Бессмертие через формирования (Новелла) Том 4 Глава 1812 Двадцать один узор и Путь Причин и Следствий
Глава 1127
«Убить всех... предков секты Лазурного Волка?» — лицо старейшины Чжао побледнело от ужаса.
«Предки секты Лазурного Волка — это ведь не твои собственные предки, так что тебе должно быть всё равно...» — невозмутимо произнёс Мо Хуа.
«Это...» — на лице старейшины Чжао отразилась горькая мука.
Из-за того, что предки не желали видеть его главой, этот молодой господин Мо попросту перебил всю родословную предков секты Лазурного Волка, а затем собственноручно начертал кровавую печать, «назначив» его новым главой секты.
Старейшине Чжао очень хотелось верить, что молодой господин Мо шутит, но ему было совсем не до смеха.
Более того, ему становилось по-настоящему страшно.
Если бы подобные слова произнёс кто-то другой, он бы не поверил ни единому слову.
Но когда они исходили из уст этого доброжелательного на вид, но пугающе непредсказуемого молодого господина Мо, старейшина Чжао не смел сомневаться.
Однако...
«Этот молодой господин Мо — всего лишь на ранге Установления Фундамента, как он умудряется творить столь безумные вещи?» — пронеслось в голове старейшины Чжао.
«Неужели он и вправду лишь культиватор ранга Установления Фундамента?»
Сердце старейшины Чжао бешено колотилось.
Лишь спустя долгое время он осознал, что всё ещё сидит на земле в крайне неподобающем виде.
Почувствовав жгучий стыд, он поднялся, сложил руки в приветственном жесте и с глубоким почтением произнёс: «Благодарю вас, молодой господин Мо... за дарованный титул главы секты».
Что ещё он мог сказать в сложившейся ситуации?
Мо Хуа лишь отмахнулся: «Старейшина Чжао, вы слишком вежливы. Где уж мне обладать такой властью, чтобы "даровать" титул главы. Всего этого вы добились собственным упорством, я лишь оказал вам небольшую, едва заметную помощь...»
Старейшина Чжао лишь горько усмехнулся.
«Кстати, теперь мне следует называть вас "глава Чжао", верно?» — добавил Мо Хуа.
Старейшина Чжао почувствовал легкое облегчение, поклонился и ответил: «В указе о назначении главы стоит...» — он на мгновение замялся, бросив взгляд на кровавую печать, которую Мо Хуа начертал невесть чьей кровью, и со вздохом продолжил: «...стоит печать "Предка", так что теперь я, Чжао, действительно официально считаюсь главой секты Лазурного Волка».
Мо Хуа с удовлетворением кивнул: «Раз уж вы теперь глава, ведите меня в запретную зону вашей секты».
Только вступив в должность, привести постороннего в святая святых своей секты — это было явным предательством интересов секты...
Но глава Чжао не посмел возразить.
Ведь само это кресло досталось ему лишь благодаря тому, что Мо Хуа «поставил печать».
Как говорится, «кто ест чужой хлеб, тот теряет голос».
Он не смел вымолвить ни слова против.
И всё же... лицо главы Чжао выражало крайнее сомнение и горечь.
Мо Хуа спросил ледяным тоном: «Это неудобно?»
Сердце главы Чжао ёкнуло от страха, что Мо Хуа добавит: «Если тебе неудобно, я найду другого главу, который меня туда проводит...»
Поэтому он с предельной искренностью выпалил: «Нет-нет, никаких неудобств! В секте Лазурного Волка, молодой господин Мо, вы вольны идти куда пожелаете».
Мо Хуа кивнул, оставшись вполне довольным таким ответом.
...
Вскоре новоиспечённый глава Чжао выступил в роли проводника, проведя Мо Хуа в запретную зону, куда вход посторонним был строго заказан.
Запретная зона секты Лазурного Волка располагалась глубоко во внутренних горах.
Внутри неё хранились техники наследия, свитки с даосскими наследиями, чертежи для создания артефактов и пилюль, а также каталоги формирований.
Мо Хуа быстро окинул всё взглядом и почувствовал легкое разочарование — всё это казалось ему довольно посредственным.
Впрочем, это было неудивительно.
Он был учеником секты Тайсюй, великой секты пятого ранга с древней историей.
В Тайсюй он изучал совершенные и выдающиеся знания культивации.
Более того, ради подготовки к Конференции по Обсуждению Меча, для него были частично открыты архивы не только гор Тайсюй, но и ветвей Тай'а и Чунсюй.
Иными словами, он сочетал в себе наследие трёх великих даосских сект региона обучения Цянь, которые когда-то были единым целым.
Хотя эти знания ограничивались в основном рангом Установления Фундамента и лишь небольшой частью ранга Золотого Ядра, по сравнению с сектой Лазурного Волка разница была как между небом и землёй.
Силы пятого и третьего рангов находились на совершенно разных уровнях.
Тем не менее, руководствуясь принципом «лучше изучить лишнее, чем упустить важное», Мо Хуа бегло просмотрел архивы секты Лазурного Волка.
Техники культивации и духовные техники он проигнорировал — они были ему ни к чему.
Основное внимание он уделил диаграмамм формирований, скопировав незнакомые или изменённые узоры, чтобы расширить свой кругозор и углубить познания в пути Дао формирований.
Завершив это, он взял в левую руку окарину в форме головы волка, а в правую — медную монету, и начал использовать силы Расчёта, чтобы выследить след господина У.
Хотя старейшина Чжао не понимал, что именно делает Мо Хуа, его лицо по-прежнему выражало глубочайшее почтение.
Мо Хуа, покручивая монету, определял направление.
Спустя мгновение его глаза блеснули, и он, петляя по тропам запретной зоны, подошёл к величественному залу у подножия горы.
Двери зала были плотно закрыты.
Мо Хуа взглянул на главу Чжао.
Тот немедленно достал нефритовый токен главы секты, прочёл слова, снял печать и распахнул двери.
Внутри зал был высоким и пустым, его стены украшали многочисленные статуи волков.
Мо Хуа просканировал помещение своим Божественным Сознанием и мгновенно распознал правду: за одной из огромных распластавшихся статуй волка скрывалась потайная дверь.
Глава Чжао попытался использовать свой токен, но обнаружил, что даже он не может открыть эту дверь, и вопросительно посмотрел на Мо Хуа.
Тот на мгновение задумался, а затем легким движением пальца нарисовал в воздухе несколько узоров формирования.
Вспыхнул золотой свет, печать была разрушена, и потайная дверь отворилась.
Глава Чжао на мгновение замер, окончательно признав в Мо Хуа гения, подобно бессмертному.
Мо Хуа заглянул в тёмную комнату за дверью, затем перевёл взгляд на главу Чжао и спросил: «Желаете войти?»
Тот, едва успев сделать шаг вперёд, тут же отпрянул назад.
Он прекрасно понял скрытый смысл слов Мо Хуа и поспешно ответил: «Я посторожу вход для вас, молодой господин Мо».
Мо Хуа одобрительно кивнул.
Видя, как юноша собирается шагнуть в кромешную тьму тайной комнаты, глава Чжао не удержался: «Молодой господин Мо, будьте осторожны».
«Не беспокойтесь», — беспечно бросил Мо Хуа и вошёл в комнату, пропитанную мощной аурой господина У.
Вначале всё было погружено во тьму, но постепенно вспыхнули зеленоватые огни.
В качестве факелов использовались волчьи кости, которые с шипением горели, распространяя в воздухе неприятный запах.
Мо Хуа внимательно осмотрелся.
Тайная комната была небольшой.
В самом центре располагалось формирование, на котором были начертаны демонические узоры различных видов: орлы, тигры, змеи, олени, быки...
Посреди этих сложных узоров находился алтарь, но он был пуст.
Под алтарём лежали груды книг, свитков из костей и листов из волчьей кожи, испещрённых кровавыми письменами.
Казалось, кто-то проводил здесь долгое время, изучая эти записи.
Под столом стояла жаровня, в которой лежало несколько треснувших волчьих костей.
Глаза Мо Хуа радостно вспыхнули.
Он не ошибся — это место было «убежищем» господина У.
Именно здесь тот проводил гадания на костях, рассчитывал грядущие беды и удачи, изучал техники причин и следствий и пытался прозреть причинно-следственные нити самого Мо Хуа.
Однако, как говорится, «даже искусный наездник падает с коня, а умелый пловец — тонет».
Те, кто постоянно пытается выведать тайны небес и рассчитать причинно-следственные нити, часто сами становятся жертвами этих самых «нитей».
Господин У не стал исключением.
«Не закончу ли я так же в будущем, погибнув из-за небесных тайн?» — на мгновение Мо Хуа почувствовал тревогу и мысленно предостерёг себя.
Но, поразмыслив, он решил, что это дело будущего, и нельзя «отказываться от еды из страха подавиться».
Было бы глупо прекращать исследования из боязни последствий.
То, что нужно выучить, должно быть выучено.
Мо Хуа обыскал стол, простучал по кирпичам вокруг и благодаря своему богатому опыту в «поисках сокровищ», вскоре обнаружил под камнем, запечатанным демоническим формированием, сумку для хранения с волчьим узором.
Внутри оказалось именно то, что ему было сейчас нужнее всего: тонкая тетрадь под названием «Техника гадания на демонических костях Великих Пустошей».
Тетрадь была сделана из кожи неизвестного монстра, грубой и древней.
На ней при помощи древних текстов Великой Пустоши и неясных диаграмм были записаны первобытные секретные техники племени Великой Пустоши: как при помощи сжигания костей и изучения трещин гадать о причинах и следствиях.
Не раздумывая ни секунды, Мо Хуа спрятал этот труд в своё кольцо хранения.
Остальные книги, свитки и рукописи, оставленные господином У, он также забрал с собой.
«Всё это — ценные вещи. Нужно найти тихое место и хорошенько всё изучить...» — в глазах Мо Хуа светилась радость.
Получив эту тетрядь о древних гаданиях, он наконец-то мог заложить фундамент, чтобы исправить изъяны в своих познаниях о причинно-следственных нитях и стать по-настоящему могущественным мастером Расчётов.
Ему больше не придётся, как раньше, полагаться лишь на интуицию, обладая при этом колоссальным Божественным Сознанием и невероятной вычислительной мощью, но не имея базовых знаний наследия.
В пути причинности и следствия многие знают «техники», но не понимают «Дао».
У Мо Хуа всё было наоборот: он понимал «Дао», но ему не хватало базовых «техник».
Обретя «Технику гадания на демонических костях Великой Пустоши», Мо Хуа был счастлив, но не спешил уходить.
Он ещё раз тщательно обыскал всё вокруг своим Божественным Сознанием, убеждаясь, что не оставил ничего подозрительного.
Лишь когда комната была буквально вычищена до блеска, он с чувством выполненного долга вышел наружу.
У дверей его ждал глава Чжао, который заметно расслабился при виде юноши, хотя в его глазах всё ещё читалось сомнение.
Он не хотел и не смел расспрашивать Мо Хуа о его делах, но как «глава», впустивший чужака в запретную зону, чувствовал, что должен хоть что-то сказать.
«Молодой господин Мо, там внутри...» — тихо спросил он.
«Там жил тот самый господин У, — ответил Мо Хуа. — Он использовал шаманство, чтобы манипулировать людьми. Я собрал... то есть уничтожил всё, что он оставил. Можете быть спокойны».
Глава Чжао, неясно — поверив или лишь сделав вид, уверенно кивнул: «Хорошо, благодарю за ваши труды, молодой господин Мо».
«Пустяки, — Мо Хуа махнул рукой. — Можете идти по своим делам. Вы только стали главой, у вас наверняка куча забот: нужно похоронить предыдущего главу, придумать какую-нибудь ложь, чтобы успокоить народ... В общем, не буду вас отвлекать».
Лицо главы Чжао приняло неописуемое выражение. «А вы, господин...»
Мо Хуа притворно вздохнул с усталым видом: «Я притомился. Вернусь в комнату, немного отдохну. Не беспокойте меня без нужды».
Глава Чжао с облегчением выдохнул.
Он был только рад «сдувать пылинки» с Мо Хуа.
Пока этот «маленький владыка преисподней», убивающий без единой капли крови, ничего не предпринимал — в мире царило благоденствие.
«Я провожу вас...» — начал было глава Чжао.
«Не стоит, — прервал его Мо Хуа. — Я сам дойду. Занимайтесь делами».
Глава Чжао не стал настаивать.
Мо Хуа возвёл его на этот пост, но усидеть на нём он должен был сам.
Распрощавшись, глава удалился.
Мо Хуа в одиночестве вернулся в гостевые покои.
Как только дверь за ним закрылась, вся напускная вялость мгновенно исчезла, сменившись небывалым воодушевлением.
Он сел на кровать, вошёл в состояние медитации и погрузил сознание в своё Море Сознания.
Там Мо Хуа активировал формирование Огня Ли и начал медленно, на «слабом огне», переплавлять поглощённых им предков секты Лазурного Волка, которые уже превратились в злых духов.
Раньше Мо Хуа ради экономии времени просто сжигал всё «сильным пламенем», но сейчас, находясь вдали от дома, он решил быть бережливым.
Он терпеливо переплавлял их частичку за частичкой, чтобы не оставить ни капли злых мыслей и не потерять ни крупицы чистой Ци сознания.
Наконец, благодаря его кропотливому труду, предки секты Лазурного Волка были полностью переработаны.
Потоки долгожданной, обильной Ци сознания ранга Золотого Ядра третьего ранга, подобные белому дыму, устремились в его рот и были мгновенно усвоены.
Преграда, с которой он долго и безуспешно боролся, начала таять, словно снег под весенним солнцем.
Божественное Сознание Мо Хуа начало неуклонно расти, становясь всё мощнее.
В его глазах замерцал черно-белый блеск — фундамент Бога и Небесного Демона также крепл.
Наконец, спустя неопределённое время, все колебания утихли.
Мо Хуа открыл глаза, в которых на миг вспыхнул золотой свет.
Мощная аура божественного сознания на мгновение вырвалась наружу, пронесшись над всей горой Лазурного Волка подобно невидимому урагану.
Ученики секты ничего не заметили, но глава Чжао, будучи культиватором ранга Золотого Ядра, на секунду почувствовал смертельный ужас.
Ему показалось, будто некое пугающее существо с бездонным сознанием бросило на него мимолётный взгляд, после чего всё исчезло.
Холодный пот градом покатился по спине главы Чжао.
«Что за великий мастер проходит через наш регион Лазурных Волн?» — подумал он с содроганием.
Всего лишь одна мимолётная аура заставила его, культиватора Золотого Ядра, задыхаться от давления.
«Но постойте... разве Божественное Сознание не должно быть невидимым и скрытым? Откуда такая сокрушительная мощь?» — размышлял он.
«И зачем такому мастеру забредать в наше захолустье?»
Глава Чжао задумался и вдруг его сердце бешено заколотилось.
Он посмотрел в сторону гостевых покоев и прошептал: «Неужели это... молодой господин Мо?.. Да "человек" ли он вообще?..»
...
В роскошной комнате гостевых покоев «сытый и довольный» Мо Хуа с облегчением выдохнул.
На его лице сияла улыбка.
Двадцать один узор!
Это было первое улучшение его Божественного Сознания после инцидента с кровавым жертвоприношением.
В начале ранга Золотого Ядра божественное сознание обычно соответствует двадцати узорам.
При двадцати одном узоре — это уже уверенный ранний ранг Золотого Ядра.
Но так как большинство культиваторов не специализируются на божественном сознании, их божественные сознания на этом ранге как раз и колеблется около двадцати одного узора.
Теперь Мо Хуа по формальным признакам уже можно было считать «крепким середнячком» среди культиваторов раннего ранга Золотого Ядра.
Что же касается качества его божественного сознания, прошедшего через преображения и ставшего подобным богам, то оно было на голову выше, чем у обычных культиваторов.
Насколько именно выше — Мо Хуа и сам не мог точно рассчитать.
Он просто знал, что стал очень сильным, и намеревался становиться ещё сильнее.
Как говорится, «небо движется неустанно, и благородный человек должен стремиться к самосовершенствованию».
Он хотел достичь ранга, когда одним лишь божественным сознанием сможет сотрясать небеса и землю.
Мо Хуа сжал свои чистые ладони, чувствуя в них силу, способную управлять миром.
Достижение двадцати одного узора означало ещё один шаг к рангу Золотого Ядра.
Успокоившись, он достал тетрадь: «Техника гадания на демонических костях Великих Пустошей».
Это была базовая техника гадания Великой Пустоши: разжигание ритуального огня, сжигание костей различных монстров и определение грядущего по узорам трещин.
Несмотря на то, что это была древняя и крайне сложная техника, Мо Хуа освоил её мгновенно.
Его природный талант к восприятию Небесных Тайн был настолько велик, что ему не хватало лишь вот таких «инструментов», чтобы применить свою колоссальную мощь.
Это было похоже на то, как человек долгие годы копил внутреннюю ци, но не знал ни одной техники, и теперь, выучив простейший удар, мог свалить любого противника.
Эта техника гадания стала для Мо Хуа «ключом», открывшим дверь в необъятный мир Небесных Тайн.
Следующие два дня он не выпускал трактат из рук, перечитывая его снова и снова.
То, что кажется простым и базовым, зачастую является самым важным, ведь в основе лежат фундаментальные логические законы мира.
Чем больше Мо Хуа читал, тем глубже становилось его понимание.
Расплывчатые прежде концепции обретали четкость.
У всего в мире есть свои причины и следствия.
Каждое событие рождается из «причины» и порождает «следствие», которое, в свою очередь, становится «причиной» для нового «следствия».
Так плетется бесконечная цепь причин и следствий — нить, по которой развивается мир.
Для отдельного человека это и есть его «судьба» — совокупность всех причин и следствий его жизни.
Текущие поступки человека — это одновременно и плод его прошлого, и семя его будущего.
Мо Хуа подпёр подбородок рукой, размышляя на собственном примере: «Почему я сейчас мастер формирований второго ранга? Потому что в прошлом я дни и ночи напролёт рисовал их на Даосской Стеле. То, что я стал мастером — это следствие. Моё усердие — причина. Без накопленных причин не было бы и нынешнего результата».
«И если в будущем я хочу стать великим мастером формирований, способным постичь законы небес, я должен уже сейчас неустанно копить для этого нужные "причины", вкладывая все силы в культивацию и изучение формирований. Как только причин станет достаточно, желаемое следствие проявится само собой. Из этого и складывается моя жизнь».
Эти мысли принесли ему озарение: «Техника причин и следствий — это, попросту говоря, использование этих законов, чтобы прозревать, влиять или даже изменять путь развития вещей и судьбы людей...» Изменить судьбу можно двумя способами: во-первых, меняя собственную жизнь через законы причинности, становясь тем, кем хочешь, и следуя своему Дао. Во-вторых, используя приказы причинно-следственных нитей, чтобы управлять чужими нитями: мыслями, поступками, удачей и самой жизнью.
А если масштаб этих изменений становится достаточно велик и затрагивает нити множества людей, это превращается в «удачу небес» или «промысел».
И это уже относится к высшей сфере Пути Причин и Следствий... к Небесным Тайнам.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.