86 — Восемьдесят шесть — (Новелла) Том 1 Глава 2 На восточном фронте без перемен.

«До увольнения осталось 129 дней!!! Во славу ёбаного “Острия копья”!!!»

Обратный отсчёт велся на старой школьной доске, которую явно кто-то выкинул ранее; она свисала с одной из стен в глубине тёмного ангара, выцветшего под ливнями.

Шин оторвался от планшета и уставился на шутливую надпись, нанесённую разноцветными мелками. Там зияла ошибка — по факту оставалось 119 дней. Отсчёт вёл Куджо. Каждое утро с самого начала службы он методично вписывал на доске свежее число.

Десять дней назад Куджо погиб.

Шин бросил быстрый взгляд на замерший счётчик и вернулся к отчёту о ремонте. Удостоверившись, что его джаггернаут починен, он направился к машине в дальний угол ангара, пробираясь мимо рядов дремлющих мехов.

Внешность Шина сразу выдавала его смешанное происхождение: кроваво-красные зрачки, типичные для Пиропов, и угольно-чёрные волосы — визитная карточка Ониксов. В его венах текла кровь знатных родов Руберов и Аквил.

Благородные черты лица портила не по годам безразличная маска, источающая холод. Худощавое тело и снежно-белая кожа намекали на аристократическое прошлое — предки Шина служили знатью в эпоху прежней Империи. На нём был камуфляж пепельно-песочного оттенка — восточный фронт изобиловал лесами, полями и топями, но процессорам перепадала лишь залежалая экипировка из республиканских складов. Под распахнутым воротником проглядывал лазурный шарф. Такая вольность недопустима для солдата, но некому было его отчитывать за неряшливый вид.

Ремонт кипел вовсю, повсюду гремели механизмы под аккомпанемент яростных ругани рабочих. Перед входом шла баскетбольная разборка вдвоём на двоих с изменёнными правилами — судя по рёву фанатов, забава имела успех. К шуму примешивалась какофония фальшивой гитары — похоже, мотив из старого аниме. Кино в открытой кабине джаггернаута перелистывал порножурнал. Увидев Шина, он помахал рукой.

Они торчали на передовой, но в этот день боёв не случилось, так что база наслаждалась редким затишьем.

Формально процессоры обязаны были патрулировать окрестности — так значилось в отчёте, что Шин сдал куратору, — однако на практике патрули никто не выводил. Теоретически патрулирование входило в ключевые воинские задачи, но в их отряде от этого было ноль пользы. Несколько бойцов вызвались на вылазку в руины соседнего города за припасами, а остальные стерегли базу (то есть готовили еду, убирались, стирали, ковырялись в огороде или кормили курятник сзади) и коротали время по своему усмотрению.

Шин уловил стремительный топот тяжёлых сапог, несущихся прямиком к нему, и ангар задрожал от пронзительного вопля, способного перепугать танк.

— Шин! Шин’эй Ноузен! Сколько можно тебе повторять, ублюдок?!

Кино, как таракан, сиганул из кабины и нырнул в самый тёмный угол. Шин спокойно отозвался:

— Что ещё?

— Что ещё? Я тебе покажу, что ещё, Могильщик! Да ты!..

Человек, нависший над ним подобно Церберу, принадлежал к техобслуживанию. Ему перевалило за пятьдесят, в чёрных волосах пробивалась седина, на лбу блестели солнцезащитные очки, а комбинезон покрывали масляные потёки.

Командир техбригады «Острия копья», Лев Альдрехт. Шину исполнилось 16, и он уже слыл ветераном среди процессоров, но Альдрехта смело причисляли к древним — он пережил первый призыв девять лет назад, один из последних.

— Какого хрена твой джаггернаут возвращается в хлам после каждой вылазки?! Привод с глушителем снова на соплях, сколько раз говорил, что подвеска хлипкая, веди себя потише, а?!

— Извини.

— Думаешь, извинениями отделаешься?! Я не извинений требую, я хочу, чтоб ты наконец внял! Так дальше пойдёт — сдохнешь скоро! Запчастей в обрез, до следующей поставки ничего не починю!

— Запасной джаггернаут…

— Ага, конечно, у эскадронного командира припасён второй джаггернаут, чтоб первый угроблять за раз! На остальных процессоров наплевать, пусть их мешают втрое чаще! Так, ваше величество?!

— Сословная система Республики была упразднена 300 лет назад, в ходе революции…

— Я смогу перезапустить твою развалюху, кусок дерьма. Но чтобы исправить весь бардак, который ты устроил, нужен ещё один джаггернаут на запчасти, а его у меня нет, и поделать с этим я ничего не могу. До следующей поставки ещё пара дней, и за это время во время очередной вылазки у тебя может отвалиться что угодно! Что тогда делать будешь, а? Молиться? Или попросишь отложить следующую атаку на сто лет, или закажешь кучу металлолома, да?!

— Файд должен был собрать обломки джаггернаута Куджо, — равнодушно произнёс Шин.

Альдрехт на миг умолк.

— В принципе, в машине этого парня наверняка есть нужные детали… Можно попытаться слепить один джаггернаут из нескольких разбитых. Эй, а ты-то как к этому относишься? Что детали будут из машины погибшего.

Шин слегка наклонил голову и легонько похлопал по корпусу своего джаггернаута «Могильщика». Чуть ниже фонаря кабины красовался его знак — крошечный безголовый скелет с лопатой в лапах.

На лице Альдрехта мелькнула грустная ухмылка.

— Уже привычное дело, верно, Могильщик?

Шин кивнул, сжав челюсти, и уставился на бесконечную весеннюю равнину, что простиралась за поднятыми рольставнями ангара.

Лазурное небо оставалось абсолютно чистым, без тени облачка, будто впитывало всё, что взмывало вверх, и оттого сияло яркими красками, становясь всё более высоким и глубоким. Внизу расстилалось поле, усыпанное мозаикой из синих васильков и молодой зелени — гигантское кладбище, где дремали останки сотен тысяч «восемьдесят шесть».

Им не было суждено обрести могилу. Погребать несуществующих солдат строго запрещали, как и собирать их тела.

Свиньи в облике людей не смели оплакивать павших друзей и не могли найти покой даже в смерти. Такие правила царили в мире, возведённом на их родине девять лет назад.

— Этот Куджо, его ведь разорвало в клочья?

— Да.

Он подорвался на самодельной пехотной мине — издали принял набитый взрывчаткой остов с фальшивыми конечностями и головой за раненого бойца. Это случилось вечером, на операции по эвакуации раненых.

— Это хорошо. Он, наверное, смог уйти подальше, как думаешь?

— Возможно.

Шин не верил ни в ад, ни в рай, но желал, чтобы Куджо ушёл куда-то далеко отсюда.

Альдрехт расплылся в широкой улыбке.

— Ему повезло погибнуть под твоим командованием… И этим ребятам тоже…

Мяч просвистел сквозь рваную сетку, и ангар взорвался ликующими криками. С фермерского поля на задворках к гитарным аккордам присоединился разноголосый хор.

Такого не сыщешь ни в одном другом отряде, и Альдрехт это понимал.

Жизнь от рейда к рейду. Постоянные патрули Легиона, намекающие на грядущую атаку. Нервы на пределе, вечное напряжение и ужас, в каждой схватке падают товарищи. Все силы тратятся на то, чтобы выжить сегодня, и ни о каких радостях или буднях речи нет.

И всё же эти обречённые на непрестанные атаки воины сейчас думают о чём угодно, кроме угрозы.

— ...Это всё благодаря тебе, Шин. Благодаря тебе они могут так расслабляться.

— А ещё из-за меня другим процессорам приходится втрое чаще ремонтироваться.

Альдрехт протяжно хмыкнул и окинул Шина насмешливым взглядом из-под очков. Тот лишь пожал плечами.

— Эх ты, ну и… когда уже научишься понимать, когда я серьёзно, а когда нет.

— Даже если так, мне правда стыдно. Я просто не показываю вида…

— Дуралей. Держать вас, оболтусов, в живых и возвращать на базу — наша главная задача. И мне наплевать, сколько машин угробить или сколько ночей провести за ремонтом!

Выкрикнув последнее, Альдрехт покраснел и отвёл взгляд.

— ...Кстати… Слышал, куратора опять сменили. Ну и как тебе новый?

Повисла пауза.

— …Ммм…

— «Ммм» — это как?

— Примерно такие же у меня впечатления.

Кураторов меняли так часто, что разницы он не чувствовал. К тому же парарейд изначально создавался так, чтобы процессор не ощущал куратора.

Некоторые кураторы сами бросали дело, а порой «Подёнки» блокировали их работу. Штаб был слишком далеко и не мог вечно руководить, так что процессоры давно привыкли не ждать помощи и игнорировать кураторов.

В итоге кураторы свелись к слежке за процессорами. Специальный ошейник давал возможность в любой момент подключиться к их мыслям, следить за речами и поступками и нейтрализовать бунтарей. Кураторы стали обычными тюремщиками.

Вспоминая скудное общение с начальством за минувшую неделю, Шин приоткрыл рот. Новый куратор внёс хотя бы одно новшество.

— Бумажной волокиты прибавилось. Похоже, теперь мне придётся вечно строчить отчёты о патрулях.

— Ага, Шин, только такой бесстыжей сволочи, как ты, хватило наглости слать им один и тот же отчёт пятилетней давности. Потому что они их не читают…

Он оставлял без изменений даже даты и названия, а в отчётах вписывал чистую чушь, ведь патрулей там просто не водилось. Несмотря на это, его ни разу не поймали на вранье — до тех пор, пока не объявился новый куратор. К такому повороту Шин точно не был готов.

«По-моему, вы ошиблись и выслали мне старый документ». Он вспомнил этот учтивый тон и высокий голос, похожий на перезвон серебряного колокольчика, и тихо вздохнул. «Это просто невнимательность, бывает», — и за этим беззаботный смешок, полный доброжелательности и тепла.

— В день назначения куратор связалась с нами по парарейду, чтобы поздороваться. Сказала, что желает узнать нас поближе, поэтому теперь у нас ежедневные беседы в одно и то же время. Среди республиканских военных такое редко встретишь.

— Аа, значит, честный человек. Таким в нашем мире тяжело приходится. К сожалению.

В этом мире справедливость и идеалы ничего не значили.

— ...Угу.

Шин, будто услышав зов, вдруг перевёл взгляд на весеннее поле вдалеке.

— Та-даам! Настоящая «мерзкая свинья за пределами Гран-Мюр»!

— Плохая шутка, Харт, — раздражённо бросил Сео.

Они торчали на кухне в зоне бараков. В огромной кастрюле, набитой под завязку, кипело ягодное варенье. Сео взялся за ним присматривать и, как всегда, черкал в своём скетчбуке. Джейд он или нет — об этом выдавали нефритово-зелёные глаза и золотистые волосы. Маленький рост и худощавое сложение нисколечко не намекали, что в этом году ему стукнет 16.

Харт, один из медноволосых Рубисов, приволок тушу гигантского кабана. Швырнув её у двери в задний двор, он театрально развёл руки, ожидая аплодисментов, но разочарованный тон напарника по эскадрону заставил его почесать в затылке. В общем, Харт не пожалел сил и сам рванул в ближайший лес на охоту, хотя никто его не упрашивал.

— Ммм, не то чтобы я на это рассчитывал. Ты должен был расхохотаться.

— А у меня мурашки пошли… ну ладно.

Отложив скетчбук, Сео приблизился и пристально изучил добычу. Зрелище поражало. Без джаггернаута явно не обошлось, но и с ним завалить такого монстра в одиночку — задача не из лёгких.

— Да он просто громадный!

Харт расплылся в улыбке, будто ждал именно этих слов.

— Правда же?! Сегодня вечером замутим барбекю! Надо кликнуть Райдена — где он, кстати?.. И Анжу. Я с кем-нибудь договорюсь, чтоб меня подменили на ужине.

— Ээ, сегодня только Шин сможет. Райден уехал в город за припасами. Анжу за стирку отвечает, а остальные девчонки с ней.

Харт резко глянул на Сео.

— И когда они свалили?

— Кажется… сразу после завтрака.

— А сейчас уже обед.

— Ну да.

— …

Сколько бы ни накопилось белья от всей базы, стирка не могла сожрать всё утро, особенно вшестером.

К тому же обычно стирали на берегу реки, снаружи, а сегодня жара не по-весеннему.

Харт задергался.

— ...Значит, они на речку купаться подались! Прямо сейчас там на берегу творится райский пикник?!

— Если не угомонишься, то в настоящий рай и рванёшь. Предупреждаю. Все они при оружии.

Харт мгновенно посерьёзнел. Сео сделал глубокий вдох для сосредоточенности и помешивал кастрюлю деревянным черпаком. Убедившись, что ягоды сварились как надо, он вырубил огонь.

Не успел накрыть варенье крышкой, как ожил парарейд.

В затылок каждого солдата вживлено рейд-устройство, а в ухо — информационный блок в виде каффа[1], чтобы переключаться между собеседниками, менять или записывать данные. Оба устройства излучали иллюзорное тепло, и Сео коснулся каффа пальцами, переходя в режим приёма.

— Активировать. Кхм…

Его зелёные глаза сразу посуровели. Харт рядом тоже стёр улыбку и прижал кафф рукой к уху. Переглянувшись, они заговорили с общим собеседником.

— Шин. Что стряслось?

На берегу полноводной реки, у стиральной площадки, шесть девчонок из женской половины эскадрона «Остриё копья» резвились в воде.

— Кайе, ты чего? Хватит торчать столбом, плыви сюда!

Это Крена окликнула, отрываясь от догонялок, чтоб подбодрить боевую подругу, застывшую в нерешительности у воды. Каштановые волосы Агатов в коротком бобе, золотые кошачьи глаза — родство с Топазами.

Она скинула военную куртку, повязала вокруг бёдер, оставшись в оливково-серой майке с круглым вырезом. Талия в открытую, но Крена не комплексовала — кругом одни девчонки.

— Нет, знаешь, я тут подумала и… как-то мне неловко…

С черными волосами и глазами, типичными для Ориентов, Кайе выделялась хрупкой фигурой и кожей, похожей на слоновую кость. Несмотря на грубоватый, мужской стиль речи, она смотрелась по-настоящему женственно. Намокшая майка тесно прилегала к телу, и румянец на щеках ясно показывал, насколько это её стесняло. Волосы были стянуты в длинный хвост, словно плюмаж на рыцарском шлеме, и падали в ложбинку между ключицами — короче говоря, весь её облик казался весьма заманчивым.

— То есть, нормально ли это… Что мы тут плещемся, пока остальные… Ох!

Анжу плеснула водой в сторону подруги. Её длинные пряди стекали по спине с голубовато-серебристым отливом. Анжу не сняла куртку, но расстегнула молнию аж до пупка — смелый шаг для такой скромницы. Цвет волос намекал на родство с Адуляриями, а примесь крови Селестов в роду даровала глазам бледно-голубой оттенок, записав её в «восемьдесят шесть» — ведь Республика признавала лишь чистокровных белых, без примесей других рас.

— Кайе-тян, ты чересчур серьезная. Расслабься, стирку мы уже завершили.

Вокруг мгновенно поднялся гвалт из девичьих голосов.

— Шин тоже всё уяснил и дал добро на это…

— Уф, наконец-то потеплело, давно так не хохотала…

— Если вдуматься, наш командир в железной маске не такой уж и отстой…

Увидев Крену, Анжу вдруг расхохоталась.

— Крена, извини, я не подумала! У тебя и Шина сегодня свободный день — стоило оставить вас наедине.

Крена вспыхнула, будто её застукали.

— Ч-что за ерунда! Ничего не понимаю!

— И что в нём такого, по нему же нипочем не поймешь, о чем думает.

— Вот потому и ерунда!

— Кстати, Кайе-тян, а твое мнение?

— О Шине? Хм. По-моему, он ничего. Эта скрытность и мужественность, мм…

— П-п-п-погоди, что ты сказала, Кайе?!

Крена выглядела полной дурой, а Кайе сдержала ухмылку. Всё по лицу видно. — А что такого. Если всем на него наплевать, почему бы мне не завести с ним роман? Хоть сегодня вечером! Знаете, есть древняя восточная традиция под названием «ёбаи»[2]...

— Ч-что, Кайе?! Я… не то чтобы Шин мне нравится, но это… неправильно! Представьте, строит из себя скромную Ямато Надэсико[3], а сама…

Крена совсем растерялась, и девчонки хором заорали:

— КРЕНА, ЭТО ТАК МИИИЛО!!!

Осознав подвох, Крена на миг опешила, а потом взвизгнула:

— Ах вы!..

— Ух ты, ну и ну.

Из кустов сзади зашуршало, и вынырнула высокая стройная фигура Дайи. Белые волосы и голубые глаза — как у типичного Сапфира.

Дайя оказался парнем.

— Кья!!!

Получив залп из сверхзвукового арсенала от ближайшей девчонки (у всех них это оружие от рождения), и увернувшись от летящего камня, Дайя метнулся обратно в кусты.

— Эй! Кто там швыряется? Я чуть не…

— КЬЯЯЯ!!!

Один выстрел сменился шквалом, и Дайя затих.

Пока девчонки лихорадочно одевались, Анжу сунулась в кусты.

— Чего хотел, Дайя-кун?

— Может, спросите у Крены, как она после ваших «мииило»?

— Всё в ажуре, Дайя-кун, — ледяным тоном отрезала Анжу.

— Ой, прости, я не прав, не надо этого равнодушия, а то разревусь…

Застегнув липучку на вороте, Кайе обвела взглядом всех, убедилась, что одеты, и сказала:

— Фух. Вылазь, Дайя. В чем дело?

— Кха-кха. Официально заявляю: с сегодняшнего дня я курьер на подхвате.

Видать, принес весть. Крена, снова в военной форме, надулась.

— Для этого парарейд имеется. Зачем сюда ломиться?

Дайя почесал затылок.

— Если б по парарейду связался, пока вы треплетесь по-женски, было бы неловко нам обоим — особенно, если б нарвался на разбор твоих чувств. «Я люблю Шина...» и прочее…

— Что!..

Услышав пародию Дайи на свой не свойственный сладкий голосок, Крена покраснела до корней волос. Кайе и остальные подхватили:

— Не могу его поблагодарить за подглядывание, но в остальном верно.

— Мы оторвались, а Крене-тян и правда было стыдно…

— Тем более, она именно так и сказала.

— Ага. И если б Шин по парарейду в этот миг вышел и услышал! Вот было б зрелище!

— Ох, Крена, брось Шина. Этот шинигами в маске вообще без эмоций, не мило!

— Ааааа, я такого не говорила!! Хватит!

— КРЕНА, ЭТО ТАК МИЛО!!!

— Вы все идиотки, аааа!!!

Взбесившись окончательно, Крена орала на всех, включая Дайю.

С трудом перестав хохотать, Кайе спросила:

— Так какое сообщение?

Дайя мгновенно посерьезнел.

— А. От Шина.

После этих слов лица всех девушек мгновенно посуровели.

Не хлебом единым жив человек[4].

Тысячи лет назад это произнес один скандальный тип, выдававший себя за мессию, однако в его словах скрывалась правда. Людям необходимы сладости, кофе, музыка, игры и другие радости жизни. Но белым республиканским свиньям такое было явно неизвестно, и они кормили брошенных в ад солдат лишь простейшим кормом, словно скотину.

С другой стороны, без регулярного питания они просто не протянули бы.

— Вот в чём дело, Файд. Вопрос именно в этом.

Не в первый раз они рыскали по руинам города, выискивая склады с продуктами длительного хранения, заброшенные огороды с овощами, одичавший скот и вещи для развлечений.

Очистив от обломков небольшой пятачок на городской площади, замкомандира Райден раскладывал на бетоне банки с синтетической пищей, привезённые с базы. В центре внимания красовалась банка консервированного хлеба, добытая из стратегических запасов на складе администрации. Райден отличался высоким ростом, мощным телосложением и носил потрёпанную, выцветшую полевую форму. Стального оттенка короткие волосы, типичные для Айзенов, обрамляли его угловатое, суровое лицо.

Напротив расположился его давний приятель — падальщик… В сражениях он следовал за джаггернаутами, подвозя им лишние патроны и энергопакеты. К квадратному корпусу машины были прикреплены четыре короткие ножки, из-за чего он выглядел немного неуклюжим. Линзовый оптический сенсор уставился на предметы перед Райденом.

— Что здесь мусор?

— Пип.

Файд резко вытянул телескопические манипуляторы и отшвырнул банки с синтетической пищей.

Отследив полёт белой кучи банок по дуге в воздухе, Райден бросился к оставшемуся хлебу. Даже дрон осознавал, что это отбросы. Неужели белые свиньи, именующие эту дрянь кормом, способны пасть ещё ниже?

Чтобы снабжать «восемьдесят шесть» всем нужным на месте, каждый концлагерь и база имели завод по выпуску синтетической еды плюс автономную фабрику.

Подземные кабели от стены тянулись к этим заводам и фабрикам, позволяя подавать энергию и корректировать производство. Эта передовая автономная система может показаться расточительной, но белые создали её специально для тех, кого теперь открыто обзывали «свиньями». Объём выпуска едва обеспечивал минимум, а синтетическая еда по вкусу напоминала пластик и была невероятно отвратительной.

Поэтому Райден сейчас торчал здесь, в туманных руинах города, покинутого девять лет назад, где ещё попадалась нормальная еда. К счастью, патрули в его отряде не требовались, так что у бойцов хватало времени и энергопакетов на обыск руин, а джаггернауты помогали тащить добычу.

— Короче, Файд. Это — мусор, нам он ни к чему. Ищи побольше полезного, в том числе настоящую еду, и вези на базу.

— Пи.

Райден встал с корточек и двинулся дальше, а Файд затрусил за ним, лязгая всеми четырьмя конечностями. Обычно падальщику поручали обшаривать обломки техники за перерабатываемыми материалами для снарядов и возвращаться на базу при полной загрузке. Но нынешний приказ Райдена звучал иначе.

«Падальщик» — кличка для дронов, что во время битв пополняли боезапасы пилотов, роясь в останках джаггернаутов или себе подобных. В перерывах они рыскали по полям сражений за обломками, отчего и обзавелись таким именем — процессоры звали их только так. Эти машины служили верными помощниками в бою, минимизируя шанс остаться без патронов или энергии, но их алчность при разборке «братьев» по железу напоминала стервятников.

Файд уже почти пять лет был у Шина.

Они срослись с тех пор, как парень после боя откопал подстреленного, но ещё рабочего падальщика и затащил на базу. Тогда выжили только они.

Падальщики почти полностью лишены способности к обучению, поэтому от них не следовало ждать сложной умственной деятельности или, например, чувства долга. И тем не менее Файд, судя по всему, ставил Шина на вершину своего списка приоритетов по обеспечению и перемещался с ним из эскадрона в эскадрон, а в сражениях не отставал ни на шаг. В сравнении с остальными падальщиками, которые никак не могли приспособиться к условиям, подобное поведение поражало и даже вызывало ассоциации с верностью. Файд входил в первую партию дронов такого рода, отправленных на поле боя с самого начала войны, потому его причуды легко объяснялись немалым стажем и накопленным опытом.

За годы смелых битв и верной службы Шин наградил своего падальщика именем — Файд. Оно звучало как прозвище пса, вроде Почи или Широ… Похоже, у командира с головой не всё в порядке.

— Пип.

— М?

Файд вдруг замер, и Райден оглянулся.

Внимательно уставившись туда, куда целился оптический сенсор, парень разглядел гигантское дерево, возвышавшееся среди цветочной поляны в тени груды руин. У корней белели обломки человеческих костей.

— ...Аа.

«Вот что он учуял», — мелькнуло у Райдена, и он приблизился к останкам. Истлевшая униформа. Сломанная рука всё ещё стискивала штурмовую винтовку, покрытую алой ржавчиной, на шее болтался опознавательный жетон на цепи. Это не «восемьдесят шесть». Вероятно, боец из регулярных войск республики, послуживший живым барьером и павший девять лет назад.

Файд, следовавший по следам, вновь издал писк, спрашивая: «не прихватить ли что?» Шин приучил своего падальщика рыскать в поисках полезных трофеев с павших между стычками — тела трогать под строгим запретом.

На миг задумавшись, Райден мотнул головой в отказ.

— Не стоит… Ему хватит и таких похорон.

Райден узнал это дерево. Сакура. Они произрастали на дальневостоке континента и весной утопали в цветах. В этом году по замыслу Кайе весь состав базы уже выезжал на главную улицу, чтобы насладиться аллеей в полном расцвете. Но эта сакура выделялась среди всех, что видел Райден. Её красота поражала, как у деревьев, расцветающих аккурат на весеннее равноденствие. Бледно-розовые соцветия сияли, словно полная луна в ночной тьме.

Обведя взглядом крону и цветочный ковёр, где обрёл покой безымянный воин, Райден решил, что не хочет хоронить останки во мраке земли.

Пусть погибший был Альба, он бился до последнего вздоха и не заслуживал бесчеловечного обращения.

Райден на миг склонился в тихой молитве. Едва он выпрямился, как кафф излучил призрачное тепло.

— Всем в прогулочной группе. Как слышимость?

— Сео? Что стряслось?

Голос звучал так отчётливо, будто говорящий стоял рядом. Передача шла для тех, кто сейчас бродил по руинам, и Райден отозвался за компанию.

— Прогноз изменился. Дождь вот-вот хлынет.

Райден немедля сощурился. Далеко на востоке, над землями Легиона, маячила крохотная точка, которую пропустил бы всякий без зрения зама командира. Она серебрилась и медленно росла.

Это подёнки — дроны Легиона, похожие на бабочек по форме и размеру. Они глотали и искажали радиоволны с видимым светом, идеально маскируя войска от сканеров, и их явка всегда сулила скорую вылазку Легиона.

— Когда?

— Примерно через пару часов. Ближайшая стая слилась с той, что маячила сзади. Видать, запасы под завязку набивают. Закончат — двинут сюда.

Хоть стая и числилась «ближайшей», отсюда её не разглядеть. Но радары уже ослепли, а Сео вешал лапшу о тылах Легиона, будто глазел самолично… Ясно, не его болтовня.

— Принято. Возвращаюсь срочно... Чио, Крото. Вы в курсе. Сбор у выхода на трассу 12.

— Принято.

— Сегодня отара снова без пастуха, так что пронесёмся с минимальными потерями. Зависит от их пути, но, по-моему, засада у точки 304 сработает, и всех разом накроем, — бодро сыпал Сео.

Отдав приказы поисковикам, Райден потрусил к своему джаггернауту неподалёку. После слов Сео губы парня искривились в ухмылке, похожей на рык зверя.

— Только овцы, да? Отстреляем как в тире.

Разумеется, не всё так просто, но драка с одинокими «овцами», знающими лишь базовые приёмы, куда приятнее стычек с теми же, но под присмотром «пастуха». В любом случае, отсутствие серьёзных противников радовало.

«Бог смерти сегодня к нам милостив...» — подумал Райден, но резко осёкся и нахмурился.

Интересно, что думает об этом сам Бог.

Красноглазый шинигами рыщет по полю битвы, выискивая пропавшую голову.

Вернувшись на базу вместе со своим отрядом, Райден обнаружил, что оставшиеся 18 джаггернаутов уже полностью подготовлены к сражению. Сео стоял прямо напротив своей машины у входа в ангар и, заметив товарища, растянул губы в лукавой ухмылке, которая делала его похожим на озорного котёнка.

— Что-то ты опоздал, Райден. Я уже начал беспокоиться, не подорвался ли ты на мине.

— Не опоздал. И хватит шутить про мины.

— А. Прости.

Куджо, подорвавшийся на пехотной мине, стал третьим погибшим за два месяца с момента создания этого эскадрона.

Процессоры гибли невероятно часто. На фронт ежегодно призывали свыше 100 000 новобранцев, но через год из них выживало не больше тысячи. Однако эти потери меркли по сравнению с тем, через что прошли родители нынешних бойцов, сражавшихся с врагом без машин, в рукопашной. Вооружённые устаревшими противотанковыми гранатомётами или взрывчаткой, солдаты просто бросались на машины Легиона — это была их единственная доступная тактика. Слышал, смертность тогда зашкаливала: за сутки могло полечь больше половины всех воевавших на фронте.

Рядом с кошмарами тех дней потери эскадрона казались сущей мелочью, но они всё равно шли в авангарде, в самых яростных боях.

Ни одно сражение не проходило без жертв.

Но к смертям привыкнуть так и не удавалось никому.

— Что, все уже в сборе? Внимание.

От этого тихого голоса, разнёсшегося далеко, весь эскадрон мгновенно вытянулся по стойке смирно.

Шин появился внезапно и бесшумно, словно луна в ночном небе. Он стоял перед свеженанесённым планом операции на прозрачной плёнке, снятой с карты первого участка боевых действий.

Его бледное лицо обрамляла старая камуфляжная форма песочного оттенка с капитанскими нашивками.

Голубой шарф, повязанный на шее и никогда не снимаемый Шином, стал одной из причин его зловещего прозвища.

Шинигами явно пытался скрыть свою шею.

— Доклад о ситуации.

Алые глаза командира застыли в холодном безразличии, отражая стоящих напротив бойцов.

После краткого, но предельно ясного брифинга, где Шин описал численность врага, маршрут продвижения и тактику, процессоры стали занимать свои джаггернауты. Всем пилотам было от 15 до 20 лет, и в их чертах ещё угадывались детские контуры.

Забросив последние редкие запчасти в укромный уголок кабины, пилоты будили джаггернауты от краткого отдыха. Их насчитывалось 21.

Автономный бронированный боевой аппарат на множественных опорах с опцией ручного пилотирования, М1А4 «Джаггернаут».

Четыре длинные членистые опоры. Компактный корпус, напоминающий куколку насекомого. Светло-коричневая броня, похожая на выцветшие кости, защищающая пилота. Два тяжёлых пулемёта для ближней дистанции, пара крюков-кошек спереди, сзади — гладкоствольная 57-мм пушка.

В целом джаггернауты походили на пауков-охотников, но фронтальные пулемёты и задняя пушка больше смахивали на клешни и жало скорпиона. Эти машины могли служить верными соратниками или стать последним убежищем для «восемьдесят шесть».

Шин распахнул глаза. Он сидел в узкой кабине джаггернаута, укрытого в тени руин заброшенной церкви в пустом городе — идеальная позиция для засады.

Зона поражения тянулась по главной улице, где прятались несколько отрядов с перекрёстными линиями огня. Первый отряд Шина и третий Сео брали на себя начальный натиск, Райдену (второй отряд) и Кайе (четвёртый) поручили подавлять ответный огонь. Эти пары разместились по бокам улицы. Пятый отряд Дайи с фугасной артиллерией и шестой снайперский Крены прикрывали тыл в конце улицы.

Взглянув на оптический экран низкого разрешения, Шин сощурился, оценивая число вражеских машин и их построение.

В кабине джаггернаута, как и в любой боевой технике, кишели переключатели, жидкокристаллические индикаторы и рычаги управления. Отличие в том, что фонарь кабины сделан не из пуленепробиваемого стекла, а из обычной брони, лишая пилота прямого обзора. Навигация шла через 3D-оптический дисплей и голографическое окно, но это не спасало от клаустрофобии и тьмы. Пилоты звали кабины «гробами».

Вражеские силы продвигались вперёд в классической формации ромба, как и предполагалось. Разведчики в авангарде ликвидировали все близкие оборонительные препятствия, а следом за ними двигались отряды по четыре боевые машины в каждом углу ромба. Всё шло строго по канону учебника. Несмотря на численное и технологическое превосходство Легиона над джаггернаутами, в этот раз среди них не оказалось дронов, мастера манёвров, поэтому их траекторию было нетрудно угадать.

Огневое подавление врага — это неизменная тактика многих лет, где предсказуемость манёвров всегда отступает перед основной мощью.

Попытки просто посчитать, во сколько раз Легион превосходит по численности, не передавали всей его грандиозности, которую подчёркивало само название. Бои с ним всегда следовали одному сценарию: отчаянные атаки тех, кто жаждал умереть с честью, неустанное маневрирование и самоубийственные усилия малых групп джаггернаутов по сдерживанию неумолимого натиска.

Внезапно в памяти Шина всплыла строка из священной книги, дремавшая глубоко внутри. Он услышал её от кого-то давным-давно.

Кто же это был?

Лицо и голос он уже не мог припомнить.

Оставалось только воспоминание о последней встрече, когда он видел и слышал этого человека.

Он помнил именно слова.

«Только обратившись к злому демону, можно услышать Господа».

По парарейду раздалось приглушённое бормотание Шина с лёгкими помехами, и Райден мгновенно напрягся, убирая вытянутые ноги. Джаггернаут прятался за кучей обломков. Главный дисплей оставался серым, как и интерьер кабины, радар работал в пассивном режиме.

Шин произносил не на языке Республики, поэтому Райден не разобрал смысла. «Dicit», «ei», «legio», «nomen», «mise»[5] — лишь отдельные слова были узнаваемы. Сео раздражённо отозвался:

— Шин, ты что, Библию декламируешь? Полный безвкус. И эта цитата вдвойне не к месту, чёрт возьми!

— А что он сказал?

— Там Спаситель спросил у демона или злого духа его имя, и тот ответил, что зовётся Легионом, ибо их множество.

Райден умолк. Действительно, это было неуместно.

К парарейду присоединился новый голос.

— Куратор один — всем в эскадроне. Извините за опоздание.

Голос, переданный через синхронизацию слуха, звенел как колокольчик и принадлежал девушке их возраста. Это их новая кураторша. Предыдущий так трясся перед Шинигами, что ушёл со службы.

— Вражеские войска приближаются. Рекомендую перехватить в точке 208…

— Могильщик — Куратору Один. О наступлении врага знаю. Развёртывание в точке 304, — отрезал Шин холодно.

Девушка резко вдохнула.

— Так быстро… От Могильщика иного и не ждала.

«Ерунда», — подумал Райден, уловив искренний восторг в её тоне. Шин и остальные процессоры эскадрона обладали огромным опытом, что выдавали их уникальные позывные.

Обычно процессоры в бою использовали позывные из названия отряда и номера. Личные имена вне этого правила имели лишь ветераны — те 0,1%, кто выжил после первого года боёв. В отличие от павших масс, эти бойцы владели особыми дарами и талантами, словно высшие создания, угодившие демону или богу смерти и обречённые вечно совершенствовать навыки в битвах.

Смерть таких фигур случалась крайне редко. Пока другие процессоры погибали пачками, ветераны раз за разом сходились со смертью и выходили победителями. Их позывные отражали всеобщее уважение и трепет. Это было единственное чествование их непревзойдённого мастерства. Они — герои и дьяволы в одном лице, каждый с коллекцией смертей врагов и товарищей.

В «Острие копья» кишели ветераны с 4-5 годами на фронте. Им не требовалось руководство принцессы из замка.

Тем не менее Райден слегка поразился.

Точка 208 подошла бы для засады идеально, узнай они об атаке Легиона лишь сейчас. Прошла всего неделя с назначения новой кураторши, но ясно: она не просто милая принцесса.

Сигнал тревоги.

Датчики вибрации на опорах джаггернаутов сработали. В кабине появилось голографическое окно с приближающимся изображением.

Напротив, на вершине солнечного холма, где среди руин тянулась главная улица, мелькнула одинокая тень. Мгновенье — и весь хребет скрылось в стальном рое машин.

Они здесь.

Рadar-экран мгновенно усыпали отметки вражеских боевых единиц.

Армия Легиона, похожая на фантастических чудовищ, обвешанных техникой, накрыла город, точно коррозийное облако, что перекрасило серые руины в стальной цвет. Оно приближалось прямо к засаде.

Все дроны противника располагались с точными интервалами в 50-100 метров. Даже самые маленькие разведчики «Муравей» весили свыше 10 тонн, хотя на вид этого не скажешь. Город заполнился тихим гулом бесчисленных двигателей и слабыми звуками шаговых опор — эта какофония походила на шорох травы.

Какое необычное и внушительное зрелище.

Впереди маршировали разведдроны «Муравей» с острыми формами, больше напоминавшими пираний. Они ловко переступали тремя парами ног, поворачивая туда-сюда два 7,62-мм пулемёта против пехоты. Внизу у муравьёв размещались композитные датчики.

Сзади следовали «Серые волки» — дроны для ближнего боя. Их облик пугал: корпус акулоподобный, с шестью конечностями, где передние оснащены высокочастотными клинками из тёмной стали, тускло блестевшей под солнцем. Наверху каждого серого волка торчала 76-мм многозарядная противотанковая пусковая установка.

В арьергарде двигались «Львы» — тяжёлые танки в броне весом около 50 тонн. У них четыре пары сочленённых ног и мощные гладкоствольные 120-мм орудия, направленные вперёд.

Высоко в небесах вихрился рой подёнок, заслоняя солнце тучей, а у земли висела взвесь мелких частиц, похожих на чешую или снежинки. Это остатки метаболизма Легиона — то, что осталось после переработки дронов жидкими микророботами, служащими его кровью и нервами.

Муравьи ступили в зону поражения. Подойдя вплотную к спрятанному первому отряду, они прошли мимо незамеченными. Львы управляли войсками, но и они, как все прочие, не учуяли засаду и ввалились в ловушку последними.

Всё. Заглотили наживку.

— Огонь.

Шин ещё не договорил приказ, а пилоты джаггернаутов уже нажали гашетки и открыли огонь по намеченным целям.

Четвёртый отряд ударил по авангарду врага, а тыл противника обстрелял отряд Шина. Уязвимые муравьи и львы с пробитыми задними частями — их слабым местом — осели на землю и сразу встали в боевую стойку, пока остальные джаггернауты их поливали артиллерией.

Взрывы. Рёв. Разлетающиеся куски металла. Брызги серебряной крови микророботов среди чёрного дыма.

Все джаггернауты оставили старые позиции.

Часть вышла из укрытий, чтобы усилить артобстрел вдвое, другие, сохраняя маскировку, окружали дронов врага, атаковавших первые отряды. Как только цель оказывалась в кольце, приманки- пилоты быстро уходили, переключаясь на следующий дрон.

Джаггернауты годились лишь в мусор.

Их алюминиевая обшивка не выдерживала даже тяжёлого пулемёта, манёвренность уступала гусеничному танку, а основная пушка была слаба и проигрывала львам по всем статьям.

Шаговые опоры джаггернаутов хрупки, их всего четыре — то ли времени, то ли техник не хватило разработчикам (чем больше опор, тем сложнее управление) — в итоге для своего веса они сильно проседали в грунт и вязли в болотах, которых полно на востоке. Никакие это не кинематографические роботы с прыжками, виражами или полётами — чистые гробы на ногах, до комичности.

Такие хилые машины в лобовой схватке не одолеют даже муравьёв с их лёгким вооружением, не то что серых волков или львов. Единственный выход для джаггернаутов — слабость манёвров компенсировать массой, рельефом, скрытностью, ударами в тыл или бок по слабым местам брони. «Восемьдесят шесть» осваивали эти приёмы на костях павших, шлифуя навыки и передавая их новичкам семь лет подряд.

Процессоры из «Острия копья» с огромным опытом знали тактику лучше всех. Отряды действовали слаженно, без сигналов или связи: они угадывали замыслы друг друга и всегда сражались единым фронтом.

Кроме того…

Уголки губ Райдена чуть дрогнули в злой ухмылке.

У «Острия копья» имелся свой небесный защитник — Шинигами.

Джаггернаут, на корпусе которого красовался безголовый скелет, скользил в тени обрушенных зданий и завалов из обломков.

Не задерживаясь ни секунды под прицелом противника, он неуклонно надвигался на намеченную мишень. Могильщик ловко маневрировал в мертвой зоне врага, уничтожая муравьев, серых волков и порой даже львов: его тактикой было заманить цель под огонь союзников.

Одного Шина хватало, чтобы разрушить боевой порядок Легиона. Командир отряда мастерски врывался в глубь вражеских шеренг и навязывал рукопашную — в этом ему равных не было даже среди пилотов, всегда рвавшихся в первые ряды атаки.

Рadarный экран кишел отметками врагов, но Шин уже игнорировал его. В глазах парня пульсировал неугасающий кроваво-алый сигнал тревоги, а на лице застыла ледяная маска: он выискивал следующую жертву, подобно Шинигами, сеющему смерть. В его расчетливом взгляде на миг мелькнула печаль.

«Похоже, избавиться от себя не удастся. Опять».

Отогнав посторонние мысли, он пальнул из пушки и нырнул в вспышку взрыва. Вражеский дрон замер, а Шин уже метнулся к новой цели, раздавая приказы товарищам, рассеянным по городу.

— Третий отряд. Отступайте на юго-запад и позаботьтесь о том, чтобы атакующие вас машины последовали за вами. Пятый отряд — ожидайте на текущей позиции. Как только противник вступит в зону обстрела, позаботьтесь о нём.

— Дайя на связи, вас понял… Анжу, нужно перезарядиться, пока есть время.

— Сео на связи, так точно. Только по нам не стреляйте, Чёрный пёс!

— Харт на связи. Противник на 270 градусов, расстояние 400 метров. Как только появятся из-за стен, огонь!

— Так точно. Кино, нужна помощь.

Руины сотрясались от отдаленного грома орудий.

Полуразрушенное здание выглядело зловеще: по стенам, словно жуткие чудища, ползли серые волки, надеясь застигнуть процессоров врасплох. Едва последний дрон спрыгнул на землю с другой стороны стены, как затаившиеся в руинах джаггернауты открыли ураганный пулеметный огонь, и воздух заполнился клочьями врагов.

Шин высматривал свежую цель и внезапно уловил движение.

— Остановить атаку. Разомкнуть строй.

Приказ ошарашил, но процессоры мгновенно выполнили его, не задавая лишних вопросов. Когда бой накаляется, Легион подбрасывает свежие силы, и их поджидала новая волна…

В воздухе нарастал пронзительный гул.

Вражеские части вдали выпустили снаряды, которые разлетелись по всему полю битвы. Пылающая земля вздувалась и лопалась, словно черная пена.

Подкрепление представляли «Скорпионы» — дальнобойные самоходки с 155-мм гаубицами.

Вспомогательный компьютер вычислил обратный полет снарядов и указал запуск с района восток-северо-восток, в 30 км от поля боя. Эта деталь не сулила пользы, ведь джаггернауты не обладали оружием для такого радиуса. Но рельеф и позиции врагов позволяли вычислить передовые посты наблюдения Легиона.

— Куратор Один — всем членам эскадрона. Высылаю предполагаемые координаты наблюдательных постов противника. Всего три возможных позиции, проверить и зачистить.

Шин сразу поднял взгляд. На цифровой карте вспыхнули три отметки. Сопоставив их с радаром, командир обратился к Крене, засевшей на крыше в снайперской позиции далеко сзади.

— Крена. 30 градусов, 1200 м. Крыша здания, 4 единицы.

— Вас поняла. Прошу разрешения.

— Куратор Один, передача координат при помощи лазерного указателя может выдать наше расположение. Во время боя сообщайте координаты только в устной форме.

— ...Прошу прощения.

— Появился еще один наблюдательный дрон противника. Прошу определить его координаты.

— Сейчас! — радостно вскрикнула куратор.

Уловив перемену в голосе девушки, Шин чуть нахмурился, но мгновенно вернулся к битве. Всё вокруг полыхало красным, и сирена выла не умолкая.

Поле боя гремело от оглушительных выстрелов, а Райден рыскал по нему в поисках новой жертвы — его джаггернаут был изранен, но это мелочи по сравнению с тем, что процессоры вели бой на машинах, не приспособленных для ручного управления.

Снаряды свистели повсюду, а дальние вражеские орды не редели. Джаггернаут Райдена не пережил бы даже очередь из тяжелого пулемета, не то что выстрел из противотанковой пушки, которая разнесла бы его в щепки.

За руинами маячил дрон из авангарда — присмотревшись, Райден разглядел щит на корпусе. Могильщик. Похоже, кончились патроны, и он дожидался, пока падальщик — разумеется, Файд — их подкинет.

— Что-то многовато.

— Да это же просто как тренировка в тире! Получай удовольствие.

Ясно было, что последняя реплика исходила от Сео — лишь он осмеливался на такой мерзкий сарказм.

— ...Львов оказалось больше, чем я думал. Они наверняка получили подкрепление, пока пополняли запасы.

Шин произносил слова обыденным голосом, будто размышлял, нужно ли раскрывать зонт. Если говорить начистоту, Райден никогда не замечал волнения у их командира. Даже приближающаяся гибель не смогла бы поколебать это хладнокровие.

— С этим щитом от меня никакого толку. Надо бы пока продумать план передвижения. А перед этим неплохо было бы от щита избавиться.

В этот момент Файд завершил зарядку магазина. Могильщик поднялся.

— Львов беру на себя. Все остальные — прикройте меня.

— Так точно, Могильщик… Старина Альдрехт тебя за это по головке не погладит.

Лёгкий смешок. Прыжок — и джаггернаут командира вырвался из руин.

Через миг он уже мчался к четырём львам на предельной скорости. Без щита.

Девушка-куратор на миг онемела от этой отчаянной выходки, больше похожей на самоубийство, и завопила:

— Могильщик! Какого чёрта?!..

Орудийная башня одного из львов развернулась. Выстрел. Могильщик чуть отклонился и уклонился. Ещё выстрел. Опять промах.

Выстрел. Второй. Третий. Четвёртый. 120-мм снаряды способны были обратить в прах как плоть человека, так и машины, но Могильщик продолжал уворачиваться, неуклонно надвигаясь. Он не отслеживал положение орудия — времени на это не оставалось. Каждое действие опиралось на чутьё, отточенное годами сражений. Джаггернаут напоминал безголового скелета, крадущегося по полю битвы, и это делало картину ещё более нереальной.

Лев повернулся корпусом вслед за стволом башни, будто утратив терпение. Молниеносный рывок — и он бросается на врага, вонзая восемь лап в почву.

Несмотря на огромный вес, стальной хищник передвигался плавно и бесшумно, и уже через секунду после разгона оказался лицом к лицу с Могильщиком. Передовые амортизаторы и линейные приводы дарили Легиону непревзойдённую подвижность.

Восемь лап распрямились, лев взвился в воздух. Ещё миг — и джаггернаут раздавят.

Могильщик оттолкнулся.

Лев неожиданно пальнул, но Могильщик уже метнулся в сторону, перекувырнулся в полёте, приземлился и тут же перепрыгнул вверх. Мгновенно он очутился на башне льва, раскинул передние манипуляторы в стороны и вытянул их на полную длину, нацеливаясь в стальной корпус под собой.

По виду, броня в нижней зоне башни была чуть тоньше, чем elsewhere.

Выстрел.

Бронебойно-фугасный снаряд с малым радиусом поражения пробил обшивку на скорости 8000 м/с, и взрыв прогремел внутри.

Из машины хлынул чёрный дым, и Могильщик сиганул вниз, пока та не распалась. Заметив новую мишень, он рванул дальше, уходя от шквального огня шаг за шагом. Могильщик перекинул новое оружие — теперь перед его джаггернаутом сверкали высокочастотные клинки. Хоть это ближнебойное орудие и обладало огромной силой, и любой процессор мог его установить, Райден не видывал, чтобы ими орудовал кто-то кроме командира — сфера применения была узковата.

Снаряд от одного из процессоров угодил в ближайшего льва, и паузы хватило, чтобы Могильщик укрылся за ним от стрельбы третьей машины.

Подстреленный союзником лев рванул, дым окутал всё, ослепив слабые датчики врага. Могильщик зацепился крюком за обломок строения и взлетел. Лев, потеряв цель, беспомощно крутил стволом, пока джаггернаут не сел на башню и не пустил в дело лезвия.

— …

В парарейде воцарилась потрясённая тишина.

«Интересно, как скривится создатель этой жестянки, узрев такие трюки — паралич или обморок ему гарантированы», — подумал Райден и расплылся в довольной улыбке, взирая на потрясающее представление.

Джаггернауты сперва не проектировались для подобного. Их арсенала, защиты и ловкости хватало лишь на ленивую пальбу издали: попадёшь — удача, нет — таран в лоб. Сам факт, что джаггернаут крушил врагов поочерёдно, казался чудом.

Цена за это была огромной.

Ходовая часть джаггернаутов служила их главной уязвимостью: она не выдерживала боевых нагрузок и всегда ломалась к концу любого сражения. Легион прекрасно знал об этом изъяне, поэтому его войска часто расстреливали опоры джаггернаутов, чтобы защитить основные силы — львов. Именно поэтому Райден и остальные избегали львов, минимизируя длительность боёв. И по той же причине оставалось полной загадкой, почему Шин до сих пор жив. Он не просто уцелел, но и штурмовал львов в каждом бою на протяжении уже пяти лет. Может, он и не человек вовсе?..

Райден всё время размышлял, какая это напрасная трата таланта.

Прошло три года с начала их совместных боёв. Три года Райден служил заместителем Шина, его правой рукой. И хотя оба они «восемьдесят шесть», за это время Райден ни капли не приблизился к уровню командира. Без преувеличений, безголовому Шинигами достался подлинный талант. Ему не просто повезло выжить — он был уникален. Герой, способный стереть Легион с лица земли, если бы у него хватило времени и ресурсов.

Шин появился не в том веке. Он мог бы быть рыцарем из древних времён, чьи легенды передавались бы из уст в уста поколениями. Он мог стать героем той последней войны, где сражались живые солдаты, и его славное имя вписалось бы в историю человечества навечно.

Он бы не остался в тени нигде, кроме этой бессмысленной войны.

Здесь не существовало ни уважения, ни титулов, ни имён, ни чести — всем уготована была одинаковая участь. Они являлись одноразовыми орудиями убийства, недостойными даже могилы, и после смерти гнили на поле боя, забытые всеми. Единственным следом их жизни становились разлагающиеся среди обломков машин останки.

Рой подёнок рассеялся, и небо вновь озарилось солнечным светом. Оставшиеся силы Легиона отступили под прикрытием скорпионов. Бездушные машины не ведали мести, сколь бы тяжёлыми ни были потери. Как только число уничтоженных достигало критического порога, центральная система Легиона решала, что цель недостижима, и войска немедленно прекращали бой.

Могильщик возвышался на обломках льва, окружённый косыми солнечными лучами.

Концы вздёрнутых лезвий переливались мягким лунным сиянием, и ничто в мире не могло сравниться с этой красотой.

После ужина процессорам давали пару часов свободного времени — если не устраивали ночные рейды или вылазки.

Анжу доделала посуду на кухне, сварила кофе для всех и вернулась в главный ангар. Передняя площадка кишела народом с базы: там шли соревнования по стрельбе.

— Итак, сбиваешь всё с одного выстрела — получаешь Короля-медведя. С двух — Рыцаря-кролика. Харт-кун, у тебя 7 очков!

— Уф, целых два раза промазал? Даа уж, вот что значит не дружить с пистолетами…

— Ооо, неожиданный вызов от Файда! Все банки теперь лежат горизонтально! Что же на это ответит Кино?

— Не может быть… Иии да! Ни одного попадания! Следующий, скорее!

— Я?.. Ну, только если никто не хочет сейчас пойти… Таня Кайе, начинаю стрелять!

— Отлично, два очка!

— Ого, все банки сбиты всего за пять выстрелов! Другого мы и не ждали, Райден.

— Да ну, было легко.

— Ой, хватит показушничать! Крена, давай сюда! Покажи этим недотёпам, как надо стрелять!

— Окей, показываю! Файд, выбрось эти банки, из них уже ничего не соберёшь!

— ВОТ ЭТО ДА!!!

— ...Что-то Файд разошёлся сегодня. Пирамида гораздо сложнее, чем обычно.

— Шин, твоя очередь.

— Хм.

— ...Ай нуууу, опять с одного выстрела, так неинтересно…

Мишенью были консервные банки от продуктов, съеденных за день, а оружием — личные пистолеты. Очки обменивали на рисунки Сео, который сидел рядом и чиркал маркером по очередному смешному зверю. Файд убирал простреленные банки и строил из целых башни с пирамидами.

Шум вокруг вызвал улыбку на лице Анжу.

Ужин удался на славу: хрустящее мясо дикого кабана, соус из лесной смородины, салатные листья с огорода, консервированное молоко и грибной крем-суп. Это было далеко от стандартного меню столовой, так что стол накрыли на улице. Когда дежурные по кухне увязли в готовке, на помощь сбежалась вся база.

Вечер прошёл весело. Анжу особенно радовалась, что все наконец собрались вместе.

Шин устроился в тихом уголке подальше от гама и углубился в книгу. Одной рукой он листал страницы, другой мял свою «добычу» — простреленную банку. Анжу поставила перед ним кружку кофе.

— Хорошая работа.

Шин мельком взглянул на неё. Анжу передала поднос с кофе подошедшему Дайе, пододвинула стул и села напротив командира.

Шин всё так же молча углубился в чтение, и она заметила толстый фолиант в его руках. Рядом с парнем расположился всеобщий любимец — чёрный котёнок с белыми лапками, который яростно старался зацепить коготком одну из страниц. Анжу захотелось расхохотаться.

— Интересно?

— Не очень.

Шин вновь умолк, будто решил, что наговорил лишнего, и через миг добавил:

— Помогает отвлечься и забыть о себе.

— ...Вот как?

Анжу грустно улыбнулась. Это было то единственное, чего никто из соратников Шина так и не смог постичь.

— Спасибо. За всё.

Рейд-устройство вдруг нагрелось.

— Всем членам эскадрона. Я не помешаю? — раздался голос девушки-куратора.

Каждый вечер после ужина на протяжении всей недели с её назначения она выходила с ними на связь.

— Нет, всё в порядке, Куратор Один. Спасибо за работу сегодня, — отозвался Шин.

Опустить взгляд — и он увидел, как назойливый котёнок почти дотянулся до страницы, после чего ловко поднёс книгу повыше одним движением.

Участники соревнования засуетились, быстро разрядили пистолеты и убрали их в кобуры. «Восемьдесят шесть» не разрешалось держать при себе оружие из опасений бунта. Никто особо не следил за этим правилом, и все подразделения без исключения рылись в ближайших заброшенных военных объектах, используя найденное там оружие.

— Нет, это вам всем спасибо, Могильщик. Вы во что-то играли? Если да, то продолжайте, я не хотела мешать.

— Просто убивали время. Не обращайте внимания.

Ещё в первый день куратор объявила, что те, кто не желает с ней общаться, могут отключать рейд-устройства. Многие жители базы сразу этим воспользовались и перешли к метанию ножей. Несколько человек, включая Райдена, Сео и Кайе, схватили кружки с кофе и заняли столы и стулья поближе к командиру.

— Да? Вам вроде было весело. К слову…

Все ощутили, как куратор выпрямилась и строго уставилась на экран.

— Могильщик. У меня к вам серьёзный разговор.

Тон этих слов больше подходил прилежной отличнице и классной старосте, отчитывающей лентяя за проступок, нежели командиру, недовольному подчинёнными. Шин сделал глоток кофе. Хотел он того или нет, но замечания из-за стены руководства игнорировать было нельзя.

— В чём дело?

— Отчёты о патрулировании и сражениях. Вы ведь не перепутали документы, правда?.. Я их просмотрела — везде одно и то же.

Шин на миг оторвался от книги.

— Вы что, все их прочли?

— Я ваш куратор, и это входит в мою работу.

— ...Ты что, опять им эту чушь отправил? — буркнул Райден, не тая раздражения. Шин пропустил мимо ушей и ответил:

— И зачем вам данные с передовой? Это бессмысленная писанина.

— Они нужны для анализа технологий и тактики Легиона, это одна из обязанностей куратора, — чётко отрезала девушка.

Её следующие слова прозвучали мягче:

— Я понимаю, раньше отчёты никто не читал, поэтому вы их и не сдавали. Вина на нашей стороне, я на вас не сержусь — просто прошу впредь оформлять все отчёты должным образом. Я правда буду их читать.

«Сколько же с ней хлопот», — подумал Шин и сказал:

— Я почти не умею читать и писать.

— А это было по-настоящему смело, — пробормотал Дайя.

Шин не отреагировал и перевернул страницу в толстой книге по философии.

Конечно, куратор не могла этого знать. Похоже, лишь сейчас она осознала, что процессоры попали в лагеря в раннем детстве, и начальное образование — предел тому, чего они могли там добиться. Наступила неловкая тишина.

— ...Простите. Но так даже лучше, считайте отчёты тренировкой в письме. Когда-нибудь это вам пригодится.

— Неужели?

— …

Куратор окончательно растерялась. Сео многозначительно хмыкнул, словно подчёркивая, что сам хотя бы по буквам читает, и швырнул нож — с полки свалилась фигурка принцессы с милыми поросёнками.

Кайе обхватила кружку обеими руками, чуть склонила голову и произнесла:

— Ну почему же, тебе это вполне пригодится, Могильщик. Ты же любишь читать в свободное время… Что за книга у тебя, философия? Похоже, очень сложная.

Повисло тяжёлое молчание.

— Могильщик?

В мягком, добром тоне куратора прорезались непривычные властные нотки.

— ...Вас понял.

— Моя просьба в силе. И ещё жду отчёты по сражениям. От всех.

— ...Данные с боевых регистраторов подойдут?

— Нет. В письменном виде.

Шин прикусил язык, а нервно поглядывавшая на него Кайе резко дёрнула хвостом на голове. С лёгким хлопком она сложила ладони и низко поклонилась, но командир лишь махнул рукой, давая понять, что берёт это на себя.

Куратор тяжело вздохнула, подавила раздражение и вернулась к началу разговора. Теперь в её голосе не осталось и следа улыбки:

— С помощью этих сведений я разработаю эффективную тактику боя. Поскольку вы — настоящая элита, отчёты о битвах с вашим участием окажутся особенно ценными. Они помогут снизить потери на всём фронте, в том числе на вашем участке, поэтому прошу вас помочь мне в этом.

— …

Шин остался молчалив, и девушка утонула в грустных мыслях. Процессоры не доверяли ей, и винить за это следовало лишь кураторов.

Собравшись с духом, она постаралась разрядить атмосферу:

— Кстати, эта книга выглядит довольно древней — вам её кто-то подарил? Или она была у вас с самого начала?

— Хех, эта вещица у него давно, Куратор Один. Он таскал её с собой ещё до встречи со мной, — с ухмылкой сказал Райден.

Куратор замерла в изумлении.

— Оборотень, сколько вы уже знаете Могильщика?

Кайе пожала плечами и включилась в беседу:

— Здесь почти все давно знакомы друг с другом. Например, Дайя и Анжу служили в одном отряде с самого призыва, а мы с Хартом годом раньше воевали плечом к плечу. Сео и Крена присоединились к Шину и Райдену год назад… так что эти двое вместе уже… года два, верно?

— Три, — уточнил Райден.

Куратор ненадолго задумалась.

— ...А сколько лет вы все на фронте?

— Для большинства это четвёртый год. Хотя Могильщик здесь дольше всех — у него уже пятый на подходе.

— Получается, Могильщику осталось недолго до завершения службы… Что планируете после фронта? Может, куда-то отправитесь, что-то посмотрите?

Все уставились на Шина. Не отрываясь от книги, он ответил ровным голосом:

— Хм. Я над этим не задумывался.

— Серьёзно?.. Пора бы уже подумать. Вдруг придумаете что-то интересное.

Шин тихо усмехнулся. Котёнок, который задремал, сразу повернул голову и навострил уши.

— Возможно.

Примечания

↑ Кафф — украшение на уши по типу серёжек, но не требующие прокола. Можно крепить их не только на мочку, но и на другие части ушей или тела (виски, шея, волосы).

↑ Японская традиция, широко распространённая в сельской местности с ранних лет периода Эдо (1603) до начала периода Мэйдзи (1868) и соблюдавшаяся в некоторых частях Японии вплоть до середины XX века. Традиция позволяла молодым людям скрытно проникать в дома девушек по ночам и вступать с ними в половую связь с согласия партнёрши и с молчаливого согласия её родителей.

↑ Идиоматическое выражение в японском языке, обозначающее патриархальный идеал женщины в традиционном японском обществе. Подразумевается, что такая женщина превыше всего должна ставить интересы семьи и во всех вопросах отдавать лидерство представителям мужского пола.

↑ Евангелие от Матфея 4:4

↑ Искажённый фрагмент библейской фразы на латыни: «et interrogabat eum quod tibi nomen est et dicit ei Legio nomen mihi est» — «И спросил его: как тебе имя? И он сказал в ответ: легион имя мне, потому что нас много». Евангелие от Марка, 5:8-9