12 Милями Под Землей (Новелла) Том 8 Глава 9.5 Интерлюдия — Великий кузнец

Это произошло совершенно неожиданно, за его спиной.

Он, как и в любое другое утро, занимался своим садом. Внезапно потолок его укромной рощи был разорван, и сквозь него на огромной скорости пронесся экзокостюм.

В этом происшествии сразу две вещи были весьма необычны. Во-первых, прежде в его голову никогда ничего не падало сквозь крышу, что само по себе было в новинку. Во-вторых, он ни разу не видел, чтобы его экзоброня двигалась самостоятельно, без него внутри.

Системы моделирования уже просчитывали полную траекторию полета этого экзокостюма, когда он обернулся, чтобы взглянуть на источник переполоха. Впрочем, они были ему не так уж и нужны, учитывая, насколько очевидной казалась вся картина случившегося.

Прямо сквозь купол биома, вниз на крышу его жилища, легко пробив верхний этаж и застряв лишь на втором.

Системы видеонаблюдения в доме всё ещё функционировали исправно, поэтому он переключил каналы камер, чтобы рассмотреть незваного гостя и определить, с чем же именно ему предстоит столкнуться.

Уровень целостности корпуса экзокостюма уже упал ниже критической отметки. Другими словами, броня едва ли смогла бы стоять самостоятельно, даже при полной мощности. Следовательно, прямой угрозы для него она не представляла.

А значит, истинная опасность таилась в возможном пилоте внутри. Это мог быть как механизм, так и человек, обнаруживший одну из его старых, заброшенных моделей.

Но что ещё важнее – кто бы ни управлял этой экзобронёй, человек или программа, они не могли быть на стороне Релинквишт. В его роще было установлено Сердце Столпа, и оно немедленно испепелило бы любую машину, связанную с этой богиней. Радиус его действия простирался даже за пределы купола рощи.

К тому же, если бы Релинквишт нашла способ обойти защиту столпов, она бы направила на него целую армию, а не один лишь потерпевший крушение экзокостюм, созданный им самим.

По сути, он был почти убежден, что она явилась бы убить его лично. Эта богиня испытывала к нему ненависть сильнее, чем кто-либо другой в мире – по крайней мере, так утверждал Дедушка. А Дедушка почти во всём оказывался прав.

Итак, вывод: пилот разбившегося экзокостюма – либо человек, либо некий слабый вид машин, не имеющий отношения к Релинквишт, поскольку более продвинутой машине не было бы смысла влезать в чужой костюм. В любом случае, он не сомневался, что сможет постоять за себя.

Поэтому он просто взял свой клинок, посох и фонарь, после чего открыл входную дверь и вошёл в дом. По правде говоря, он был даже рад, что рухнувший костюм разворотил его жилище, а не огород.

Дом он починит. А вот на рост растений уходили месяцы, и этот процесс невозможно было ускорить. Даже клещи не раскрыли ему своих тайн биоинженерии. Пока что.

Тем не менее, поднимаясь по скрипучим ступеням, он держал клинок наготове. Он не прожил бы так долго, пренебрегая элементарной осмотрительностью. Люди могли оказаться ничуть не менее опасными, чем машины, если владели какой-нибудь оккультной магией.

На втором этаже он увидел своими глазами то, что до этого транслировали камеры.

Из повреждённых внешних узлов брони с шипением вырывались клубы испарившейся смазки. Обломки стен и перекрытий свисали на щепках, многие из которых как раз достигали предела прочности и срывались со своих мест, с грохотом обрушиваясь на пол.

Что же касается самого экзокостюма...

Одна бронированная рука сейчас наполовину торчала в его комоде. И когда его взгляд скользнул по манипулятору, он заметил любопытные модификации. Несколько искусственных мышц были повреждены, вырезаны и заменены другими волокнами, снятыми с прочих узлов. Однако новые точки крепления располагались по весьма необычной схеме.

Заинтересовавшись ещё сильнее, он приблизил изображение.

Разумеется, он сам спроектировал их легко модифицируемыми, чтобы после боя можно было заменить повреждённые сухожилия малыми стабилизирующими мышечными волокнами. Управлять костюмом после такого становилось сложнее, но вполне терпимо.

Но здешняя перекомпоновка была... добротной. Она сохраняла все стандартные движения, за исключением пары экстремальных положений, причём без малейшего ущерба для стабилизации. Тот, кто проводил полевой ремонт его экзокостюма, явно потратил не один месяц на изучение того, как выжать из конструкции максимум, раз сумел провернуть подобное прямо на месте.

— Дедушка, это случайно не из твоих?

Его посох начал светиться, сквозь древесину пробилось сияние. Фонарные клещи внутри засуетились активнее, перестраиваясь в меняющиеся геометрические узоры. Из фонаря с треском донёсся голос:

НЕ МОЙ. БОЛЬШЕ НИЧЕГО НЕ ЗНАТЬ. ВОНЯЕТ ЧЕЛОВЕКОМ.

— И почему ты считаешь, что моим экзокостюмом управляет не машина?

ВНЕШНИЙ ВИД. КРАСКА. АЛЯПОВАТЫЕ УКРАШЕНИЯ. ВИДИШЬ? ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ШТУЧКИ.

Его глаза начали сканирование, заполняя поле зрения уведомлением за уведомлением. Хм. А ведь он и не обратил внимания на внешнюю отделку, слишком увлекшись инженерными правками костюма.

Значки, золотые узоры, бумажные свитки с письменами на... латыни? Странный выбор языка, но его база данных выдала именно такое совпадение.

Значит, внутри почти наверняка находился человек. Дедушка оказался прав.

Это помогло ему окончательно расслабиться. Стало ясно, что перед ним человек, который нашёл одну из его старых моделей экзокостюма и потратил месяцы на её восстановление. Превосходно, почти коллега по ремеслу.

— Спасибо, Дедушка. Ценю твой совет.

НЕ ДЕДУШКА. ГЛУПОЕ СЛОВО, — отозвалась древняя душа, как обычно ворча на такое обращение.

Но он знал Дедушку уже много лет. С того самого момента, как подобрал брошенный фонарь на обочине дороги, будучи ещё полуживым, голодающим ребёнком.

Дедушка всегда оставался Дедушкой. Он указывал, куда идти, где искать еду, где прятаться. Он знал этот мир, словно прошёл его вдоль и поперёк сотни раз – каждый потайной уголок, каждую скрытую рощу. Вроде той, что стала ему домом.

Настоящее имя Дедушки подходило ему куда меньше.

ТЬФУ. ГЛУПЫЙ ЧЕЛОВЕК.

Фонарь потускнел: старая душа внутри удалилась, угрюмо погрузившись в размышления. Впрочем, наблюдать он не перестанет – эта старая душа всегда приглядывала за ним. Пусть и грозилась со дня на день оставить его и уйти.

Хранитель рощи лишь пожал плечами и вернулся к своему делу. Если он и был способен испытывать родственную любовь – как её описывали люди в Надже, – то Дедушка определённо был первым, кого он полюбил, пускай тот и не был человеком, в отличие от его друзей из Наджи. При мысли об этом городе внутри привычно кольнуло горечью утраты, но он отогнал это чувство, стараясь сосредоточиться.

С тех пор утекло немало времени, он стал старше и мудрее.

Экзокостюм оставался недвижим, клубы пара вокруг него постепенно рассеивались. Он осмотрел защёлки и компоновку узлов, пытаясь определить, какая именно из оставленных им в прошлом моделей перед ним. Но тут он понял, что что-то не сходится.

Во-первых, при костюме был клинок... совсем как у него самого. Более того, точная копия. За всю свою жизнь он потерял лишь три таких. Каковы были шансы, что человек сумел добраться до тех же самых мест и подобрать его старое оружие?

Все они остались на куда более глубоких милях под землёй – там, куда обычным людям никогда не добраться.

Куда вероятнее, что клещи в какой-то момент поглотили брошенные клинки, а затем вынесли их на верхние мили, где один из них и перехватил этот человек. Так что этому ещё можно было найти объяснение.

Однако вторую деталь так просто объяснить не получалось.

Потому что этот экзокостюм... был его экзокостюмом. Буквально той же самой модификации, которую он использовал прямо сейчас.

Версия 41.5.

На нём стояли те же обновлённые защёлки, которые он спроектировал, чтобы выбираться наружу под чудовищным давлением воды. Воспоминания о том, как ему пришлось пробивать дыру в собственной броне, а затем медленно отгибать металл, чтобы катапультироваться из затонувшего костюма, заставили его изрядно повозиться с этими креплениями. К тому же, как выяснилось на практике, в его собственном теле было слишком много металла, чтобы держаться на воде или плыть. Ему пришлось задержать дыхание на два часа и идти прямо по морскому дну, прежде чем он снова выбрался на берег.

Отвратительный опыт. Фрактал Стойкости непрерывно исцелял его от последствий удушья, но вот от боли это почти не спасало.

Он внёс это изменение всего три месяца назад и с тех пор ничего нового не добавлял. Так что подобная деталь должна была существовать только на его собственном экзокостюме.

Он подошёл к окну и посмотрел вниз, на свою рощу.

Его экзокостюм висел там нетронутым, удерживаемый лебёдками и тяжёлыми цепями. Полностью готовый к следующей вылазке.

Тогда откуда здесь взялся второй такой же?

Во всём этом крылась какая-то странность. Он подошёл к костюму, осматривая повреждения. Тот лежал неподвижно, наполовину провалившись спиной сквозь пол на нижний этаж, раскинув руки и ноги. Индикаторы по бокам мигали, все манометры показывали падение мощности. Костюм умирал. Встроенный ИИ действовал по автоматическим протоколам, отчаянно пытаясь поддерживать работоспособность и перенаправляя энергию от одной отказывающей системы к другой.

А поскольку никаких команд броне не поступало, пилот внутри был либо мёртв, либо без сознания.

Его глаза проанализировали повреждения и выдали отчёт. Восстановлению этот костюм не подлежал, и очень скоро ИИ переберёт последние доступные варианты, после чего иссякнет и его собственное питание.

Следовательно, система жизнеобеспечения тоже вот-вот отключится.

Все его экзокостюмы были герметичны, в полном соответствии с исходными чертежами. На ранних этапах он свернул было не туда, и это преподало ему ценный урок о том, почему всё было устроено именно так, а не иначе. Воздействие газов и ядов заставило его убедиться, что все версии начиная с 34.8 в активном режиме полностью изолированы от внешней среды. Что, по иронии судьбы, и стало причиной появления версии 41.5, ведь вода тоже относилась к внешней среде.

Но это также означало, что приток кислорода прекратится. И если внутри костюма находится обычный человек, он умрёт через три минуты.

Люди так хрупки. Ему до сих пор трудно поверить, что много лет назад он был ещё более уязвим.

Прислонив посох к изголовью кровати, он приступил к работе. Использовать клинок было рискованно: кабина экзокостюма могла быть модифицирована изнутри, а у него не было возможности заглянуть сквозь металл.

Оставались лишь грубые методы вскрытия. Он взобрался на механическую броню и принялся вращать защёлки и рычаги, чтобы поддеть обшивку. Проникнув глубже под внешний слой, он столкнулся с ожидаемым препятствием.

После версии 21, когда машина, оставшись без энергии, начала методично разбирать броню, чтобы добраться до него, он добавил внутренний предохранитель, блокирующий вскрытие снаружи. Это был своего рода замок. Открыть его можно было только изнутри, причём семью различными способами на случай отказа одного из них.

Сейчас броня действительно была заблокирована. Он поднял одну руку и вонзил её прямо в металл, разрывая обшивку пальцами. Внешний слой эпидермиса стёрся, обнажая под ним пурпурно-серебристый сплав, но это скоро заживёт.

С некоторым усилием он протиснул вторую руку в образовавшуюся щель и начал раздирать броню в стороны. Он действовал быстро и точно, понимая, что сейчас от него требовалось лишь пробить отверстие в самой кабине, чтобы обеспечить доступ воздуха.

Он справился менее чем за минуту, наконец отодвинув внутренние пластины кабины в области груди.

Кровь. Это было первое, что он увидел внутри кабины и на самом пилоте.

Признак неблагоприятный, но, поскольку сама капсула оставалась целой до того, как он разворотил металл, кровь, вероятно, появилась от внутренних ударов при падении. Он продолжил отгибать листы обшивки и, убедившись, что внутренняя кабина не была переделана, перешёл к использованию клинка.

Поверх его поля зрения наложились схемы брони. Он мысленно наметил линию разреза и приступил к работе.

Когда ему удалось рассмотреть зажатого внутри человека получше, он подтвердил, что пилот ещё жив. Вопреки всему.

К сожалению, внутренние травмы пилота оказались более серьёзными, чем он предполагал. Прежде всего, это были не просто ушибы от удара. Элементы внутреннего оборудования костюма деформировались от чудовищных нагрузок и пронзили пилота в области живота и желудка. Запекшаяся вокруг раны кровь свидетельствовала о том, что пилот продолжал вести бой ещё около часа, вместо того чтобы попытаться исцелить себя.

Более свежая кровь вытекла из-за треснувших стеклянных экранов, которые, по-видимому, разлетелись осколками прямо в пилота, оставив неглубокие порезы почти по всему телу. Не смертельно, но посадка явно выдалась тяжёлой.

Пилот был намертво притянут к креслу множеством ремней поперёк груди, ног и плеч, которые надёжно удерживали его в кабине. Вероятно, в бою с тем, от чего он бежал, эти ремни не раз спасли ему жизнь.

К счастью, что бы ни преследовало этого человека, оно не сможет последовать за ним и обнаружить рощу.

По крайней мере, до тех пор, пока Сердце Столпа не отключится на двенадцать часов, а это произойдёт через шесть дней. Ему придётся выследить преследователя и устранить его, оставшись незамеченным. Сложно, но выполнимо.

Он выпрямился, посмотрел на свои ладони и сосредоточился. Большая часть кожи уже восстанавливалась — фрактал Стойкости без труда залечивал повреждения от раздирания металла. Удобнее перехватив рукоять клинка, он принялся разрезать ремни, удерживающие бесчувственного пилота, а затем осторожно извлёк его наружу.

Засохшая кровь прилипла к спинке кресла, впитавшись в обивку, но, кроме лёгкого раздражения, проблема была чисто эстетической.

Ранение в живот без надлежащего лечения было смертельным. Глаза уже выводили перед ним список возможных проблем и осложнений. То, что мужчина продолжал управлять мобильной бронёй с такой раной, только усугубило повреждения. Должно быть, он был твёрдо намерен погибнуть в бою.

Что ж, это не то, с чем не справилось бы его хирургическое оборудование.

— Тебе повезло пробить крышу над моей спальней, а не над мастерской, — произнёс он, бережно подхватив мужчину на руки и неся его через развороченную комнату вниз по лестнице.

Он и без того знал, что высок по человеческим меркам. Виной тому были его собственные модификации тела, из-за которых при росте в два с половиной метра он казался долговязым. По сравнению с ним этот пилот на его руках выглядел почти крошечным.

И всё же было странно приятно хоть раз увидеть в кресле пилота его брони обычного человека.

Исходные шаблоны идеально подходили под среднестатистическое человеческое тело с небольшим запасом на подгонку. Однако улучшения его собственного тела давно вышли за всякие стандартные рамки. А значит, ему приходилось либо увеличивать в размерах саму броню, либо перестраивать собственное тело, заставляя его сжиматься.

Из этих двух вариантов второй оказался куда проще.

Он привык копаться в собственном теле, прекрасно понимая, как оно функционирует, исцеляется и дышит. Броня же оставалась для него чужеродной, даже после пяти лет работы над ней. Одно неверное изменение могло привести к полной потере структурной целостности костюма самыми непредсказуемыми и непостижимыми способами. За годы он многому научился, но прошлые уроки неизменно учили его смирению.

Человеческая инженерия Золотого Века была близка к совершенству. Общая прочность оригинальной брони всё ещё превосходила его текущие модели.

Вот только если бы она не так сильно упиралась в проблему питания. Увы, найденные им чертежи относились к временам до открытия энергетических ячеек. Литий-ионные аккумуляторы попросту проигрывали энергетическим ячейкам, основанным на Оккультизме, по всем параметрам.

Пилот на его руках застонал, голова беспомощно качнулась. Ещё не в сознании, но уже на грани. Какая-то часть этого человека отчаянно боролась, пытаясь очнуться.

Через несколько минут двери стерильной операционной распахнулись, и он внёс умирающего человека внутрь.

Вспыхнули лампы, когда он медленно уложил раненого на белый стол. Роботизированные манипуляторы ожили и начали выполнять его мысленные команды, подавая шовный материал, стерильные скальпели и зажимы.

Странно. Он, конечно, мог бы начать оперировать и собственными руками, но многочисленные манипуляторы, которые он со временем выстроил вокруг этого стола, были куда точнее и функциональнее. Точнее сказать, управлять ими ему было даже привычнее, чем собственными ладонями.

Поэтому он просто стоял у стола, неловко наблюдая за процессом через внезапно ставшие лишними глаза. Многочисленные медицинские камеры в помещении справлялись с этой задачей куда лучше.

Объём его глазных яблок составлял всего 6,5 кубических сантиметра, и даже с учётом дорогих приобретений из кузни клещей существовал предел того, сколько всего можно уместить внутри. А вот медицинские камеры... Одна из них нависала прямо над человеком – ровно настолько широкая и длинная, насколько требовалось для её функций, без всяких компромиссов.

Так что наблюдать за операцией собственными глазами было просто нелогично.

Чтобы чем-то себя занять, он принялся вращать большими пальцами. Хирургия всегда означала для него процесс, во время которого требовалось держать собственное тело максимально неподвижно, пока он копался внутри себя. И отсутствие необходимости делать это сейчас ощущалось... непривычно.

В итоге он поймал себя на том, что склонился над операционным столом как раз в тот момент, когда манипулятор с ножницами начал разрезать пропитанную кровью ткань, вплотную облегавшую тело человека. Какая-то полиэфирная смесь. Он взял лоскут в руки, пока другая медицинская камера сверху делала снимки и проводила спектральный анализ состава материала.

Ткань более высокого качества, чем та, что носили жители Наджи. Любопытно.

Это наводило на мысль, что из какого бы племени или города ни происходил этот пилот, у них либо имелся доступ к кузницам клещей, либо сохранились найденные технологии, позволяющие производить подобное волокно. Причём они явно успели к нему привыкнуть.

Впрочем, резалась ткань легко, сходя с груди умирающего подобно хитиновому панцирю линяющего насекомого. Своей настоящей рукой он подхватил ещё один срезанный лоскут, одновременно продолжая управлять остальными манипуляторами для спасения жизни пациента. Один из них уже медленно извлекал металлическую трубку, застрявшую в животе пилота, тогда как другие держались наготове, чтобы немедленно приступить к прижиганию и наложению швов.

Тем временем пальцы его собственной руки ощупывали лоскут ткани. И нащупали какое-то уплотнение. Он перевернул кусок лицевой стороной к себе.

Именная нашивка. Пришитая сбоку, как раз там, где она приходилась на грудь.

Сведения о пилоте – уже неплохое начало.

Два имени, оба написаны на явно разных языках. Неужели этот человек поддерживал регулярную связь сразу с несколькими человеческими культурами?

Быть может, с несколькими городами? Неслыханно. Как бы они вообще пережили экспедицию на такое расстояние, чтобы отыскать другое племя?

С другой стороны, этот человек пилотировал его экзокостюм – ну или его копию. И при нём был один из его клинков. Одно это уже многократно повышало шансы мужчины на выживание, если допустить, что пилот умел обращаться с костюмом хотя бы вполовину так же умело, как он сам.

Как бы то ни было, во внешнем мире явно что-то происходило. И нашивка могла дать зацепки.

Языковая модель определила верхние символы как японский. Язык, на котором некоторые говорили в Золотой Век человечества. Возможно, кузницы клещей вблизи этих человеческих племён выдавали предметы такого образца?

Нижние буквы представляли собой более стандартный латинский алфавит одного из самых распространённых языков древности. Что странно – не самой латыни, несмотря на все те тексты, которыми, словно граффити, была расписана броня.

Эту надпись прочесть оказалось куда проще, поскольку именно с этого языка он когда-то начинал обучение.

В сущности, короткое имя. Пять простых букв.

«Тален».

Именно так гласила нашивка. Совсем не похоже на имена людей, которых он знал и называл друзьями. У них имена состояли из множества частей, обозначавших роль, ранг, личное имя, имя для близких и родовое имя семьи. Это же не подчинялось ни одному из тех правил.

Одно-единственное слово для всего сразу казалось слишком перегруженным смыслами и оттого менее понятным. Впрочем, с его стороны было бы лицемерием ставить это в упрёк. Его собственное имя было ещё короче.

Операция заняла тридцать две минуты, и уже на середине не осталось никакого смысла присутствовать там лично, так что он ушёл обратно в сад заниматься растениями. Разумеется, он продолжал дистанционно управлять операционным столом, без труда совмещая оба дела.

А затем мужчина очнулся.

Вместо того чтобы лично поприветствовать вернувшегося к жизни Талена, хранитель рощи решил остаться в саду и просто понаблюдать за действиями гостя. Пусть этот Тален освоится в незнакомой обстановке в своём темпе.

Сперва мужчина тихо простонал, после чего в одно мгновение распахнул глаза. Отработанным движением он скатился с операционного стола в поисках укрытия, а его рука тут же метнулась к поясу, нащупывая то, чего там не было. Скорее всего, оружие.

Любопытные рефлексы. При этом он видел, что движения мужчины были неоптимальными, словно тот компенс... ах, нет. Он явно двигался так, чтобы не задействовать мышцы брюшного пресса – те самые, где прежде зияла рана. Выходит, Тален старался не усугубить повреждения. Должно быть, ещё не заметил, что раны зашиты, и действовал на чистых инстинктах.

И всё это в первые же доли секунды после пробуждения? Что ж, психологическая готовность к бою у него на высоте.

Прошло почти пять секунд, пока Тален сидел на корточках у стола, оценивая обстановку вокруг. Его ладонь потянулась к животу, коснулась его, а затем с явным удивлением ощупала снова. Наконец он опустил взгляд, чтобы осмотреть себя.

Продолжая наблюдать через камеру из сада, хранитель рощи почувствовал искреннее удовлетворение от своей работы. Он не только извлёк пробившую тело железку, но и заново сшил все проколотые участки желудка, не став упрощать себе задачу его ушиванием. Работа вышла кропотливой и грязной: его собственные внутренности были аккуратно перестроены и оптимизированы так давно, что он уже успел подзабыть, как должен выглядеть обычный человеческий желудок.

Тот, кто проектировал этот спутанный клубок кишок и сосудов человеческого тела, явно относился к делу спустя рукава. Впрочем, не ему сейчас критиковать халтурную работу эволюции.

Тален поднялся на ноги, заметил лежавший на столе разгрузочный пояс и коротким рывком метнулся к нему. Первым делом извлёк оружие, следом застегнул сам ремень.

Поверх видеопотока с камеры мгновенно высветилась оценка угрозы, и решение было принято. Пистолет можно оставить – даже если Тален попытается выстрелить в него, пули не пробьют и внешнего слоя кожи. Но вот клинок, с которым Тален сюда свалился? Он представлял реальную угрозу, поэтому хранитель позаботился о том, чтобы убрать его подальше.

Вскоре исцелённый человек принялся обследовать дом: осмотрел место крушения, а затем крадучись двинулся по коридорам и комнатам. Дом здесь был выстроен бессистемно – помещения пристраивались по мере необходимости или просто по прихоти. И всё внутри рассчитывалось под полный рост хозяина, так что человек, бродивший по поместью, смахивал на ребёнка.

Тален предпринял доблестную попытку починить экзокостюм. Именно эта часть интересовала хранителя рощи больше всего. Пилот явно отлично ориентировался в различных аварийных системах и даже провёл пару весьма изобретательных починок.

Извлечение мышечных волокон из шейного отдела брони поначалу показалось ошибкой: проведённые хранителем расчёты показывали, что из-за этого пилоту придётся каждый раз поворачиваться всем корпусом, чтобы просто оглядеться.

Однако Тален не просто отсоединил запасные мышечные волокна – он также ослабил внутренние фиксаторы и предохранители самого шлема. Теперь тот мог свободно вращаться. А это значило, что человек планировал поворачивать шлем за счёт собственных мышц шеи. Вполне жизнеспособное решение.

Будучи создателем всех этих костюмов, сам хранитель рощи подходил к полевому ремонту совершенно иначе, нежели Тален. Разбирая на запчасти отдельные узлы, он всегда первым делом снимал спинные мышечные волокна, но в данном случае их уже пустили на починку руки когда-то раньше.

Любопытная философия ремонта. Чувствовалось, что она выработана опытом и проверена на практике. Увы, костюму требовалось куда больше, чем замена нескольких ключевых мышечных волокон. Эта груда металла уже никогда не заработает снова, но человек без модифицированных глаз, подобных его собственным, никак не мог увидеть это сразу.

Спустя пятнадцать с небольшим минут Тален оставил бесплодные попытки. Вместо этого он продолжил обыскивать дом.

В конце концов поиски вывели его наружу, в просторную рощу, к огородам и небольшому озеру.

Тем временем сад нуждался в заботе. Дикарь не представлял для него угрозы, поэтому он решил просто дать этому Талену время прийти в себя. А вот его растениям сейчас требовалось пристальное внимание.

В этот раз он решил разбить сад по принципу дикой рощи. Никаких строго упорядоченных грядок — вместо них небольшие островки и сообщества растений, которые естественным образом поддерживали друг друга. Теоретически, это должно было принести более обильный урожай.

К тому же, это выглядело красиво.

При этом хранитель рощи не сводил глаз с чужака, слоняющегося неподалёку: камеры были развешаны по всей роще, хотя изначально предназначались для наблюдения за садом и постройками.

Тален двигался по классическому разведывательному маршруту и неизбежно заметил как самого хранителя рощи... так и оригинальный экзокостюм, всё ещё висевший на крюках в ожидании следующей вылазки.

Тот самый, который не был ни странной копией, ни грудой искореженного металла.

Наблюдая через камеры, хранитель рощи отчётливо видел, как изменилось лицо Талена и, сжимая наготове оружие, он начал красться к костюму. Он даже не подозревал, что за ним следят с самой первой секунды его пробуждения.

Возможно, стоило остановить странного человека прямо сейчас — всё-таки личный экзокостюм превосходил по мощи даже аугментации его тела. С другой стороны, броня не могла устоять перед его способностью рассекать что угодно своим клинком. А его личный клинок, так же как и странная... копия клинка, с которой прибыл Тален, были надёжно спрятаны.

Кроме того, под его кожей и имплантатами были выгравированы сотни фракталов, как и всегда готовых к бою. Но главный козырь был куда проще: одним мысленным усилием он мог дистанционно отключить броню с любого расстояния. У него были все сетевые подключения и права системного администратора. В конце концов, он сам создал эту броню.

К тому же, разговаривать с людьми, глядя на них через объектив камеры, было гораздо комфортнее. Это позволяло избегать зрительного контакта. Общение через подобную прослойку всегда давалось ему легче. Возможно, этот пилот тоже оценит такой подход. Поэтому он позволил человеку верить, будто тот действительно незаметно подкрадывается к ожидающему на подвесах экзокостюму.

Вдобавок, им двигало любопытство: насколько хорошо обычный человек сможет управлять его костюмом? Прежде он даже не допускал подобной мысли. С таким количеством модификаций поверх базового шаблона пилотирование превращалось в сущий кошмар для любого, кто не способен одновременно контролировать несколько сотен процессов.

Чужак быстро приблизился к костюму, убрал пистолет в кобуру и скользнул внутрь брони со спины. Движение было отточенным, быстрым и ловким. Мышечная память явно позволяла ему до упора вставить руки и ноги в пазы, не тратя времени на нащупывание креплений.

Любопытно.

Впрочем, человеку ведь не требовалось проделывать лишние манипуляции, складывая в несколько раз руки и ноги, как приходилось ему самому, чтобы втиснуться в каркас. Габариты изначально рассчитывались под обычных, не модифицированных людей.

Броня сомкнулась за спиной Талена, гудя от полного заряда энергии. На ней не было ни украшений, ни дополнительных деталей, которыми этот пилот со временем обвесил костюм-копию — включая, надо полагать, и все внутренние доработки, к которым тот привык. Но, к удивлению, экзокостюм плавно ожил с первой же попытки и без малейшего труда сошёл с креплений дока, показывая, что у человека... имелся реальный опыт управления базовыми, непеределанными моделями?

А в следующее мгновение броня пришла в движение с поистине невероятной грацией.

Это было... неожиданно. Крайне неожиданно.

Когда он сам двигался внутри своих творений, они неизменно ощущались неповоротливыми исполинами. Каждый шаг — тяжёлая поступь, каждое движение преисполнено сокрушительной мощи маленького божества.

Этот же человек по имени Тален двигался в ней словно наёмный убийца.

Загрузились данные диагностики, и телеметрия движений начала обрабатываться в реальном времени, давая хранителю рощи подсказки о том, как именно этому странному человеку удаётся управлять костюмом лучше его самого.

Ответ оказался на удивление прост. Мышечные волокна, которые сам он почти никогда не задействовал, сейчас работали на полную, выравнивая поступь брони. Словно естественное продолжение человеческого тела. По сути, Тален использовал костюм как вторую кожу, а не как машину, которой нужно отдавать команды.

Человек сейчас... всерьёз крался в экзоброне? Да как такое возможно?!

Замерев на середине пересадки куста томатов, он уставился через объектив камеры на это невиданное зрелище.

«Угнанный» экзокостюм перепрыгнул через невысокую изгородь и, вместо того чтобы тяжело рухнуть на землю, подался вперёд и ушёл в перекат. Две вытянутые руки приняли на себя удар, распределяя инерцию и единым слитным движением опуская корпус на грунт. Минимум шума, идеальный угол приземления, безупречное исполнение.

Вот только броня не могла кувыркаться по земле. Это было попросту невозможно.

Броня замерла в низкой стойке, осматривая поместье в поисках того, что пилот мог бы использовать. Оружия не наблюдалось, посему экзокостюм ринулся к перилам и беззвучно выломал из них массивный кусок металла.

Использовать его как дубину.

Хотя и грубо, но учитывая силу экзокостюма – весьма действенно.

Судя по грации, с какой этот человек управлял его экзокостюмом, не возникало сомнений: орудовать этой дубиной и сражаться им он сможет не хуже, чем клинком.

Обзаведясь наконец и броней, и оружием, Тален, казалось, обрел храбрость показаться. В этот раз пилот не стал скрывать свое приближение.

Не прошло и минуты, как экзокостюм направился к саду, даже выбирая каменную дорожку.

— Ты, — произнес Тален, подняв руку экзокостюма и указав пальцем прямо перед собой. — Руки на виду. И медленно встань.

Голос звучал хрипловато и грубо. Глубокий голос человека, повидавшего многое.

Хранитель рощи решил подыграть Талену, поэтому поднялся с колен и повернулся к незваному гостю. В полный рост он оказался даже немного выше экзокостюма, поскольку сейчас не сжимал свое тело. В расставленных конечностях оставалось больше места для фракталов и инженерных узлов. Однако Тален не выказал ни малейшего страха – лишь приподнял шлем, глядя снизу вверх на неведомого садовника.

Экзоброня выглядела живой. Она словно дышала.

Как ни странно, даже зная, что голову человека скрывает глухая металлическая пластина, он всё равно не мог избавиться от ощущения, будто смотрит тому прямо в глаза.

Поэтому он сфокусировал взгляд на точке чуть выше плеча брони. Ему не приходилось пользоваться этой уловкой уже много лет – с тех пор, как он в последний раз разговаривал с человеком. И снова всю основную работу взяли на себя камеры, позволяя ему наблюдать за собеседником без страха встретиться с ним взглядом.

— Что ты такое? — спросил Тален.

— Я, — ответил он.

— Что ты за существо? — уточнил Тален.

— Человек.

— Ха, — управляемая Таленом экзоброня склонила голову набок, словно разминая шею. — С чувством юмора, смотрю. Думаешь, кто-то в это поверит? Кто ты на самом деле?

— Я человек, — повторил он. — Я внес модификации в свое тело, чтобы защитить себя от внешней среды. Сканеры экзокостюма должны это подтвердить. Можешь запросить у них данные.

Тален, казалось, обдумал и принял этот ответ, переходя к следующему вопросу:

— Ты сохранил мне жизнь. После крушения. Зачем?

— Ты был ранен и истекал кровью. Я мог помочь. Я помог. Моё любопытство направлено на иное: как у тебя оказалась копия моего экзокостюма?

— Копия твоего костюма? — Тален слегка повернул корпус брони. — Модель 41.5 вышла уже три месяца как. Давно не какая-то редкость. Чему ты удивляешься?

— Я не понимаю, как ты оказался здесь в копии брони, которой не должно существовать, да еще и с таким внушительным опытом ее пилотирования.

— О чем ты вообще говоришь, существо? Таких моделей вокруг уже тысячи.

— Нет. Это невозможно. Броня, которая сейчас на тебе – единственный экземпляр этой версии, созданный мной. Второго такого я еще не делал.

Тален на мгновение умолк.

— Ты... делал?

— Да, делал.

— ...Хочешь сказать, это ты создаешь эти экзокостюмы?

Быть может, у него сотрясение мозга, которое пропустили сканеры операционного стола?

— Я разработал чертежи, моя кузница печатает детали, а затем я собираю их воедино. Базовые компоненты создавал не я. Но я модифицировал конструкцию исходного образца. Это сорок первый вариант с небольшим изменением, которое я счел недостаточно значительным для присвоения нового порядкового номера. Версия сорок один и пять.

Тален окончательно застыл на месте, а когда заговорил снова, его голос дрогнул:

— Как... тебя зовут?

— Я Урс.

Это имя словно обрушилось на человека ударом тяжелого молота. Экзоброня непроизвольно отступила на шаг назад, взвыв сервоприводами искусственных мышц. Поразительно: контроль человека над броней был настолько интуитивным, что даже безотчетные движения выходили идеально сбалансированными.

— Я... если ты Урс, докажи это. Ты ведь создал эту броню, так? Покажи мне то, на что способен только её творец.

— Тебе знакомо моё имя. Откуда? — спросил в ответ Урс, которого куда больше занимала эта загадка. Все люди, знавшие его прежде, погибли от руки Релинквишт, когда та сожгла его город. А даже если кто-то и уцелел, они давно должны были умереть от старости – с тех пор как он смирился с утратой, минули долгие годы. Время шло, и, как говаривал ему Дедушка, время умеет врачевать даже те раны, перед которыми пасовал его фрактал Стойкости.

Однако Тален не спешил идти навстречу.

— Я расскажу после того, как ты докажешь, что создал эту броню. Докажи! — В этих словах звучала скорее отчаянная требовательность, нежели простая просьба. Словно человек всей душой желал, чтобы Урс и вправду оказался тем, за кого себя выдает.

Словно он отчаянно надеялся увидеть перед собой Урса, но въевшийся цинизм заставлял ожидать подвоха.

Что ж, хорошо. Он знал простой способ привести доказательство.

Глаза Урса моргнули, устанавливая связь с бронёй. В систему были введены коды принудительного перехвата, и он взял костюм под ручное управление, заставив Талена развернуться, неуклюже пройтись по кругу, затем сделать несколько хлопков над головой и крайне грубую попытку пируэта. Закончив дёргать за ниточки экзоскелета, он вернул его ровно на то же место, где тот стоял изначально, и отключил перехват управления.

— Этого ответа достаточно?

Тален на несколько мгновений замолчал. Затем медленно опустился на одно колено и склонил голову.

— Я... Если ты и есть сам кузнец... я перед тобой в неоплатном долгу. Мы все в Альянсе. Нет, всё человечество в целом. Должно быть, существуют и сотни других городов, с которыми мы ещё не успели наладить связь.

Сотни других городов? И все они знают его имя?

— Откуда вам известно моё имя? Я не видел ни единого человека с тех самых пор, как Наджа была сожжена дотла.

— Мы знаем тебя, каждый тебя знает. Твоё имя появляется всякий раз, когда мы запускаем клещей-кузниц в поисках оружия или брони. «Модификация пользователя: Урс». Ты великий кузнец. Ты тот, кто даёт всем нам шанс дать отпор. Ты легенда, на поиски которой я отправился. — Мужчина поднял голову, неотрывно глядя на Урса. — Я искал тебя много лет. Уже почти десять лет. Я... и не думал, что мне действительно улыбнётся удача.

Урс смотрел на преклонившего перед ним колени странного человека, облачённого в его экзоброню, которой тот каким-то образом управлял лучше самого создателя.

Что, чёрт возьми, клещи творили у него за спиной?