Арифурэта: Сильнейший ремесленник в мире (Новелла) Том 1 Глава 0 Пролог
Источник света стремительно растворялся во мраке. Неосознанно протянутая рука коснулась лишь пустоты. От ужасающего падения в бесконечную пропасть тело юноши сжалось. Лицо Хадзимэ Нагумо исказилось от страха, когда последний проблеск света постепенно угас.
В тот момент он низвергался с отвесного обрыва, под ним зияла бездонная бездна, словно ведущая в адские глубины. Единственный видимый свет исходил с поверхности далеко наверху. По мере его стремительного падения, свет отдалялся все дальше и дальше, пока вокруг не осталось лишь кромешное затмение. Осмотревшись в погруженном во тьму подземелье после приземления, Хадзимэ обнаружил вращающийся на ветру фонарь.
Если бы ему, как гражданину Японии, дали возможность выразить словами свои чаяния и надежды при переходе в этот мир, то явное неравенство, которое он ощутил на собственной шкуре в прошлом мире, и то неравенство, что он испытывал сейчас – он бы четко подчеркнул эти слова – полностью перечеркнуло бы его жизнь, перевернув все с ног на голову.
***
Наступал понедельник – самый «счастливый» из всех возможных дней. Большинство людей тяжело вздыхали, хотя предыдущий день прошел как сладкий сон…
И Хадзимэ Нагумо не был исключением. Однако, в его случае, это было не просто обычное беспокойство – школа, которая для многих была уютным и приятным местом, вызывала у него лишь негативные ассоциации, и, вероятно, именно поэтому он был так подавлен. Успев утомиться от ночной смены, он, как обычно, когда прозвучал последний звонок перед началом урока, распахнул дверь в класс и не спеша направился к своей парте.
В данный момент он оказался в центре всеобщего внимания: большинство парней цокали языками или пренебрежительно бросали на него взгляды. Девушки, по отношению к нему, были не менее враждебны. Ладно бы, если бы они просто холодно оценивали его взглядами и вели себя обособленно, но ведь некоторые из них совершенно не скрывали неприязни в глазах, глядя на него и буквально прожигая его насквозь.
Хадзимэ старался разрешить ситуацию мирным путем, просто двигаясь к своей парте, но всегда находились те, кто неизменно начинал его задирать:
- Эй, жалкий задрот! Что, снова всю ночь в игры рубился? Наверняка в какой-нибудь эроге!
- Фу, какая мерзость! Не ложиться спать и всю ночь напролет играть в эроге – смотреть противно!
Что, черт возьми, они нашли смешного, чтобы так хохотать?! Хохотал не кто иной, как Хияма Дайске. Он был главарем компании, которая ежедневно издевалась над Хадзимэ. Троица рядом с ним, с глупыми улыбками на лицах – Сайто Ёсики, Кондо Рэйдзи и Накано Синдзи – составляла самую большую занозу, не дававшую Хадзимэ покоя.
Хияма утверждал, что Хадзимэ – отаку. Но внешность и манера поведения Хадзимэ не были настолько отталкивающими, чтобы обзывать его задротом и оскорблять. Его волосы были коротко и аккуратно подстрижены, но не спутанные или неряшливо торчащие, словно он только что проснулся. Он также не жаловался на какие-либо психические расстройства; Хадзимэ не участвовал в общественных мероприятиях, но его искренность и чистота намерений, тем не менее, не вызывали такого уж отвращения. Хадзимэ питал страсть к таким вещам, как фигурки персонажей, манга, лайт-новеллы, игры, фильмы, и ни к чему более.
Сложившееся мнение, что отаку – это отбросы общества, укоренилось в умах многих, хотя, в общем, никто не осмеливался проявлять открытую враждебность. Почему же эти парни так явно презирали его и выражали свое недовольство?
Ответ был прост – девушка.
- Нагумо-кун, доброе утро! Опять опоздал, тебе стоит приходить в школу пораньше!
Девушка, улыбаясь, подошла к Хадзимэ. В этом классе, нет, во всей школе, она была одной из немногих исключений, кто дружелюбно обращался к нему.
Её звали Каори Сирасаки. Она была известна как одна из двух «богинь» школы и славилась среди парней и девушек своей неподражаемой внешностью. Её длинные, блестящие волосы достигали груди, а красивые, вечно заплаканные глубокие глаза передавали всю нежность её чувств. Аккуратный носик и губы цвета вишни превращали её в идеал, к которому стремились многие.
Девушка с лучезарной улыбкой была твёрдо убеждена, что несёт ответственность за тех, кто нуждается в помощи и немного человеческого понимания. На неё всегда можно было положиться; она никого не презирала и относилась ко всем одинаково хорошо. Трудно было поверить, что она всего лишь ученица старшей школы – она казалась куда более зрелой своих лет.
Так почему же она так хорошо относилась к Хадзимэ? Ночная смена сильно изматывала его, из-за чего он часто просыпал уроки. Вследствие этого, он казался всем безответственным школьником (хотя его оценки были средними). А Каори относилась к людям настолько по-доброму, что всегда беспокоилась о нем.
В таком случае, если бы только Хадзимэ привлекал внимание на уроках или был писаным красавчиком, то люди могли бы еще как-то смириться с заботливым отношением Каори к нему. Тот факт, что Хадзимэ мог спокойно беседовать с Каори, сводил с ума большинство учеников его класса, но, к несчастью, внешность Хадзимэ была скорее посредственной, а его жизненный девиз и того проще — «Хобби прежде всего, личная жизнь потом»; было сложно представить, что он покажет хоть какие-либо улучшения в этом направлении. Школьники часто размышляли: «Почему он, а не я?». Девушки же видели в нем лишь ничтожество, пользующееся дружелюбным отношением Каори, и выражали свое недовольство, неоднократно убеждаясь, что он не прилагает усилий для исправления своего поведения.
- А, доброе утро, Ширасаки-сан.
Ого, неужели это Ширасаки? Он чуть было не произнес это вслух, но… Что это за убийственная аура?! Под тяжелыми и молчаливыми взглядами окружающих, Хадзимэ поздоровался с Каори крайне неуклюже.
Каори выглядела такой счастливой. Почему же она так радуется? К тому же, ее сияние было таким ослепительным, словно он стоял перед маленьким солнцем. На лбу сразу выступил пот от острых взглядов толпы, еще сильнее невидимо вонзившихся в Хадзимэ. Он каждый раз задавался этим вопросом. Почему самая привлекательная девушка в школе водится с таким типом, как он? Хадзимэ подозревал, что существуют и другие причины, помимо ее зрелого характера, по которым она так тепло к нему относилась.
Однако он даже помыслить не мог, не говоря уже о том, чтобы льстить самому себе, что она могла испытывать к нему какие-либо романтические чувства. Он давно потерял интерес ко всему, что касалось школы, чтобы полностью сконцентрироваться на своих увлечениях. Из-за этого и его внешний вид, и его физические данные оставляли желать лучшего. Вокруг нее же постоянно вились парни, которым Хадзимэ и в подметки не годился. Поэтому поведение Каори оставалось загадкой.
Нельзя было недооценивать и ее «группу поддержки», о, этот кровожадный блеск в их глазах! Мне даже думать об этом страшно, но если бы я сказал это вслух, то меня бы нашли еле живым за школой…
Когда я попытался завершить эту беседу, к нам приблизились трое, одного из них можно было охарактеризовать как «красавца».
- Доброе утро, Нагумо-кун, очевидно, каждый день преподносит тебе невыносимые трудности?
- Каори, опять ты за ним присматриваешь? Как мило с твоей стороны!
- Что бы ты ни говорила этому бесцельному дохляку, он бесполезен даже в роли тряпки!
Девушку, единственную, кто поздоровался с ним, звали Шидзуку Яэгаши. Лучшая подруга Каори. Ее отличительной чертой были длинные, черные как смоль волосы, заплетенные в «конский хвост». Глаза, хоть и узкие, были чрезвычайно проницательными, в их глубине заметно чувство снисходительности, что делало ее скорее прохладной ко всему, чем холодной. При росте 172 сантиметра, она выглядела высокой для девушки, имея к тому же и подтянутую фигуру. Ее величественная осанка и аура вокруг нее были подобны самурайским.
В действительности, ее родители владели додзё для тренировок по кендзюцу и практиковали стиль Яэгаши. Поэтому она мастерски владела своей семейной техникой. Яэгаши с начальной школы ни разу не проигрывала ни одного поединка по кендо. Сейчас о ней пишут в журналах как о «прелестной фехтовальщице», у нее есть даже чахнущие по ней поклонники. Девушки классом помладше нее, уважительно звали ее «Старшая сестра», восхищаясь ею. Шидзуку же в ответ не сдерживалась, и каждый раз кривила губы от этого обращения, за этим зрелищем прохожие наблюдали довольно часто.
Следующим, кто окликнул Каори, вставив реплику, в некотором роде подчеркивающую его значимость, был Кууки Аманогава. Уже одно его имя выдавало в нем женский идеал мужчины. Несравненная внешность, сообразительность, спортивность, причем не преувеличение то, что он этакий «сверхчеловек» во всех видах спорта, к тому же добрый от природы. У него были шелковистые, каштановые волосы и мягкие, всепрощающие глаза. Он был довольно коренаст и не мал ростом, сто восемьдесят сантиметров. Кууки дружелюбен со всеми и обладает очень развитым чувством справедливости. Еще ребенком он посещал додзё кендзюцу Яэгаши. Как и Шидзуку, он атлет национального уровня. Они дружили с детства. Десятки девушек сохли по нему, но, находясь рядом с Каори и Шидзуку, он «засел» как за каменной стеной, что разбивала вдребезги попытки признаться ему в любви. Но все же ему признавались как минимум дважды в месяц. Популярность он получил только благодаря тяжкому и непосильному труду.
Последним из троицы был Рютаро Сакагами, обладающий высокомерным тоном и являющийся лучшим другом Куки. Под его коротко стриженными волосами скрывались пылающие огнём и энергией глаза, выражающие чувство собственного превосходства. Этот человек с телосложением медведя и ростом под два метра (190 сантиметров) не любил воспринимать вещи более детально, чем они того требовали. Рютаро был чрезвычайно вспыльчивым и, как и остальные, жил на всю катушку. Он недолюбливал Хадзиме из-за его безалаберного подхода к жизни. Даже сейчас, он решил его проигнорировать.
- Доброго вам утра, Яигаши-сан, Аманогава-кун, Сакагами-кун. Ха-ха, в этом виноват я сам, как ни посмотри.
Хадзиме при этом лишь горько усмехнулся.
- Сволочь, что за нахальное обращение к Яигаши-сан? A?!
Я уж хотел было ответить ему, но меня остановили их взгляды. Одноклассники стали на нас засматриваться. И понятно. Обе девушки были популярны, и Шидзуку ни в чём не уступала Каори.
- Раз ты это знаешь, почему не исправляешься? Ты липнешь к Каори из-за её доброты, как муха на… варенье. Каори же просто не хочет тебя досаждать!
Куки убеждал в этом Хадзиме. По его мнению, он не принимал доброты Каори со всей серьёзностью, хотя она от всего сердца пыталась помочь. Он, правда, очень желал возразить на это заявление, Хадзиме ведь совсем не хотел, чтоб с ним нянчились! Просто оставьте меня в покое! Я бы и рад с ним согласиться, но ведь так появится ещё больше проблем на мою голову. Спорить с ним бессмысленно, тем более что Куки верил в то, что всегда прав. Молчание – знак согласия.
Даже если они твердили: «Исправься!», эти увлечения были главным его занятием, без них вся его жизнь не имела смысла. Его отец был геймдизайнером, мать – сёдзё -мангакой , в будущем он хотел получить работу на неполный рабочий день в компании своего отца или под покровительством матери начать рисовать мангу.
Он уже начал практиковаться, к тому же его увлечения были отличным подспорьем. Хадзиме не хотел менять свой образ жизни, да и серьёзные мысли по этому поводу он отбросил уже давно. Если бы Каори не проявляла к нему такой активный интерес, он бы наслаждался школьной жизнью.
- Да как же∽ А-ха-ха…
Хадзиме решил проигнорировать это наглое поведение, просто посмеявшись вслух. Однако «богиня» Каори распорядилась иначе, он предчувствовал дурное предзнаменование:
- Куки-кун, что ты такое говоришь? Я просто разговариваю с Нагумо-куном, потому что сама так хочу!
Класс просто взорвался – мужская половина разозлилась и злобно заскрежетала зубами. Группа Хиямы начала бурно обсуждать между собой, что они будут делать с Хадзиме во время обеденного перерыва.
- Эх... Ну правда, Каори чересчур милосердна.
Куки, как обычно, истолковал ответ Каори неправильно. Идеальный сверхчеловек, ему явно недоставало здравомыслия, чтобы расставить все точки над «е». Хадзиме на всякий случай посмотрел в небо, вдруг оно могло помочь избежать этой щекотливой ситуации и вообще дать ему выпасть из реальности.
- Извини, эти двое не таят каких-либо недобрых намерений…
В этот раз, сама того не ведая, Шидзуку как бы между делом вклинилась в разговор, извиняясь перед Хадзиме за них. Друг детства, она постоянно втайне от них извинялась за их же ошибки перед другими. Хадзиме пробурчал что-то вроде «Привычно для меня, неловкости настоящего, из него не сбежишь» и пожал плечами, терпко улыбнувшись.
В эту самую секунду зазвенел спасительный звонок, давая понять, что пора начинать урок. Учитель вошел в своей обычной манере в класс. Хадзиме, недолго думая, решил, в своем репертуаре, помечтать наяву, в то время как другие напрягали извилины, чтобы постичь сокровенное знание, вылетающее из уст преподавателя.
Глядя на него, Каори улыбалась. От этого Шидзуку ухмыльнулась, а парни стали злобно щёлкать языками, девушки же выплескивали на него все свое презрение взглядом.
***
Он проснулся как раз в то время, когда в классе начал нарастать переполох. С тех пор как этот утренний сон стал привычкой, у него в голове зарождалось чувство, предупреждающее, что надо проснуться. Раз проснулся, значит, настало обеденное время.
Хадзиме поднял лицо с парты и достал свое бэнто , шурша упаковкой. Это заняло у него не более десяти секунд. Глядя вслед ученикам, покидающим класс, чтобы купить поесть, можно было заметить, что одноклассников стало меньше. Но, несмотря на это, две трети учеников, взявших бэнто с собой, остались в классе, в то время как их учитель социологии Айко Хатакеяма (двадцать пять лет), которая сегодня вела четвёртый урок, беседовала с несколькими учениками возле доски.
- Хопс-лопс!
Хадзимэ молниеносно расправился со своим обедом, опустошив коробку за считанные секунды. Насытившись, он уже подумывал вздремнуть, но судьба, словно играя с ним, преподнесла очередной сюрприз. Одна из так называемых «богинь», а на деле скорее дьявол во плоти, хихикая, уселась рядом с ним.
Внутренне он взмолился: «Господи, смилуйся…». Понедельники всегда навевали на него такую сонливость. В любой другой день он бы непременно нашел укромное местечко для дремы, прежде чем Каори успела бы его заметить, но две бессонные ночи в выходные выжали его до капли.
- Нагумо-кун, как же редко тебя встретишь в классе. Ты тоже с бэнто? Если ты не против, мы могли бы пообедать вместе.
Произнеся эти слова, она вновь окутала класс гнетущей атмосферой. Хадзимэ чуть не вскрикнул от неожиданности. Почему, ну почему она уделяет ему столько внимания? Он едва не выдал этот вопрос вслух. Попытавшись отказаться:
- А, благодарю за предложение, Ширасаки-сан, но я только что плотно поел. Может, тебе стоит присоединиться к Аманогаве-куну и остальным?
В доказательство он показал свою идеально чистую коробку из-под еды. Окружающие, вероятно, подумали: «Кто этот чудак, отказывающийся от столь заманчивого предложения? Как он смеет?». Но уж лучше такая реакция, чем вечное негодование, которое он испытывал за ее спиной, обедая с ней, что уже порядком его достало.
Тем не менее, столь незначительная причина не могла остановить «богиню» на пути к ее цели.
- Ах, ты так мало съел! Наверное, ты голодаешь, это нехорошо, нужно правильно питаться! Я угощу тебя своим обедом!
Пощади, молю! Почувствуй эту атмосферу, от которой даже воздух дрожит!
К моему величайшему облегчению, мои спасители появились на горизонте, когда земля уже начала уходить из-под ног. Это была группа Куки:
- Каори, давай поедим все вместе! Видно же, что Нагумо хронически не высыпается. Я бы не хотел, чтобы такая сонная муха наслаждалась обедом, приготовленным Каори, вместе с Каори.
Услышав эту надменную просьбу, Каори внезапно заразительно рассмеялась. Она была совершенно невосприимчива к чарам красавчиков:
- Что? Ты мне не разрешаешь?
- Пфф…
Шидзуку, фыркнув, едва удержалась от смеха после этих слов. Куки же сдержанно улыбнулся. Глядя на эту сцену со стороны, и видя, что четверо самых популярных учеников собрались у парты Хадзимэ, неудивительно, что взгляды толпы были столь пристальными.
Хадзимэ выругался про себя и тяжело вздохнул.
Эти ребята живут в своем собственном мире. Как ни крути, эта четверка явно наслаждается происходящим. Пожалуйста, кто-нибудь из другого мира, будь то бог, принцесса, жрица или кто-либо еще… Призови меня в свой мир!
Пытаясь сбежать от реальности, Хадзимэ погрузился в свои мечты о другом мире. С вымученной улыбкой, как обычно, он приготовился отойти подальше от них, но вдруг застыл как вкопанный, не в силах сдвинуться с места.
-----
-----
-----
Напротив него вырисовывался замысловатый узор из белоснежных сфер, прямо под ногами Куки. Очень скоро остальные тоже заметили это явление. Он смотрел и видел, как одна за другой вспыхивают формы, и неведомая сила, что удерживала его на месте, действовала и на других. Он увидел магическую пентаграмму.
Она становилась все ярче и увеличивалась, вскоре разросшись до размеров классной комнаты. Этот хаос под ногами продолжал нарастать. После того, как оцепенение прошло, тела учеников обмякли, и они неистово закричали. Айко-сенсей, так и не покинувшая класс, закричала что было сил: «Быстрее, выбирайтесь отсюда!», но в тот же миг, замерцав, сферы взорвались.
Свет озарил всю комнату на несколько секунд, а может, и минут. Когда он погас, в классе уже никого не осталось. Стулья, упавшие на пол, наполовину заполненное и оставленное открытым бэнто, беспорядочно разбросанные палочки и пластиковые бутылки – все школьные принадлежности остались на своих местах, но ни единой живой души вокруг…
Этот инцидент, вызвавший огромный ажиотаж по всему миру, люди назовут «Школьники, унесенные призраками», но это уже совсем другая история...