосы Е Фаня взметнулись, из глаз вырвались ледяные молнии, и он в одиночку двинулся вперёд.

— Я помогу тебе против них двоих! Я подавлю Ли Сяомань! — Цзи Цзыюэ выступила вперёд, встав плечом к плечу с ним; в своих пурпурных одеждах, легко танцующих на ветру, она была преисполнена неземного изящества.