Арифурэта: С простейшей профессией к Сильнейшему в мире (LN) (Новелла) Том 1 Глава 1 Призван в иной мир с Простейшей профессией

Хадзимэ, прикрыв глаза руками и крепко зажмурившись, медленно осознал, что люди вокруг него что-то бормочут, и он осторожно открыл глаза. Он опешил от вида своего окружения.

Первое, на что упал его взгляд, — огромная фреска. Ее протяженность достигала десяти метров, и на ней была изображена едва улыбающаяся фигура, пол которой был неопределим, а сплетенные в венок белокурые волосы свободно падали назад. За ней, на фоне, раскинулись равнины, озера и горы. Фигура раскинула руки, словно пытаясь объять всё это. Это было действительно красивое, впечатляющее произведение искусства. Но по какой-то причине, Хадзимэ почувствовал мурашки по спине, когда взглянул на неё, и быстро отвел взгляд.

Оценив остальное окружение, он быстро понял, что находится в просторном зале. Всё помещение было построено из блестящего белого камня, выглядевшего гладким. Скорее всего, это был мрамор. Массивные столбы с вырезанными на них скульптурами воздымались к куполообразному потолку. Помещение напоминало огромный собор.

Хадзимэ и остальные стояли на каком-то постаменте, расположенном в глубине помещения. Они были приподняты над своим непосредственным окружением. Все одноклассники Хадзимэ озирались ошарашенно, точно так же, как и он. Похоже, что бы ни произошло — это затронуло весь класс.

Хадзимэ обернулся, намереваясь увидеть, кто лежал позади него. Как он и ожидал, Каори развалилась на полу. Она не выглядела раненой, так что Хадзимэ издал вздох облегчения.

Убедившись в её безопасности, Хадзимэ вернул взгляд к толпе людей, окружавших его, тех, кто, как он решил, предоставит объяснение их текущей ситуации.

Разумеется, Хадзимэ и его одноклассники не были единственными обитателями комнаты. Около тридцати человек стояли перед постаментом, на котором находились Хадзимэ и остальные. Выглядело так, будто они молились, их руки были скрещены у груди.

Все они были облачены в белые робы, украшенные золотой вышивкой. Рядом с каждым находилось нечто, напоминающее монашеский посох. Вершины их посохов раскрывались в форме веера, и вместо колец несколько плоских дисков свисали с концов.

В итоге, один из священников выступил вперёд. Это был старик лет семидесяти, одетый ещё роскошнее, чем его соратники, с богато украшенным головным убором высотой около тридцати сантиметров. Старый — возможно, было не самым лучшим описанием для него. Если бы не его глубоко морщинистое лицо и постаревшие глаза, любой мог бы принять его за мужчину в начале пятидесяти.

Пока он шёл, его посох издавал чистый, успокаивающий звон, постоянно отражавшийся в зале. Наконец, он открыл рот и сказал:

— Добро пожаловать в Тортус, храбрые герои. Мы рады приветствовать вас здесь. Я — папа Святой Церкви, Иштар Лангбард. Это честь познакомиться с вами, — старик, назвавший себя Иштаром, расплылся в добродушной улыбке. Затем он повёл всё ещё озадаченную группу учеников в другую комнату, обставленную множеством стульев и длинных столов, говоря, что там будет проще спокойно всё обсудить.

Новая комната, куда он сопроводил учеников, была так же роскошно обустроена, как и первая. Образцовое мастерство исполнения мебели и гобеленов, висевших на стенах, было очевидно даже неподготовленным глазам студентов. Планировка комнаты подразумевала, что это было что-то вроде банкетного зала. Айко Хатаяма и группа Коуки из четырёх человек заняли главные места за своими столами, и их последователи расположились вокруг них. Хадзимэ оказался в самом конце своего стола.

Причина, по которой никто до сих пор не поднял шума, заключалась в том, что все были слишком заняты осознанием того, что только что произошло. Кроме того, Иштар только что сказал, что всё объяснит, и Коуки, обладая максимальным уровнем харизмы, смог всех успокоить. У Айко-сенсей стояли слёзы в глазах, когда она смотрела, как ученик делает то, что должно было быть работой учителя.

Как только все закончили рассаживаться, в комнату въехало несколько тележек, толкаемых свитой горничных. Настоящих горничных к тому же! Не этих поддельных горничных, встречающихся в священной земле электроники, не этих старых, толстых горничных, которые всё ещё встречаются в разных европейских странах. Это были истинные горничные, такие, каких мечтал встретить каждый мужчина!

Даже в такой непостижимой ситуации их ненасытное любопытство и либидо заставляли большинство парней с тоской смотреть на прекрасных горничных. Когда девушки увидели, как они растаяли от горничных, то посмотрели на парней так холодно, что хватило бы заморозить сам ад.

Хадзимэ тоже был почти готов поглазеть на горничную, которая начала готовить ему напиток, но он почувствовал ледяной взгляд, пронзающий его спину, и решил сохранить взгляд, направленный строго вперед. Спустя мгновение он рискнул оглянуться в направлении, откуда почувствовал взгляд, только чтобы увидеть Каори, излучающую в него счастье. Он решил притвориться, что никогда не чувствовал ничего необычного.

Когда всем были поданы их закуски, Иштар, наконец, начал говорить.

— Как я и говорил ранее, призвал вас сюда Владыка Эхит. Единственная причина, по которой мы вообще находились в этой комнате, заключалась в том, чтобы поприветствовать вас, героев, и воздать молитвы Владыке Эхиту. Мы, люди, не обладаем силой для взаимодействия с иными мирами, поэтому ваше возвращение или отсутствие такового также зависит от Его воли.

— Н-не может быть…

Айко резко рухнула обратно в своё кресло, всякая сила покинула её. Остальные студенты начали кричать, когда истина слов Иштара дошла до них.

— Вы, должно быть, шутите? Что значит, мы не можем вернуться!?

— Вы не можете так поступить! Пожалуйста, верните нас назад каким-либо образом!

— Война!? Вы же несерьёзно! Немедленно верните нас назад!

— Это неправда, это неправда, это неправда…

Весь класс охватила паника. Хадзиме был также потрясён происходящим, но благодаря тому, что он был отаку, он, по крайней мере, видел бесчисленное множество произведений с похожим вступлением. Именно поэтому он мог понять, что это был далеко не худший из возможных сценариев, и это было причиной, по которой он был, по крайней мере, немного спокойнее остальных учеников. Для сравнения, худшим вариантом в его представлении был тот, где их всех призывали в качестве рабов.

Иштар ничего не сказал и молча наблюдал, пока все ученики были в панике. Хотя Иштар молчал, Хадзиме показалось, что он мог разглядеть презрение, скрытое в глубине глаз старика. Хадзиме предположил, что тот думал: «Эти люди были выбраны богом, почему они не радуются?» — или что-то в подобном ключе.

Коуки встал посреди истерической группы учеников и гулко ударил кулаком по столу. Это позволило привлечь внимание большинства детей. Как только он убедился, что взгляды всех обратились к нему, Коуки начал говорить.

— Все, нет смысла жаловаться Иштару. Нет ничего, что он мог бы сделать по этому поводу. И… и я, по крайней мере, решил встать и сражаться. Эти люди находятся на грани уничтожения. Зная это, как я могу бросить их в такой трагической судьбе? И кроме того, если нас призвали сюда спасти человечество, то, вероятно, нам будет дозволено вернуться, как только мы их спасём… Ну, Иштар-сан? Вы думаете, это возможно?

— Всё именно так, как ты говоришь. Владыка Эхит не настолько немилостив, чтобы проигнорировать просьбу избранных им героев.

— И все мы получили удивительные силы, верно? С самого момента прибытия сюда я ощущал, будто как-то стал намного сильнее.

— Да, это верно. Можно с уверенностью предположить, что каждый из вас обладает силой, эквивалентной от нескольких до нескольких десятков обычных людей.

— Отлично, тогда мы должны быть в порядке. Я намерен сражаться. Если мы всех спасём, тогда сможем вернуться домой. Так что просто наблюдайте! Я собираюсь спасти всех, включая нас! — Коуки крепко сжал кулаки, произнося свои благородные намерения, сверкая почти болезненно слепящей улыбкой в конце.

Одновременно с этим, его подавляющая харизма начала действовать. Студенты, которые отчаялись буквально секунду назад, начали восстанавливать самообладание. Все они смотрели на Коуки с изумлением, будто наблюдали за воплощением самой надежды. У большинства учениц во взглядах также примешивалось обожание.

— Хех, знал, что ты так скажешь. В конце концов, я буду слишком беспокоиться, позволив тебе уйти одному… Вот почему я иду с тобой.

— Рютаро…

— Похоже, это единственный выбор, который у нас сейчас есть. Меня бесит, что у нас нет никакого реального голоса в этом вопросе, но… я тоже помогу.

— Шизуку…

— Е-если Шизуку-тян собирается сражаться, тогда я тоже буду!

— Каори…

Обычная группа друзей целиком объявила свою поддержку Коуки. Увлечённые настроением, остальные ученики, естественно, тоже согласились сражаться. Айко-сенсей была в слезах, когда она бегала между учениками, умоляя их остановиться. Однако она была абсолютно бессильна, полностью неспособная сравниться с харизмой Коуки, которая заразила весь остальной класс.

В конце концов, все согласились помочь в войне этого мира. Однако большинство, вероятно, не имели представления о том, какой на самом деле была война, и при этом даже не хотели представлять. В каком-то смысле, они, возможно, просто пытались уйти от реальности, чтобы сохранить свой разум.

Хадзиме взвешивал все эти факторы, наблюдая за Иштаром краем глаза. У Иштара на лице была довольно удовлетворённая улыбка, нечто, что Хадзиме принял к сведению.

Иштар незаметно наблюдал за Коуки, пока тот выступал со своей речью, в уме фиксируя, как тот реагировал на определённые слова. Коуки, у которого всегда было острое чувство справедливости, быстро отреагировал, когда Иштар рассказал о трагедии, обрушившейся на расу людей. И Иштар убедился, что подчеркнул жестокость и безжалостность демонов, когда видел реакции Коуки на его слова.

Всё-таки, было очевидно, что Иштар видел Коуки насквозь. Он осознал, кто в группе обладал наибольшим влиянием.

Хадзиме предположил, что как лидер всемирной религиозной организации, было вполне ожидаемо, что Иштар будет столь проницателен, но он всё же отметил его в уме как кого-то, за кем нужно приглядывать.

Было очевидно, что, приняв решение помогать в войне, они должны были обучиться искусству боя. Несмотря на всю впечатляющую силу, которую они обрели, они оставались всего лишь японскими старшеклассниками, привыкшими к мирной жизни. Без какой-либо подготовки им было бы невозможно сражаться с демонами и чудовищами.

Однако, казалось, Иштар предвидел и эту ситуацию. Он сообщил студентам, что в Королевстве Хейлигх их будут ждать люди, готовые обучить их. Это королевство, по его словам, располагалось у подножия священной горы, а храм, где они сейчас находились, являлся главным святилищем Святой Церкви, расположенным на её вершине.

Королевство имело очень тесные связи со Святой Церковью. Согласно легенде, основателем королевства был один из последователей Эхита, некий Шарам Ваан. Среди всех королевств человечества, это, по-видимому, обладало самой богатой историей. Один тот факт, что самый почитаемый храм Церкви находился буквально «на заднем дворе» королевства, уже многое говорил об их глубокой связи.

Хадзимэ и остальные направились к главным воротам храма, готовясь к путешествию вниз, к королевству. Пройдя через массивные триумфальные арки, составлявшие вход в храм, они увидели перед собой бескрайнее море облаков. Поскольку никто не испытывал кислородного голодания, они не осознавали, насколько высоко находились. Хадзимэ предположил, что магия каким-то образом поддерживала комфортную среду в окрестностях храма. Все замерли в благоговейном трепете, глядя на чистое голубое небо и волны облаков, купающиеся в солнечных лучах.

Иштар с гордостью оглядел застывшую толпу, прежде чем призвать всех продолжать путь. Двигаясь вперёд, они наткнулись на огромный белый круглый пьедестал, окружённый оградой. Пройдя через роскошный коридор, выложенный тем же белым камнем, что и собор, они ступили на пьедестал.

На белом камне пьедестала был выгравирован большой магический круг. С другой стороны ограды зиял крутой обрыв в облака внизу, поэтому большинство учеников старались держаться ближе к центру пьедестала. Тем не менее, любопытство брало верх над страхом, и они, преодолевая робость, осматривали окрестности. Пока они это делали, Иштар начал петь:

— Вера — это ключ, открывающий врата небес — Небесный Путь.

С завершением его слов магический круг засиял ослепительным светом. Весь пьедестал начал плавно опускаться к земле, словно прикреплённый к невидимому тросу. Пение Иштара, по-видимому, служило сигналом активации. Это было похоже на сказочную канатную дорогу. Все ученики зашумели от восторга, увидев столь впечатляющее проявление магии — первое в их жизни. Шум не утихал и во время их спуска сквозь облачное море.

Оказавшись ниже, ученики наконец смогли разглядеть землю. Прямо под ними простирался огромный город, а точнее — небольшое королевство. В центре возвышался внушительный замок, будто вырастающий из горы, а вокруг него располагался остальной город. Это была столица Хейлигха. Похоже, волшебная канатная дорога тянулась от Святой Церкви вниз, к крыше одной из башен замка, по невидимому воздушному пути.

Хадзимэ с иронией улыбнулся этой экстравагантной постановке. Всё путешествие явно было задумано, чтобы походить на «Нисхождение Бога с небес» или что-то в этом роде. Вполне вероятно, что такая демонстрация могла заставить особо рьяных верующих начать восхвалять не только Хадзимэ и его спутников, но и сопровождающих их священников.

Хадзимэ вспомнил, как читал исторические книги о Японии времён до войны. Период, когда религия и политика были тесно переплетены. И именно эта связь привела к великой трагедии. В конце концов, весьма вероятно, что этот мир был ещё более искажён, чем древняя Япония. Ведь это был мир, где существовали сверхъестественные существа, достаточно сильные, чтобы вторгаться в другие миры. Поэтому было бы неудивительно, если бы весь мир буквально вращался вокруг воли Бога.

Весь этот мир, включая шансы на возвращение домой, покоился на ладони у Бога. Когда очертания столицы стали яснее, Хадзимэ почувствовал, как нарастает необъяснимое чувство тревоги. Он отогнал гнетущие мысли, напомнив себе, что должен сосредоточиться на том, что может контролировать в данный момент.

Сразу же после приземления на вершине королевского дворца, Хадзимэ и его спутников сопроводили в тронный зал. Коридоры, по которым они шли, были столь же показными в каждой детали, как и сам храм. По пути они видели рыцарей, слуг, горничных и государственных служащих. Каждый, кто встречался им на пути, смотрел на учеников со смесью восхищения и удивления. Похоже, большинство знало, кем были эти ученики.

Тревога Хадзимэ продолжала усиливаться, и он незаметно следовал за всеми, замыкая процессию.

Иштар и группа героев, наконец, оказались перед парой массивных двойных дверей, испещрённых великолепными резными узорами. По обеим сторонам дверей выстроились стражники, которые громко объявили о прибытии группы всем, кто ожидал внутри. Не дожидаясь ответа, они распахнули двери.

Иштар небрежно прошёл внутрь, всем своим видом показывая расслабленность. Все ученики робко последовали за ним, кроме Коуки и его друзей, которых роскошь обстановки, казалось, совершенно не трогала.

Внутри комнаты простирался длинный красный ковёр, ведущий к дальней стене, где возвышался величественный стул, или, скорее, трон. Перед троном стоял мужчина средних лет, от которого исходила аура торжественного величия.

Рядом с ним, вероятно, находилась королева, а возле неё — мальчик и девочка с белокурыми волосами и поразительными голубыми глазами. Мальчик, младший из двоих, выглядел не старше десяти лет, тогда как девочка, должно быть, была лет четырнадцати-пятнадцати. С левой стороны от ковра располагался ряд солдат в полном облачении, а справа — линия чиновников. Всего в комнате, вероятно, находилось около тридцати человек, ожидающих их.

Когда они подошли прямо к трону, Иштар оставил учеников и подошёл встать рядом с королём. Хадзимэ внутренне вздохнул, теперь он был уверен, что «Бог» действительно управляет королевством.

За этим последовал шквал представлений. Короля звали Элихейд С.Б. Хейлигх, а его жену — королева Лулариа. Светловолосый мальчик оказался принцем Люнделом, а девочка — принцессой Лилианой.

Затем представили капитана рыцарей, премьер-министра и других знатных вельмож. Кроме того, тот факт, что юный принц не сводил глаз с Каори, ясно давал понять — её очарование действует и на мужчин этого мира.

После завершения представления был организован грандиозный банкет, и ученики смогли насладиться блюдами параллельного мира. Хотя, в целом, они не сильно отличались от западной кухни на их родине. Особенно вкусными оказались розовый соус и радужного цвета напиток, которые подавали время от времени.

Принц Люндел провёл большую часть трапезы, общаясь с Каори, в то время как остальные юноши с беспокойством наблюдали за ними. Хадзимэ втайне надеялся, что основная тяжесть их ревности переместится с него на принца. Хотя он и не ожидал, что у десятилетнего мальчика будут какие-либо особые шансы с Каори.

По окончании банкета Хадзимэ и другие ученики были представлены инструкторам, которые будут заниматься их обучением в обмен на еду и одежду, предоставленные дворцом. Инструкторов выбрали из числа действующих рыцарей и придворных магов. Король, вероятно, хотел укрепить отношения между учениками и королевством в преддверии неизбежной войны.

После обеда и всех дел с инструкторами, всех проводили в их личные покои. Хадзимэ был уверен, что он не единственный, кто был ошарашен огромной кроватью с балдахином, которую он нашёл в своей комнате. Комната была настолько роскошной, что он не мог полностью расслабиться, но день и так выдался довольно беспокойным, и он был совершенно измотан. Он рухнул на кровать и почти мгновенно уснул, как только напряжение покинуло его.

Тренировки начались в яркое раннее утро. Каждому ученику вручили серебряную пластину размером двадцать на семь сантиметров. Пока ученики растерянно разглядывали эти странные пластины, капитан рыцарей, Мелд Логгинс, начал объяснять их назначение.

Хадзимэ недоумевал, насколько уместно, что именно капитан рыцарей будет руководить их тренировками, но предположил, что королевству было бы невыгодно, как с точки зрения репутации, так и с точки зрения безопасности, если бы группа героев тренировалась под руководством какого-нибудь дилетанта.

Капитан Мелд, казалось, сам был вполне доволен возможностью наблюдать за их тренировкой, от души рассмеявшись, он сказал: «К тому же, это даст мне повод свалить всю скучную бумажную работу на моего вице-капитана!» — создавалось впечатление, что капитан полностью удовлетворен своей ролью, хотя вице-капитан, вероятно, так не думал.

— Ну что, детишки, получили свои пластины? Мы называем их «пластины статуса». Как и следует из названия, они отображают различные параметры и измеряют их для вас. Они также прекрасно подходят в качестве удостоверения личности. Пока они у вас есть, вы не пропадете, даже если заблудитесь где-нибудь, так что держите их крепко, ясно? — капитан рыцарей говорил довольно неформально. Когда его спросили об этом, он просто ответил: «Мы будем соратниками, сражающимися на одном поле боя, так что нет смысла быть чопорными друг с другом!», — и даже призвал их разговаривать непринуждённо со всеми остальными рыцарями.

Хадзимэ и остальные нашли его отношение приятным. В любом случае, им было бы неловко, если бы люди, намного старше их, обращались к ним с излишним почтением.

— Можете заметить, что на одной стороне пластины выгравирован магический круг. Для идентификации себя как владельца этой пластины, вам нужно будет уколоть палец иголкой, которую я раздал, и капнуть немного крови на этот круг. После этого, если вы произнесёте 'Открыть статус', перед вами отобразятся ваши текущие параметры. Ах да, и не пытайтесь спрашивать меня, как это работает. Я сам понятия не имею. Эти предметы — артефакты, оставшиеся с древних времён.

— Артефакты? — переспросил Коуки, наткнувшись на незнакомое слово.

— Артефактами называют древние магические предметы, которые мы больше не можем воссоздать. Считается, что все они были созданы во времена эры богов, когда Создатель и его последователи ещё ходили по земле. Пластины статуса, которые вы все сейчас держите, тоже являются артефактами той эпохи. Однако, это одни из немногих артефактов, которые до сих пор широко распространены и используются. Большинство остальных артефактов хранятся в национальных сокровищницах, но этих пластин так много, что ими обладает даже обычный горожанин. Они очень полезны, так как обеспечивают надёжную идентификацию.

Оказалось, что артефакты, производящие эти пластины, существуют и по сей день, и каждый год под строгим надзором и контролем Святой Церкви изготавливаются новые.

Все студенты ободрённо кивали, внимая его объяснениям. Закончив, они осторожно прокололи пальцы и втёрли выступившую кровь в магические круги на своих пластинах. Как только кровь коснулась круга, он на мгновение вспыхнул. Хадзимэ тоже втёр немного крови в свою пластину.

Его пластина также вспыхнула на мгновение, и, словно чернила, растекающиеся по шерсти, она медленно окрасилась в небесно-голубой цвет. Хадзимэ был ошеломлён. Остальные студенты с удивлением смотрели, как их пластины меняли цвет.

Капитан Мелд продолжил своё объяснение относительно пластин. Оказывается, у каждого человека есть свой уникальный цвет маны, и когда информация о них поступала в пластину, та окрашивалась в соответствующий цвет. Причина, по которой они служили столь надёжным удостоверением личности, заключалась в том, что цвет пластины и маны её владельца всегда совпадали.

«Так значит, моя мана светло-голубая? Или, полагаю, почти небесно-голубая? Это довольно красиво».

Довольный тем, что его мана оказалась не чёрной как смоль или чем-то подобным, Хадзимэ огляделся и заметил, что все остальные также заняты разглядыванием своих цветов. У Коуки был ожидаемо чисто-белый. У Рютаро — тёмно-зелёный, у Каори — очень светло-фиолетовый, а у Шизуку — глубокий лазурно-синий.

— Я понимаю, что вы все удивлены, но не забудьте проверить свои параметры, хорошо? — Капитан Мелд криво улыбнулся, напоминая ученикам проверить их статусы. Его голос вернул их к реальности, и они бросили взгляд на Мелда, прежде чем поспешно проверить свои параметры.

Хадзимэ снова перевёл взгляд на свою пластину. На ней он обнаружил записанное —

Хадзимэ Нагумо Возраст: 17 Мужчина Уровень: 1

Профессия: Синергист

Сила: 10

Живучесть: 10

Стойкость: 10

Ловкость: 10

Магия: 10

Магическая Стойкость: 10

Навыки: Трансмутация — Понимание языка

— вышеуказанную информацию. Хадзимэ почувствовал, что превратился в некое подобие персонажа видеоигры, глядя на свои параметры. Все остальные также были поглощены чтением своих пластин. Видя это, Капитан Мелд начал объяснять различные параметры.

— Все внимательно посмотрели на свои параметры? Отлично, позвольте я объясню их, начиная сверху. Во-первых, у вас указаны уровни. Видите? Эта цифра растёт, когда растут все ваши остальные параметры. Максимальный уровень — 100, и когда вы его достигаете, вы достигаете предела человеческих возможностей. Другими словами, текущий уровень человека показывает, насколько он реализовал свой собственный потенциал. Достижение 100 уровня означает полное раскрытие всего вашего скрытого потенциала, и это предел, выше которого вы не сможете вырасти. Хотя, очень немногие люди смогли достичь 100 уровня.

Таким образом, это было не совсем похоже на игру, где рост параметров повышал уровень, а не наоборот.

— Ваши параметры будут естественным образом расти с тренировками, и вы также можете использовать магию и зачарованные предметы для их повышения. Кроме того, те, у кого высокие показатели магии, будут расти быстрее остальных. Никто точно не знает, почему, но мы предполагаем, что это потому, что мана человека способствует росту остальных параметров. Позже вы все сможете выбрать экипировку, соответствующую вашим индивидуальным параметрам. Предметы из нашего сокровищницы ждут вас! Вы ведь герои, которые собираются спасти наше королевство! — Судя по объяснению Капитана Мелда, победа над монстрами не приведет к автоматическому увеличению параметров. Каждый должен тренироваться по старинке.

— Далее, всем видно это маленькое оконце, где говорится о профессии? Простыми словами, здесь указана ваша врожденная предрасположенность. Это напрямую связано с окном навыков, что находится в конце, и именно ваша профессия определяет, какие навыки вы сможете освоить. Не у всех есть профессия. Они подразделяются на боевые и небоевые направления. Боевые профессии — это исключительная редкость. Лишь один из тысячи, а то и десяти тысяч, в зависимости от конкретной профессии, обладает навыком, ориентированным на бой. Небоевые профессии тоже, строго говоря, редки, но… ну, каждый сотый человек имеет такую. Некоторые из них настолько распространены, что встречаются даже у одного из десяти человек. Имеется множество людей, чьи профессии связаны с производством.

Хажзимэ бросил взгляд на свою карту характеристик. Его профессией был «Синергист». Это означало, что его таланты каким-то образом связаны с синергией, что бы это ни значило.

Иштар упоминал, что Хажзимэ и остальные прибыли из мира, превосходящего их собственный, и по этой причине они обладают большими способностями, чем жители Тортуса. «Тогда вполне очевидно, что у меня есть профессия», — подумал Хажзимэ, уголки его губ изогнулись в улыбке. Мало кто не обрадуется, услышав, что ему дан особый талант.

Однако, следующие слова Капитана Мелда заставили улыбку Хажзимэ исчезнуть, уступив место холодному поту.

— Далее… ну, ваши атрибуты просто представлены здесь, как есть. Средний показатель большинства атрибутов на первом уровне составляет примерно 10. Но вы все — герои, так что ваши показатели, разумеется, намного выше! Черт, я вам так завидую, ребята! О, да, и не забудьте сообщить мне ваши показатели. Мне нужно знать их, чтобы определить наилучший способ вашего обучения, ребята. — Средние параметры для кого-то первого уровня были около 10. И каждый, без исключения, параметр Хажзимэ был ровно 10. Его разум лихорадочно метался, пока холодный пот стекал по спине.

«Э? Разве это не значит, что мои параметры абсолютно средние… то есть, предельно усредненные? У меня нет никаких читерских сил, подобных божественным? Мой показатель силы не больше 9000? Ч-Что насчёт всех остальных? Может, все так начинаются…» — Хажзимэ ухватился за последнюю соломинку надежды, украдкой поглядывая на остальных студентов. Глаза всех сияли, когда они смотрели на свои параметры. Ни один из них не обливался холодным потом, как Хажзимэ.

Коуки первым вышел вперед и показал свои параметры Капитану Мелду. Его показатели были следующими —

Коуки Аманогава Возраст: 17 Пол: Мужской Уровень: 1

Профессия: Герой

Сила: 100

Живучесть: 100

Стойкость: 100

Ловкость: 100

Магия: 100

Магическая Стойкость: 100

Навыки: Владение магией всех стихий — Сопротивление всем стихийным магическим атакам — Сопротивление физическому урону — Слияние заклинаний — Мастерство меча — Нечеловеческая сила — Сверхзвуковая скорость — Предвидение — Быстрое восстановление маны — Чувство присутствия — Чувство магии — Преодоление предела — Понимание языка

Этот парень был живым воплощением читерских навыков.

— Вау, ты действительно герой. У тебя уже трехзначные параметры на первом уровне! И большинство людей получают только два или три навыка! Ты далеко за пределами нормы. Какой надежный герой!

— Ну, вы знаете… А-ха-ха… — Коуки покраснел и почесал затылок, когда Капитан Мелд начал его хвалить.

С другой стороны, Капитан Мелд был 62-го уровня. Его параметры были в районе 300, и он был одним из сильнейших ныне живущих людей. Но уже на первом уровне Коуки обладал третью его силы. Если бы его показатели роста были столь же высоки, он бы в мгновение ока превзошел Капитана.

Более того, похоже, что навыки представляли собой изначальные таланты, с которыми человек родился, поэтому увеличить их количество было невозможно. Исключением были производные навыки. Это были навыки, которые приобретались в течение жизни путем оттачивания талантов, нечто, что получалось за преодоление своих пределов в определенной деятельности. Проще говоря, это случалось, когда кто-то внезапно находил лазейку в том, что раньше вызывало трудности, и быстро увеличивал свое мастерство в этом.

Хажзимэ надеялся, что Коуки был просто кем-то особенным, но все остальные студенты также обладали превосходящими способностями, хотя никто не мог сравниться с Коуки. И казалось, что все они, без исключения, имели боевые профессии.

Хажзимэ уставился на слово «Синергист», заполнявшее окно его профессии. Одно лишь название затрудняло представление того, что это профессия, связанная с боем. У него также было всего два навыка. Усугубляя ситуацию, одним из них было «Понимание языка», которым обладали все призванные. Другими словами, он фактически обладал только одним навыком. Даже натянутая улыбка Хажзимэ начала исчезать с его лица. Наконец, настал его черед показать свои параметры, и он передал свою карту Капитану Мелду.

У большинства людей отмечалась определённая степень предрасположенности к магии, что означало, что упомянутые ранее десятисантиметровые магические круги могли быть значительно меньше. Однако у Хадзимэ не было абсолютно никакой склонности к магии, совершенно никакой, что означало, что помимо формулы для пяти основных элементов, ему нужно было включить формулы для траектории, разброса и даже завершения для всех его заклинаний. Для него заклинание обычного огненного шара требовало магический круг диаметром два метра, делая магию совершенно бесполезной в бою.

Говоря о смежной теме, магические круги делились на два разных типа. Наиболее распространёнными из них были магические круги, нарисованные на специальной одноразовой бумаге. Другим типом были магические круги, вырезанные в специфических минералах. Первые допускали большее разнообразие заклинаний, но они сгорали после первого использования и их сила в целом была невелика. С другой стороны, последние были громоздкими и ограниченными в плане того, какие заклинания они позволяли, но они были многоразовыми и намного более мощными, чем их бумажные аналоги. Посохи Иштара и других священников — все содержали магические круги минерального типа, выгравированные на них.

Из-за его низких характеристик ближний бой был невозможен, а из-за нехватки склонности к магии он также не мог полагаться и на магию. Единственный навык, предоставленный ему его профессией, Трансмутация, просто позволял ему изменять форму различных руд или смешивать их вместе в сплавы. Это было крайне бесполезно. Ему также сказали, что у них нет полезных артефактов для Синергистов, и ему просто дали пару перчаток с соответствующими магическими кругами.

После множества тренировок он, наконец, смог создавать из земли ямы и выступы, и чем больше он тренировался, тем большего размера он мог их делать, но… ему нужно было находиться в прямом контакте с целью, чтобы активировать их. Бегать перед врагом, а затем приседать, чтобы коснуться земли руками, было не лучше самоубийства, так что даже эти навыки не были ему реальной помощью в бою.

За прошедшие две недели Хадзимэ стал восприниматься одноклассниками как пустая трата места. Он попытался увеличить свои знания в качестве последней попытки стать полезным, но даже эта перспектива выглядела тусклой надеждой, так что с течением времени он всё больше и больше вздыхал.

«Если я здесь бесполезен, я мог бы также отправиться в путешествие или что-то в этом роде», — думал Хадзимэ, уставившись в окно библиотеки. Он достиг своего предела. Хадзимэ провёл последние две недели, посвятив себя больше, чем кто-либо другой, лекциям об окружающем мире, проводя время в раздумьях, куда отправиться.

«Думаю, земли полулюдей, вероятно, будут лучшими… Я не могу по-настоящему сказать, что был в ином мире, если не видел хотя бы одной пары звериных ушек. Но, предположительно, их территория находится глубоко в Море Деревьев. И их, несомненно, дискриминируют повсюду, так что, помимо нескольких рабов, ты не увидишь их особо за пределами родины».

Согласно тому, что Хадзимэ слышал до сих пор, полулюдей подвергали суровой дискриминации, так что они жили глубоко в Море Деревьев Халтины, чтобы избежать контакта с людьми. Похоже, их дискриминировали, потому что они не обладали никакой маной.

Легенда гласила, что начиная с Эхита, каждый из богов придал магии форму самому основанию мира. Магия, используемая всеми сейчас, предположительно, является ухудшенной версией силы, некогда принадлежавшей богам. По этой причине всеобщим поверьем было то, что сама магия была даром от богов. Конечно, сказанное поверье было усилено тем фактом, что Святая Церковь проповедовала это как правду. Из-за этого полулюдей, которые не обладали маной и были неспособны применять магию, считали больными существами, брошенными богами.

Это, естественно, натолкнуло Хадзимэ на вопрос: «Но что насчёт монстров?» Однако оказалось, что монстры просто считались стихийным бедствием, так что никто не рассматривал их как существ, получивших «Божественное благословение» или нечто подобное, и на них смотрели не более чем как на диких животных. «Какая удобная трактовка», — подумал Хадзимэ с явным отвращением.

Хуже того, хотя все демоны поклонялись иному богу, отличному от человеческого «Владыки Эхита», они также дискриминировали полулюдей.

Демоны, вероятно, обладали гораздо большей предрасположенностью к магии, чем люди, так что они были способны создавать заклинания с гораздо более короткими распевами и меньшими магическими кругами, чем люди. Они располагались в центре южного континента, в королевстве демонов Гарланд. Хотя и немногочисленные, похоже, что даже дети в королевстве были способны владеть сильной атакующей магией. Так что, в своем роде, каждый житель королевства был солдатом.

Однако Хадзимэ всегда испытывал отвращение к насилию. Он даже испытывал трудности с тем, чтобы по-настоящему ненавидеть людей. Он всегда отступал, когда ситуация могла перерасти в драку. Он всегда считал, что если он сможет это стерпеть, всё само собой закончится. И что перетерпеть это всегда лучше, чем вступать в ответную схватку. Некоторые люди считали его добрым, тогда как другие видели в нём лишь неудачника. Сам Хадзимэ не был уверен, кем он являлся.

Примерно в то время, когда боль стала почти невыносимой, Хадзимэ внезапно услышал гневный женский голос.

— Вы осознаёте, что делаете!?

Хияма и остальные побледнели, услышав этот голос. Это было естественно. Ведь он принадлежал девушке, к которой они все испытывали симпатию. И не только к ней. Вместе с ней были и Сидзуку, Коуки и Рютаро.

— Эм, пожалуйста, не пойми неправильно. Мы просто помогали Нагумо с тренировкой…

— Нагумо-кун!

Каори проигнорировала оправдания Хиямы и подбежала к Хадзимэ, который лежал на земле, кашляя. Хияма и компания перестали иметь какое-либо значение для Каори, когда она увидела состояние Хадзимэ.

— Тренировка, значит? Ты не находишь, что это слишком однобоко, чтобы называться тренировкой? — Сидзуку произнесла эти слова ледяным тоном.

— Мы просто…

— Береги дыхание. Каким бы неподходящим для боя ни был Нагумо-кун, он всё ещё наш одноклассник. Убедитесь, что это не повторится, — спокойно добавил Коуки.

— Если у вас есть время на глупости, тогда лучше поработайте над своими чёртовыми навыками! — рявкнул Рютаро.

Хияма и остальные, глупо улыбаясь, начали выдвигать различные оправдания и поспешно отступили. Каори применила немного целительной магии к Хадзимэ, и он постепенно почувствовал, как боль утихла.

С-спасибо, Сирасаки-сан. Вы меня спасли.

Хадзимэ болезненно улыбнулся, а Каори, услышав его слова, покачала головой, а её глаза наполнились слезами.

— Они всегда так поступают с тобой? Если да, то я… — Каори гневно посмотрела в направлении, куда убежали Хияма и остальные, но Хадзимэ поспешно остановил её.

— Нет, нет, не всегда всё так плохо! Я в порядке, честно, так что, пожалуйста, не волнуйся обо мне!

— Но…

Каори не выглядела полностью убеждённой, поэтому Хадзимэ улыбнулся и сказал: «Я в порядке, честно», — после этих слов Каори неохотно сдалась.

— Нагумо-кун, если ещё что-нибудь случится, пожалуйста, и ради Каори тоже, немедленно сообщи нам, — сказала Сидзуку, бросив косой взгляд на Каори, всё это время её выражение лица было напряжённым. Хадзимэ хотел поблагодарить её за беспокойство, но местному герою захотелось вмешаться и испортить атмосферу.

— Но знаешь, Нагумо, тебе нужно приложить собственные усилия. Ты никогда не станешь сильным, если будешь использовать свою слабость как оправдание. Я слышал, ты проводишь всё свободное время в библиотеке, когда мы не тренируемся. Если бы я был на твоём месте, я бы тратил каждую свободную минуту на тренировки, чтобы стать сильнее. Я действительно думаю, что тебе стоит относиться к этому более серьёзно, Нагумо. Ты не думаешь, что Хияма и остальные могли делать это, потому что они пытались исправить твоё легкомысленное отношение?

Что бы ни делал Хадзимэ, Коуки всегда искажал это. Хадзимэ на секунду был шокирован, прежде чем вспомнил, что Аманогава-кун был таким человеком, который верил, что все люди внутренне добры, и фильтровал всё, что видел, через такое видение мира.

Для Коуки было немыслимо на фундаментальном уровне, чтобы люди могли быть так жестоки. Если он видел всё именно так, тогда было очевидно, почему он верил, что за всеми жестокими действиями стояла надлежащая причина. «Возможно, проблема в человеке, на которого они нападали!» — было естественным заключением при таком образе мышления.

Слова Коуки не содержали никакой истинно злой воли. На самом деле, его предостережения в адрес Хадзимэ были искренними. Вот почему у Хадзимэ больше не было сил, чтобы пытаться исправить Коуки. К тому же, было бессмысленно что-то говорить тому, кто убеждён в своей правоте.

Сидзуку тоже это понимала, поэтому прикрыла рот рукой, чтобы сдержать вздох, прежде чем извиниться перед Хадзимэ.

— Прости за это. Коуки, по крайней мере, имел добрые намерения.

— Ахаха, ага, я знаю. Не беспокойся об этом, — Хадзимэ улыбнулся и ответил теми же ободряющими словами, которые он всегда произносил. Он медленно поднялся, стряхивая пыль с одежды.

— Так или иначе, уже почти время начинать тренировку. Давайте вернёмся? — По настоянию Хадзимэ, они все вместе вернулись на тренировочное поле. Каори продолжала бросать на него обеспокоенные взгляды, но Хадзимэ притворился, будто не замечает. Как мужчина, он чувствовал что-то неправильное в том, чтобы позволять заботиться о себе девушке своего возраста.

Когда они вернулись на тренировочное поле, Хадзимэ вздохнул уже в сотый раз за день. Дорога впереди, безусловно, выглядела для него мрачной.

Обычно после тренировки ученикам предоставлялось свободное время до обеда. Однако в этот день капитан Мелд задержал их сразу после окончания занятий. Все ученики с любопытством смотрели на него. Привлекши их внимание, он громко объявил:

— Завтра, в рамках вашей практической тренировки, мы отправимся экспедицией в Великий Лабиринт Оркуса. Я позабочусь обо всем необходимом снаряжении, но не думайте, что это будет похоже на охоту на монстров, в которой вы участвовали недалеко от столицы! Вам следует хорошо подготовиться! Отдохните сегодня как следует! На этом всё, можете расходиться! — Он закончил свое объявление кратко и, как только донес информацию, тут же удалился.

Хадзимэ, стоявший в конце очереди болтающих учеников, посмотрел на небо: «Действительно, всё выглядит довольно мрачно».

Великий Лабиринт Оркуса. Огромное подземелье, которое, по слухам, простиралось на сто этажей. Являясь одним из семи великих лабиринтов, он представлял всё большую опасность с каждым уровнем — монстры становились сильнее по мере спуска. Несмотря на сопутствующий риск, это место было чрезвычайно популярным полигоном для тренировок как для авантюристов и наёмников, так и для новобранцев. Главной причиной его популярности была относительная легкость оценки примерной силы монстров, которых можно было встретить на каждом уровне. Кроме того, кристаллы маны, содержащиеся в монстрах, были более высокого качества по сравнению с теми, что добывали на поверхности.

Кристаллы маны являлись сущностью монстров, той самой основой, что делала их такими, какими они были. Чем сильнее был монстр, тем крупнее и чище оказывался его кристалл маны. Эти кристаллы были необходимым компонентом для создания магических кругов. Сам по себе магический круг позволял использовать заклинание, но его эффективность значительно снижалась без использования измельченных кристаллов маны при его создании. По сути, без них магический круг работал бы лишь на треть своей силы.

Кристаллы маны способствовали более эффективной передаче маны, что и объясняло их удивительное влияние на усиление эффекта. Более того, большинство простых магических артефактов использовали кристаллы маны в качестве источника энергии. Поскольку кристаллы маны находили применение не только в военных целях, но и среди обычных людей, они всегда пользовались высоким спросом.

Однако монстры, обладающие высококачественными кристаллами маны, также были способны использовать мощную, особую магию. Эта магия считалась особой, потому что, несмотря на внушительные запасы маны, монстры не могли использовать магические круги или заклинания, что означало их способность применять лишь один тип заклинаний. Тем не менее, возможность использовать такое заклинание без необходимости в магическом круге или произнесении слов была очень сильным оружием. Это было основной причиной, по которой никто не мог позволить себе расслабиться в схватке с монстром.

Хадзимэ и остальные прибыли в пограничный город Хорауд вместе с капитаном Мелдом и несколькими его рыцарями. Это был небольшой город, который в основном обслуживал авантюристов, приезжавших сюда с целью испытать себя в Великом Лабиринте Оркуса. Поскольку лабиринт также служил тренировочной ареной для молодых солдат, королевство содержало в городе государственный постоялый двор, где и остановились все ученики.

Хадзимэ был рад наконец-то оказаться в нормальной комнате и с облегчением упал на кровать. В каждой комнате проживало по крайней мере два человека, но у Хадзимэ комната была только для него одного.

— Хм, какой же я везунчик, — пробормотал Хадзимэ, чувствуя легкое разочарование. Он действительно ощущал себя немного одиноким, находясь в комнате один.

На следующий день им предстояло войти в лабиринт. План заключался в том, чтобы не спускаться дальше двадцатого этажа, что, по словам капитана Мелда, было достаточно глубоко, чтобы рыцари могли их защитить. Всё, что Хадзимэ мог произнести в ответ, были извинения за то, что он был такой обузой. Он искренне предпочел бы, чтобы его оставили позади и они отправились сами… но у него не хватило смелости сказать это капитану Мелду, учитывая обстановку и всё прочее.

Хадзимэ принялся изучать книгу с иллюстрациями, которую он взял напрокат. В ней описывались некоторые из монстров, обитавших на нижних уровнях подземелья. Однако через некоторое время он решил, что ему следует как можно больше отдохнуть, поэтому лег в постель, несмотря на ранний час. Навыки, развитые им ещё в школе, позволявшие ему заснуть в любой ситуации, продолжали работать даже в другом мире.

Но как только он начал погружаться в сон, услышал стук в дверь, который вырвал его из дремоты. Хотя он и упомянул, что было ещё довольно рано, это означало «рано» для него, привыкшего не спать ночами напролёт. На самом деле, для жителей Тортуса это было уже довольно поздно. Подозрев, что незваным ночным гостем может оказаться Хияма и остальные, Хадзимэ напрягся. Однако его опасения рассеялись, когда он услышал голос за дверью.

— Нагумо-кун, ты не спишь? Это я, Ширасаки. Мы могли бы немного поговорить?

— Чего?

Хадзимэ был настолько шокирован, что на секунду непроизвольно скатился к странной лексике. Каори посмотрела на него с выражением беспомощности, так что она, вероятно, не расслышала его полностью. Хадзимэ, насколько мог, собрался и постарался не смотреть на неё, спрашивая, чего она хотела. Пусть он и был ценителем 2D, Хадзимэ всё ещё оставался молодым парнем. Внешность Каори была для него слишком возбуждающей. — А, эм, ничего особенного. В любом случае, что случилось? У тебя есть какое-то сообщение для меня или что-то в этом роде?

— Нет. Я надеялась, что мы сможем немного поговорить, Нагумо-кун… Но, полагаю, я мешаю, да?

— …Заходи. — Хадзимэ предположил наиболее вероятную причину появления Каори, но она тут же отвергла это и дала самый неожиданный ответ. К тому же, она смотрела на него с такими умоляющими щенячьими глазами. Эта комбинация была чрезвычайно эффективной. Прежде чем он успел осознать, Хадзимэ уже распахнул дверь настежь и пригласил Каори войти. — Спасибо! — Каори радостно без колебаний шагнула внутрь и села за стол у окна. Всё ещё слегка смущённый, Хадзимэ рефлекторно начал заваривать ей чай. Хотя «заваривать» — это, возможно, сильное преувеличение, поскольку это был просто какой-то дешёвый чёрный чай, сделанный путём бросания пары пакетиков в ковш с водой. Он сделал достаточно чая для обоих и предложил Каори кружку. Когда чай был готов, они сели друг напротив друга. — Спасибо, — несмотря на ужасное качество чая, Каори всё равно любезно приняла его. Она нежно поднесла кружку к губам, и лунный свет осветил её движущееся тело. Её чёрные волосы мягко мерцали в серебристом свете, окутывая её ореолом. Она выглядела почти как ангел. Xадзимэ смотрел, захваченный её мистической аурой в чисто платоническом смысле. Он наконец пришёл в себя, когда Каори со стуком поставила кружку на место. Пытаясь успокоиться, Хадзимэ одним глотком осушил свою кружку с ужасным чёрным чаем. Он слегка подавился, когда лишняя жидкость попала не в то горло. Что ж, это было довольно неловко. Каори хихикнула, увидев, как он поперхнулся чаем. Отвлекаясь от смущения, Хадзимэ быстро заговорил. — Итак, о чём ты хотела со мной поговорить? О завтрашнем походе в подземелье? — Каори кивнула в подтверждение, и её улыбка сменилась невероятно мрачным выражением. — Я хочу, чтобы ты… осталась здесь, когда мы завтра отправимся в лабиринт. Я смогу убедить инструкторов и остальных одноклассников, так что, пожалуйста, не ходи! — Каори становилась всё более и более взволнованной по мере того, как говорила, и к концу уже склонилась к Хадзимэ, умоляя его. Xадзимэ, со своей стороны, был в полном недоумении. Она выглядела слишком отчаянной для кого-то, кто просто хотел, чтобы он ушёл, так как будет обузой. — Эм… я правда понимаю, что буду просто обузой, но… я не думаю, что меня отпустят, раз уж я зашёл так далеко. — Это не так! Это не потому, что я думаю, что ты будешь обузой или что-то в этом роде! — Каори поспешно попыталась исправить недопонимание Хадзимэ. Осознав, что она слишком разволновалась, она положила руку на грудь и сделала глубокий вдох. Успокоившись, она мягко пробормотала: «Прошу прощения», — и снова начала говорить. — Эм, знаешь, у меня просто очень плохое предчувствие. Я спала буквально до этого момента, и… у меня был этот сон… ты был в нём, Нагумо-кун… но ты не отвечал, даже когда я звала тебя по имени… и сколько бы я ни бежала, я никак не могла тебя достичь… А потом в конце… — Каори запнулась, боясь сказать, что случилось дальше, но Хадзимэ спокойно подтолкнул её продолжить. — А потом в конце?

Каори закусила губу и посмотрела на Хадзимэ со слезами в глазах. — …Ты исчез…

— Понятно…

Тишина заполнила комнату. Хадзимэ смотрел на Каори, которая снова опустила голову. Это действительно звучало как пророческий сон. Но в конце концов, это всё ещё был просто кошмар. Хадзимэ сомневался, что получит разрешение остаться в стороне по такой шаткой причине, и даже если бы мог, его одноклассники дружно осудили бы его за это. Как бы то ни было, ему некуда было бы возвращаться, если бы он сделал такую просьбу. Поэтому, к сожалению, у Хадзимэ не было выбора, кроме как пойти. Он сказал это как можно нежнее, изо всех сил пытаясь успокоить Каори. — Это был просто сон, Ширасаки-сан. У нас будут ветераны-рыцари капитана Мелда, вместе с такими нелепо сильными людьми, как Аманогава-кун. Скорее, куча таких, поскольку у всех наших одноклассников довольно читерские навыки. Настолько, что я даже немного жалею наших врагов. Ты, вероятно, просто испытала такой сон, потому что недавно видела вблизи, насколько я слаб, — слова Хадзимэ, казалось, только ещё больше взволновали Каори. — И… И если ты всё ещё беспокоишься…

— Тогда что? — Хадзимэ был слегка озадачен, но, так и не отводя взгляда от Каори, пробормотал:

— Почему бы тебе не позаботиться обо мне?

— А?

Хадзимэ понял, что это было неловко — просить девушку о таком. Его лицо покраснело, как спелый помидор, от смущения. Лунный свет ярко освещал комнату, позволяя Каори разглядеть его покрасневшее лицо.

— Твоя профессия — Жрица, верно, Ширасаки-сан? Это ведь профессия, превосходно владеющая исцеляющей магией? Так что, что бы со мной ни случилось... даже если я буду при смерти, ты сможешь меня исцелить, Ширасаки-сан. Поэтому, пожалуйста, позаботься обо мне? Тогда я буду в безопасности, что бы ни случилось. — Каори долго смотрела на Хадзимэ после его слов. Хадзимэ знал, что не сможет отвести взгляд в такой ситуации, поэтому выдерживал её взгляд, несмотря на то, что чуть не умер от смущения.

Хадзимэ однажды услышал, что главный страх людей — неизвестность. В этот момент Каори боялась, потому что не знала, что именно угрожает Хадзимэ. Поэтому, даже если это просто успокоило бы её, Хадзимэ хотел дать ей уверенность, что она сможет справиться со всем, что с ним произойдёт.

Некоторое время Каори и Хадзимэ молча смотрели друг на друга, но наконец она нарушила тишину своей улыбкой.

— Ты никогда не меняешься, да, Нагумо-кун?

— А? — Хадзимэ недоуменно склонил голову, а Каори рассмеялась, видя его замешательство.

— Нагумо-кун, ты ведь встретил меня впервые в старшей школе, верно? Но знаешь, я знала тебя со второго класса средней школы.

Глаза Хадзимэ расширились, как блюдца, когда он это услышал. Он ломал голову, пытаясь вспомнить, где он мог её видеть раньше, но ничего не приходило на ум. Каори ухмыльнулась, видя, как он стонет про себя.

— Я знала тебя, а ты меня — нет... Я впервые увидела тебя, когда ты упал на землю, так что, естественно, ты меня не видел.

— У-упал?

Она видела его в таком жалком виде?! Хадзимэ заерзал от смущения по совершенно другой причине, услышав это. Он отчаянно пытался вспомнить, где он мог так упасть на публике. Каори продолжила свой рассказ, пока Хадзимэ корчился, демонстрируя странные выражения.

— Ага. Ты распростёрся перед кучкой хулиганов. Ты не остановился, даже когда они плевали на тебя, обливали соком... или даже наступали на тебя. Постепенно они просто сдались и ушли.

— П-прости, что пришлось видеть такое...

Хадзимэ хотел провалиться сквозь землю. Это было почти так же плохо, как когда тебе опять напоминают о школьном прошлом, вызывающем синдром восьмиклассника, когда ты считал себя единственным во всём мире. Он мог лишь слабо улыбнуться. Это была та же глупая улыбка, которую он выдавил, когда его мама нашла его коллекцию порножурналов и аккуратно разложила её у него в шкафу.

Однако Каори смотрела на него с нежностью, без малейшей доли презрения в глазах.

— Это неправда. Это совсем не было неприглядно. На самом деле, когда я увидела это, я подумала, что ты очень сильный и добрый человек, Нагумо-кун.

— ...А? — Хадзимэ не мог поверить тому, что только что услышал. Это было совсем не то впечатление, которое можно получить от подобной сцены. «Только не говорите мне, что у Ширасаки-сан странный фетиш на это?!» — подумал Хадзимэ, довольно грубо.

— Я имею в виду, ты ведь сделал всё это ради маленького мальчика и его бабушки, понимаешь, Нагумо-кун?

От этих слов Хадзимэ наконец вспомнил. Нечто подобное действительно случилось с ним во времена средней школы.

Маленький ребёнок врезался в каких-то отморозков, и шарики из теста, которые он ел, попали им на одежду. Парни, в которых он врезался, пришли в ярость, и мальчик начал плакать, а его бабушка съёжилась в стороне. Это была та ещё сцена.

Хадзимэ просто проходил мимо в это время и планировал проигнорировать переполох. Однако, даже после того как бабушка мальчика дала отморозкам немного денег, весьма вероятно в качестве извинения за испорченную футболку, они продолжили приставать к ним. Фактически, они стали ещё хуже и в конце концов просто выхватили кошелёк бедной леди прямо из её рук. В этот момент тело Хадзимэ задвигалось инстинктивно.

Но, конечно, он был тем, кто ненавидел насилие. Единственными убийственными приёмами, которые он знал, были постыдные глупости, которые он практиковал дома после просмотра боевиков. Так что он сделал только то, что мог: распростёрся перед ними, умоляя о пощаде. Это было, конечно, невероятно смущающе для него, но также поразительно смущающе для тех, перед кем он преклонялся. По сути, это было так смущающе, что они не смогли выдержать. И, как и планировалось, отморозки естественно просто ушли.

— Сильным людям легко решать вопросы силой. Такие как Коуки, которые могут без труда ввязываться в проблемы и выбираться из них… Но немногие слабые люди обладают смелостью заступиться за других, и ещё меньше могут вот так преклониться перед другими… Ты знаешь, я всегда боялась… Я придумывала оправдания, чтобы не помогать другим, говоря себе: „Я не такая сильная, как Шизуку-тян“. Поэтому, когда я попадала в беду, я всегда ждала, пока кто-нибудь другой придёт и спасёт меня.

— Ширасаки-сан…

— Вот почему я думаю, что ты действительно самый сильный из всех присутствующих здесь, Нагумо-кун. Я была так рада, когда снова увидела тебя в старшей школе, знаешь ли… Я хотела быть больше похожей на тебя. Я хотела больше разговаривать с тобой, узнать тебя лучше. Хотя ты постоянно спал в школе…

— А-ха-ха, прошу прощения за это, — только сейчас осознав, почему Каори так крутилась вокруг него и так высоко его ценила, Хадзиме смущённо и неловко улыбнулся.

— Возможно, именно поэтому я так беспокоюсь. Ты можешь снова сделать что-нибудь безрассудное ради кого-то другого, Нагумо-кун. Прямо как тогда, когда ты связался с теми ублюдками… но это ничего, — она уверенно посмотрела на Хадзиме.

— Я защищу тебя, Нагумо-кун.

Хадзиме посмотрел Каори в глаза, затем кивнул, принимая её решимость.

— Спасибо.

Взамен Хадзиме горько улыбнулся. Их роли как парня и девушки были полностью перевёрнуты. Хотя Хадзиме признавал, Каори стала великим героем. Хотя это должно было сделать Хадзиме героиней. Как парень, он не был особо уверен, что думать по этому поводу, поэтому всё, что он мог сделать, — это улыбаться.

Они ещё немного поболтали, и затем Каори отправилась обратно в свою комнату. Когда Хадзиме наконец упал в свою кровать, его разум лихорадочно работал. Он должен найти что-то, что он мог бы делать любой ценой, и избавиться от клейма «бесполезного». Он не мог вечно оставаться спасаемой принцессой. Хадзиме укрепил свою решимость, погружаясь в страну грёз.

Каори вернулась в свою комнату после того, как покинула Хадзиме. Фигура, скрытая в тенях, наблюдала, как она ушла из его комнаты и направилась к своей. Никого не было поблизости… Лицо фигуры исказилось в устрашающем выражении.

На следующее утро все собрались на площади, служившей входом в Великий Лабиринт Оркуса, так рано, что солнце ещё даже не взошло.

Все ученики были одинаково полны трепета и любопытства. У Хадзиме, однако, выражение лица было более сложным. Хадзиме также был немного взволнован и нервничал по поводу своей первой вылазки в подземелье, но когда он увидел, как выглядит вход в Великий Лабиринт Оркуса, его волнение немного поутихло.

То, что Хадзиме ожидал увидеть, — это обычный вход в пещеру, ведущий в неизведанные тёмные глубины.

Однако зрелище, представшее перед ним, больше походило на вход в музей, прямо со стойкой регистрации. Девушка в форме с улыбкой осматривала людей, входящих и выходящих из лабиринта. Оказалось, что у всех на входе проверяют карточки статуса. Таким образом, можно было точно подсчитать количество раненых. С угрозой войны, нависшей над головой, правительство стремилось избежать слишком больших потерь людей, поэтому они внедрили такую политику в качестве одной из контрмер.

Бесчисленные лавки тянулись вдоль площади, окружая вход, а торговцы наперебой демонстрировали свои товары. Ощущалась почти как ярмарка.

Более мелкие лабиринты, в которых было не так много этажей, пользовались популярностью у торговцев, так как там естественным образом собирались люди. Присутствующие здесь люди варьировались от шумных искателей приключений, которые много болтали, но быстро погибали в лабиринте, до преступников, которые действовали в закоулках и других сомнительных местах. Поскольку правительство готовилось к войне, они не хотели тратить слишком много ресурсов на решение этих проблем, поэтому они сотрудничали с местной гильдией искателей приключений, чтобы поддерживать порядок в этой области. Люди продавали свои товары прямо до стойки регистрации у входа, что в некотором смысле облегчало жизнь искателям приключений, отправляющимся в глубины лабиринта.

Хадзиме собрался, почесал голову и осмотрелся, увидев, как все остальные ученики пялятся, как деревенские жители, пока они следовали за Капитаном Мелдом в одну линию, словно вереница маленьких утят.

Оказавшись внутри, оживлённая атмосфера, окружавшая их буквально секунду назад, исчезла. Перед ними находился проход шириной более пяти метров. Хотя очевидного источника света не было, весь лабиринт был тускло освещён, достаточно, чтобы любой мог смутно различить своё окружение без помощи факела или магического предмета. Фактически, все проходы были подсвечены специальными минералами, называемыми зелёными светящимися камнями, которые были погружены в стены. Весь Великий Лабиринт Оркуса на самом деле был выработкой добываемого зелёного светящегося камня.

Вся группа разбилась по рангам и медленно начала своё продвижение сквозь лабиринт. После нескольких минут, лишенных каких-либо событий, проход, по которому они спускались, распахнулся, открывая вид на обширную площадь.

На высоте семи-восьми метров над ними виднелся потолок в форме купола. Ученики с любопытством рассматривали его, когда внезапно из щелей в стенах выпрыгнуло несколько серых существ, похожих на меховые шары.

«Хорошо, Коуки — твоя команда идёт вперёд! Остальным отступить! Я выставлю вас вперёд через некоторое время, так что будьте наготове! Эти монстры называются Крысолюды! У них быстрые ноги, но в целом они не очень сильны. Сохраняйте самообладание в бою!»

Как и сказал капитан Мелд, Крысолюды были довольно быстры и с пугающей ловкостью бросились на них. Пары тёмно-красных глаз жутко блестели внутри меховых шаров. Их название было весьма подходящим, поскольку они напоминали больших, мускулистых крыс… стоящих на двух ногах. Лишь область вокруг их крепкой груди и впечатляющих восьми кубиков пресса была лишена шерсти, словно они пытались выставить это напоказ.

Группа Коуки, встретившая их, поморщилась, разглядев их как следует — особенно Сидзуку, стоявшая впереди. Они определённо выглядели отвратительно.

Как только Крысолюды вошли в зону досягаемости, Коуки, Сидзуку и Рютаро атаковали одновременно. Тем временем Каори и две её ближайшие подруги, очкистая Эри Накамура и энергичная, ребячливая Сузу Танигучи, начали напевать свои заклинания. Они уже готовили свою магию. Это было их стандартное построение, которое они отработали на тренировках.

Коуки взмахнул своим полуторным мечом быстрее, чем глаз мог уследить, и своим первым взмахом открыл счёт в их резне. Его меч был одним из артефактов, хранящихся в сокровищнице Хейлигха, и носил довольно типичное название «Святой Меч». Он был благословлён элементом света, который обладал болезненно эффективными свойствами: одновременно ослаблял врагов, поражённых излучаемым светом, и усиливал собственную физическую силу. Он определённо играл не по правилам для «святого» меча.

Рютаро, напротив, обладал профессией Монах, которая относилась к классу боевых искусств, сражающихся голыми руками. Он был экипирован парой перчаток и поножей. Они также были артефактами и могли испускать зачарованные ударные волны. К тому же, они были неразрушимы. Рютаро принял стойку и великолепно сокрушал любых приблизившихся врагов ударами и пинками, не позволяя ни одному проскользнуть. Несмотря на то, что он был практически безоружен, его массивное тело делало его похожим на закованного в броню тяжёлого рыцаря.

Сидзуку, в то же время, обладала профессией Мечник, что было весьма подходящим для такой самурайской девушки, как она. Она орудовала мечом, который занимал промежуточное положение между катаной и шамширом, и быстро расправлялась с любыми врагами, оказавшимися в зоне поражения её стремительных навыков выхватывания меча.

«Пламя чернее смолы, окутай моих врагов! Гори, пока не останется лишь пепел, Спираль Пламени!»

Они произнесли заклинание в унисон, и огромный вихрь огня охватил Крысолюдов, запекая их до хрустящей корочки. Крысолюды визжали от боли, бешено размахивая конечностями, пока огонь, обрушившийся на них, не превратил их в пепел. В одно мгновение все Крысолюды были уничтожены. У других студентов даже не было шанса вступить в бой. Казалось, монстры на этом первом этаже были слишком слабы, чтобы даже устроить бой для группы Коуки.

«Ух ты, неплохо справились! Отлично, остальные примут участие следующими, так что пока не расслабляйтесь!»

Капитан Мелд напомнил классу не терять бдительности, хотя и улыбался, впечатлённый их мастерством. Тем не менее, он не мог удержать учеников от чрезмерного возбуждения их первой экспедицией по уничтожению монстров в подземелье. Он беспомощно пожал плечами, наблюдая, как ученики заулыбались.

«О, и ещё… хотя вам не стоит об этом беспокоиться, поскольку это тренировка, но в будущем постарайтесь убивать своих врагов таким образом, чтобы сохранялись их кристаллы маны. То, что вы сделали, было чрезмерным».

Каори и остальные смутились от слов Капитана Мелда, осознав, что они перестарались. С этого момента класс плавно перемещался через этажи лабиринта, меняя авангард между боями.

Спустя некоторое время они достигли двадцатого этажа — уровня, который отделял опытных авантюристов от новичков. В настоящее время самым глубоким этажом, достигнутым людьми, был шестьдесят пятый. Однако это было легендарное достижение, которое никогда не повторялось, так что в последнее время любого, кто достигал этажа дальше двадцатого, считали очень опытным бойцом. Любой, забравшийся дальше первых сорока, считался сверхчеловеком.

С Коуки во главе отряда ученики смогли легко продвигаться по этажам. Хотя у них было мало боевого опыта, их сверхъестественные способности более чем компенсировали это. Самым опасным врагом, встреченным учениками, на самом деле были ловушки, разбросанные повсюду. Некоторые из них были даже смертельными.

«Что происходит…? Я сделал кому-то что-то? Хотя всё, что я делал, это выкладывался на полную несмотря на свою некомпетентность… Стоять, может быть это и есть причина? Может быть они думают ‘какого чёрта ты выступаешь, действуя будто ты можешь быть полезен!?’ или что-то подобное…»

— Хааа… — тяжело вздохнул Хадзимэ. Он начинал думать, что возможно есть какой-то смысл прислушаться к предупреждению Каори.

Класс продолжил исследование двадцатого этажа.

Каждый из этажей лабиринта простирался на несколько километров в каждом направлении, и новые этажи обычно требовали команды из нескольких десятков и где-то около от месяца до полутора, чтобы полностью всё обследовать и картографировать.

Однако в настоящее время все этажи до сорок седьмого уже были полностью исследованы, так что они не были в опасности заблудиться. Также как и не должны были находиться в опасности попасть в ловушку.

Глубочайшая комната двадцатого этажа походила на известняковую пещеру, но сделанную изо льда. Сосульки выпирали из стен, некоторые из них растаяли, создавая сложную топографию. Лестница, ведущая вниз к двадцать первому этажу, была прямо за ней.

Как только они доберутся до туда, их тренировка на сегодня закончится. К сожалению, в то время как магия телепортации существовала в Эру Богов, больше её не было, так что им надо было возвращаться всю дорогу назад ко входу. Студенты уже начали расслабляться, когда выступ из стены воспрепятствовал их продвижению в построении, заставив их продолжать идти в одиночную линию.

В какой-то момент, два человека идущих впереди процессии, Коуки и Капитан Мелд, замерли. Озадаченные, ученики приготовились к битве, осматриваясь вокруг. Было похоже, что они столкнулись с монстром.

— Оно скрывает себя! Смотрите в оба за своим окружением! — прокричал Капитан Мелд своё предупреждение всем.

Мгновением позже, штука, которую все приняли за выступ, внезапно сменила цвет и начала двигаться. Создание, которое приняло форму стены, на деле было тёмно-коричневого цвета, и стояло на двух ногах. Оно начало бить себя в грудь. Похоже монстром была горилла, которая могла маскировать себя как хамелеон.

— Камненос! Следите за его руками, они наносят те ещё удары! — голос Капитана Мелда прокатился через пещеру, пока группа Коуки готовилась столкнуться с врагом.

Рютаро отразил огромные руки Камненоса своими кулаками. Тем временем, Коуки и Шизуку сместились по флангам, чтобы обойти его, но были не способны полноценно его окружить из-за неровностей местности.

— Грааааааааааа!!! — секундой позже, он обернулся и зарычал так яростно, что содрогнулась вся комната.

«Гах!?» «Увааа!?» «Кьяяя!?» — хотя ударная волна звука, ударившая учеников, не нанесла ран, она заставила всех сжаться в ужасе. Это была магия, которую был способен использовать Камненос, «Устрашающий Рёв». Это был наполненный маной рёв, который мог временно парализовать всех, кто его услышит.

Коуки и остальные, кто встретил его вплотную, обнаружили, что не могут сдвинуться и на сантиметр. Они ожидали атаки пока оглушены, но Камненос обошёл мимо них, взял близлежащий валун и швырнул его в сторону партии Коуки. И насколько впечатляющий это был бросок! Он пролетел ровно над головами обездвиженного авангарда и полетел прямо в намеченную цель.

Они все направили свои магические с вырезанными кругами посохи в валун и приготовились к перехвату. Не было пространства для уворота.

Однако они остановили распевы на полпути — вид того, что приближалось к ним, поверг их в бездействие.

Валун, брошенный Камненосом, был вторым Камненосом! Он сделал сальто в воздухе и распростёр руки вширь, направляясь прямо к Каори. То, как он распростёр руки, напоминало Нырок Люпина. Сходство было настолько настоящим, что практически ожидалось услышать крик «Каори-тяяяян!», когда он врежется в неё. У него даже были налитые кровью глаза и тяжёлое дыхание. Каори, Эри и Сузу вместе завопили в ужасе и забыли продолжать распевы.

— Эй, о чём вы думаете, вытворяя такое в середине боя!? — Капитан Мелд стремительно разрубил Камненоса, который нырнул в сторону девушек.

Они все быстро извинились, но это должно быть была довольно отвратительная сцена, поскольку их лица всё ещё были бледными. Кое-кто определённый невероятно психанул, когда увидел насколько были напуганы девушки. Аманогава Коуки, обитатель класса самопровозглашённый героем справедливости.

— Ублюдок… Как ты посмел навредить Каори и остальным… я не прощу тебя! — он должно быть ошибочно подумал, что их бледность появилась из-за нахождения на волосок от смерти, а не того как отвратительно жутко выглядел Камненос.

«Как ты смеешь так пугать девушек!» — Коуки пришёл в ярость из-за довольно клишированной причины. Чисто белая мана начала источаться из его тела, и почти будто в ответ, его святой меч начал сиять.

— Взметнитесь в небеса, О священные крылья— Небесная Вспышка!

— Нет, стой, идиот! — Коуки проигнорировал Капитана Мелда, поднял меч высоко над собой, и взмахнул им вниз изо всех сил.

Он завершил своё заклинание как раз в тот момент, и его святой меч излучил ослепляющий поток света. Не было никакой возможности избежать его. Искажённый свет пронзил Камненоса с едва заметным сопротивлением, разрезав его ровно пополам, и остановился, лишь врезавшись в стену.

Раздался оглушительный треск, и части стены начали осыпаться. Коуки сделал глубокий вдох, а затем повернулся к девушкам с улыбкой, которая поразила их. Он только что победил огромного монстра-злодея для них. Как раз когда он собирался сказать: «Теперь всё в порядке», — Капитан Мелд, с сердитой, вздувшимися венами на лбу улыбкой, подошёл к нему и нанёс удар.

— Хобвах!?

— Ты, чёртов идиот! Я понимаю, почему ты разозлился, но ты не можешь использовать подобные навыки в узком проходе! Ты мог обрушить на нас всю пещеру! — слова упрёка Капитана Мелда застряли у него в горле, и Коуки неловко извинился. Все девушки криво улыбнулись и попытались его успокоить.

Затем внезапно, Каори повернулась, чтобы взглянуть на осыпавшуюся часть стены.

— …Что это? Оно так сияет… — По её словам, все обернулись, чтобы посмотреть в указанном ею направлении.

Там был странный минерал, испускающий слабое голубое свечение, выступающий из стены, словно распустившийся цветок. Он выглядел как кристалл с зарытым внутри индиголитом. Все девушки, включая Каори, были очарованы красотой камня.

— О, это гланз-кристалл. И довольно крупный. Как необычно, — произнёс Капитан Мелд.

Гланз-кристаллы были, по сути, подвидом необработанных драгоценных камней. Хотя они не обладали особыми свойствами, их блеск и сияние делали их популярными среди знатных дам и их дочерей. Их часто превращали в кольца, серьги, подвески и другие подобные украшения, которые дарили в подарок. Очевидно, большинство девушек были вне себя от радости, получая в подарок украшения из гланза. Он входил в тройку лучших камней, используемых для обручальных колец.

— Это звучит так прекрасно… — Каори покраснела, услышав объяснение Капитана Мелда, и была ещё больше очарована камнем. Затем она бросила взгляд на Хадзимэ. Он двигался так быстро, что остался практически незамеченным. Однако Шизуку и ещё один человек определённо заметили его.

— В таком случае, я заберу его для нас! — внезапно воскликнул Хияма, бросаясь к нему. Он быстро забрался на обломки обвалившейся стены, направляясь прямо к гланз-кристаллу с предельной скоростью. Капитан Мелд поспешно попытался его остановить.

— Эй! Не убегай так сам по себе! Мы ещё не убедились, что там безопасно! — однако Хияма сделал вид, что не услышал, и вскоре он уже стоял перед кристаллом.

Капитан Мелд последовал за Хиямой, пытаясь его остановить. В то же время один из рыцарей достал Сферу Правды и просканировал область вокруг кристалла. Мгновением позже его лицо стало бледным.

— Капитан! Это ловушка!

— Что!? Стой! — однако как предупреждение Капитана Мелда, так и рыцаря оказались слишком запоздалыми.

В тот момент, как Хияма коснулся его, магический круг появился в центре кристалла. Ловушка была установлена для любого, кто достаточно глуп, чтобы прикоснуться к гланз-кристаллу. «Если что-то выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой, то, вероятно, так оно и есть» — это было одно из золотых правил этого мира.

Магический круг ярко засиял, а затем расширился, охватив всю комнату. Это было в точности как в тот день, когда их призвали.

— Чёрт, отступайте! Всем немедленно выйти, сейчас же! — слова Капитана Мелда заставили всех действовать, и они бросились к выходу… но не успели вовремя.

Свет заполнил комнату, и вскоре белизна была единственным, что кто-либо мог видеть. Все испытали кратковременное ощущение невесомости, пораженные этим.

Хадзимэ и остальные почувствовали, как изменилась атмосфера. Мгновением позже, все они упали на землю с глухим стуком.

Хадзимэ застонал от боли, почувствовав удар по заднице, и затем осмотрелся. Большинство его одноклассников всё ещё лежали на земле, но Капитан Мелд и его рыцари, вместе с Коуки и другими бойцами авангарда, уже стояли на ногах, изучая своё окружение.

Магический круг, должно быть, содержал телепортационное заклинание. Магия Эры Богов была примечательна тем, что могла делать то, чего не мог ни один современный маг.

Хадзимэ и остальные были телепортированы на огромный каменный мост. Он был около ста метров в длину. Потолок также возвышался на целых двести метров над ними. Под мостом была не река, а тёмный провал, без видимого дна. Зияющая пропасть напоминала настоящую адскую бездну.

Хотя мост был десять метров в ширину, у него совсем не было перил, так что если кто-нибудь поскользнётся, ничто не сможет остановить их падение. Хадзимэ и остальные были отправлены на середину моста. Одна сторона моста вела к проходу, уходящему дальше, тогда как лестница, ведущая вверх, находилась на другой стороне.

Подтвердив ситуацию, Капитан Мелд кратко отдал приказы.

— Все, поднимаемся и направляемся к лестнице! Сейчас же! — его голос прогремел громче грома, и студенты поспешили выполнить его приказы.

Однако ловушки лабиринта не собирались так просто отпускать. Они не позволяли совершить легкий отступ.

Новообразованные магические круги с обеих сторон моста возникли будто из ниоткуда, сопровождаемые водоворотами темно-красной маны. Круг со стороны прохода простирался на десять метров в ширину. Те же, что появились у лестницы, имели всего метр в диаметре, но их было несметное количество.

Темно-красные магические круги, напоминающие чаши с кровью, внушали дурное предчувствие. И вот, по ним прокатилась пульсация, и волны монстров хлынули вперед.

Из бесчисленных кругов у лестницы показалась орда скелетов, вооруженных мечами — солдаты Травмы. Их пустые глазницы светились тем же кроваво-красным светом, что и круги, из которых они явились, и в пустых глазницах, словно настоящие, вращались зрачки. За считанные мгновения лестница была плотно заполнена сотнями существ, и появление новых не прекращалось.

Несмотря на их численность, Хаджиме полагал, что существа, появляющиеся из круга на мосту со стороны прохода, представляли куда большую опасность.

Из десятиметрового магического круга вырвался монстр, столь же огромный, как и круг, его породивший. Он ступал на четырех мощных ногах, а на голове носил нечто вроде шлема. Хаджиме показалось, что он больше всего напоминает трицератопса. Однако, в отличие от трицератопса, его глаза горели ярко-красным огнем, и он скрежетал острыми когтями и клыками, испуская пламя из рогов на бронированном лбу.

— О, святые небеса… это же… Бегемот…

Волна тревоги захлестнула студентов, когда они увидели Капитана Мелда, надежного командира, всегда служившего им опорой и поддержкой. На его лице выступил холодный пот.

Коуки осознал, что столкнулся с поистине ужасающим противником, и повернулся к Капитану Мелду, чтобы узнать о его характеристиках.

Однако Бегемот, монстр, от которого даже величайший рыцарь королевства дрожал, как осиновый лист, не дал Коуки времени. Он сделал глубокий вдох, а затем издал гортанный рев, ознаменовавший начало битвы.

— Граааааааааааааааа!!!

— Ах!? — рев вернул Капитана Мелда к реальности, и он быстро начал отдавать приказы.

— Алан, возьми детей и прорывайтесь сквозь линию солдат Травмы! Кайл, Иван, Баэль, создайте барьер! Мы должны остановить эту тварь, чего бы это ни стоило! Коуки, с остальными учениками направляйся к лестнице!

— Пожалуйста, подождите, Мелд-сан! Мы тоже поможем! Эта динозавроподобная штука — действительно плохой знак! Мы тоже—

— Идиот! Если это действительно Бегемот, у вас, детей, нет ни единого шанса! Это монстр, который появляется на шестьдесят пятом этаже! Даже легендарные искатели приключений, которых все звали сильнейшими в мире, не смогли его одолеть! А теперь убирайтесь! Я ни за что не позволю вам, детишкам, погибнуть!

Коуки на мгновение заколебался под напором взгляда Капитана Мелда, но отказался уходить. Капитан Мелд открыл рот, чтобы снова отругать Коуки, но прежде чем он успел что-либо сказать, Бегемот снова взревел и ринулся вперед… прямо к отступающим ученикам.

Пытаясь защитить призванных героев, могучие воины Хейлигха вместе вознесли молитву, чтобы создать барьер.

— Даруй нам защиту, своих любимых детей, О Бог! Отринь всю злобу, и пусть это станет священной землёй, отвергающей врагов твоих! Священная земля!» — четыре строфы заклинания, вырезанные на двухметровом магическом круге, начертанном на лучшей магической бумаге. Более того, оно было вызвано совместными усилиями троих человек. Хотя оно и было одноразовым и длилось всего минуту, оно создавало непроницаемый барьер, который нельзя было пробить.

Сияющий купол света материализовался, останавливая Бегемота. Огромная ударная волна распространилась, когда он врезался в барьер, измельчая землю в месте столкновения. Несмотря на то, что мост был каменным, он устрашающе затрясся. Отступающие студенты закричали, и несколько из них упали.

Солдаты Травмы были сильными монстрами, которые появлялись на тридцать восьмом этаже и выше. Они были намного сильнее всего, с чем ученикам приходилось сталкиваться до этого. С заблокированным путем вперед бледными скелетами и грохочущим зверем позади, ученики впали в панику.

Все признаки строя рухнули, когда все бросились к лестнице, пытаясь спастись. Одинокий рыцарь, оставшийся с группой, Алан, старался всех успокоить, но они были слишком напуганы, чтобы слушать.

В разгар паники кто-то толкнул одну из учениц сзади, и она упала вперед. Она застонала от боли и взглянула вверх, чтобы увидеть, как Солдат Травмы заносит меч прямо перед ней.

— Ах…! — в тот же момент, как она ахнула, солдат взмахнул мечом, целясь ей в голову.

«Я умру», — подумала она, когда земля под ногами Солдата Травмы внезапно вздыбилась.

Он потерял равновесие, так что взмах мечом получился широким, ударив по земле с лязгом. Выступ земли затем рванулся вперед, увлекая за собой нескольких солдат Травмы, и потащил их к краю моста, где затем спихнул в бездну.

Хадзимэ, тяжело дыша, сидел примерно в двух метрах от края моста. Он быстро трансмутировал различные участки земли, уводя солдат к их гибели с помощью оползней. Его способность к трансмутации стремительно росла, и прежде чем он успел это осознать, он мог трансмутировать на высокой скорости. Общая площадь трансмутации также увеличилась.

Однако он всё ещё мог трансмутировать только на близкое расстояние, до которого мог дотянуться. Поэтому Хадзимэ, дрожа от ужаса, присел на расстоянии, на котором солдаты Травмы могли достать его мечами.

Он закинул пилюлю маны в рот и подбежал к упавшей ученице. Схватив её в свои руки в перчатках, он поднял её на ноги. Девушка молча позволила поднять себя, всё ещё шокированная, а Хадзимэ ободряюще ей улыбнулся.

— Ну же, мы должны поторопиться. Не волнуйся, пока мы сохраняем хладнокровие, эти кучи костей — ничто. В конце концов, все, кроме меня, чертовски сверхсильные! — Хадзимэ уверенно хлопнул её по спине. Она недолго смотрела на него, прежде чем с радостью сказать: «Ага! Спасибо!» и побежать.

Хадзимэ продолжал создавать ямы и препятствия, чтобы сковать и вывести из равновесия солдат Травмы, внимательно следя за своим окружением. Все ещё паниковали, дико размахивая своим оружием и случайным образом бросая заклинания. Если бы они продолжали так, весьма вероятно, кто-нибудь мог умереть. Алан изо всех сил пытался реорганизовать учеников, но это получалось плохо. И всё это время солдаты продолжали появляться из магических кругов.

— Я должен что-то сделать… Всем сейчас нужен лидер… кто-то, у кого достаточно сил, чтобы проложить нам путь… Аманогава-кун! — Хадзимэ понёсся в сторону Коуки и Бегемота.

Бегемот всё ещё бил по барьеру снова и снова. Массивные ударные волны сопровождали каждый удар, и каменный мост начал угрожающе трещать после его бесконечных атак. Трещины образовались вдоль барьера, и было лишь вопросом времени, когда он развалится. Мелд также добавлял свои песнопения к барьеру, но не казалось, что тот продержится долго.

— Угх, твою мать! Он долго не продержится! Коуки, ты должен отступить! Остальные тоже!

— Я отказываюсь! Я не могу бросить вас! Мы все вместе выберемся отсюда!

— Кх, сейчас не время предаваться эгоизму… — Капитан Мелд сморщился, произнося эти слова.

В таком узком месте было бы трудно увернуться от разбега Бегемота. Вот почему лучшим решением было бы бежать, пока барьер ещё держался. Однако рыцари осознавали этот факт, поскольку были ветеранами бесчисленных сражений. Для учеников это всё ещё был слишком тяжёлый приказ к исполнению.

К сожалению, несмотря на это, Капитан Мелд пытался объяснить ситуацию Коуки, который совершенно не мог принять идею «бросить» кого-либо. Более того, он всё ещё думал, что сможет сразиться с Бегемотом лицом к лицу. Блеск в его глазах ясно показывал, что он жаждет драки.

Капитан Мелд осознал, что это была чрезмерная самоуверенность юнца. Похоже, что похвала Коуки и остальных за их навыки, чтобы повысить их уверенность, обернулась против них.

— Коуки! Ты должен послушать капитана и отступить! — Шизуку быстро поняла ситуацию, схватив руку Коуки и призывая его отступить.

— Эх, это не в первый раз, когда нам приходится мириться с твоими глупыми выходками, Коуки. Я с тобой до конца!

— Рютаро… Спасибо. — Однако слова Рютаро лишь укрепили решимость Коуки. Шизуку нетерпеливо цокнула языком из-за их разговора.

— Ты позволяешь обстоятельствам ударить тебя в голову, болван!

— Шизуку-тян… — Каори обеспокоенно посмотрела на раздражённую Шизуку. В этот момент к Коуки подбежал один парень.

— Аманогава-кун! — прокричал Хадзимэ.

— Н-Нагумо!?

— Нагумо-кун!?

— Тебе нужно отступить! Ты должен вернуться к остальным! Им нужна твоя помощь! Сейчас же! — громко крикнул Хадзимэ на удивлённую группу.

— Что ты имеешь в виду? И, что важнее, почему ты здесь!? Тебя не должно быть здесь! Оставь это место нам, Нагумо, и—

— Сейчас не время заявлять такое!!! — Хадзимэ перебил Коуки, который давал понять, что Хадзимэ бесполезен и должен отступить, и заорал с такой яростью, которой они никогда раньше не видели. Коуки неосознанно напрягся. Он не ожидал, что парень, обычно такой спокойный и рассудительный, который обычно отмахивался от всего с улыбкой, будет кричать так яростно.

— Ты не видишь, что происходит позади тебя!? Они все в панике, потому что их лидера нет рядом! — Хадзимэ схватил Коуки за грудки и указал назад.

Коуки увидел своих паникующих одноклассников, медленно окружаемых солдатами Травмы. Вся их тренировка пошла насмарку, и ученики бездумно сражались. Из-за их некачественного стиля боя, постоянный поток подкреплений мешал им прорваться. Их исключительные параметры до сих пор защищали их, но было лишь вопросом времени, пока кто-нибудь не погибнет.

— Ему нужен кто-то, способный уничтожить их одним махом! Нужен тот, кто развеет их страхи! И этот человек — ты, Аманогава-кун! Ты их лидер, так прекрати смотреть только вперёд! Взгляни хотя бы раз, что позади! — обескураженный Коуки перевел взгляд с паникующих и кричащих одноклассников обратно на Хадзимэ, который яростно тряс его, и кивнул.

— Да, я понял. Мы отступаем! Мелд-сан, простите —

— Пригнись! — Коуки повернулся к Капитану Мелду, намереваясь сказать «Простите, что отступаем без вас», но в этот момент Капитан Мелд крикнул предупреждение, поскольку барьер наконец-то треснул. Огромная ударная волна хлынула в сторону Хадзимэ и остальных.

Хадзимэ мгновенно трансмутировал землю, создав стену, но волна с легкостью её разрушила, бросив всех в полет. Его стена смогла лишь немного ослабить силу удара… но затем Бегемот издал мощный рев, и когда пыль рассеялась, стало видно, как Капитан Мелд и трое других рыцарей лежат на земле, стоная от боли. Ударная волна лишила их возможности двигаться.

Коуки и остальные тоже упали, но смогли быстро подняться. Поскольку они оказались и за стеной Хадзимэ, и позади рыцарей, они не получили серьезного урона.

— Гха… Рютаро, Шизуку, сможете задержать его ненадолго? — спросил Коуки. Казалось, им больно, но они все равно выступили вперед. Поскольку рыцари потерпели поражение, им самим пришлось разобраться с Бегемотом.

— А у нас есть чертов выбор!

— … Мы что-нибудь придумаем, — оба бросились на Бегемота, произнеся эти слова.

— Каори, тебе нужно вылечить Мелд-сана и остальных!

— Поняла! — по команде Коуки, Каори побежала к рыцарям.

Хадзимэ уже склонился над ними. Он создал еще один каменный барьер, чтобы отделить их от последствий боя. Он сомневался, что тот будет полезен по сравнению с основной атакой, но решил, что это лучше, чем ничего.

Тем временем Коуки начал произносить самое сильное заклинание, которое знал.

— О Святой дух! Принеси разрушение всему злому своим священным светом! Дыханием Бога, пусть смоет начисто эти облака тьмы, и мир искупается в святости! Жалостью Бога, пусть этот удар очистит грехи людские! Священная Ярость!

Северное сияние полилось из священного меча. Навык, использованный Коуки, был той же категории, что и Небесная Вспышка, выпущенная им ранее, но этот был гораздо мощнее. Мост угрожающе трещал, в то время как лучи света пробивали борозды в камне, мчась прямо к Бегемоту.

Рютаро и Шизуку отступили, как только Коуки закончил заклинание. Они были в плохом состоянии и не продержались бы дольше. Хоть это и заняло всего несколько секунд, они получили немало урона, отбиваясь от Бегемота.

Шквал света врезался в Бегемота с оглушительным ревом. Он был окутан заревом света, так как свет поглотил его. На мосту начали появляться трещины.

— Этого должно быть достаточно… Хаа… Хааа…

— Хаа… Хааа… Ага, это должно было убить его, верно?

— Я бы хотела так думать, но… — Рютаро и Шизуку попятились к Коуки. Он тяжело дышал после использования столь мощного заклинания. Эта последняя атака была козырем Коуки. Она израсходовала почти всю его оставшуюся ману. Капитан Мелд поднялся позади них, его раны были залечены.

Постепенно свет иссяк, и пыль вокруг Бегемота рассеялась. И Бегемот… не получил ни царапины.

Он издал низкое рычание, и темно-красная мана, характерная для монстров, начала излучаться из его тела. Убийственное намерение, направленное им на Коуки, было настолько сильным, что Коуки почувствовал, будто мог бы умереть просто от взгляда. Затем он высоко поднял голову, и его рог начал издавать высокочастотный гул, ярко сияя красным. Краснота распространилась на остальную часть его шлема, пока вся его голова не стала похожа на сияющий шар магмы.

— Не стойте просто так! Бегите! — крик Капитана Мелда привел Коуки и остальных в чувство. Наконец, шокированные тем, что Коуки не смог его даже поцарапать, они приготовились бежать. Но именно в этот момент Бегемот решил атаковать. Прежде чем он достиг Коуки, он прыгнул в воздух и стремительно полетел вниз головой, как горящий метеор.

Им удалось увернуться в сторону, чтобы избежать прямого попадания, но ударные волны от толчка опрокинули Коуки и остальных. Они покатились по земле, словно сбитые кегли, и были покрыты ранами с ног до головы, когда наконец остановились.

Капитан Мелд все еще был в состоянии двигаться и побежал к остальным. Остальные рыцари все еще лечились Каори. Бегемот напряг свои ноги и попытался вытащить свою голову из дыры, которую пробил в мосту.

— Ребята, вы все еще можете двигаться!? — единственным ответом, полученным Капитаном Мелдом, были стоны. Их тела были парализованы ударной волной, прямо как команда Капитана Мелда совсем недавно. Их внутренние органы тоже сильно пострадали.

Капитан Мелд обернулся, чтобы позвать Каори. Но слова застряли у него в горле, когда он увидел Хадзимэ, бегущего к нему.

— Парень! Возьми Каори и вытащите Коуки отсюда! — решил Мелд попросить Хадзимэ вместо этого.

Он потребовал, чтобы Хадзимэ вытащил только Коуки, подразумевая, что спасти кого-то ещё в такой ситуации невозможно. Капитан Мелд, прикусив губу до крови, мрачно поднял щит, проклиная собственное бессилие спасти всех. Тем не менее, он решил пожертвовать собой, чтобы задержать чудовище как можно дольше.

Однако, вопреки приказу, Хадзимэ отчаянно прокричал совершенно другой план. Это был, вероятно, единственный шанс на спасение для всех. Но план был безумен, безрассуден, с ничтожно малыми шансами на успех. И, что ещё хуже, самую опасную роль должен был взять на себя сам Хадзимэ.

Капитан Мелд колебался всего несколько драгоценных секунд, но этого хватило, чтобы Бегемот смог выдернуть застрявшую голову. Его шлем снова ярко засиял красным. У Мелда больше не было времени.

— …Ты уверен, что справишься, парень?

— Справлюсь. — Мелд усмехнулся, его лицо исказилось в весёлом оскале, увидев непоколебимую решимость в глазах Хадзимэ.

— Никогда бы не подумал, что доверю свою жизнь тебе из всех людей… обещаю, я не брошу тебя. Так что… не подведи меня, парень!

— Есть! — Капитан Мелд закончил разговор и направился к Бегемоту. Он применил слабое заклинание, провоцируя его гнев. Похоже, Бегемот был склонен концентрироваться на любом, кто атакует его, именно поэтому он ранее нацелился на Коуки. Заклинание сработало, и взгляд Бегемота сфокусировался на Капитане Мелде.

Закончив заряжать свой шлем, Бегемот ринулся вперёд и прыгнул. Мелд планировал как можно сильнее привлечь его внимание, а затем уклониться, как только Бегемот нацелится на него. Затем он прошептал короткий распев.

— Будь пожран, Стена Ветра! — Мелд быстро отпрыгнул назад, произнеся заклинание.

Бегемот врезался в землю, превратив в пыль место, где Мелд стоял ещё мгновение назад. Ударная волна и обломки были отброшены стеной ветра, оставив Мелда невредимым. Учитывая неточность атак Бегемота, даже слабое заклинание было достаточным, чтобы избежать косвенного урона. Но если бы Мелду пришлось защищать Коуки и остальных, его бы полностью раздавило.

Пока Бегемот всё ещё был застрял в земле, Хадзимэ запрыгнул на него. Оставшееся тепло обожгло его кожу при приземлении. Однако, игнорируя боль, он собрал свою небесно-голубую ману и начал колдовать. Он произнёс лишь название заклинания. Это была, в конце концов, самая простая, самая базовая магия.

— Трансмутация! — Бегемот, пытавшийся вырвать голову из земли, внезапно замер. Потому что каждый раз, когда он пытался хоть немного пошевелиться, Хадзимэ перестраивал камень вокруг него, удерживая его голову погребённой.

Он напряг ноги, пытаясь вложить вес всего тела, чтобы вырвать голову на свободу, только чтобы обнаружить, что земля у его ног тоже была трансмутирована. Ноги Бегемота утонули в земле на целый метр. И чтобы полностью убедиться, что он не вырвется, Хадзимэ укрепил камень вокруг них.

Даже так, сила Бегемота была ужасающей, и Хадзимэ знал, что даже миг потери концентрации позволит Бегемоту вырваться на свободу. Он продолжал дёргаться, трещины продолжали появляться в каменной тюрьме, но Хадзимэ неустанно трансмутировал землю, чтобы починить её. В итоге Бегемот не мог освободить свою голову. Если бы это не был вопрос жизни и смерти, это выглядело бы довольно комично.

Тем временем, Капитан Мелд собрал оправившихся рыцарей и Каори вместе, и они начали переносить Коуки и остальных в безопасное место. Казалось, некоторые студенты наконец пришли в себя, поскольку они работали в тандеме, оттесняя Травматического Солдата. Той, кто вела их, на деле оказалась ученица, спасённая ранее Хадзимэ. Несмотря на свою слабость, она внесла большой вклад.

— Подождите! Нагумо-кун всё ещё там! — Каори начала спорить с Мелдом, который пытался заставить всех отступить.

— Это всё часть его плана! Мы прорвёмся через солдат и устроим оборонительную линию, чтобы маги могли бомбардировать заклинаниями! Конечно, это начнётся после того, как он отойдёт с линии огня! Затем он побежит к нам, пока мы будем держать Бегемота занятым заградительным огнём из заклинаний, и мы все вместе отступим!»

— Тогда я останусь с ним!

— Нет, ты не можешь! Как только мы все окажемся в безопасности, ты должна будешь вылечить Коуки, Каори!

— Но… — гневные протесты Каори были прерваны словами Мелда.

— То, что ты делаешь, не более чем плевок на его решимость!

— Ух…

После Капитана Мелда, сильнейшим членом их команды, без сомнения, был Коуки. Им понадобится вся огневая мощь, чтобы удержать Бегемота на месте только магией. Состояние Коуки означало разницу между жизнью и смертью для Хадзимэ, вот почему Каори надо было лечить его всё время, пока они отступали. Бегемот освободится в тот момент, когда у Хадзимэ закончится мана, и он больше не сможет трансмутировать.

— О дыхание жизни, даруй помощь этой раненой душе, Небесное Благословение! — Каори начала заклинание, слёзы текли по её щекам. Её артефакт, посох из белого камня, слабо засветился, окутывая Коуки мягким светом. Небесное Благословение было заклинанием высокого уровня, которое не только исцеляло раны, но и восстанавливало ману.

Капитан Мелд положил руку на плечо Каори и ободряюще кивнул. Каори ответила кивком, повернувшись, чтобы взглянуть на Хадзимэ, который всё ещё отчаянно занимался трансмутацией земли. Затем она начала отступать с моста вместе с Капитаном Мелдом и рыцарями, которые несли Рютаро, Шизуку и Коуки.

Солдаты Траумы продолжали появляться. Их стало больше двух сотен, и они уже толпились у зоны отступления. Их было так много, что некоторые сами падали с моста.

Однако, на самом деле это было обманчивое благословение. Если бы они должным образом рассредоточились, то легко могли бы окружить и уничтожить учеников, которые пробивались сквозь их ряды. В конце концов, именно так поступили многие студенты, когда появилась первая сотня.

Единственная причина, по которой до сих пор никто не погиб, заключалась в рыцарях. Это было только благодаря их исключительным навыкам, которые компенсировали неопытность учеников. Однако, от тяжести заботы о студентах, они были полностью покрыты ранами.

И так, с ослабевающей поддержкой рыцарей и постоянно растущей армией монстров, ученики снова начали медленно поддаваться панике. Они забыли об использовании магии и слепо размахивали оружием. Через несколько минут они были бы гарантированно уничтожены.

Ученики также осознали всю тяжесть ситуации, и отчаяние омрачило их лица. Девушка, которую раньше спас Хадзимэ, продолжала координировать свой маленький отряд учеников, но и они достигали своего предела, слёзы стояли у них на глазах.

Все были на грани того, чтобы сдаться, когда внезапно—

— Небесная Вспышка! — меч из чистого света пронзил центр Солдат Траумы, уничтожая врагов на своём пути.

Те, кто не был мгновенно уничтожен, были сметены силой заклинания и рухнули вниз, навстречу своей гибели. Новая волна Солдат Траумы поднялась, занимая их место, но на мгновение ученики увидели лестницу, ведущую к спасению. Надежду, которую они не могли разглядеть даже секунду, как бы сильно ни старались.

— Ребята! Не сдавайтесь! Я проложу путь для нас! — Коуки подкрепил свои слова второй Небесной Вспышкой, уничтожая очередную группу Солдат Траумы. Его подавляющая харизма подстегнула ослабевающий моральный дух учеников.

— Вы глупцы! Вся ваша подготовка, она что, просто вылетела из головы!? Что с вами происходит! Немедленно вернитесь в строй!

Всегда надёжный Капитан Мелд нанёс удар, даже более сильный, чем Небесная Вспышка Коуки, уничтожая ещё один ряд Солдат Траумы. Отчаяние учеников рассеялось, сменившись вернувшимся столпом поддержки, помогающим им.

Туман паники сошёл с их глаз, и сила вернулась в их конечности. Хотя, часть этого была связана с магией Каори. Она применила заклинание фокусировки сознания. Обычно, это давало лишь небольшое расслабление, но эффект был экспоненциально усилен, смешавшись с поднимающей мораль речью Коуки.

Лекари начали лечить раненых, тогда как маги отступили назад и начали произносить свои самые мощные заклинания. Авангард перестроился в полноценную линию и сосредоточился на защите задних рядов.

Сразу после исцеления рыцари также вернулись в строй, и контратака началась в полную силу. Всеобщие, предельные навыки и оружие обрушились на солдат волнами, топя их в море атак. Они начали уничтожать солдат быстрее, чем магические круги могли создавать новых.

Наконец, путь к лестнице был расчищен.

— Вперёд, народ! Нам нужно обеспечить отход! — Коуки бросился вперёд, возглавляя путь.

Рютаро и Шизуку, которые немного восстановились, последовали сразу за ним. Вместе они прорубались сквозь врагов, как раскалённый нож сквозь масло.

В мгновение ока все выбрались из окружения. Солдаты попытались создать стену из плоти, или скорее из костей, и снова перекрыть путь с моста, но Коуки выпустил ещё одно заклинание и пробил брешь в их рядах.

Его одноклассники смотрели на него в недоумении. Это было очевидно. В конце концов, лестница была прямо впереди, а не позади них. Все они думали только о побеге до этого момента.

— Ребята, подождите! Мы всё ещё должны спасти Нагумо-куна! Нагумо-кун всё ещё в одиночку сдерживает того монстра! — его одноклассники затем посмотрели на Каори в замешательстве. Это тоже было вполне очевидно. В конце концов, для класса Хадзимэ был «никчёмным».

Однако, когда они взглянули сквозь поредевшую толпу Солдат Траумы, в сторону моста, они увидели самого Хадзимэ.

— Какого чёрта? Что он делает?

— Этот монстр, он что, погребён под мостом? — пока всё больше и больше одноклассников выкрикивали в удивлении, Капитан Мелд отдал свои приказы.

— Именно так! Этот парень в одиночку остановил монстра. Это единственная причина, по которой ваши никчёмные задницы сейчас не стали кормом для скелетов! Авангард, выступаем! Не позволяйте ни одному солдату пройти мимо! Арьергард, начинайте готовить дальнобойные заклинания! Его магия не продлится долго! Как только парень сдвинется, начинайте бомбардировку, чтобы отвлечь монстра! — его низкий голос разнёсся по помещению, и ученики вновь сосредоточились.

Несколько взглядов всё ещё с тоской были устремлены на лестницу. И кто мог бы их винить? Всего несколько мгновений назад они были на грани смерти. Вполне естественно, что они желали безопасности на этаже выше. Тем не менее, «Скорее!» — Мелдины слова заставили даже самых колеблющихся учеников обернуться к полю боя.

Дайске Хияма был одним из последних, кто присоединился к ним. Несмотря на то, что весь этот переполох был его виной, он всё ещё был в ужасе и хотел сбежать как можно скорее.

Однако глубоко в его сознании всплыли события предыдущей ночи.

Ночи перед входом в лабиринт, того, что он видел в гостинице Хорауда. Он был слишком взволнован, чтобы заснуть, поэтому вышел ненадолго пройтись до уборной, чтобы почувствовать ночной ветерок. Он наслаждался прохладой ночи и почти собирался вернуться в свою комнату, когда заметил Каори в полупрозрачной одежде. Он был так удивлён её внезапным появлением, что рефлекторно спрятался в тени и затаил дыхание. Каори даже не заметила его присутствия и прошла мимо. Подогреваемый любопытством, он последовал за Каори и увидел, как она постучалась в дверь одной из комнат. Конкретно… в комнату Хаджиме.

Сознание Хиямы опустело, когда он увидел, как Хаджиме открывает дверь. Хияма, как и многие другие парни, был без ума от Каори. Однако он не считал себя достойным быть рядом с ней, решив, что если его соперником за её внимание станет кто-то вроде Коуки, кто жил в совершенно другом мире, он может просто сдаться.

Но Хаджиме был другим. Хияма не мог понять, почему Каори хотела быть с кем-то вроде него, кого в его сознании он считал даже хуже себя. «Если он достаточно хорош, то почему не я!?» — его искажённое сознание действительно верило, что это вполне логичное умозаключение.

Его недовольство Хаджиме быстро переросло в ненависть. Причина, по которой он ухватился за возможность получить Гланц-кристалл, также была связана с желанием впечатлить Каори.

Хияма вспомнил события той ночи, наблюдая, как Каори с беспокойством смотрит на Хаджиме, и на его лице появилась злобная ухмылка, когда в его голове начал формироваться план.

Мана Хаджиме наконец начала иссякать, примерно в то же время, когда ученики повернулись обратно к мосту. И у него закончились пилюли маны. Он взглянул одним глазом на мост и увидел, что все в безопасности смогли отступить. Они обернулись и выстроились в линию, чтобы начать обстрел заклинаниями.

Бегемот всё ещё бился со своими оковами, но в данный момент они могли продержаться лишь несколько секунд без постоянной трансмутации. За это время ему нужно было убраться как можно дальше. Пот стекал по его лбу. Его сердце билось быстрее, чем когда-либо в его жизни, и он дрожал от нервозности.

Ему нужно было безупречно выбрать момент, чтобы выбраться живым. После того, как трещины начали появляться в тридцать третий раз, он снова трансмутировал землю и усилил оковы Бегемота насколько это было возможно. Затем он прыгнул.

Жалкие пять секунд спустя, как Хаджиме начал уносить ноги, земля за ним треснула, и Бегемот издал угрожающий рёв, освободившись от своих оков. Хаджиме рискнул взглянуть назад и увидел чистую ярость в его глазах.

Монстр дико оглядывался, ища того, кто причинил ему такое унизительное испытание, и быстро нашёл Хаджиме. Он снова злобно взревел, опустив голову и готовясь броситься на Хаджиме. Однако, прежде чем он успел сдвинуться, в него врезался шквал заклинаний.

Это было похоже на чудовищный метеоритный дождь, где каждый метеор имел свой уникальный цвет. Различные заклинания не нанесли Бегемоту никакого реального урона, но они действительно замедлили его.

«Я смогу!» — думал Хаджиме, бежав вперёд с низко опущенной головой. Несмотря на поток заклинаний, пролетающих в десяти сантиметрах над ним, Хаджиме не был напуган. Он был уверен, что его читерского уровня одноклассники не промахнутся. За несколько секунд он преодолел более тридцати метров от Бегемота.

Он неосознанно расплылся в улыбке.

Мгновением позже, однако, его улыбка застыла на месте.

Среди множества заклинаний, летевших в Бегемота, одно имело слегка сниженную траекторию… И оно летело прямо на Хаджиме. Кто-то точно нацелил свою атаку прямо на него.

«Но почему!?» — мгновение удивления промелькнуло в его голове.

Некоторые из студентов попробовали пожаловаться, что он мог бы дать им хоть немного передохнуть, но его пронзительный взгляд оборвал их. Группа неохотно поползла обратно на своих двоих. Коуки, скрывая собственную усталость, снова взял на себя лидерство. Рыцари приняли на себя большую часть сражений в тех немногих столкновениях, которых нельзя было избежать, и группа выбрала кратчайший путь к поверхности.

Наконец, показался ностальгический вид главных ворот и доска регистратора. Хотя с момента их входа не прошёл и полный день, многие из студентов чувствовали, будто прошли века с момента последнего раза, когда они видели это.

Все ученики почувствовали огромное облегчение, когда они выбрались наружу. Некоторые просто распластались на земле, рухнув прямо за воротами. Большинство было просто счастливо, что им удалось выбраться целыми.

Однако некоторые из студентов, такие как Шизуку, которая всё ещё несла бесчувственную Каори; Коуки; Рютаро, который обеспокоенно смотрел на них обоих; Эри; Сузу; и девушка, которую спас Хадзимэ — выглядели мрачно.

Взгляд регистраторши задержался на этих студентах, пока капитан Мелд не подошёл к ней, чтобы дать свой отчёт.

Ловушка, обнаруженная ими на двадцатом этаже, представляла исключительную опасность. Несмотря на то, что мост был разрушен, весьма вероятно, что ловушка всё ещё функционировала, поэтому об этом следовало сообщить. Вместе с фактом гибели Хадзимэ. Капитан Мелд старался не показывать боль на своем лице, но не смог подавить вздох, который вырвался.

Никто из студентов не чувствовал желания осматривать Хорауд, поэтому они вернулись в гостиницу. Некоторые из них переговаривались друг с другом, но большинство просто отправились спать, измотанные событиями этого дня.

Только Дайске Хияма покинул гостиницу, нашёл неприметный уголок в городе и сел, обхватив колени. Он уткнулся лицом в колени и сидел неподвижно. Если бы кто-то из его одноклассников прошёл мимо в это время, они бы подумали, что он просто подавлен.

Однако правда заключалась в следующем…

— Хи-хи-хи-хи… Хи-хи-хи. Э-это всё его вина. Потому что этот грёбаный неудачник… наглел… Э-это божественное наказание. Я не сделал ничего плохого… Всё это было ради Ширасаки… Теперь она… не должна тратить время на этого неудачника… я не сделал ничего плохого… Хи-хи-хи, — он злобно хохотал, оправдывая свои действия.

Разумеется, именно Хияма выпустил тот отклонившийся огненный шар в Хадзимэ.

Ранее, когда Хадзимэ бежал к лестнице, Хияма всё ещё не решил, что делать. Но затем он увидел, как Каори смотрела на Хадзимэ, и почувствовал, будто дьявол шепнул ему на ухо: «Никто не заметит, если ты убьёшь его сейчас».

И тогда Хияма продал свою душу этому дьяволу. Он выбрал идеальный момент, убедившись, что никто не заметит, и направил свой огненный шар в Хадзимэ. Было бы невозможно определить, что это именно его огненный шар среди этого шторма заклинаний. К тому же, склонность Хиямы была к воздушной магии. Не будет никаких доказательств того, что он изменил траекторию, и никто даже не заметит.

Хияма продолжал убеждать себя, что он в безопасности, радостно улыбаясь самому себе. Однако именно в этот момент он услышал голос позади себя.

— Ха, можно было догадаться, что это ты. Подумать только, что первым убийцей, которого я встречу в другом мире, будет мой одноклассник... Ты довольно прогнил, знаешь об этом?

— А!? К-кто ты!? — Хияма запаниковал и обернулся. Человек, стоящий за ним, был его одноклассником. Что более важно, это был кто-то, кого он узнал.

— Ч-что ты здесь делаешь…

— Это сейчас вряд ли важно. Итак… какие ощущения? Быть убийцей? Избавиться от своего соперника в любви навсегда, убив его в суматохе нашего побега?

Фигура хихикнула, словно наблюдая особенно смешную комедию. Хияма знал, что ему не стоит об этом говорить, учитывая, что он сам совершил убийство, но его удивило, насколько невозмутимым был его одноклассник к смерти другого человека. Совсем недавно этот человек казался таким же измученным и потрясённым, как и остальные одноклассники, но от этого не осталось и следа.

— …Так вот твоё истинное лицо? — промямлил Хияма, будучи полностью шокированным.

Тень высокомерно усмехнулась над Хиямой.

— Моё истинное лицо? Пожалуйста, не стоит делать из этого такое большое дело. Каждый в какой-то мере скрывает свою истинную сущность. Но мы отвлекаемся от темы… Как думаешь, что произойдет, если все узнают? Что она тогда подумает о тебе?

— Чт-т? Н-никто… не поверит тебе… у тебя нет доказательств…

— Ты прав, у меня их нет. Но все мне доверяют, поэтому они всё равно поверят мне. Особенно если я обвиню тебя, который устроил всё это бедствие в первую очередь.

Внезапно Хияма ощутил себя в западне. Его противник сейчас лишь играл с ним, словно с пойманной крысой. Никто не мог представить подобную тёмную сторону своего одноклассника, поэтому никто бы не встал на сторону Хиямы. Гораздо правдоподобнее звучало бы, если бы кто-то сказал Хияме, что человек перед ним обладает множественным расстройством личности. Садистское выражение, которое он увидел на лице соперника, заставило Хияму содрогнуться.

— Ч-что тебе нужно от меня!?

— Хм? Да ладно, не будь таким. Ты так говоришь, будто я тебя шантажирую. На данный момент мне от тебя ничего не нужно. Думаю, если уж говорить, я бы хотел, чтобы ты стал моими руками и ногами.

— Т-ты не можешь иметь в виду…

Хияму почти просили стать рабом, поэтому он, естественно, колебался. Он хотел отказаться, но знал, что если сделает это, то фигура прямо перед ним расскажет всем, что Хияма хладнокровно убил Хадзимэ.

Пойманный между неприемлемыми вариантами, Хияма медленно начал думать: «Когда-нибудь я убью и тебя». Однако, казалось, его противник ожидал даже этого и поманил его одной вещью, которой Хияма не мог противостоять:

— Разве ты не хочешь заполучить Каори Сирасаки?

— Ха!? Ч-что ты…!

Его тёмные мысли мгновенно испарились, и Хияма смотрел с отвисшей от шока челюстью. Фигура злобно ухмыльнулась, а затем продолжила источать приторные слова.

— Если ты поклянёшься мне в верности… я отдам её тебе. Моим изначальным планом было сделать такое предложение Нагумо-куну, но… что ж, ты ведь убил его, не так ли? Впрочем, полагаю, ты больше подходишь для этой цели, чем он, так что всё к лучшему.

— …Какова твоя цель? Чего ты добиваешься!? — слова Хиямы звучали лихорадочно, ведь он всё ещё не мог осмыслить ситуацию.

— Фуфу, мои цели не имеют к тебе никакого отношения. Скажем так, есть кое-что, чего я хочу… Ну так что? Каков будет твой ответ?

Все это время его выставляли дураком, и Хияма не мог этого вынести, но страх перед внезапной трансформацией одноклассника сильно затмил его досаду. В любом случае, он понял, что у него нет выбора, и кивнул, смирившись со своей судьбой.

— …Я буду слушаться тебя.

— Ахахахаха, идеально! Честно говоря, у меня и не было намерения обвинять своего верного одноклассника. Что ж, давай подружимся, Товарищ Убийца. Ахахаха.

Шантажист обернулся и направился обратно в гостиницу, хохоча от души. Хияма смотрел, как уходит его оживший кошмар, затем тихо пробормотал: «Чёрт…».

Как бы Хияма ни хотел забыть об этом, притвориться, что этого не произошло, воспоминание о том, что он сделал, отказывалось покидать его. То же самое можно сказать и о лице Каори, когда она увидела падение Хадзимэ. Выражение её лица показало её чувства яснее любых слов.

Как только одноклассники отдохнут, они тоже успокоятся, и реальность смерти Хадзимэ настигнет их. И тогда они тоже смогут осознать чувства Каори. Что она была близка к Хадзимэ больше, чем просто из добрых побуждений.

Как только они осознают, насколько сильно это ударило по Каори, они сфокусируют свой гнев на причине произошедшего. На том, кто своим безрассудным поведением завёл их в эту ловушку.

Хияме придётся действовать очень осторожно. Иначе он потеряет своё место среди них. Он знал, что уже пересёк черту, так что останавливаться было поздно. До тех пор, пока он выполнял приказы своего одноклассника, будущее, которое он считал уже невозможным, будущее, где он сделает Каори своей, всё ещё могло существовать.

— Хехехе… В-всё будет в порядке. Всё сработает. Я не сделал ничего плохого… — он снова зарыл лицо в колени, затем вернулся к бормотанию.

На этот раз никто не прервал его.