Бессмертие через формирования (Новелла) Том 4 Глава 1818 Город Сяои

Глава 1133

На протяжении всего дальнейшего пути старейшину Цзи, собственноручно убившего с десяток трупных культиваторов из Долины Иньских Трупов, не покидала тревога.

Чем больше он размышлял об этом, тем сильнее становилось его раскаяние и горечь.

Он проклинал собственную минутную слабость, из-за которой поддался «устрашению» Мо Хуа и поднял руку на последователей Долины Иньских Трупов — могущественной секты демонического пути.

Теперь он по-настоящему влип в крупные неприятности.

Однако люди уже были мертвы, и сожалеть было поздно.

Старейшине Цзи оставалось лишь гнать лошадей во весь опор, чтобы поскорее покинуть окрестности города Баньшань и избежать мести культиваторов Трупов, втайне надеясь, что больше ему не встретятся эти мрачные и зловещие культиваторы.

Мо Хуа же сохранял полное спокойствие.

Когда произошло разрушение великого формирования Кровавого Жертвоприношения Пустоши, число злых культиваторов, погибших от его рук, было просто не сосчитать.

Если говорить об уничтожении демонических культиваторов, то даже если бы старейшина Цзи убивал их непрерывно в течение сотни лет, его «достижения» в сравнении с заслугами Мо Хуа были бы лишь каплей в море.

Нынешняя расправа над десятком трупных культиваторов из Долины Иньских Трупов была для него делом столь же обыденным, как глоток воды.

Мо Хуа это совершенно не заботило.

К тому же, всех этих культиваторов Трупов убил именно старейшина Цзи, так что основные последствия этой причинно-следственной нити не должны были лечь на его плечи.

Они продолжали путь на юг.

Опасаясь мести Долины Иньских Трупов, старейшина Цзи не осмеливался медлить ни секунды и гнал повозку на предельной скорости.

Проехав еще несколько сотен ли, они углубились в дикие горы, где наткнулись на огромную толпу беженцев.

Это были свободные культиваторы из окрестных разоренных городов, вынужденные бежать в поисках спасения.

Некоторые из них, обезумев от голода, начали нападать на повозку.

Старейшине Цзи очень хотелось убить нескольких для острастки¹, но, памятуя о Мо Хуа, он не решился на крайние меры и, ограничившись лишь легким наказанием, отпустил их.

Вскоре они въехали в лесную чащу, где нападения культиваторов на повозку стали постоянными.

Эти люди с яростными лицами были одеты в тюремные робы — судя по всему, грешные и злые культиваторы, сбежавшие из Даосской Тюрьмы.

С окровавленными клинками в руках они окружили их.

Мо Хуа сидел внутри с безучастным выражением лица.

Старейшина Цзи, уловив его негласное дозволение на убийство и устав от бесконечных притеснений, дал волю гневу.

Размахивая своим широким мечом, он перестал сдерживаться и перебил большую часть этих преступников.

Лишь нескольким счастливчикам удалось вовремя сбежать, но старейшина Цзи не стал их преследовать.

Презрительно сплюнув, он погнал повозку дальше.

Подобные потрясения случались в пути еще не раз.

Беженцы, горные бандиты, грешные культиваторы и прочий сброд перемешались друг с другом, подобно муравьям, разбегающимся по всей земле континента Ли....

На протяжении всей дороги Мо Хуа молча наблюдал за происходящим, не проронив ни слова.

Он хотел бы дать этим людям место для мирной жизни, но масштабы нынешних беспорядков были слишком велики.

Сейчас он просто не обладал силой, способной подавить это бедствие, и ему оставалось лишь безмолвно смотреть.

В душе Мо Хуа даже зародилось чувство вины.

Ведь именно в его руках вспыхнуло «Знамя», послужившее сигналом к началу войны.

Иными словами, он был «первопричиной» всего этого.

Но, поразмыслив, он понял, что слишком много на себя берет: общая картина мира уже была предопределена, а заговор о мятеже готовился другими задолго до этого.

В небесных тайнах все это было предначертано как неизбежный ход событий.

Зажег бы он знамя или нет — объективные факты не изменились бы.

Нахмурившись, Мо Хуа тихо вздохнул.

...

Дальнейший путь был полон превратностей.

Чем дальше на юг они продвигались, тем беспокойнее становилась обстановка.

Разрушенные города, превратившиеся в руины, толпы разрозненных беженцев, мародерствующие культиваторы и изредка встречающиеся останки культиваторов...

Даже у привыкшего к злодеяниям старейшины Цзи лицо заметно побледнело.

«Чёрт возьми, времена и правда изменились…» — пробормотал он.

Спустя месяц таких странствий, проведенных под открытым небом, Мо Хуа и его спутник наконец достигли города Сяои, находившегося в нескольких тысячах ли от места их старта.

Остановившись у городских стен, Мо Хуа поднял взгляд и был немало удивлен.

По сравнению с другими землями, охваченными войной и хаосом, Города Сяои выглядел на редкость безмятежным и даже шумным от многолюдья.

Если бы не разруха, которую Мо Хуа видел повсюду во время пути, он мог бы подумать, что перед ним галлюцинация.

«Это действительно города Сяои?» — повернувшись к старейшине Цзи, спросил Мо Хуа.

На лице старейшины застыло ошеломленное выражение.

Казалось, он и сам не верит своим глазам.

«Судя по направлению, ошибки быть не должно... Раньше я бывал здесь несколько раз, когда налаживал связи и вел дела...» — пробормотал он.

Мо Хуа просканировал город своим божественным сознанием и обнаружил несколько мощных аур культиваторов ранга Золотого Ядра.

Он нахмурился:

«Город Сяои — это город третьего ранга?».

«Это город второго ранга, но находится он в регионе третьего ранга», — пояснил старейшина Цзи.

Мо Хуа выжидающе посмотрел на него, и старейшина продолжил объяснение: «Это почтовый город, созданный специально для транспортных нужд и перевалки грузов. Но это место слишком глухое и бедное, постоянных жителей здесь мало. Проезжающие мимо культиваторы — в основном небогатые торговцы. Почти все они находятся на ранге Очищения Ци, культиваторов ранга Установления Фундамента здесь немного, не говоря уже о Золотом Ядре. Поэтому, хотя город и расположен в регионе третьего ранга, культиваторов ранга Золотого Ядра здесь никогда не было, и он считался городом второго ранга. Но сейчас... почему-то, несмотря на войну, людей стало только больше...».

Глядя на шумный город, старейшина Цзи тоже нахмурился, а затем спросил: «Молодой господин, что скажете?..».

Мо Хуа немного подумал и ответил: «Ничего страшного, давай сначала войдем в город».

Старейшина Цзи хотел что-то сказать, но запнулся.

«Говори, если есть что сказать», — произнес Мо Хуа.

Старейшина заискивающе улыбнулся: «Молодой господин, послушайте... Всю эту дорогу я правил повозкой, был вашим проводником и даже убивал людей по вашему приказу. Нет подвига, так есть тяжкий труд. Если мы вдруг не найдем того управляющего, это действительно не будет моей виной. Я правда сделал все, что мог. Посмотрите, нельзя ли... сохранить мне жизнь...».

Лицо Мо Хуа оставалось бесстрастным, не выражая ни гнева, ни милости.

Сердце старейшины Цзи тревожно забилось.

«Входим», — лаконично бросил Мо Хуа.

Старейшине ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

В душе он неистово молился:

«Ты, проклятый ублюдок управляющий Ван! На то, что ты прикарманил мои духовные камни, мне плевать, только, ради всего святого, не вздумай сдохнуть! Если ты умрешь, мне, скорее всего, придется отправиться за тобой на тот свет. Этот „Маленький Владыка Яма“ убивает не моргнув глазом, даже крови не видно... Я даже не представляю, какой смертью он меня покарает...».

Старейшина Цзи мысленно твердил эти слова, направляя повозку к воротам Города Сяои.

Внутри было оживленно, но городские ворота были наглухо закрыты.

Перед ними несли вахту несколько культиваторов тела ранга Установления Фундамента, преграждавших путь.

Повозка Мо Хуа, разумеется, тоже была остановлена.

Из-за беспорядков на континенте Ли охрана Города Города Сяои была усилена до предела, и обычные культиваторы не имели права входить внутрь.

Здесь статус старейшины Цзи снова оказался кстати.

Он был старейшиной секты Лазурного Волка третьего ранга, что давало ему немалый вес.

Благодаря своим бесконечным гулянкам и связям, у него было несметное количество собутыльников и знакомых среди различных сил.

Сначала он предъявил свой жетон старейшины секты Лазурного Волка, затем назвал имена нескольких известных даосов и показал несколько «визитных карточек», чем сразу заслужил уважение стражников.

«Так это старейшина Цзи из секты Лазурного Волка! Наслышаны о вашем великом имени, просим прощения за задержку», — произнес один из культиваторов ранга Установления Фундамента, сложив руки в приветственном жесте.

«Пустяки», — ответил старейшина Цзи с легким высокомерием.

«Однако, — стражник выразил легкое недоумение, — почему вы, будучи почтенным старейшиной, лично правите повозкой?».

Старейшина Цзи помрачнел, но, не желая ронять достоинство перед другими, ответил: «В этой поездке я сопровождаю одного молодого господина с очень высоким статусом. Смотрите, не проявите неучтивость».

Стражники внутренне содрогнулись.

Если старейшина секты третьего ранга лично выступает в роли кучера, то статус этого молодого господина действительно должен быть запредельным.

Они даже не стали досматривать повозку и сразу пропустили их.

Охрана была нужна, чтобы отсеивать всякий сброд, но у них не было ни права, ни смелости проверять подноготную столь высокопоставленных и могущественных культиваторов.

С гордо поднятой головой старейшина Цзи въехал в Города Сяои.

Улицы кишели людьми, причем культиваторы ранга Установления Фундамента составляли добрую их половину.

Это было крайне редким зрелищем для захолустных регионов второго или третьего ранга континента Ли.

Даже в сравнительно крупном городе Лазурного Волка третьего ранга никогда не было столько культиваторов ранга Установления Фундамента.

Впрочем, учитывая нынешний хаос, возможность найти «безопасное пристанище» была бесценна, так что такое скопление сильных культиваторов выглядело вполне закономерным.

Старейшина Цзи временно устроил повозку в одной из довольно роскошных гостиниц города, после чего повел Мо Хуа к почтовому подворью на поиски своего старого знакомого, управляющего Вана.

От гостиницы до подворья было около трех ли пути.

Никто не знал, какими мучительными были эти три ли для старейшины Цзи.

Он смертельно боялся, что по прибытии они не найдут управляющего Вана, Мо Хуа разгневается, посмотрит на него — и он сам начнет вырывать себе сердце.

От этой кровавой картины у него подкашивались ноги.

И, как назло, случилось именно то, чего он боялся больше всего.

С трудом добравшись до почтового подворья и отыскав там знакомого старого управляющего, он услышал:

«Управляющий по фамилии Ван уволился пять лет назад».

Мир перед глазами старейшины Цзи поплыл.

Он схватил старика и принялся неистово трясти его: «Уволился? С чего бы это ему увольняться с такого хорошего места?!».

Тот ответил: «Жаловался, что мало духовных камней зарабатывает».

Старейшина Цзи пришел в ярость: «Мало камней?! Да в этом мире всем их мало! Разве не так все живут? Все-таки он был управляющим, неужели у него совсем нет чувства ответственности?! Захотел и ушел?».

Старый управляющий счел поведение старейшины Цзи крайне странным.

Тот снова спросил: «И ты знаешь, куда он подался?».

Старик покачал головой: «Наверное, пошел искать дело подоходнее. Откуда мне знать, куда именно?».

Старейшина Цзи был вне себя от злости и отчаяния.

Старик испугался: «У меня старые кости, почтенный старейшина, прошу, пощадите».

Гнев старейшины не утихал, но Мо Хуа произнес: «Раз человека здесь нет, вернемся в гостиницу».

Старейшина Цзи не посмел возразить.

Вернувшись, они расположились в комнате.

Старейшина лично заваривал и разливал чай для Мо Хуа, дрожа от страха, что тот лишит его жизни при малейшем недовольстве.

Прошло полдня, прежде чем Мо Хуа медленно заговорил:

«Три дня».

Старейшина Цзи вздрогнул.

«Три дня на то, чтобы ты нашел зацепку, ведущую к этому управляющему Вану. Если найдешь — будет шанс на спасение. Если нет...» — Мо Хуа не договорил, но смысл был ясен и без слов.

Старейшина Цзи тут же рассыпался в благодарностях: «Премного благодарен молодому господину Мо за отсрочку! Ваша милость безгранична, я никогда этого не забуду!».

Он продолжал благодарить Мо Хуа, пока не вышел за дверь, где до него внезапно дошло:

«Тот, кто собирается меня убить — это и есть этот Мо! Он всего лишь дал мне три дня пожить, а я еще и рассыпаюсь в благодарностях?! Какая же я... тряпка...».

Старейшина Цзи был в ярости и на себя, и на жестокость Мо Хуа.

Но гнев гневом, а искать человека было необходимо — он не собирался шутить со своей жизнью ради минутной обиды на «Маленького Владыку Яму».

Три дня — срок крайне малый.

Малейшее промедление могло превратить эти дни в последние мгновения его жизни.

Старейшина Цзи не терял ни секунды.

Забыв о еде и сне, он вел поиски ночи напролет.

Используя все свои связи и потратив немало сил, на исходе вторых суток он наконец напал на след управляющего Вана.

Выяснилось, что тот в прежние годы скопил немного духовных камней и содержал на стороне любовницу.

Старейшина Цзи немедленно привел Мо Хуа к этой женщине.

Она была одета в зеленое платье и выглядела довольно кокетливо.

Услышав об управляющем Ване, она лишь презрительно скривилась: «Об этом предателе и вспоминать не хочу».

Старейшина Цзи нетерпеливо перебил ее: «Где он сейчас?».

Женщина ответила: «Исчез. Раньше он давал мне духовные камни на расходы, содержал меня. А как деньги кончились — так и носа не кажет».

Старейшина Цзи заскрипел зубами от злости: «Неужели он не обмолвился, куда собирается податься?».

Красотка холодно усмехнулась: «Откуда мне знать дела этих вонючих мужиков?».

Старейшина Цзи оказался в тупике.

Не будь здесь Мо Хуа, он бы нашел тысячу способов разговорить эту женщину, но в присутствии юноши не смел действовать слишком грубо.

Мо Хуа окинул взглядом жилище женщины и внезапно заметил нефритовую подвеску.

Мысленно сосредоточившись, он спросил:

«Эта подвеска ведь принадлежит управляющему Вану?».

Лицо женщины изменилось, но под взглядом Мо Хуа она, сама не зная почему, не решилась лгать: «Да... это он мне подарил...».

Мо Хуа шевельнул пальцем, и, используя божественное сознание для управления предметами на расстоянии, притянул подвеску прямо в свою ладонь.

Женщина ахнула от удивления — она и не подозревала, что этот невероятно красивый юноша, стоящий за спиной громилы со шрамом на груди, тоже был могущественным культиватором ранга Установления Фундамента.

Поглаживая подвеску, Мо Хуа достал двадцать духовных камней и бросил их женщине: «Я покупаю эту вещь».

Увидев камни, та просияла: «Благодарю вас, господин!».

Мо Хуа повернулся к старейшине Цзи: «Уходим».

Тому ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

У самого выхода старейшина Цзи остановился и предложил: «Молодой господин Мо, может быть, вы пойдете вперед? А я как следует „обработаю“ эту девицу — клянусь, она сама все выложит».

Мо Хуа холодно посмотрел на него с явным отвращением, но, зная натуру старейшины, не стал его винить, лишь покачал головой: «Она ничего не знает».

«Откуда вам это известно?» — удивился старейшина.

«Никто не может лгать в моем присутствии...» — буднично ответил Мо Хуа.

По крайней мере, среди культиваторов ниже ранга Золотого Ядра еще не было никого, кто мог бы скрыть что-либо от его проницательного божественного сознания.

Старейшина Цзи замер в благоговейном трепете: «Тогда что же...».

Мо Хуа, продолжая вертеть в руках подвеску, спокойно произнес: «Зацепка уже есть».

Старейшина не понимал, о чем речь.

Мо Хуа велел: «Следуй за мной».

В его глазах вспыхнул белый свет «Расчёта», позволяющий видеть сквозь пелену реальности.

Он всматривался в причинно-следственные нити, тянущиеся от подвески, и просчитывал их направление.

С тех пор как он изучил «Технику гадания на костях демонических монстров», его понимание причинно-следственных нитей стало гораздо глубже, а контроль над техниками гадания — искуснее.

Наблюдательность в отношении причинно-следственных потоков возросла многократно.

Для обычных культиваторов ему даже не требовалось прибегать к гаданию на костях — достаточно было старой вещи как причинно-следственного посредника, чтобы с помощью небольшого расчета в уме отыскать след.

Следуя за невидимой нитью, Мо Хуа пересек город и, покинув главную улицу, направился прямиком к северо-западному углу внешнего города, к большому складскому помещению.

Подняв взгляд на склад, он убедился, что причинно-следственный след обрывается именно здесь.

Старейшина Цзи без колебаний подошел и постучал в дверь, но в ответ раздался лишь глухой и странный звук — никто не открывал.

Старейшина издал волчий рык, его кулаки вздулись от вен, и он приготовился силой выломать дверь.

В этот самый момент из-за угла вышел культиватор и гневно закричал: «Что за грубиян посмел ломиться в мой склад?!».

Лицо старейшины Цзи исказилось от недовольства, но, увидев вышедшего — коротышку с приземистой фигурой — он внезапно просиял от радости: «Управляющий Ван!».

Управляющий Ван, узнав старейшину, тоже обомлел: «Старейшина Цзи?»

Он испуганно огляделся по сторонам и с крайним недоумением спросил: «Как это вы умудрились меня найти?».

Старейшина Цзи покосился на Мо Хуа, чувствуя все больший трепет перед его таинственными способностями — раньше тот казался ему призраком, а теперь — каким-то божественным пророком.

Но вслух он ничего не сказал, лишь крепко схватил Управляющего Вана за плечо: «Я долго тебя искал. Пошли, мне нужно кое-что у тебя спросить».

Ван заметно занервничал: «Здесь не место для разговоров...» — он снова огляделся и махнул рукой, — «Идите за мной».

Он привел их в небольшую пристройку неподалеку, где стоял чай, вино и лежали недоеденные сушеные фрукты.

Старейшина Цзи усмехнулся: «А ты, я гляжу, неплохо устроился».

Управляющий Ван заискивающе улыбнулся: «Так, перебиваюсь помаленьку».

Старейшина Цзи нахмурился: «Почему ты бросил службу на почтовом подворье и ошиваешься здесь?».

Ван вздохнул: «Старейшина, вы же сами знаете — на почте работа неблагодарная, много не заработаешь. А я привык жить на широкую ногу. Если бы остался там, давно бы с голоду помер...».

«И что же, на этом складе духовных камней больше?» — поинтересовался старейшина Цзи.

Ван лишь загадочно улыбнулся и промолчал.

Старейшина Цзи прекрасно знал, что этот Управляющий Ван жаден до денег и обожает всякие сомнительные делишки, поэтому не стал допытываться и сразу перешел к делу:

«Я спрошу тебя об одной вещи, а ты отвечай честно... Десять лет назад я передал тебе на отправку "товар“. Куда ты его переправил?».

«Десять лет назад?» — лицо Управляющего Вана исказилось от мучительных раздумий.

«Откуда же мне помнить такие давние дела?».

Старейшина Цзи помрачнел: «Груз был запечатан. Это был... демонический монстр, закованный в цепи и запертый в клетке, обернутой шкурами. Снаружи это выглядело как большой ящик с костями и кожами демонических монстров...».

Ван встрепенулся: «Кажется... припоминаю...».

«Куда его отправили?» — быстро спросил Цзи.

«Это был крупный груз, его везли на "песчаном корабле“, маршрут должен был пролегать через песчаное море на границе континента Ли...» — ответил Ван.

Старейшина Цзи изменился в лице: «Через песчаное море... Значит, груз покинул пределы континента Ли и был доставлен в Великую Пустошь?».

Ван кивнул: «Похоже на то...».

«Куда именно в Пустоши?».

Ван замялся: «Это было слишком давно, я не могу помнить каждую деталь. Нужно найти способ проверить архивы на почтовом подворье».

«Так проверяй!» — скомандовал старейшина Цзи.

Ван горько усмехнулся: «Я же уволился, кто меня туда пустит?».

Терпение старейшины Цзи лопнуло.

Он свирепо прорычал: «Проклятье, меня не волнуют твои трудности! Делай что хочешь, используй любые методы, но ты обязан это выяснить. Найдешь ответ — все будет в ажуре. Не найдешь — я труп, но и ты живым не останешься».

Ван побледнел: «Это...».

Старейшина Цзи холодно усмехнулся: «Я даю тебе...» — он замялся и бросил вопросительный взгляд на Мо Хуа, — «Десять дней?

Мо Хуа молча смотрел на него.

«Девять дней?» — вкрадчиво предложил старейшина Цзи.

Видя, что лицо Мо Хуа остается бесстрастным, старейшина стиснул зубы: «Пять дней! У тебя пять дней!».

Мо Хуа едва заметно кивнул.

Старейшина Цзи повернулся к Вану: «Пять дней, чтобы ты все разузнал, иначе, клянусь предками, я с тебя шкуру спущу».

Культивация Вана была лишь на раннем ранге Установления Фундамента, и он был не ровня старейшине Цзи.

Под угрозой смерти ему оставалось лишь испуганно кивать: «Я... я что-нибудь придумаю...».

«Не вздумай играть со мной в игры. Моя голова сейчас висит на волоске, и твоя тоже», — пригрозил старейшина Цзи.

Ван мог лишь горько усмехаться своей участи.

В последующие дни Мо Хуа несколько раз насылал на старейшину Цзи кошмары, поддерживая в нем неослабевающий страх.

Старейшина Цзи, в свою очередь, транслировал это давление на управляющего Вана.

И тот не подвел ожиданий: приложив нечеловеческие усилия, он всего за четыре дня сумел выяснить судьбу того самого «товара»....

___ ___ ___

1. Остра́стка – угроза, наказание в предупреждение возможных будущих проступков.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.