Жизнь в альтернативном мире с нуля: Коридор воспоминаний (Новелла) Том 1 Глава 75 Луи Арнеб

Глава 75. Луи Арнеб

… Хочу быть счастливой.

△▼△▼△▼△

… Хороша будет жизнь или нет – настоящая лотерея, что зависит от условий рождения и окружающей среды

Такова была философия, приобретенная Луи Арнеб, Архиепископом Греха «Чревоугодия», после поглощения бесчисленного множества человеческих жизней.

Луи была младшей среди трёх Архиепископов «Чревоугодия».

С самого начала, вопреки масштабам активности и небрежности управления, о внутренних делах Культа Ведьмы было на удивление мало известно, в особенности это касалось Архиепископов Греха, окутанных тайной. Основная причина этого заключалась в том, что большинство людей, которые случайно с ними пересекаются, неизбежно погибают, но, тем не менее, сами Архиепископы Греха широко известны…

Но речь о прошлом, так что «широко известны» были только «Лень» и «Алчность».

Помимо них, хоть и было известно о существовании Архиепископов Греха «Гнева», «Похоти» и наконец «Чревоугодия», долгие годы их личности оставались неизвестны. А младшая из трёх «Чревоугодий» была исключением даже среди них.

Скрытый Архиепископ Греха - такое положение занимала Луи Арнеб.

Луи: "Ну, не то, чтобы мы этого хотели"

Прошептала Луи, разминая ноги в белом пространстве, в котором находилась с самого рождения.

Она не могла покинуть это пространство и не могла ни с кем встретиться. Не имея возможности использовать Полномочие «Чревоугодия» нигде, кроме этого места, она считала его драгоценным, но бесполезным сокровищем.

Однако, благодаря двум старшим братьям, она не знала недостатка в еде. Съеденные ими «Воспоминания» и «Имена» … Другими словами, съеденные человеческие жизни, утоляли её голод.

Луи: "За что нам такое?"

Утоляя свой голод остатками пиршества своих братьев и пристрастившись к чужим жизням, Луи постепенно сформировалась и вскоре поняла, что находится в совершенно иной ситуации, нежели другие.

У неё нет свободного тела, лишь сознание.

Хоть у неё и были «Воспоминания», но не было никакого опыта. Она дефектна.

Луи: "Ах… Как же мы несчастны."

Луи осознавала в каком «несчастном» положении находится. И понимала, что, как бы сильно не старалась, изменить она это не может.

Словно желая утешить свою глубоко опечаленную младшую сестру, братья соревновались друг с другом в еде. И делились с ней теми же блюдами, которые ели сами.

Эти блюда, приносимые братьями, были полны индивидуальности.

Лай, называвший себя «Гурманом», любил жизни с насыщенным вкусом, хорошо это или плохо. Лой, «Обжора», отдавая предпочтение количеству, утолял свой голод поеданием всего подряд, независимо от вкуса пищи.

Сама Луи больше предпочитала блюда, приносимые Лаем, но также извлекала пользу и из того, что беспорядочно пожирал Лой.

Прожевав и переварив бесчисленное множество жизней, сравнив их вкусы, прокрутив их на языке и в голове, она наконец поняла… Разница в абсолютном количестве «Счастья».

Луи, обладавшая способностью сравнивать жизни других людей, основываясь на собственном чувству ценности, оценивала различные их аспекты, такие как богатство и бедность, наличие или отсутствие привязанности, воспитания, семьи, друзей, возлюбленных. Сравнивая плюсы и минусы разных жизней, она присваивала каждой определённое количество баллов, продолжая составлять своеобразный рейтинг.

Потому что родился богатым. Потому что любят родители, братья и сестры. Потому что спокойная жизнь без испытаний и невзгод. Потому что много друзей, которые протянут руку в трудную минуту. Потому что талантлив и можешь превзойти других.

То, это и другое, независимо от везения, есть так много причин, что некоторые из них можно просто отбросить.

Это была ужасно горделивая и самоуверенная идея, но у Луи было Полномочие, чтобы сделать её возможной.

Если выразить другими словами, это равносильно подглядыванию за игрой другого человека и тыканию пальцем с насмешкой, что всё следовало бы сделать так и этак.

Обрушивая своё презрение и насмешки, критикуя жизнь других людей, как заблагорассудится, словно сторонний наблюдатель. Она выкрикивала оскорбления, издёвки, открыто критиковала и хорошее, и плохое, не видя разницы. Всё это доставляло Луи удовольствие

Это то, что делало её собой - эгоистичные оценки, клевета и злословие.

Однако то, что поначалу доставляло удовольствие, вскоре стало утомительным.

Неудивительно. Луи могла только критиковать ушедшие в прошлое «Воспоминания» без возможности вмешаться в них. Она не могла влиять на настоящее или будущее.

Даже если она плохо отзывалась о чужой игре, пыталась что-то исправить, некому было прислушаться к ней, что и убило в итоге всё веселье.

Это стало не просто утомительны, но и почти что настоящей пыткой - наблюдать за игрой неумёх.

Луи: "Дали бы нам попробовать, и мы бы справились со всем гораздо, гора~аздо лучше. Все, все вы совершенно бездарны!"

Несмотря на то, что у них были ноги, чтобы идти своим путём; несмотря на то, что у них были руки, чтобы преодолевать трудности; несмотря на то, что у них была голова, чтобы представлять будущее, все остальные люди были просто бездарны.

Её старшие братья, Лай и Лой, тоже не были исключением. Напротив, их можно было назвать самим воплощением некомпетентности

Если бы они заглянули в «Воспоминания», то смогли бы увидеть, что пошло не так в их жизни и в какой момент эти изменения стали необратимыми. Все эти мелкие неудачи были ужасно простыми и тривиальными. Как они могли спотыкаться на таком, Луи совершенно не понимала этого.

Луи: "Некомпетентны, некомпетентны, некомпетентны. Если вы собираетесь прожить свою жизнь так безответственно, то отдайте её нам. Мы сделаем всё намного, намно~ого лучше. Все, все, все вы безмозглые бездари."

Одна за другой, эти отвратительные «Жизни» выкладывались перед ней на тарелку.

Пережёвывая и переваривая бесчисленное множество таких блюд, Луи чуть ли не тошнило от наполняющей её ярости.

Злилась она и на своих братьев, которые, даже не понимая чувств её ■, всё продолжали есть, снова и снова, чтобы удовлетворить свои собственные желания. Не беспокоясь о младшей сестре, которая выглядела так, словно её вот-вот стошнит, они беспрерывно продолжали подставлять ей всё новые полные тарелки... Что ещё можно ненавидеть, если не это?

"Ах, конечно, ты ешь то, что находишь вкусным, Братишка"

"Ах, конечно, ты ешь то, что находишь весёлым, Братец"

"… Ах, нас… нас, похоже, вот-вот стошнит, понимаете?"

Вот почему Луи Арнеб именовала себя «Пресыщением».

Голод, что не может быть утолен сколько ни ешь. Поскольку голодало не её тело, а её ■.

△▼△▼△▼△

… Хочу быть счастливой.

… Хочу быть счастливой.

… Хочу быть счастливой.

… Хочу быть счастливой.

… Хочу быть счастливой.

△▼△▼△▼△

???: "… А-ха-ха-ха! Так вот каково это - выйти наружу, не так ли! Братишка и Братец делали это постоянно… ах, нечестно-нечестно-нечестно!"

В неволе её скованное самосознание неуклонно шло лишь по одному пути.

Подобно еде, что способствовала здоровому росту людей, Луи, пусть и получая нежеланные блюда, продолжала стремительно расти и развиваться.

То же самое касалось и Лая с Лоем, её двух старших братьев.

Их эго также безудержно росло, испытывая всё большую ■ к еде. Этот их бессмысленный выбор пищи всё больше раздражал Луи.

Эти изменения были побочными продуктами роста и раздражения Луи…

???: "Ах, этот другой воздух! Эта другая вода! Эта другая земля! Эта другая кровь! Поразительно-поразительно-поразительно! Настоящие! Настоя~ящие!"

Лёжа на голой земле, с любовью облизывая почву, мальчик наслаждался этим миром всем своим телом… Нет, тело принадлежит тому, кто называл себя Лай Батенкайтос, но сущность в нём была другой.

Тем, кто контролировал это тело и свободно двигался, был не Лай.

Луи Арнеб, трагический Архиепископа Греха, та, кто как считалось, был обречён с рождения никогда не покидать белый мир, впервые вырвалась из белой клетки.

Это была случайность. Она понятия не имела, что её Полномочие обладает подобной силой. Или, возможно, именно жажда Луи заставила эту силу расцвести - точный ответ не был ясен. Да это и не было важно. Важно то, что это осуществилось - Она смогла, выйти наружу.

Луи: "А-ха-ха-ха-ха! А-ха-ха-ха-ха-ха-ха!"

Луи громко рассмеялась от результата этого ограниченного вмешательства в реальность. Заимствуя тела своих братьев, она может по своему желанию управлять их телами и их Полномочием. И…

Лой: "Ха~а? Лай, что это такое? Неужто, ты совсем обезумел от голода пока строил из себя «Гурмана» и привереду?"

Луи: "А-ха-ха-ха! Нет-нет-нет, это не так, всё совершенно не так. Не так в любом случае, потому что это не так, определённо не так, это определённо не так, это действительно не так, именно потому, что это не так!"

Лой: "…"

Луи: "Мы - Архиепископ Греха Культа Ведьмы, воплощение «Чревоугодия», Луи Арнеб."

Поприветствовала таким образом Луи, находившаяся в теле Лая Батенкайтоса, растерянного Лоя Альфарда. Ведь это был первый раз с момента её рождения, когда она разговаривала со своими братьями.

Луи: "Ваша милая-премилая младшая сестрица. Пожалуйста любите нас, лелейте нас, оберегайте нас, позаботьтесь о нас, хорошо?"

△▼△▼△▼△

… Хочу быть счастливой.

… Хочу быть счастливой.

… Хочу быть счастливой.

… Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой.

△▼△▼△▼△

Она получила возможность вмешиваться во внешний мир, заимствуя тела своих старших братьев.

Еда продолжала поступать от братьев, поэтому, как и раньше, она не страдала от голода.

Однако после такой долгожданной возможности выбраться во внешний мир, о которой она так мечтала, Луи Арнеб вскоре это надоело… Она пресытилась.

Луи: "Снаружи скучнее, чем мы ду~умали"

В конечном счёте, заимствованное тело — это лишь заимствованное тело.

Она сама, её истинная сущность, всё ещё была заперта посреди белого мира.

Скорее, она сама загнала себя в угол, полагаясь на собственную тень.

Луи: "В конце концов, человеческая жизнь… она не о том, что и сколько ты ешь. Важны с кем ты ешь?"

Её старшие братья жили своей собственной жизнью. Поэтому, наверное, и не разделяли её стремлений. Только Луи лишена своей собственной жизни.

Вот почему она никогда не переставала искать.

"Хочу быть счастливой"

В белом мире, разбрасывая бесчисленные «Воспоминания», её ■ желало только этого.

Самое заветное… Или, возможно, единственное желание Луи Арнеб.

"Хочу быть счастливой "

Несбыточное желание.

Оно так и не исполнилось сколько бы она не заимствовала тела своих братьев, сколько бы не попирала других по своей воле.

Даже если вкус насыщенной «Жизни» на какое-то время опьянял её от удовольствия, вскоре и это чувство мгновенно улетучивалось.

"Хочу быть счастливой "

Ей всё это надоедало. Ей это надоело.

Она хочет жизнь, которая будет принадлежать её и только её.

Она хочет собственное тело. Душу. Судьбу.

"Хочу быть счастливой "

Луи была несчастна. И источником этого несчастья было то, что нигде не было жизни, которая была бы её собственной.

"Хочу быть счастливой "

И вместе с тем, Луи знала саму себя.

Даже если бы её непостоянная натуру неожиданно обрела жизнь, она всё равно не была бы этим удовлетворена из-за своей переменчивости и привычки всё бросать. В конце концов, она уже это знала.

В этом мире существовало бесчисленное множество жизней, отличающихся абсолютным количеством счастья, и всё это изначально определялось непостижимой великой лотереей «Жизни».

Как сложится жизнь бедняка, родившегося в суровом Священном Королевстве Густеко? Как сложится жизнь слабака, родившегося в Империи Волакия, где уважают лишь сильных? Что ждёт с медлительного дурака, в Городах-государствах Карараги, где жаждут постоянного прогресса? Что ожидает полукровку, сребровласую полудьяволицу, в Драконьем Королевстве Лугуника, которое гниёт изнутри от старых обычаев?

Благодаря пережитому опыту других людей, Луи наверняка знала, что судьба их будет незавидна.

Однако также было бы большой ошибкой заявить, что если вам повезло при рождении, то жизнь ваша также будет счастливой.

Родиться в семье верховного жреца Священного Королевства Густеко, в семье генерала Империи Волакия, в семье известного торговца в Городах-государствах Карараги или просто в знатной семье Королевства Лугуника. Всегда найдётся тот, кому повезло больше.

Луи претило быть хуже других. Она хочет быть одарена. Не желала, чтобы кто-то смотрел на неё свысока.

Она продолжала составлять свой рейтинг чужих жизней.

Разумеется, и среди посредственных жизней зачастую находились те, что получали от Луи высокую оценку. Но и они не были идеальным по всем параметрам. Даже жизнь с самой высокой оценкой не могла претендовать на звание Наилучшей.

"Ах, хочу быть счастливой"

… Примерно в это время Лай и Лой обнаружили новую перемену в своём Полномочии – «Затмение».

Сила «Чревоугодия» заключалась в способности забирать «Воспоминания» и «Имена» у других, пережёвывать и переваривать их. Так появились «Солнечное Затмение» и «Лунное Затмение» - способности, воспроизводящие тех, кто был поглощён.

«Лунное затмение» извлекало из «Воспоминаний» знания и навыки и позволяло использовать их так, как если бы они были их собственными. Оно позволяло получать только технику, но не давало никакого преимущества в плане физических способностей, из-за чего была высока вероятность невозможности использования полученной силы в полной мере.

С другой же стороны, «Солнечное Затмение» основывалось на поглощённом «Имени» и могло полностью воспроизвести противника, его тело и техники, выжимая максимум из обретённой силы.

Глупо говорить, что «Солнечное Затмение» было вероятно эффективным средством, но Лай с Лоем предпочитали использовать «Лунное Затмение» … Нет, точнее было бы сказать, что они боялись использовать «Солнечное Затмение», считали его отвратительным.

По их мнению, «Солнечное Затмение» влияло на мышление, примешивая к нему частичку используемого тела. Для них подобное было невыносимым. Они считали, что так может измениться их собственное «Я». Луи, слыша это, до глубины ■ была уверена в том, что это абсурд.

Насколько же мало и ничтожно их самосознание, что они даже не способны сохранить своё твёрдое «Я». Даже при том, что у них есть собственные тела и они нашли своё место в жизни?

Они несчастнее неё? Той, у кого даже нет собственного тела; той, о чьём существовании более десяти лет не знали даже родные братья; той, что окончательно пресытилась и сладостью, и горечью жизни? Какая глупая шутка.

«Солнечное Затмение» поистине прекрасно. Скорее даже, оно ей идеально подходило. Не было бы преувеличением сказать, что это именно та сила, которой Луи Арнеб так долго жаждала.

… Луи Арнеб хотела жить своей собственной жизнью, и притом жизнью самой лучшей из возможных.

Это отличалось от самоудовлетворения старших братьев, что получали удовольствие, пожирая чужие жизни и довольствуясь лишь отнятыми «Воспоминаниями». Это право более возвышенное и совершенное… Луи хотела жить.

Нельзя выбрать кем родиться. Это причина появления несчастных людей.

Но Луи отличалась.

У неё есть сила и возможность выбрать своё рождение и свою жизнь. Она может красть чужие «Воспоминания», воссоздавать их с помощью «Солнечного Затмения» и делать своими.

Она может выбрать жизнь… Всё, что захочет, она может выбрать снова.

Она будет максимально разборчива при поиске «Воспоминаний» и «Имени», будет привередливо выбирать пока не найдёт самые лучшие

И среди съеденного Лаем и Лоем были хорошие варианты. Хорошие, но не идеальные. Им не хватало некой новизны, оригинальности.

Счастливая семья, заботливые родители, богатая жизнь, роскошное окружение, замечательные друзья и товарищи, предназначенные судьбой – всё это было счастьем, которое будто где-то когда-то уже видел.

Но это всё не то. Она искала Наилучшую жизнь.

Возможность выбирать сколько угодно не означает, что вам это никогда не надоест. Если вы пресытитесь всеми этими бесчисленные блюда, выстроенными перед вами в ряд, то чем же, тогда можно будет наслаждаться?

Луи Арнеб искала Наилучшую жизнь. Она искала.

И поэтому…

△▼△▼△▼△

… Поэтому, когда она случайно встретила Нацуки Субару, она ощутила сильную пульсацию в своей груди.

Луи: "А? Братец… м-м, Нацуки Субару, кажется?"

Если быть точным, то это пульсация не возникла в тот же миг, когда они встретились.

Внешность Нацуки Субару не была в её вкусе.

Хотя в соответствии с ценностями, которых придерживалась Луи, у неё не было такого понятия, как идеальная внешность, она хотела такое лицо, которое большинство людей сочли бы красивым.

В этом плане ни один атом в её теле не отреагировал бы на внешность Нацуки Субару.

Кроме того, с точки зрения Луи, Нацуки Субару был безусловно уже известным ей человеком, но только потому, что он был в «Воспоминаниях» других.

Итак понятно, что Луи обладала колоссальным количеством «Воспоминаний». Извлечь из общей массы какие-то определённые было непросто. И ещё сложнее, если визави был ей неинтересен.

Тем не менее, Луи смогла припомнить его имя потому, что один из её братьев, Лай Батенкайтос, был сильно привязан к этому имени. Одно из блюд, съеденных Лаем, если она не ошиблась, было слишком сильно зациклено на Нацуки Субару…

Луи: "Это место? Понимаешь, это место - Колыбель Од Лагуны… «Коридор Воспоминаний». Место, где фильтруются души умерших людей. Необычно увидеть здесь кого-то с сохранившимся «Я», так что рады видеть тебя здесь, Братец. Как видишь, здесь довольно скучно."

Со зловещей улыбкой, Луи тепло поприветствовала долгожданного гостя.

На самом деле, в этом приветствие не было ни капли лжи. Луис очень тосковала по другим.

Коридор Воспоминаний - белый мир, в котором родилась Луи Арнеб, и который она не могла покинуть.

В результате мобилизации всех знаний из пожранных Лаем и Лоем «Воспоминаний», Луи смогла разузнать название этого места и то, что оно является гигантской мастерской неизвестной сущности.

Среди тех, кто пал жертвой Полномочия «Чревоугодия», было не мало мудрецов, которые сделали великие открытия и которые должно были войти в историю, передав свои знания потомкам…

Но знания эти так и не увидели свет, оказавшись на дне желудков трёх Архиепископов «Чревоугодия», принеся пользу лишь Луи.

Честно говоря, её совершенно не интересовало почему она родилась здесь и почему привязана к этому месту.

Вряд ли существовал способ выяснить это, да и смысла она в этом не видела, а потому просто приняла это как факт. Да и было бы весьма накладно, окажись она внезапно во внешнем мире.

Она уйдет отсюда лишь в тот день, когда отыщет для себя Наилучшую жизнь.

Субару: "…"

Луи: "А-ха! Прости-прости, мы же ещё не представились! Извини! Ведь, знаешь, нам не столь уж часто приходится делать это!"

Субару: "…"

Луи: "Что ж, позволь нам ещё раз представиться!.. Мы - Архиепископ Греха Культа Ведьмы, воплощение «Чревоугодия», Луи Арнеб."

Субару: "…"

Луи: "Не знаю, надолго ли, но, пожалуйста, позаботься о нас. Хорошо, Братец?"

Когда Луис назвала свое имя, парень напротив неё очень удивился и заволновался.

Вполне естественно, что люди, которые попадали в это место, в основном, не имели конкретных целей. Хоть иногда попадались такие заблудшие души, но Луис считала их чем-то вроде результата предсмертного опыта...

Было ли это ситуацией, когда душа внезапно начала отделяться от тела или уже полностью от него оторвалась?

С точки зрения этих людей, подобное было похоже на ощущение неожиданного призыва Од Лагуной.

Если думать в таком ключе, то роль Луи была подобна проводнику, который успокоил бы человека, находящегося на пороге смерти, и объяснил, что это за место.

Она приходила в ярость при мысли о том, что это происходит под контролем незримой ладони Од Лагуны. Луи терпеть не могла, когда на неё смотрели свысока и указывали что ей делать.

То же самое было верно и в отношении сверхъестественного существа, Од Лагуны. Луи не хотела, чтобы жизнь, которая ещё не успела начаться, была искажена вмешательством кого-либо, кроме неё самой.

Субару: "…"

Луи: "Э? Конечно знаем. Лай и Лой… Братишка и Братец? Ах, ах, не волнуйся ты так, Братец! Знаешь, они просто очень заботятся о нас, своей младшей сестре."

Субару: "…"

Луи: "То, что они тут и там жрут всё подряд, отчасти тоже ради нас. Глуповаты, и вкусов наших совсем не понимают, но всё же заботятся. Пожалуй, так. Но ничего с этим не поделаешь, правда? Мы ведь никогда и не собирался все вместе, втроём."

Субару: "…"

Луи: "Понимаешь ли, я иногда одалживаю тело Братишки или Братца и ненадолго выхожу наружу. Но тогда тот, чье тело я заняла, засыпает и я не могу с ним увидеться! Вот поэтому то мы трое никогда не были вместе. А-ха, проболталась."

Взволнованно и быстро тараторя всё, что приходило на ум, Луи внимательно следила за его реакцией. Немного испуган, едва заметно растерян. Над этим преобладала гнев и довольно сильно проявлялась целеустремлённость. Поначалу он был в смятении, но теперь, кажется, успокоился и старался сохранить самообладание.

Луи: "Хех…"

"Неплохо", подумала Луи ■ и облизнула свои губы.

Он привык проходить через трудности и достаточно быстро приспосабливался к ситуации. Это значительно отличалась от того, что она о нём знала. Словно его характер стал совсем другим и теперь не подходил под прошлый образ.

Эти новые качества были далеки от его первоначальной натуры и сформировались позже, под влиянием обстоятельств и приобретённого опыта.

Интерес Луи касательно того, что же стало причиной таких изменений, пробудил в ней аппетит…

Луи: "… Ах, вот оно, вот оно! Это ведь то самое, верно, Братец?"

Говоря это, Луи извлекла некое «Воспоминание». Главная причина, по которой Лай был так привязан к этому юноше перед её глазами, заключалась в одном из поглощённых им блюд… Отыскав внутри себя столь яркое «Воспоминание», Луи синхронизировалась с ним.

Луи: "… А-ха"

В этот же момент ей стало тяжело дышать – чувство любви внезапно переполнило её грудь. Не знающее никаких границ чувство любви к юноше перед ней. Он так любим, так невыносимо любим и обожаем. Её маленькая грудь затрепетала и наполнилась теплом от сладкого предчувствия. Глаза стали влажными, а дыхание тёплым и сладким, она невольно улыбнулась. И…

Луи: "Пожалуйста, не делай такое встревоженное лицо… Субару-кун."

… В этот момент, последовало сильнейшее отторжение.

Субару: "…!!!"

Нацуки Субару, сверкнув глазами от переполнявшей его ярости, бросился прямо на неё.

У неё внезапно появилось желание принять такой прилив его чувств, заключить его в свои объятия, но она подавила это желание, и последовав «Воспоминанию» резко впилась ему в грудь. Плавным движением она схватила его руки и потянула на себя, заламывая их. Хоть тело и было ненастоящим, послушался хруст костей. Парень, прижатый к полу, застонал от боли.

Субару: "…!"

Луи: "Пожалуйста, прекрати. Если ты так смело набросишься на нас, мы может и смутиться… Что-то, вроде бы, такое?"

Использую тёплые «Воспоминания» о любви к юноше, она силой удерживала его.

Её ■ наклонности были удовлетворены и уголки рта расслабились. Голос Нацуки Субару, кричащего и извивающегося под ней, лишь сильнее тешил её желание причинять боль и страдания.

Вид того, как он пришёл в такую ярость из-за кого-то другого… заставил Луи наклонить голову в недоумении.

Луи: "… Братец, а почему ты помнишь «Воспоминания», которые мы отобрали?"

Это отличалось от привычной реакции. Осознав это после того, как придавила его к земле, Луи нахмурилась.

В памяти людей не оставались «Воспоминания» и «Имена», если их поглотило «Чревоугодие». Это происходило потому, что Полномочие насильно отрывало их от «Души», определяющей их существование в этом мире.

Обычно «Души» очищались Од Лагуной в Коридоре Воспоминаний… Но Полномочие «Чревоугодия», своевольно, тайно крало эту возможность. Поэтому отнятые «Воспоминания» и «Имена» не оставались ни в чьей памяти, кроме самого «Чревоугодия».

Были случаи, когда крали только «Воспоминания» или только «Имя», но соответствующее негативный эффект проявлялся и так.

Если отнять «Воспоминания», человек всё забудет сам, а если отнять «Имя», то другие люди будут не в силах вспомнить что-либо, связанное с ним. Такова природа «Души», и её нельзя изменить, пока она находилась во власти Од Лагуны.

Тем не менее, Нацуки Субару помнил.

Помнил ингредиент, что был лишён и «Воспоминаний», и «Имени».

Он не должен был помнить. Так почему, почему, почему же…

Субару: "…"

Луи: "Знаешь, Братец, кажется мы немного заинтересовались тобой. Хотя Братишка, наверное, обидится из-за этого."

Облизнув губы, Луи покраснела от растущей в ней страсти.

Лай был им одержим. И наверняка он очень разозлится, если кто-то другой съест это блюдо раньше него. Хоть Лай и был довольно добр и мил со своей младшей сестрой, потакал он ней лишь до тех пор, пока их вкусы не пересекались.

Аппетит, «Чревоугодие» - настоящий смысл жизни для Луи, Лая и Лоя. И если кто-то посягал на это, их ■ не могли оставаться спокойными.

Луи: "Если кто-то съест блюдо, которое ты сам с нетерпением ждал, будь это даже твои брат или сестра, ничего не поделаешь, если придётся их убить, не так ли?.. Ах, но, как же это невыносимо, Братец"

Заломив ему руки за спину, она приблизилась губами к затылку прижатого к полу парня.

Она была чем-то вроде духа, не имеющего тела. Она не чувствовала вкус его пота, потому что тут была только его «Душа». Боль, по сути, тоже была лишь иллюзией, но ей не хотелось объяснять ему это.

Однако вспыхнувшая любовь, заставляла желать прикосновений… Похоже, что бывший владелец этих «Воспоминаний» был более чем просто связана с ним. Она это сильно, очень сильно ощущала.

Луи: "Что ж, теперь это и наши чувства."

Хоть это были отголоски чужих «Воспоминаний», она изменила их форму, сохранила внутри себя, сделала своими собственными.

Она немного понимала, почему Лай и Лой боятся «Затмения». Страха не было, но она поняла, что их предчувствие было верным… Возможно, если так и продолжится…

Луи: "Мы, несомненно влюбимся в Братца, не так ли?"

Субару: "…"

Луи: "… Чего-чего? Говоришь, тебя тошнит от этого? Как жесто~око. Мы ведь тоже девочка, и всё же у нас хватило смелости признаться тебе в своих чувствах, а ты так реагируешь... Ах, снова брыкаешься. Так не пойдёт, Братец. Мы не навредим, так что успокойся, хорошо?"

Субару: "…"

Луи: "Быть не может, чтобы мы причинили Братцу боль. Ведь мы так сильно любим его… Поэтому, успокой своё ■."

Как бы ласково и нежно она не говорила, чтобы успокоить его, он всё равно отчаянно пытался вырваться

Вновь и вновь слыша, как он выкрикивает имя из «Воспоминаний» она ощущала настоящее чувство экстаза. Такое можно ощутить только от человека, помнящего того, у кого украли «Имя».

Другими словами, это был вкус, который Луи никогда прежде не пробовала… Неведомы и такой сладкий плод.

Луи: "… Нацуки Субару."

… Каков же он на вкус?

Луи: "Приятного аппетита!"

В поисках ответа на своё неутихающее ■, Луи нежно лизнула затылок юноши своим красным языком. Назвав имя, она наслаждалась его нежной текстурой на кончике своего языка.

В желании насытиться аппетит был подобен сексуальному влечению. Когда ты чувствуешь такую любовь и привязанность к человеку, можно утолить и это желание в чём-то похожем на страстное, грязное соитие.

Люди, так ценившие друг друга, смогут смешаться воедино внутри существа по имени Луи Арнеб. Насколько же это будет невообразимо вкусно…

Луи: "… Спасибо за угощение."

Вдоволь насытившись, Луи выразила свою благодарность.

Таков был ритуал приёма пищи «Чревоугодием» - произнести имя человека, у которого желаешь забрать «Воспоминания», отделить часть его «Души» от тела и после этого поглотить её.

… «Воспоминания» в этом плане подобны некоему осадку, который медленно, но верно копится в «Душе».

Их можно украсить красивыми словами и подать как изысканное угощение на белой тарелке. Но, если выставить всё как есть, то бессмысленность этих украшений становится очевидной.

Так Луи понимала Полномочие «Чревоугодия», способность пожирать чужие «Души», которая была её прерогативой. С помощью этого, всё касавшееся «Души» юноши перед ней, станет для неё очевидным.

Нужно лишь смешать это с «Воспоминаниями» девушки, которые уже были внутри неё, и насладиться тем, какую химическую реакцию это вызовет…

Субару: "… Только что… ты… что ты со мной сейчас сделала?"

Эхом разнёсся голос, который она не должна была услышать, голос Нацуки Субару, впервые представшего перед ней лицом к лицу.

До этого момента их взаимодействие только на первый взгляд могло показаться диалогом. Казалось, что они видели друг друга, но по-настоящему не замечали. Это была не более чем смутной, похожей на сон встречей.

Но став для Луи новой, невиданной ранее, эта ситуация внезапно заиграла новыми красками. Что он только что… сказал?

Луи: "… Братец, такого ведь быть не может, ты что… помнишь нас?"

Взгляд, полный нескрываемой враждебности, стал для неё ответом.

Луи: "А…"

В этот миг, ■ в маленькой груди Луи забилось чаще и сильнее.

△▼△▼△▼△

Почему он остался таким спокойным несмотря на то, что его «Воспоминания» были съедены?

Почему он всё ещё так смотрит на неё?

Почему она так растеряна, а её ■ так сильно стучит?

Почему, почему, почему, почему, почему же…

Возможно, этот импульс следовало бы назвать предчувствием.

Луи: "Как так вышло, что ты помнишь нас, Братец?"

Посмотрев вниз, на затылок придавленного к земле Нацуки Субару, она заподозрила, что трапеза была нарушена.

Для активации Полномочия «Чревоугодия» требовалось несколько абсолютно необходимых вещей. Наиболее важным элементом для вмешательства в чужую «Душу» было знание имени своей цели. Поэтому, при использовании в качестве «Имени» псевдонима, Полномочие становилось бесполезным.

Уже было несколько случаев, когда попытка съесть кого-то оканчивалась неудачей. И в таких случаях, боль испытывали всегда либо Лай, Либо Лой, но сама Луи никогда не проходила через такое…

Луи: "Братишка и Братец тогда выглядели так, будто им больно, но…"

Тело Луи напряглось, в ожидании отдачи от поглощения фальшивого имени. Однако, сколько бы она не ждала, не было никаких последствий ошибки или какой-либо другого урона.

Кроме того, Луи отчётливо ощущала как в неё вливаются потоком новые «Воспоминания».

Луи: "«Мудрец», Сторожевая Башня, товарищи, Экзамен… Хм-м-м…"

Пробормотав что-то, словно читая вслух книгу, рождённую в её голове, Луи принялась перекапывать новые «Воспоминания». Никакой отдачи так и не было, а вот «Воспоминания» были успешно украдены.

Обращаясь к этим «Воспоминаниям», она начала понимать, что делал Нацуки Субару со своими товарищами, а также как он забрёл в «Коридор Воспоминаний».

Оставалось лишь понять, чем же отличается Нацуки Субару…

Луи: "… Ха?"

Сложно подобрать слова, чтобы описать шок, который Луи испытала в тот момент.

Субару: "…"

Она была настолько поражена, что её руки ослабли, а глаза расширились. Воспользовавшись моментом, придавленный к земле Нацуки Субару, наконец смог вырваться из хватки Луи. Затем отскочил он на некоторое расстояние и принял боевую стойку, которая смотрелась не очень-то впечатляюще.

Это выглядело комично, но Луи было не до смеха. Позволить себе что-то такое, как рассмеяться, в этот миг она не могла. Шок от вида чего-то невозможного пронзил её маленькое тело.

Это было…

Луи: "Почему у тебя есть «Воспоминания» о смерти?"

Субару: "…"

Луи: "… Нет, это не всё. Это не всё, Братец. Иметь «Воспоминания» о смерти, конечно, странно. Крайне странно. Но, это не всё. Ведь…"

Субару: "…"

Луи: "Ведь, в «Воспоминаниях», которые мы съели, нет «Воспоминаний» о том, как Братец умер, но сам Братец помнит как его убивали!"

Это совершенно ненормально.

Произошло нечто непостижимое, парадоксальное, нечто, что не может и не должно было произойти.

Ах, под влиянием «Воспоминаний» Нацуки Субару, репертуар её слов, о которых она изначально не должна была знать, увеличивался. Это был парадокс. Из-за парадокса произошла чрезвычайная ситуация Эйнштейна Максвелла Шрёдингера Николы Тесла..!

Луи: "Что это такое!? Что это вообще значит!? «Воспоминания» - это не какие-то сумасбродные фантазии!? Осадок, прикипевший к «Душе», нельзя исказить как захочется! Вот почему! Это мир, который видел Братец ~тсу! Это история, которую испытал Братец! Это история Братца, которая ведома лишь ему ~тсу!"

Запустив пальцы в свои длинные, очень длинные золотистые волосы, Луис дала волю вспыхнувшему порыву.

Она не смогла сдержать его ни на секунду. Попытайся она сделать это и её разорвёт изнутри. Разорвёт, а её разум разлетится на куски, рассыпавшись в прах.

Луи: "Новые… новые-новые-новые-новые-новые-новые-новые! Новые ценности ~тсу!"

Это была встреча именно с ними. Встреча с вещами, о которых Луис никогда не знала, никогда не видела, никогда не думала о них и которые превзошли все её ожидания.

Все её тело будто пронзило молнией, и она не могла думать ни о чём другом. Как назвать это ещё назвать, если не судьбой? Какое название можно дать этому чувству?

Луи: "Братец, неужто, ты такой же, как и мы? Разве ты не Архиепископ Греха?"

Субару: "…"

Луи: "Мы никогда не встречались лично, но знаем, что говорил Петельгейзе! Он говорил, что все Факторы должны быть распределены. И что, когда все Грехи займут свои места, они наконец соберутся вместе! То пустующее место принадлежит Братцу… принадлежит «мне», разве не так?"

Субару: "…"

Луи: "А-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Не злись, не злись ты так, Братец! Не сбивай нас ещё сильнее с толку, Братец! Наш разум сейчас настолько переполнен, что нашей груди и впрямь больно, будто она вот-вот разорвется. Ах, ах, ах! Удивительно-поразительно-изумительно!"

Постукивая пальцем по виску, Луи вгрызлась в полученные «Воспоминания» до самых костей. В это трудно поверить. В это невозможно поверить. Кто бы не встретился с этим, поверить в такое могло только «Чревоугодие».

Луи могла верить в то, через что прошёл Нацуки Субару потому, что обладала сейчас теми же «Воспоминаниями», что и он сам… Нет, поверить она не могла, но воспринимала это как факт.

Ведь этим же путём прошла и Луи Арнеб.

Луи: "Ах, какая «Гордыня»! Нечестно… нечестно-нечестно! Нечестно-нечестно-нечестно-нечестно-нечестно-нечестно-нечестно-нечестно-нечестно!!! ――М-м, прекрасно ~цу! Братец действительно умирал много-много раз, снова и снова, и снова, и снова, не так ли?!"

Субару: "…"

Луи: "Ва-а-а, потрясающе! Ты действительно умирал! Ты так ужасно умирал, Братец! Раз за разом, без шанса на успех, ты умирал, Братец! Такое и правда возможно, да, Братец?!"

Аплодисменты, овации стоя, благодарность за его рождение. Благодарность за эту чудесную встречу с ним и за поезд в будущее, который двинется вперед вместе с ней.

Луи: "Вдохновение просто бьёт через край! Стимул к инновациям! Так пришёл не отсюда Братец, пришел из места, которое нигде не сыскать!? Ах, даже думать больше не мо… гу..."

Луи, которая изливала свои чувства, полностью погрузившись в них и не пытаясь им противиться, внезапно осознала весь потенциал открывшихся возможностей… Нет, она прислушалась к своему внутреннему голосу.

Познания о невиданных ранее пейзажах и рождение в неизвестном мире — это, безусловно, блюдо первосортное, способное удовлетворить голод ■ Луи и её любопытство.

Однако, наиболее заметная особенность Нацуки Субару, та, что заслуживает особого внимания…

Луи: "… Воспоминания о «Смерти»"

Они не должны существовать. «Воспоминания» о «Смерти» и том, что следует после. Воспоминания, которые категорически не должны существовать, всё же существуют.

Это в корне отличалось от предсмертного опыта, подобного дешёвому пробному туру. Явление, при котором «Душа» разбивалась на куски, жизнь обрывалась в клочья, а дыхание останавливалось.

Невозможно вернуться из-за непреодолимой границы между миром живых и миром мёртвых, невозможно второй раз перейти реку Сандзу. «Воспоминания» о том, как он не перешёл и не переплыл её, а просто начал свою жизнь заново…

Луи: "… Посмертное Возвращение"

Луи дала название «Воспоминанию», которое пустило корни внутри неё, которое больше всего её впечатлило. Опыт пережитых «Смертей», который обычно невозможно было запечатлеть в «Воспоминаниях» даже один раз снова и снова накапливался в памяти, передаваясь следующему «Я».

Именно так Нацуки Субару преодолевал все трудности.

Луи: "Поразительно, потрясающе, Братец! Действительно невероятно! Мы восхищены до глубины ■. Ты действительно способен делать что-то такое. Преодолевать «Смерть» так, как только захочется!

Субару: "…"

Луи: "Нет-нет-нет, не скромничай. Мы это серьёзно, понимаешь? Мы серьёзно завидуем Братцу. Потому что, ни у кого, абсолютно ни у кого, нет такой вещи, как воспоминания о собственной «Смерти» ~тсу"

Субару: "…"

Луи: "А ещё, ещё, почему? Почему ты спокоен несмотря на то, что мы забрали твои «Воспоминания»? Что за это особенность? Стойкость "Души"? Резервное копирование? Неизменность? Нет смысла, никакого смысла!"

В Нацуки Субару хранилось много, очень много «Воспоминаний» о моментах, когда он умирал.

Это впечатления, которые Луи никогда раньше не испытывала. Более того, способность продолжать умирать без конца, накапливая посмертный «Смерти», она желала её.

Луи: "… Хотим это"

Она хочет эту способность, "Посмертное Возвращение".

Не потому, что он сможет повторять «Смерть». Конечно и это свежее впечатление привлекало Луи, но что более важно, так это возможность «Начать всё сначала».

… Луи Арнеб искала Наилучшую жизнь.

И вывод, который она сделала, поглотив множество жизней, заключается в том, что Наилучшая жизнь — это богатство, любовь многих людей и не высокий статус.

Наилучшая жизнь — это та, которая «пройдёт так, как захочешь этого ты».

Все должно происходить так, как ты сам веришь, ждёшь и надеешься.

Идеальный взгляд на мир, без каких-либо недостатков, без каких-либо несовершенств, без каких-либо несправедливости.

Она долгое время искала способ сделать так, чтобы это произошло. Но ответ очень долго оставался во тьме, желая показываться Луи, но, наконец-то… она поняла.

 Луи: "… Это Посмертное Возвращение"

Если она заполучит его, то сможет предотвращать все ошибки, избегать все неприятности, в которые могла бы попасть.

Если бы она знала, что произойдет в будущем, она смогла бы справиться с этим. Лишь бы знать, какие ошибки совершит, какая несправедливость ждут её, с какими несовершенством она столкнётся.

Луи: "Мы проживем наилучшую жизнь!"

Субару: "…"

Луи: "Как же нам это сделать? Как нам забрать его? Если «Посмертное Возвращение» Братца — Полномочие, то мы не сможем присвоить его просто съев. Это отличается от «Воспоминаний» и «Имени». Ведьмин Фактор — антипод Од Лагуны! Он так просто не отделится! Вот почему… "

Вот почему, если она хочет забрать Полномочие, ей надо забрать весь Ведьмин Фактор, целиком. Однако даже Луи не знала каким образом можно украсть Ведьмин Фактор. Она никогда не стремилась заполучить Полномочия других Архиепископов Греха. К таким людям омерзительно было даже просто прикасаться.

Однако…

Луи: "Братец, так ты можешь использовать Полномочие убитого Петельгейзе..?"

«Незримая Длань» в его «Воспоминаниях» была слабее оригинала, как по количество рук, так и по дальности их действия, но это, вне всякого сомнения, та же сила, которую использовал тот безумец. Иными словами, доказательство того, что внутри Нацуки Субару сокрыты сразу несколько Факторов.

Несколько Ведьминых Факторов. Если такое возможно…

Луи: "Непременно, любой ценой, мы заполучим «Посмертное Возвращение». Полномочие Братца - наша надежда. Если мы получим его, мы…"

Субару: "…"

Луи: "Мы сможем жить нашей собственной жизнью ~тсу!"

Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой――

Луи: "Способ этого достичь прямо перед нами… Способ, достичь… ~тсу"

Субару: "…"

Луи: "… Кх! Глупость какая! Разве это не здорово – «Вернуться после смерти»? Тот, кто имеет, никогда не поймёт, что чувствует неимущий ~тсу!"

Она сыта по горло навязыванием убеждений, которые она уже словно где-то слышала. Абсурдно думать, что тот, кто использовал эту силу в полной мере, вовсе не желал этого.

И поэтому, она определенно заполучит её.

Определенно, безусловно, наверняка. Каким образом...

Луи: "Как же отобрать Полномочие… не то. Это не то, не то, так как это не то, это не то, потому что это действительно не то, говорю же, это не то, именно потому, что это не то ~тсу! Досыта пить ~тсу! Досыта есть ~тсу!"

Сильно хлопая в ладоши, Луи широко открыла глаза.

Оскалив свои острые клыки, она зааплодировала самой себе и своей сообразительности.

Незаметно, средства и цель поменялись местами.

Однако, это не то. Не то.

Целью Луи было не украсть «Посмертное Возвращение», а с удовольствием прожить свою Наилучшую жизнь самым интересным образом, заполучив Полномочие «Посмертного Возвращения».

За время пребывания в роли Архиепископа «Чревоугодия» у неё появилась дурная привычка думать обо всём слишком поверхностно. Это было проблемой. Она попала в ловушку стереотипов. Это причиной неудач.

Всё просто. Если она не может украсть, заполучить...

Луи: "Всё получится, если мы просто станем тобой."

Субару: "…"

Луи: "Нам удастся это, если мы станем Братцем. Если станем Братцем, и съедим его Полномочием «Чревоугодия» … Ведьмины Факторы перемешаются и объединятся. А раз это Братец, то их можно будет сохранить."

Сказав это, Луи схватила себя за щёки и изо всех сил потянула.

Это было не милым жестом, а желанием навредить, причинить боль. Зачем? Ради того, чтобы разделить свои плоть и кровь, разделить себя.

Луи: "Ты ведь знаешь о трёх Великих Зверодемонах? Говорят, что этих существа были созданы владельцем Ведьминого Фактора задолго до нас. Мы тоже способны сделать что-то подобное. Раньше в этом не было смысла, поэтому мы и не пробовали, но… видишь ли…"

Субару: "…"

Луи: "… Если мы думаем, что можем это сделать, то мы можем сделать всё."

… Если думают, что могут это сделать, то они могут сделать всё. Таков был монстр возможностей. Таков был потенциал чистого существа до его рождения. Таково было то, чему отныне суждено зажить Наилучшей жизнью.

… Это была судьба Луи Арнеб, самого счастливого из всех существ.

'Луи': "… Вот что означает быть нами."

Слова Луи, медленно произносимые, наложились друг на друга и зазвучали чуть неразборчивей.

Феномен удвоения одного и того же голоса не был своего рода слуховой галлюцинацией или чем-то, что просто послышалось. Это случилось лишь потому, что людей, с тем же голосом, тем же самым тоном, стало двое.

Луи: "Знаешь, мы были удивлены, узнав из «Воспоминаний» Братца, что Арнеб — это звезда из созвездия зайца. Забавно, ведь Великого Кролика уничтожил именно Братец вместе с остальными."

'Луи': "Но разве это такой уж большой сюрприз? То, почему нас теперь двое… или Братец просто вне себя от радости, что милых-милых Луи стало больше? Нет, хах? Нет, эх? Так Братец не из тех, кого возбуждают маленькие девочки. Хм-м-м, вот как?"

Наблюдая за своим оппонентом, заставшим с широко открытыми от удивления глазами, Луи встала плечом к плечу с другой сущностью… А именно, плечом к плечу с точно такой же Луи. В «Коридоре Воспоминаний», месте, отделенном от реальности, Луи была лишь бестелесным существом, «Душа» которого смешалась с Ведьминым Фактором и похоже, что, и у каждого из трёх «Чревоугодий» имена соответствовали трём Великим Зверодемонам, но сейчас это было и неважно.

В любом случае, Луи просто разделила свой Ведьмин Фактор надвое и потому самих Луи Арнеб тоже стало две.

Вероятно, что Лай и Лой, боящиеся потерять себя, используя «Затмение», были не способны на этот трюк. Возможность создать свою же копию также могла привести к потере своего «Я». Но это не касалось Луи, чьё «Я» изначально было неопределённым.

Одна Луи, две Луи, и так далее. С помощью этого, Луи Арнеб сможет заполучить Полномочие Нацуки Субару.

Субару: "…"

Луи: "А? Чего?"

Парень, являвшийся вместилищем Ведьминого Фактора, что-то произнёс.

Глядя на него, помимо очарованности «Посмертным Возвращением» она чувствовала лишь нарастающую любовь. Находя это просто омерзительным, Луи отказалась от всплывшего «Воспоминания».

Оторвав их от своей «Души», она выбросила их, будто нечто, не способное принести больше никакую пользу.

… Нет, не будто. Они и впрямь стали для неё бесполезны.

Все её «Воспоминания» были лишь перекусом, средством утолить свой голод, пока ей не подадут Главное блюдо. И Луи Арнеб до этого блюда наконец-то добралась.

"… Если мы думаем, что можем это сделать, то мы можем сделать всё"

Так что именно так она и поступит. Разорвёт Нацуки Субару изнутри. А после этого пожрёт его снаружи, без остатка, не упустив ни единого кусочка… Луи Арнеб заполучит Нацуки Субару.

Субару: "… Ты об этом ■■■■■■■■■."

 До самого конца он что-то говорил.

Но теперь это уже не имело значения. Слизнув языком осадок, прикипевший к «Душе», Луи унаследует его «Воспоминания».

И к пустому сосуду, который забыл обо всем, Луи закрепит свой Ведьмин Фактор.

Теперь…

'Луи': "Теперь нам просто остаётся ждать, когда всё будет готово"

За время жизни в «Коридоре Воспоминаний» ждать она привыкла.

Проблема была в «Воспоминаниях». В том, как съесть «Воспоминания» того, кто однажды уже был съеден. Полномочие «Чревоугодия» не могло принять блюдо с тем же названием и тем же вкусом за что-то иное.

Для этого нужно было приготовить блюдо, используя совершенно иные приправы, изменить вкус самой «Души». Настолько, чтобы невозможно было вспомнить, что что-то такое уже было на языке у Луи, у «Чревоугодия». В надежде, что это блюдо приобретёт тот вкус, который так долго ждала Луи Арнеб. В надежде, что этот вкус будет великолепным, совершенным, самым лучшим из возможных.

Она с нетерпением ждала этого момента, облизывая губы в предвкушении...

△▼△▼△▼△

Субару: "Так ты увидела то, что хотела? Луи Арнеб."

Луи: "Э?"

Внезапное обращение к ней заставило только что пробудившую своё сознание Луи широко открыть глаза. Несколько раз моргнув, она поняла, где находится.

Посреди белого мира, стоя на белом полу под белым небом, Луи выглядела ошеломлённой.

Субару: "…"

 Она прикоснулась рукой к своему лицу и ощупала его…

Здесь не было никаких зеркал, так что она не могла этого увидеть, но по ощущениям, это лицо, несомненно, было её собственным. В этом месте нет никаких развлечений, а единственное к чему можно прикоснуться — это собственное лицо и тело.

По этой причине, она касалась своего собственного лица так много раз, что устала к нему прикасаться. Из-за этого, прикоснувшись к этому лицу вновь, она сразу же поняла, что произошло с её лицом и телом. Как и прежде. Да, всё, как и прежде… Это было её тело.

Субару: "Увидела то, что хотела, а?"

Медленно, ошеломленно, словно пытаясь в чём-то наверняка убедиться, Луи ощупывала себя.

Когда она закончила, вопрос внезапно повторился вновь. Подняв глаза, Луи увидела перед собой человека, который все это время стоял перед ней.

Неопрятно одетый парень с короткими чёрными волосами и острыми глазами, смотрящими на неё исподлобья. Его имя – Нацуки Субару. Совсем недавно он был существом, с которым Луи стала единым целым при помощи своего Ведьминого Фактора…

Луи: "… Ах"

… Невообразимо безумное существо, владевшее Полномочием «Посмертного Возвращения».

Луи: "Нет… НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ ~тсу!!!"

Открыв рот, Луи закричала.

Изо всех сил, насколько возможно, вложив в этот крик всё тело и всю душу.

Её бы просто раздавило, не сделай она этого. Неописуемым ужасом, страхом, отчаянием.

Её бы поглотило сумасшествие безумца, что продолжал двигаться вперёд, продолжая встречаться со «Смертью» раз за разом.

Луи: "Не хотим умирать! Мы, не хотим умирать! Ненавидим, ненавидим-ненавидим-ненавидим-ненавидим-ненавидим-ненавидим-ненавидим! Ненавидим! Мы ненавидим это ~тсу!!"

Качая головой в безумном отрицании, Луи упала на землю, и, отползая назад, отчаянно начала жаловаться. Слившись воедино с этим существом, Луи лично пережила «Смерть». Вкусила её. Будучи поглощенной «Душой», которая по своей воле «Посмертно Возвращалась», она на себе ощутила «Посмертное Возвращение», способное даже повернуть время вспять.

Воспоминания Нацуки Субару о «Смерти» сами по себе были неполными, оставаясь просто «Воспоминаниями».

В конце концов, воспоминания — это лишь воспоминания. С их помощью невозможно было прочувствовать тот момент, тот миг, то время, которое, однажды упустив, никогда уже не вернуть.

Вот почему она жаждала этого. Жаждала узнать, какова же «Смерть» на вкус.

Даже если сама «Смерть» не будет столь яркой, как ожидала Луи, права использовать Полномочие «Посмертного Возвращения» будет вполне достаточно, дабы получить второй шанс и прожить жизнь с возможностью исправить все недостатки.

Она так думала... Пока на себе не испытала «Смерть».

Луи: "Подобное… подобное, невозможно выдержать! Эти страдания! Чувство потери! Это нельзя вынести! Невозможно! Невозможно-невозможно! Совершенно невозможно! Ненавижу это!"

У неё ни разу не было возможности спокойно умереть.

Ни разу она не почувствовала, восхищение от «Смерти».

Ни разу она не пожелала умереть по собственной воле.

Нацуки Субару испытывал это чувство более двадцати раз, переживая это снова и снова.

Луи: "Человек не способен вытерпеть такое! Монстр! Ты просто монстр, чудовище ~тсу!"

Невозможно. Это невозможно.

Луи пожрала жизни многих людей, осквернила каждую встреченную «Душу» и искала свою жизнь.

Она верила, что у неё есть право, привилегия делать это таким образом.

Поэтому то она и протянула свои руки к «Душе» Нацуки Субару… И в результате, наивное ■ разбилось вдребезги.

Потому, что…

Луи: "Человеческое сердце не может стерпеть собственную смерть ~тсу!"

Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хочу быть счастливой. Хотела… быть счастливой.

ХОТЕЛА быть счастливой.

Это было тем желанием, которое Луи Арнеб очень долго лелеяла.

Попирая все аспекты всего сущего, она имела право использовать свою силу для приобретения Наилучшей жизни. Луи верила в это и, не испытывая никаких угрызений совести, смогла прожить так до сегодняшнего дня.

Но всё, всё, всё, всё, во что она верила, рухнуло.

Хотела быть счастливой. Но теперь, прямо сейчас, её желание было другим.

Луи: "Не хочу умирать."

Не хочу умирать. Не хочу умирать. Не хочу умирать.

Не хочу умирать. Не хочу умирать. Не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать не хочу умирать…

Субару: "… Вот почему я сказал тебе, когда ты собиралась меня съесть..."

Рядом с Луи, прямо над её опущенной головой, раздался голос.

Она не хотела слышать этот голос. Она боялась его слышать. Но вместе с тем, боялась и того, что может произойти, если она не расслышит… Она боялась умереть.

И поэтому ей не оставалось ничего, кроме как слушать.

Смотря сверху вниз на свернувшуюся от страха Луи, обладатель голоса продолжил. Сделав паузу, словно говоря «я предупреждал» …

Субару: "… Ты об этом пожалеешь."