Ангел по соседству меня ужасно балует (Лайт-Новелла) Том 12 Глава 6 Ещё одна встреча

Саё своим видом ясно показывала, что не произнесёт больше ни слова, и разговор naturally угас.

Аманэ узнал всё необходимое и развеял собственные сомнения.

Но как теперь поведать это Махиру?

Хочет ли она вообще услышать правду?

Саё встала, Аманэ тоже поднялся. Он как раз размышлял о том, что ждёт его дома, когда вдруг — не успели они коснуться ручки — дверь кабинета распахнулась из коридора.

На пороге возник высокий мужчина средних лет в строгом костюме. Его иссиня-чёрные волосы были аккуратно зачёсаны назад.

Ему было около сорока, но из-за идеальных черт лица он выглядел моложе.

«Кто такой?», «Мы же велели никого не пускать!», «Он всё слышал?» — мысли вихрем закружились в голове Аманэ, но тут же утихли, когда мужчина спокойно произнёс: «Саё».

Аманэ, разумеется, удивился, но присутствие этого человека здесь имело полный смысл.

— О, ты пришёл. Спасибо, что встретил.

— Просто заглянул по пути. А язычок у тебя всё такой же острый — даже жаль парня.

— Надо же, ты подслушивал. Какой скверный характер.

— Уж чья бы корова мычала.

— Взаимно!

Мужчина шагнул в кабинет, прикрыл за собой дверь и с улыбкой обменялся с Саё парой острот.

По их перепалке любой бы понял их близость, но в этом обмене не ощущалось тепла или эмоций.

Они скорее походили на старых друзей, кои друг друга ничуть не стесняются.

Сатоши однажды упомянул, что они больше напоминают деловых партнёров, нежели любовников, и Аманэ мысленно с ним согласился.

— Саё, сколько ты ему рассказала?

— А с какого момента ты грел уши?

— Под самый конец. Слышал, что ты по-прежнему на дух не переносишь господина Асахи.

— Надо же, какое совпадение.

— Чистая случайность. Так что скажешь?

— О себе рассказала, а о тебе с Чиэ — ни слова. С какой стати мне выкладывать всё желторотому юнцу? Я ему ничем не обязана.

— Хм.

Лишь теперь мужчина обратил внимательный взгляд на Аманэ.

Слова Сатоши о «подавляющей ауре» обрели реальный смысл.

Несмотря на мягкие манеры, вежливую речь и тихий голос незнакомца, Аманэ охватили тревога и раздражение — будто он встретил хищника, vastly превосходящего его по силе.

Заметил ли мужчина эту робость внутри, но на лице его расцвела спокойная, дружелюбная улыбка.

— Приятно познакомиться, господин Фудзимия... Полагаю, в представлениях нет нужды?

— ...Вы отец Сатоши-куна, Рэй-сан, верно?

— Верно.

Рэй, похоже, остался доволен таким ответом.

— Не бойся, я тебя не съем. Просто пришёл забрать её.

— Говоришь так, будто я вещь.

Полностью игнорируя возмущение Саё, Рэй пристально посмотрел на настороженного и озадаченного Аманэ, медленно покачав головой.

— По твоему лицу видно: вопросов у тебя масса. Но, увы, мне нечего тебе сказать. Чего поведала Саё, вполне хватает, да и не жду, что ты поймёшь нашу клятву.

— ...Понятия не имею, что у вас за клятва, но неужели ради неё стоило калечить человеку жизнь?

В каком-то смысле именно этот мужчина перед ним виноват в том детстве, что выпало Махиру.

Не предложи он Саё контракт, где она заменяла мать Сатоши, возможно, Махиру воспитывалась бы родной матерью.

Хотя всё могло обернуться для девочки ещё худшей трагедией, так что такие «возможно» оставались лишь пустыми мечтами.

Аманэ знал, что не имеет права его судить, но и Рэй не мог распоряжаться судьбой Махиру.

— Чем вы руководствовались? — спросил Аманэ. Он прямо уставился на Рэя, изо всех сил противясь давящей ауре. Мужчина удивлённо вскинул бровь, но гнева в глазах не появилось.

— Мне жаль девочку, но всё именно так. Видишь ли, судьбы четверых из нас оказались искалечены, а жизнь одной и вовсе оборвалась. Хочешь называть нас эгоистами — твоё право, нас это не тронет. Но я хочу, чтобы ты подумал, прежде чем обвинять.

— Рэй, ты опять болтаешь лишнее. С твоим-то лицом это звучит как угроза.

— Я и не думал угрожать.

Саё не скрывала раздражения: Рэй держался предельно серьёзно. Но, решив, что спорить бессмысленно, она лишь пожала плечами.

В конце концов, чем руководствовался Рэй, выбирая Сатоши, зная, что Махиру бросят?

Нельзя сказать, что у него нет сердца. Видимо, как и у Саё, у него была чёткая цель, ради коей он втянул её в это дело.

— Что для тебя значит госпожа Махиру?

Аманэ скрипел зубами от чужой непреклонности, когда этот вопрос обрушился на него — Рэй будто решил, что теперь его черёд расспрашивать.

Во взгляде мужчины не мелькнуло удивления от того, что юноша так яростно защищает чужого человека. Он словно оценивал Аманэ, проверяя его подлинные мотивы.

— Она для меня всё. Та, кого я поклялся защищать всю свою жизнь, — твёрдо ответил Аманэ. — Я сделаю её счастливой. Поэтому прошу вас: перестаньте причинять Махиру боль.

Как он и сказал, Махиру стала для него незаменимой. Самым дорогим человеком на свете. Он желал охранять её, поддерживать, делить с ней радости и горе до конца. Она была его любимой, и он всем сердцем хотел её счастья.

Это ощущение было настолько твердым, что Аманэ не устрашился высказать его даже перед Саё, родной матерью Махиру.

— Хм... Может, стоит заварить для господина Асахи грязь из-под твоих ногтей?[1]

Рэй на миг задумался после горячей тирады Аманэ, а потом выдал такую чушь, от которой парень оцепенел и уставился на него в полном изумлении.

— Будь у этого идиота хоть капля твоей смелости и решимости, всё бы уладилось гораздо быстрее и по-другому. Хотя, если бы так вышло, для ребёнка могло стать ещё хуже. Но теперь это уже истории из прошлого.

— Твоя правда.

— ...Понятия не имею, о чём вы.

— Не бери в голову. Просто в прошлом произошло то, что уже не исправить.

Они явно не намеревались открывать Аманэ свои секреты. Однако из беседы следовало: у Рэя тоже накопилось недовольство Асахи. А про Саё и говорить нечего.

Оба видели в Асахи нерешительного и слабовольного труса. Неясно, хвалили ли они Аманэ или просто поливали грязью Асахи, но о самом парне отзывались положительно.

— Наверняка Саё уже говорила, но я повторю: я тебя не съем, да и с твоей возлюбленной ничего не сделаю. Мы почти закончили свои дела. А госпожу Махиру просто эвакуировали раньше всех.

— Вы называете «эвакуацией» отказ от собственного ребёнка?

Саё, возможно, и правда желала защитить Махиру от мести своих родителей, но разве нельзя было всё уладить мирно, не травмируя психику девочки? Саё-то на собственном опыте знала: детские раны остаются навсегда.

Аманэ постигал мотивы Саё, но разве Рэй не способен был на каплю сострадания?

— Хе-хе.

Аманэ оставался крайне серьезен и возмутился от этого снисходительного смешочка, но мужчина лишь добродушно улыбался, не тая радости.

— И что тут смешного?

— Да так, ничего... Просто давно никто так искренне и прямо со мной не спорил. В тебе нет ничего забавного. Это мы — ненормальные.

Хоть над ним и посмеялись, в этом не сквозила насмешка — напротив, Рэй смотрел почти с восхищением, и Аманэ окончательно сбился с толку.

Честно говоря, парень сознавал свою дерзость, но подумал: пусть лучше Рэй возненавидит его — так даже выгоднее.

Зная характеры этих двоих, Аманэ не верил, что они тронут Махиру из-за его слов. Поэтому он высказал всё прямо, с позиции ребенка. Но Рэя это только развеселило. Отсмеявшись, мужчина тихо сказал:

— Ты совсем не похож на господина Асахи. Скажи... тебе доводилось видеть человека, чей разум сломался от горя?

Аманэ опешил от внезапного вопроса, но мужчина молча дожидался ответа.

«Человек со сломанным разумом».

К счастью (если это счастье), Аманэ тоже перенес душевную травму в средней школе, но до безумия не дошло.

Это была лишь глубокая скорбь. Он не потерял рассудок и, хоть закрылся в себе, продолжал жить почти нормально.

Но Рэй имел в виду нечто иное. Людей, нуждающихся в психиатрах, а то и тех, кого не спасут клиники. Людей с неизлечимой трещиной в душе.

— ...Думаю, нет. Не доводилось.

По воспоминаниям Аманэ, в его кругу никто не соответствовал этому. Значит, он рос в спокойной среде, и это было к лучшему.

Услышав ответ, Рэй кратко вздохнул:

— Вот как. У моей покойной жены сломалось самое важное.

— ...У матери Сатоши-куна?

— Да. Можно сказать, что её сломал я. А можно винить в этом Саё, господина Асахи или наших родственников.

Звучало безумно, но тон Рэя подтверждал: никто не хотел этого умышленно.

Упоминание «родственников» не оставляло сомнений: Рэй и его жена Чиэ, вероятно, были в том же положении, что и Саё.

— Когда душевное равновесие рушится, люди иногда творят то, от чего здравый ум их удержал бы... Госпоже Махиру угрожала смерть. По крайней мере, пока она жила под одной крышей с Саё и господином Асахи.

Рэй проигнорировал расширенные глаза Аманэ — только что речь о Чиэ, а теперь Махиру. Мужчина невозмутимо продолжил:

— То, что господин Асахи трусливо бежал от проблем, стало сюрпризом. Но благодаря этому девочку передали госпоже Коюки, и всё обернулось наилучшим образом. Она отлично выполнила нашу задачу. Не зря я порекомендовал её Саё.

— ...Вы рекомендовали Коюки-сан?

— Верно. Я выбрал дальнюю родственницу нашей семьи — женщину с безупречным здравым смыслом, строгими моральными принципами и острым чувством справедливости. Она умела молчать и отлично справлялась с долгами. Думаю, я толк в людях.

Аманэ всегда ломал голову, откуда Саё взяла Коюки — идеальную опекуншу. Оказывается, заслуга Рэя.

У него верный глаз, выбор безупречен. Аманэ признавал его проницательность, но всё равно ощущал тяжесть на плечах Коюки от этой ноши.

— К тому же господин Асахи сам балансировал на краю нервного и физического краха, поэтому я не намерена его осуждать.

— Как ни посмотри, — хмыкнула Саё, — он сам наколол эту кашу, а потом сломался и ушёл в мир грёз, оставив нас разгребать завалы! Отлично он обустроился. А в этой истории настоящая жертва — это я.

— Сейчас уже нет смысла это обсуждать, — ответил Рэй. — В итоге мы все оказались замешаны.

— Точно. Невинных больше не осталось.

Слова «больше не осталось», вероятно, касались усопшей Чиэ.

По интонации выходило, что Саё, Асахи, Рэй и Чиэ в прошлом были друзьями. И ныне скорбное, омрачённое лицо Саё выглядело совершенно неподдельным.

— Полагаю, ты в шоке от того, как мы обошлись с госпожой Махиру, но выбора у нас не было, — произнёс Рэй. — Дать ей погибнуть было бы чересчур жестоко. Потому с самого рождения мы держали её в стороне от Саё, а после кончины Чиэ приставили к ней госпожу Коюки. Считай это отчаянными шагами.

— Погибнуть?!

— Мы же не могли позволить Чиэ запятнать руки кровью. Честно говоря, источник всех бед — эти выжившие из ума старцы и этот трусишка Асахи.

Аманэ никак не мог уловить, какое отношение имеет мать Сатоши и зачем Чиэ желала смерти Махиру. Однако из упоминаний о вине родителей Саё и «этого труса», то есть Асахи, у него мелькнула страшная мысль.

Саё ведь говорила, что из-за родителей сорвалось несколько её помолвок.

А теперь выяснилось: мать и дочь разлучили, чтобы не дать Чиэ навредить Махиру, и в этом винили родителей с Асахи.

В голову лезла только одна причина, по которой Чиэ могла жаждать смерти девочки.

— ...Можно один вопрос задать?

— Валяй.

— ...Мать Сатоши-куна и отец Махиру...

— Были помолвлены и по-настоящему любили друг друга. Не разлучи их эти эгоисты-старики, они бы поженились. А мы, их друзья, с удовольствием благословили бы этот брак.

...Вот почему Чиэ не выдержала.

Не только у неё отняли возлюбленного, но и её приятельница — а то и близкая подруга — вышла за него замуж и сразу родила ребёнка. Прямо удар в спину.

Естественно, всю ярость своей ненависти она обрушила на невинную Махиру.

— Это мы сломали Чиэ. И с тех пор мы существовали только ради возмездия и искупления... В отличие от господина Асахи.

— После смерти Чиэ он совсем размяк, — с презрением бросила Саё. — С ним ничего не выйдет.

Она по-прежнему не церемонилась с Асахи, но учитывая их старую дружбу, эта злость становилась объяснимой.

— ...Значит, вы все были друзьями?

— Да. И кстати, я ему не любовница, — Саё кивнула на Рэя. — Он — мой бывший жених. По сути, всё вернулось на круги своя. Хотя я бы обошлась без этого.

Получается, родители Саё просто перемешали женихов и невест в этой четвёрке. Решили, что чужие жизни можно лепить и перекраивать по своему усмотрению, будто люди — бездушные марионетки.

Чем ближе узы, тем острее ранит предательство.

Будь они посторонними, простить было бы проще.

Но когда твой любимый уходит к лучшей подруге... А потом, как бы Саё ни оправдывалась, у них с Асахи появляется ребёнок... Вытерпеть такое оказалось не по силам.

— Я тоже не горел желанием связываться с такой вспыльчивой и ядовитой фурией, как Саё, — отрезал Рэй.

— Навязал мне роль суррогатной матери, и ещё смеет такое говорить! Если б не последняя воля Чиэ, я бы тебя прикончила.

В их отношениях, как они сами сказали, не было ни капли романтики. Только изнуряющая усталость двоих, скованных одной цепью.

— Думаю, в этом и была месть Чиэ.

— Похоже. Но ты любил Чиэ, вот и поддался. А я пошла на это из чувства вины. И точка.

Аманэ не полностью понимал, в чём заключалась «месть Чиэ», но вмешиваться явно не следовало.

За ностальгической ноткой их разговора пряталась тайна, доступная только им двоим. Аманэ мог лишь молча вслушиваться.

— И ты, и она, и Сатоши — вы все просто вляпались в грязные игры взрослых. За это я искренне сожалею.

Отсмеявшись, Саё внезапно уставилась на него абсолютно серьёзно и произнесла эти слова с горькой улыбкой.

Аманэ не мог простить Саё её обращения с дочерью. И всё же ощущал: её совесть не дремала.

Просто в итоге чаша весов повернулась не в сторону Махиру.

Разумеется, Аманэ всё ещё верил, что выход мог быть иным. Но если Чиэ в безумии покушалась на жизнь младенца, любой неверный шаг мог кончиться бедой. Держаться поодаль и правда было самым надёжным.

А раз Саё изначально не желала этого ребёнка, такое решение стало для неё спасением.

— Но я ни о чём не жалею, — твёрдо заявил Рэй. — Смог бы ты проглотить унижение, если бы честь — твою и твоих близких — растоптали в грязи? Закроешь глаза — и история повторится. Тот же ужас обрушится на твоих детей. Сможешь ли ты клясться, что не возненавидишь себя за слабость?

Рэй крепко решил: повторения кошмара не будет. Взял всю ношу на себя и ступил на тропу возмездия.

Всё это лишь для того, чтобы разорвать цепь ненависти и не обречь на это проклятие следующее поколение.

Боль Рейа и его непоколебимая решимость так отчётливо сквозили в каждом слове и взгляде, что Аманэ медленно покачал головой:

— ...Не узнаю, пока сам не окажусь в такой ситуации. Но, думаю, стерпеть бы не смог. Я бы действовал иначе, но ради спасения тех, кто мне дорог, пошёл бы на всё.

Слова казались правильными и красивыми. Однако, вероятно, только потому, что беда его миновала стороной.

Если бы Махиру грозила реальная угроза, Аманэ отбросил бы все сомнения и ринулся её защищать. Разница между ним и Рэем сводилась лишь к выбору средств.

Кто знает, не поставит ли когда-нибудь жизнь Аманэ перед тем же выбором, что и Рэя с Саё?

Сможет ли он с такой же холодной беспощадностью отрезать ненужное и переступить через головы, чтобы устранить опасность?

«Если можно, я хочу прожить жизнь так, чтобы мне не было стыдно смотреть в глаза Махиру».

Ведь она наверняка не пожелала бы, чтобы из-за них мучились другие дети.

— Звучит как утопия, — хмыкнула Саё.

Аманэ мысленно усмехнулся над своими наивными идеалами. Судя по саркастичному замечанию Саё, она разделяла его мнение.

Но в её глазах не мелькнуло ни тени осуждения.

— Ну и ладно. Мечтать в облаках — привилегия молодости.

— Надеюсь, мне удастся сохранить хоть искру идеализма, даже столкнувшись с суровой реальностью.

— И правильно. Я бы хотела, чтобы ты твёрдо стоял на ногах в этом мире и не сдавался перед препятствиями.

Уловив в её словах особое напутствие, Аманэ дерзко улыбнулся. Теперь он точно знал: впредь он будет охранять Махиру ещё бережнее.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

Попрощавшись с ними, Аманэ вернулся домой. Едва он приоткрыл входную дверь, как Махиру бросилась на него, так что он едва не грохнулся в прихожей.

Кудри цвета льна мелькнули перед глазами, и девушка крепко прильнула к нему. От внезапного напора Аманэ пошатнулся, но удержался. Заперев дверь, он нежно обнял дрожащую тонкую спину.

Обед, разговор с Саё, а потом с Рэем — Аманэ заставил Махиру сильно понервничать.

Уже то, что мать увела её парня на беседу, выводило из себя. А пока он так долго отсутствовал, Махиру наверняка накрутила себя, вообразив худшие варианты.

— Я дома. Прости, что задержался.

— ...Они тебе ничего не сделали?

Не по своей привычке, Махиру пропустила привычное «С возвращением» и благодарности, сразу перейдя к вопросам о его состоянии. Видимо, она и правда изнывала от беспокойства.

В этом вопросе сквозил явный ужас перед тем, на что способна Саё.

«Никакого доверия к родной матери», — подумал Аманэ, хотя Саё сама была в этом повинна. Услышь она это, наверняка расхохоталась бы издевательски, но Махиру знать не следовало, так что он умолчал.

— Какого же ты о ней низкого мнения... Никто меня не трогал, не переживай. Даже обедом накормили. Мы просто поговорили.

— ...Вот как.

Аманэ старался её успокоить, убедить, что страхи беспочвенны, но Махиру, похоже, не поверила. Так глубоко Саё изранила её душу.

«За такое обычно затаивают ненависть», — мысленно вздохнул он.

Поняв, что углублять тему сейчас бесполезно, Аманэ в мыслях выругал безответственную мамашу и стал ласково гладить по спине девушку, которая сейчас казалась ещё хрупче обычного.

— Прости, что заставил волноваться.

— Нет. Это я виновата, что переложила всё на тебя, Аманэ-кун… Мне бы самой стоило встретиться с ней лицом к лицу.

Махиру говорила приглушённо, с трудом выговаривая слова. Она явно упрекала себя за бегство: раз дело касалось её прошлого, ей и полагалось всё выслушать.

— Но тебе ведь было больно, верно?

— Больно, но...

— Значит, если я принял этот удар за тебя, так тому и быть.

Аманэ искренне считал, что не всё в жизни нужно взваливать на свои плечи.

Знать правду целиком далеко не всегда полезно.

Вместо того чтобы разбиться о жестокую действительность, иногда лучше укрыться за мягкой ложью, сгладить углы. Бывая, закрывая глаза на страшный мрак, мы открываем свет.

Зачем тревожить свежую рану? Почему не дать ей зарубцеваться, покрыться струпом, который сам отвалится со временем?

— Конечно, ради будущего тебе стоит встретиться с правдой и преодолеть всё. Но если сейчас так тяжело, не мучай себя. Бросишься в бой без подготовки — просто надломишься.

— ...Аманэ-кун, ты слишком добр ко мне. Ужасно меня балуешь.

— А ты слишком строга к себе... Махиру, представь человека с тяжёлой травмой. Разве ты погнала бы его на работу, пока раны не заживут?

— Нет, конечно. Я бы сказала, что ему нужно лечиться.

— Вот об этом я и говорю.

Добрая Махиру никогда не потребовала бы невозможного от других. И сама заслуживала такого же нежного обращения.

— Чужую боль не измерить. Столкнёшься с прошлым, когда сама будешь готова. К счастью, в нашем разговоре с Саё не всплыло ничего, что могло бы навредить твоему будущему.

— ...Хорошо.

На лице Махиру ясно читались невысказанные вопросы, но ей не хотелось самой тревожить эту старую рану. Аманэ тоже не рвался делиться всеми деталями. В итоге она просто кивнула, принимая его заботу.

Как он и говорил: незнание никак не навредит ей, а те люди больше не вернутся в её жизнь. Худо-бедно, но их дороги разошлись навсегда.

— Я расскажу всё, что тебя волнует, если ты сможешь слушать без лишних эмоций. Но... ты точно этого хочешь?

Оставлять её в полном неведении тоже было бы неверно. Услышав этот осторожный вопрос, Махиру помедлила, а потом опустила взгляд.

— ...Для неё Сатоши-кун важнее всего, да? Без сомнений?

В её голосе звучала горечь: родная мать обменяла её на чужого мальчика, не связанного кровью.

— Да... Знаешь, Махиру, ты имеешь полное право ненавидеть их всех. Какие бы «обстоятельства» ни были у них, удар принял именно ты. Можешь винить и обоих родителей, и отца Сатоши-куна.

— Но эти «обстоятельства» правда существовали?

— ...Да.

Рассказать подробнее — значит впутать не только Саё и Асахи, но и настоящих родителей Сатоши. Тогда бы выяснилось, что трое взрослых осознанно вычеркнули Махиру из своей жизни. Неизвестно, как эта правда подействует на девушку, так что Аманэ решил ответить уклончиво, смягчая углы.

— Тогда мне ничего не остаётся, кроме как смириться, — вздохнула она. — Ладно, пусть будет так. Я давно ничего не жду от них. Тем более теперь.

— Понимаю.

То ли из-за того, что он не вдавался в детали, то ли потому, что Махиру заметила его нежелание углубляться, она не стала настаивать и отнеслась к этому удивительно спокойно.

В этой наигранной отрешённости проскальзывала боль. Аманэ мягко кивнул и, не отпуская её из объятий, повёл из прихожей дальше в квартиру.

Похоже, она метнулась сюда при звуке щёлкнувшего замка: на полу лежала кучей сброшенная простыня, которую Махиру сейчас спешно собирала. Осознание, до какой паники довело её отсутствие, укололо виной. Переодевшись, Аманэ зашёл в гостиную и с облегчением плюхнулся на диван.

Низкий столик был завален книгами и журналами — видимо, Махиру пыталась отвлечься, пока он говорил с её матерью. А на диване устроилась плюшевая кошка из его комнаты, явно заменявшая ему. Этот беспорядок, нехарактерный для Махиру, красноречивее слов показывал, насколько она волновалась.

— ...Мне стало немного легче, — прошептала Махиру, сжимая плюшевую кошку, которая, наверное, видела все её переживания.

— Легче?

— Скорее, я наконец всё осознала... Знаешь, я просто ещё раз убедилась: эти люди не изменятся. Они такие, какие есть.

— ...Ага.

— По твоему выражению лица, Аманэ-кун, видно: ты считаешь, что они скрывали что-то серьёзное, и их мотивы в чём-то даже убедительны.

Аманэ не углублялся, но его ровный тон намекал на главное: доводы Саё и Рэя не были бессмысленными.

Если бы они были полными негодяями не только в поступках, но и в мыслях, Аманэ, несмотря на выдержку, обязательно вспылил бы или просто ушёл, хлопнув дверью.

На самом деле с ними можно было разговаривать. Аманэ, для которого Махиру на первом месте, не мог их простить душой. Но теперь, зная причины, он понимал, почему они так поступили. Это осознание уняло гнев.

— Мне плевать на их обстоятельства лично, — продолжила Махиру. — Но похоже, причина была веским, и они выбрали её, а не меня... Наверное, я наконец это приняла.

— Махиру...

— Та женщина никогда не руководствовалась эмоциями. Она всё решает разумом. Логика без привязанностей... Но она всё равно отвратительна.

Махиру, давно разочарованная в надеждах, лишь слабо, вымученно улыбнулась тому, как легко от неё отказались.

— К тому же... раз я изначально была нежеланным ребёнком, то ничего не поделаешь. Похоже, я даже не стоила того, чтобы меня взвешивать.

Она произносила эти ужасные слова о себе.

Хотя нет, к этому её привели Саё с Рэем... и Аманэ сам.

Махиру сдерживалась и не плакала, но в её слабой улыбке таилась такая боль, будто она вот-вот разрыдается. Аманэ не выдержал и крепко обнял её хрупкое тело.

— ...Пусть для них так. Пусть ты сама, Махиру, так думаешь...

— Аманэ-кун?..

— Моя любовь к тебе не сотрёт твоё тяжёлое прошлое, Махиру. Но я хочу, чтобы ты была со мной, и никуда не отпущу. Ты для меня — самое важное. Ты — мой главный приоритет. ...Я никогда тебя не брошу.

Махиру катастрофически недооценивала его чувства.

Аманэ давно решил для себя: ему нужна только она. Зная о её ранах и жестокости родителей, он готов был делить с ней жизнь до конца. И пока он нужен Махиру, Аманэ её не отпустит.

Чувства меняются, но Аманэ верил: их первая влюблённость окрепнет, станет настоящей любовью, а потом — крепкой семьёй. И что любовь можно растить заново каждый день.

На примере своих родителей он это отлично видел.

Они вечно открывали в партнёре свежие грани, чтили эти качества и лелеяли свою привязанность. Жили в полном согласии, лишь усиливая теплоту отношений.

Аманэ желал, чтобы с Махиру у них получилось в точности так же.

Он посмотрел ей в глаза. Огромные карамельные очи дрогнули, затуманились влагой.

— Так что тебе нечего бояться. Я же ужасно цепкий. Можешь не сомневаться — не отпущу.

— Разве не я вечно к тебе липну?

Аманэ лукаво усмехнулся, а Махиру, тихо хихикнув, прижалась лицом к его груди.

— Махиру, ты всё-таки не ценишь мою любовь по достоинству.

— ...Я ничего не недооцениваю. А вот ты, Аманэ-кун, похоже, не учитываешь мой вес?

— О весе Махиру я в курсе полностью~

— Я сейчас не о физическом весе.

— Оба твоих веса мне известны.

— ...Дурак.

— Именно он.

Звучало пошло, но за этот год Аманэ крепко запомнил: несмотря на независимость, Махиру страшно к нему привязалась.

Физически она вечно льнула, иногда шутливо наваливаясь всей тяжестью. Потому он точно знал её килограммы и почитал эту ношу вершиной блаженства.

Ей стоило бы больше интересоваться окружающим миром, но у Махиру были своя гордость и убеждения. Пусть живёт по-своему, удобно.

— ...Со временем я стану ещё тяжелее. Тебе нормально?

— Я тренируюсь ежедневно, чтоб без труда выдерживать любой груз от Махиру.

— Ты сейчас не намекаешь, что я толстая?

— Напротив! Ты такая лёгкая, что можешь сесть мне на шею, чтоб я никуда не ушёл. Будь моим якорем, прикуй к месту, чтоб не унесло ветром.

Естественно, он никуда не планировал бежать. Но если ей от этого легче — пусть будет любым балластом, он только за.

— Тебя и так не сдует. А если сдует — мгновенно вернёшься.

— Как же ты меня раскусила.

Аманэ слишком долго и настойчиво завоёвывал право быть с ней, чтоб теперь сдаться.

Он не думал отпускать Махиру, которая сейчас вцепилась в его рубашку, и намеревался держать в объятиях, пока она сама не взмолится о пощаде.

А если кто-то другой посягнёт на его место, Аманэ без раздумий даст отпор. Он потрудился над собой основательно, и это вросло в него, став непоколебимой уверенностью.

Увидев его решительный кивок, Махиру зашевелилась и плотнее прильнула щекой к его груди, которая за последнее время окрепла заметно.

— ...На самом деле, Аманэ-кун, ты чересчур хорош для меня такой.

— Махиру, ещё раз так скажешь — заткну тебе рот. На целую минуту.

Раньше она часто попрекала его за заниженную самооценку. Но Аманэ замечал: Махиру мучается этим гораздо сильнее.

И он, и Коюки ведали, какими колоссальными усилиями ей всё удаётся. Она рвалась вперёд, сжав зубы, и Аманэ не хотел слышать, как она принижает свои достижения фразами вроде «такая, как я».

Это, пожалуй, была самая скверная её черта. Аманэ взялся за плечи Махиру, осторожно отодвинул и уставился в глаза. Девушка растерянно моргнула пару раз, потом застенчиво улыбнулась сквозь слёзы.

— Аманэ-кун, я так тобой горжусь... Так сильно, что выворачиваюсь наизнанку, чтоб быть тебя достойной.

— Это мне положено так говорить... Ты для меня лучшая на свете, Махиру. Ясно?

— ...Да.

— Вот и хорошо.

Аманэ сходил с ума по этой девушке. Так прикипел, что другие ему не сдались. Махиру — настоящее сокровище, и отмахиваться от себя словами «такая, как я» — грех. Ему хотелось, чтоб она наконец поняла.

Он удовлетворённо улыбнулся, и губы Махиру ответно растянулись в чистой улыбке — будто заразилась от него.

— ...Кстати.

— М-м?

— Поскольку я не повторила те слова, рот затыкать не будешь?

— А хочешь, чтоб заткнул?

Если она пожелает, он готов целовать сколько угодно. Но едва Аманэ приблизился, Махиру в панике зажала ему рот ладонью.

— С-сейчас нельзя.

— Жаль.

— Ну тебя.

Хоть он и сделал вид шутки, на деле Аманэ пылал желанием поцеловать её сию секунду. Но о его борьбе внутри Махиру пока лучше не ведать.

— ...Знаешь, Аманэ-кун, я не так убита, как ты думаешь. Просто смирилась: «ну вот так вышло». Да, при первой встрече с той женщиной вживую сердце ушло в пятки. Но теперь я полна спокойствия.

— ...Серьёзно?

— Серьёзно. Поверь. Хочешь убедиться? — вызывающе шепнула она.

Аманэ мысленно облегчённо выдохнул: видно, психика не пострадала сильно.

За наглость он ткнул её в щёку. Махиру не отпрянула. Тогда Аманэ подхватил под колени, посадил на бёдра и крепко обнял. Девушка ойкнула от сюрприза, но не вырвалась. Наоборот, тихо пискнув: «Оп!», навалилась всей тяжестью, как обещала. Аманэ лишь блаженно засмеялся, обнимая свою невесомую, как пёрышко, любимую.

— Внезапно я ясно осознала, что ты, Аманэ-кун, значишь для меня гораздо больше всего из моего прошлого. Больше, чем я могла себе представить.

— Я?

— То пространство в моём сердце, которое занимает только ты, гораздо, гораздо большее, чем всё, связанное с теми людьми. Похоже, большая часть меня теперь — это ты.

— Звучит невероятно приятно, но оставь место для Читосэ и других ребят, хорошо?

— Хе-хе. Для них тоже найдётся место, как для близких друзей. Но ты — это совсем иная категория... Понимаешь, с тех пор как я начала сюда приходить, в моей жизни возникло столько важных людей и вещей. Намного больше, чем я осмеливалась надеяться.

Раньше Махиру не имела ни друзей, ни чего-то дорогого сердцу. Только изнуряющая маска идеальной «хорошей девочки». Одиночество посреди толпы.

Теперь же она жадно цеплялась за мир, впиваясь в то, что стало ей ценным, и решительно не желая это отпускать.

— Это замечательно. Хватай всё дорогое, если сил хватает. А если станет тяжело — мы вместе разберёмся, что лишнее. ...И когда ты будешь готова разобраться с прошлым, подвести под ним итог — тогда я расскажу тебе всё, о чём мы сегодня беседовали.

Не в силах унести всё — избавься от того, что тянет вниз.

Сохрани яркие воспоминания, а остальное выпусти.

Не пытайся нести весь мир на плечах, бери только нужное.

Аманэ был готов ждать с терпением тот миг, когда корка на душевных ранах Махиру наконец отвалится сама.

— ...Спасибо, что сбережешь эту тайну для меня. Но ведь тогда чужие секреты займут место в твоей памяти, Аманэ-кун. А мне это не по душе. Я желаю, чтобы все твои мысли были заполнены только мной.

— Вот оно, проснулось чувство собственничества~

— Да. Это собственничество. И ревность.

— Я только счастлив.

Махиру, привыкшая сдерживать капризы и эгоизм, вот так открыто признавалась в ревности. Значит, он действительно стал для неё всем миром.

Из-за скромности и уважения к Аманэ она никогда не тянула всё на себя. Но он как раз хотел этого — чтобы она опиралась на него, капризничала и заявляла права исключительно на него.

Аманэ сидел с довольной улыбкой: мол, давай, атакуй, я весь твой. Махиру широко распахнула глаза в удивлении, а потом смущённо сжала губы.

— ...Такие черты — это одновременно лучшее и худшее в тебе, Аманэ-кун. Из-за них я могу нафантазировать о себе невесть что.

— Знаешь, я совсем не против. Это даст повод ещё больше тебя баловать.

— Вот об этом я и говорю!

Недавно Аманэ открыл для себя: когда Махиру бурчит «вот об этом я и говорю», она просто маскирует смущение. Звучит как упрёк, но на самом деле ей очень приятно. Так что эту фразу можно считать разрешением. По крайней мере, Аманэ решил думать именно так.

Тихо посмеиваясь над девушкой, которая изо всех сил старалась выглядеть холодно, Аманэ сильнее сжал объятия. Он собирался полностью насладиться милым смущением своей прелестной любимой, прижимая к себе ворчащую Махиру.

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d• Бусти https://boosty.to/godnessteam

В ТГК вся информация и новости по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN