Бессмертие через формирования (Новелла) Том 4 Глава 1880 Избежать беды

Глава 1195

Под руководством Мо Хуа, этого господина Учжу, Дань Чжу и Чи Фэн повели подвластных им варварских воинов в атаку на другое побочное племя Шугу.

В первом столкновении сторон Дань Чжу захватил преимущество.

Облаченный в Одеяние из Перьев Таинственного Пламени Алой Птицы, он сиял красным светом, подобно небесному воину.

Он метался среди рядов племени Шугу, убивая одного за другим варварских культиваторов.

Какое-то время он был неудержим, и никто не мог ему противостоять.

Варварский Генерал Чи Фэн лишь обеспечивал поддержку, не вступая в бой опрометчиво.

Он четко понимал цель своего похода: не нестись в авангарде, уничтожая врагов, а прикрывать фланги и защищать молодого господина Дань Чжу.

На поле боя у мечей нет глаз, а у воды и огня — жалости; никто не знает, откуда придет смертельная угроза.

Поэтому взгляд Чи Фэна был острым и предельно сосредоточенным.

Пока Чи Фэн страховал его, Дань Чжу громил врагов на все четыре стороны.

Так они сражались несколько сотен раундов, и хотя врагов пало немало, захватить это племя Шугу все же не удалось.

Мо Хуа наблюдал издалека и видел, что в этом племени Шугу было множество воинов — около тысячи человек.

В окружении варварских воинов находились шестеро культиваторов ранга Золотого Ядра. Хотя все они были лишь на раннем ранге, их культивация была глубокой, аура каждого была страннее предыдущей, а лица покрыты причудливым костяным гримом.

Среди этих шестерых было трое варваров — культиваторов тела и трое шаманов.

Культиваторы тела сражались впереди, а шаманы творили шаманские техники в тылу.

Их ауры были связаны между собой, и хотя на время они оказались в невыгодном положении, на их лицах играли жестокие ухмылки с оттенком некоего зловещего естества.

Взгляд Мо Хуа слегка посуровел.

Он видел, что через тела этих шестерых Золотых Ядер племени Шугу протекает слабая аура злого бога.

Это означало, что данное племя Шугу уже начало «падать в бездну», а их Варварский Бог начал превращаться в «злого бога».

И эта аура злого бога давала отдачу верующим.

Эти Золотые Ядра явно стали сильнее из-за злой ци.

В сражении с Дань Чжу они, хоть и уступали, совсем не спешили.

Очевидно, они не собирались выкладывать все козыри в первом же столкновении.

Они тоже наблюдали за Дань Чжу, выискивая бреши в его защите.

После еще нескольких сотен раундов Мо Хуа приказал отступить.

Сила этого племени Шугу оказалась выше, чем он предполагал, поэтому нельзя было торопить события ради сиюминутного успеха.

Племя Киноварной Птицы разбило лагерь в тридцати ли оттуда.

Мо Хуа спросил Те Шугу, знает ли тот этих шестерых варварских культиваторов ранга Золотых Ядер.

Будь это обычные Золотые Ядра, они бы ничего не значили.

Но ауры тех шестерых были связаны; с первого взгляда было ясно, что они практикуют какую-то странную секретную технику и точно не являются заурядными личностями.

Лицо Те Шугу стало серьезным, в его глазах даже отразилось некое недоверие, когда он произнес:

«Похоже, это "Шесть Чудаков Шугу"...»

«Шесть Чудаков Шугу?»

Те Шугу кивнул:

«Это шесть братьев, связанных кровными узами.

Они практикуют одну и ту же секретную технику и довольно известны в племени Шугу, обычно их никто не смеет задирать.

Только вот это место — не их племенной лагерь, и я не знаю, почему они здесь появились...»

Мо Хуа слегка нахмурился.

В племени Шугу начались внутренние распри?

Они сами начали поглощать и подавлять друг друга?

Если так, то дело осложняется.

Междоусобица в племени Шугу означала, что их силы начали перераспределяться, и прежние нормы влияния между основными и побочными племенами больше не могли служить ориентиром.

И даже если он захочет провести гадание, ему нужно знать время, место и состояние причинно-следственных нитей «людей».

Когда ситуация погружается в хаос, Мо Хуа становится трудно оценивать истинную мощь каждого племени.

Подумав об этом, Мо Хуа внезапно озадачился и спросил Те Шугу:

«В вашем племени Шугу действительно есть единый Великий Вождь?»

Те Шугу ответил:

«Это... разумеется, есть».

Мо Хуа спросил его снова:

«И вы все слушаетесь приказов Великого Вождя?»

Те Шугу кивнул:

«Это... естественно».

Мо Хуа посмотрел на него спокойным, проницательным взглядом.

Те Шугу ничего не оставалось, кроме как сказать «нечестивую» правду:

«Перед лицом Великого Вождя мы слушаем его слова. Но когда Великого Вождя нет перед глазами и мы его не слышим, то, само собой, слушаться не обязательно».

Выражение лица Мо Хуа стало неоднозначным:

«А если он пришлет вам приказ?»

Те Шугу возразил:

«Тот, кто приносит приказ — это не сам Великий Вождь. Значит, слова, которые он говорит — это не слова Великого Вождя. А раз это не слова Великого Вождя, то и слушаться их не нужно...»

На мгновение Мо Хуа показалось, что этот Те Шугу — настоящий «талант».

Говорит сплошную софистику, но при этом звучит довольно логично.

Почти как он сам...

Однако это как раз доказывало, что внутренняя структура племени Шугу была очень рыхлой.

Власть Великого Вождя не распространялась далеко и не была достаточно централизованной.

Даже такое бродячий отряд, как у Те Шугу, осмеливалось признавать только «личные приказы» и игнорировать «переданные».

И то, что при таком положении дел племя Шугу умудрялось сохранять видимость «единства», не разваливаясь на части, Мо Хуа даже немного шокировало.

Мо Хуа не удержался и спросил Те Шугу:

«Вы никогда не думали о том, чтобы просто отделиться, захватить себе территорию и перестать подчиняться приказам Великого Вождя?»

Те Шугу поспешно воскликнул:

«Не смеем».

Мо Хуа уточнил:

«Не смеете или не хотите?»

Те Шугу сложил руки:

«И не смеем, и не хотим».

Увидев изумление на лице Мо Хуа, Те Шугу с благоговейным видом пояснил:

«Нарушение племенного приказа и предательство Великого Вождя навлечет "божественную кару" Великого Варварского Бога».

«Внутри племени Шугу мы можем убивать друг друга, грабить друг друга, захватывать земли друг друга».

«Но Великий Вождь — единственный и неповторимый, потому что он — лидер, избранный "Великим Варварским Богом". Решение Великого Варварского Бога не подлежит сомнению».

Выражение лица Мо Хуа не изменилось, но в душе он погрузился в раздумья.

Судя по всему, хотя племя Шугу, как и племя Киноварной Птицы, было великим племенем третьего ранга, структура их власти и система управления явно имели огромные различия.

Племя Киноварной Птицы поклонялось не Варварскому Богу, а тотему божественного зверя.

Ядром племени Киноварной Птицы была власть, а их вера заключалась скорее в верности Императорскому Двору Великой Пустоши.

Ядром же племени Шугу была именно вера.

Сила племени Шугу среди племен третьего ранга не считалась выдающейся, сплоченность была слабой, территория — огромной, численность — великой, а состав — крайне сложным.

Единая вера в Варварского Бога связывала воедино все эти «разрозненные» части: главные, основные, побочные, малые, внешние, бродячие, тайные и остаточные племена и поселения, поддерживая внешнее единство племени Шугу.

Конечно, их вера на самом деле тоже была «раздробленной», просто они сами считали ее «единой».

Не совсем единая вера поддерживала единство племени.

Даже Мо Хуа нашел это весьма удивительным.

В сердце Мо Хуа что-то шевельнулось, и он снова спросил:

«Есть ли у вашего племени Шугу какая-то история происхождения?»

Те Шугу покачал головой:

«Значение слова Шугу — это "бродячие кости". Это название относится к живущим вместе варварским культиваторам, не имеющим ни наследия, ни происхождения, которые и сформировали племя...»

(П.п окей)

«Так вот оно как...» — негромко пробормотал Мо Хуа.

Оказывается, «союз» племени Шугу имел именно такую форму.

Мо Хуа спросил вновь:

«Но ведь у вас должны быть предки? Откуда пришли ваши предки?»

«Предки...» — Те Шугу задумался.

Он считал это не слишком почетным и не особо хотел говорить, но в конце концов произнес: «Говорят, что в самом начале... предки племени Шугу были низшими рабами, изгнанными на окраины Бесконечной Бездны. Они могли выжить только собирая кости различных демонических монстров и обгладывая остатки мяса между ними».

Зрачки Мо Хуа резко сузились:

«Что ты сказал?!»

Те Шугу не понял, в каких словах он ошибся.

Сердце его екнуло, и он испуганно переспросил:

«Я... что я такого сказал?»

Мо Хуа осознал, что немного потерял самообладание.

Он скрыл свои чувства и медленно переспросил:

«Ты говоришь, что предки племени Шугу... были рабами, изгнанными на окраины Бесконечной Бездны?»

Те Шугу подумал и решил, что в этих словах нет ничего такого.

Хоть ему и не хотелось этого признавать, он кивнул:

«Тот, кто совершил преступление и был изгнан, естественно, становится низшим рабом».

Мо Хуа прищурился и задал еще один вопрос:

«Ты бывал в Бесконечной Бездне?»

Те Шугу покачал головой: «Я только знаю, что Бесконечная Бездна — это место великих бедствий и источник хаоса в Великой Пустоши. Разве я мог бы пойти в такое место? Я бы и не посмел...»

Мо Хуа слегка кивнул.

Видя смиренный вид Те Шугу, он почувствовал легкую жалость и не стал больше его мучить:

«Можешь идти».

Те Шугу с облегчением выдохнул, сложил руки: «Слушаюсь, господин Учжу», — и почтительно удалился.

После ухода Те Шугу Мо Хуа какое-то время смотрел ему в спину, словно в забытьи, а затем внезапно нахмурился.

То странное чувство снова всплыло в его сердце.

Ему казалось, что этот Те Шугу выглядит как-то неестественно, как бы он на него ни смотрел.

Но в чем именно заключалась эта неестественность, он сказать не мог.

Мо Хуа немного поразмыслил и решил временно оставить это сомнение при себе.

Все последующее время он посвятил раздумьям о том, как покарать этих несколько зловещих «Шестерых Чудаков Шугу».

Шестеро братьев, все на ранге Золотого Ядра, изучили секретную технику, их божественное сознание «пало», неся в себе след злой ци.

Это действительно было проблемой.

По крайней мере, с его нынешними силами он не мог убить этих шестерых.

Конечно, из-за Злой Ци на нем, он сейчас и не имел права убивать людей.

«Попробуем сначала повоевать и посмотрим...» — подумал Мо Хуа.

На следующий день стороны снова вступили в бой.

Дань Чжу вел атаку, а Шесть Чудаков Шугу держали оборону.

Пока Мо Хуа размышлял, как бы нацелиться на этих проблемных «Шестерых Чудаков», он обнаружил, что ситуация складывается не совсем так, как он ожидал.

Шестеро Чудаков Шугу были полностью подавлены Дань Чжу.

Даже будучи шестерыми культиваторами ранга Золотого Ядра, даже изучив какую-то неведомую секретную технику, где братья действовали как один, атакуя издалека и вблизи, объединяя атаку и защиту, окутанные необъяснимой ядовитой кровавой ци — они все равно не были соперниками для Дань Чжу.

Дань Чжу в одиночку напоминал сошедшую в мир огненную Алую Птицу, и чем дольше он сражался, тем яростнее становился.

Мо Хуа сначала опешил, а затем обрадовался, внезапно осознав, что он зря беспокоился.

Дань Чжу был по-настоящему силен.

Его талант был слишком высок; он сформировал Золотое Ядро высшего ранга и использовал первокласное духовное сокровище.

Даже в регионе обучения Цянь он считался бы одним из лучших талантов.

Просто этот гений был «одурачен» им самим, поэтому Мо Хуа подсознательно не считал Дань Чжу кем-то слишком могущественным.

Но Мо Хуа понимал: Дань Чжу позволил себя одурачить не только потому, что сам Мо Хуа был умен и мастерски плел интриги, но и потому, что Дань Чжу был добр сердцем и искренне хотел ему верить.

Сам по себе Дань Чжу отнюдь не был заурядным человеком.

В самом начале походов он действительно действовал несколько неуклюже из-за недостатка опыта.

Но пройдя через карательные операции против племен Шугу, сражение с Те Шугу, оборону каменного дворца Шугу и череду схваток с гением племени Бифан Би Цзе — пройдя через все эти битвы.

Дань Чжу постепенно преображался.

Сила Дань Чжу оттачивалась шаг за шагом.

Реальный бой лучше всего закаляет человека.

Прогресс Дань Чжу был виден практически невооруженным глазом.

Нынешние Шесть Чудаков Шугу, хоть и были сильны и имели некую славу внутри племени и среди соседей, считаясь «грозными врагами».

Они все равно не могли сравниться с гениальным Дань Чжу.

Мо Хуа, глядя на Дань Чжу, даже находил это абсурдным.

Хорошое происхождение, красив собой, запредельный талант — в двадцать лет достиг ранга Золотого Ядра, да еще и использует редкое духовное сокровище высшего ранга.

А он сам?

А он сам — духовный корень среднего ранга низшего уровня.

На качество Золотого Ядра при его формировании и надеяться не стоит.

И бог знает, каким в итоге получится его собственное духовное сокровище.

Воистину, сравнение людей друг с другом может довести до бешенства...

Мо Хуа даже невольно почувствовал легкий укол зависти.

Но с другой стороны — это же хорошо.

Дань Чжу — его человек.

Чем сильнее Дань Чжу, тем сильнее и он сам.

При этой мысли на душе у Мо Хуа внезапно стало легко и радостно.

В таком случае его дальнейший план стал предельно простым.

Он заключался в двух словах:

«Беречь Дань Чжу».

Пока он оберегает Дань Чжу, спасает его от бедствий, дает ему постепенно расти и развиваться, Дань Чжу сам сможет сокрушить большинство врагов.

Более того, когда Дань Чжу станет по-настоящему могущественным, о многих вещах ему самому и вовсе не придется беспокоиться.

Для «скрытого эксперта» самое важное — уметь видеть людей и правильно их использовать.

Мо Хуа с глубоким убеждением кивнул самому себе.

Битва на поле продолжалась.

Дань Чжу был очень силен, он проявлял божественную мощь и был неудержим, но племя Киноварной Птицы все же уступало в численности, а Шесть Чудаков Шугу вовсе не были слабаками.

В итоге преимущество было достигнуто, но превратить его в «победу» и прорвать оборону лагеря не удалось.

Мо Хуа рассудил, что придется еще немного «поизматывать» врага, и снова отдал приказ к отступлению.

После отхода Мо Хуа не стал много говорить, лишь велел Дань Чжу хорошенько отдохнуть.

Вернувшись в свою комнату, он принялся за гадание на удачу и неудачу.

Он рассчитывал завтрашнюю битву для Дань Чжу: не попадет ли тот в засаду, не случится ли внезапного нападения или покушения, не получит ли он ранения и не столкнется ли с прочими опасностями, вплоть до знаков смерти.

Гадание на всю битву сразу затрагивало время, местность, расстановку сил обеих сторон и изменения в их действиях.

Конкретные обстоятельства были сложными, это требовало огромного количества божественного сознания и вычислительной мощности причинно-следственных нитей.

Расчёт шел медленно и тяжело, к тому же существовал риск истощения сознания.

Мо Хуа тоже не смел проводить такие расчёты каждый день.

Но рассчитывать судьбу одного только Дань Чжу было куда проще.

Нужно было лишь гарантировать, что каждый его выход в бой будет под «знаком великой удачи» или хотя бы «малой удачи».

Это также было способом расширить применение техник причин и следствий и углубить понимание небесных тайн и судеб людей.

С помощью собственной техники причин и следствий он оберегал причинно-следственную нить жизни и смерти Дань Чжу.

Закончив расчёты и получив результат, на следующий день Мо Хуа велел Дань Чжу продолжать атаку на Шугу, причем биться в полную силу, ни о чем не беспокоясь.

Дань Чжу радостно кивнул.

Однако Чи Фэн заволновался.

На поле боя нельзя быть неосторожным, нельзя недооценивать врага и нельзя действовать опрометчиво.

Даже лев прикладывает все силы, когда охотится на кролика; позволять молодому господину Дань Чжу биться «сломя голову» было несколько опасно.

Но он посмотрел на Мо Хуа и в итоге промолчал.

Действия господина Учжу направляются божественными откровениями, и его слова обычно не бывают ошибочными.

К тому же, раз он сам обеспечивает поддержку, он должен суметь гарантировать безопасность молодого господина Дань Чжу.

Так битва началась снова.

На этот раз, получив дозволение Мо Хуа, Дань Чжу сражался еще яростнее.

Он один врывался в ряды воинов Шугу, словно на прогулку.

Шестеро Чудаков Шугу приходили в еще большее неистовство, но никак не могли поймать Дань Чжу.

Строй племени Шугу был перевернут Дань Чжу вверх дном.

В конце концов Дань Чжу несколько раз прорывался к самым воротам лагеря Шугу и почти разнес их.

Но в последний момент Шесть Чудаков племени Шугу, объединив усилия, применили зловещую шаманскую технику разложения костей темно-зеленого цвета и смогли-таки его сдержать.

Дань Чжу отступил, но боевой дух племени Киноварной Птицы взлетел до небес.

Однако на следующий день Мо Хуа не позволил Дань Чжу атаковать.

Потому что он рассчитал: если напасть на племя Шугу сегодня, Дань Чжу попадет в засаду, окажется в окружении Шесть Чудаков и в итоге, даже если не погибнет, точно получит ранение.

Это было бы неоправданной потерей.

Мо Хуа не хотел, чтобы Дань Чжу пострадал от рук этих Шести Чудаков.

Даже если бы в итоге все они погибли, это не восполнило бы ущерб от ранения Дань Чжу.

Мо Хуа напрямую приказал Дань Чжу прекратить сражения:

«Сегодня отдых. Объявляю перемирие».

Дань Чжу удивился, но послушно ответил:

«Хорошо, учитель».

Тщательно подготовленная засада, ради которой племя Шугу притворно показали слабость, пошла прахом.

Вода в котле закипела, а утка не прилетела.

Шесть Чудаков племени Шугу пребывали в неком странном замешательстве.

После этого Мо Хуа приказывал Дань Чжу «отдыхать» еще два дня, и только на третий день он кивнул:

«Можно. Продолжайте атаку».

Дань Чжу обрадовался и повел варваров в наступление.

А Шесть Чудаков Шугу как раз из-за того, что Дань Чжу не атаковал, расслабились и убрали подготовленные ловушки.

И едва они их убрали, Дань Чжу тут как тут — снова застал их врасплох.

Шесть чудаков из племени Шугусюэ были не только в ярости — в их сердцах рос и страх.

Они в спешке вступили в бой, долго сражались с Дань Чжу, обжигаемые таинственным пламенем Алой Птицы, и через несколько сотен раундов почти каждый из них был ранен.

Они позорно бежали обратно в лагерь.

В последующие несколько дней все повторялось.

Мо Хуа гадал, предсказывая удачу и беду.

Если опасности не было, он выпускал Дань Чжу на поле.

Если опасность была, он велел Дань Чжу сосредоточиться на защите, не атакуя, чтобы тренировать бдительность в бою.

Если же опасность была велика, он просто объявлял перемирие, запрещая даже выходить за ворота.

Так все зловещие методы Шести Чудаков племени Шугу незримо нейтрализовались, а все их засады и покушения умирали в зародыше, так и не увидев света.

Зато каждый момент атаки Дань Чжу бил точно в их «больное место».

Сердца Шести Чудаков Шугу наполнил неописуемый страх.

С их точки зрения, именно Дань Чжу был тем могущественным «главным злодеем» — молодым, надменным, ослепительно талантливым и невероятно сильным бойцом, у которого в придачу к силе была еще и сверхъестественная «удача».

Ни одна опасность к нему не прилипала, и каждое бедствие превращалось в благополучие.

Это был человек, на котором лежит «великая небесная удача».

Шестеро Чудаков племени Шугу начали испытывать трепет, Дань Чжу довел их до холодного ужаса.

В итоге через семь дней во время очередного сражения Дань Чжу в своем Одеянии из Перьев Таинственного Пламени Алой Птицы, словно действительно обласканный удачей, прямо на месте убил одного из них.

Оставшиеся «пять Чудаков» побледнели как полотно и, бросив лагерь, пустились в бегство.

Остальные воины племени Шугу тем более не были соперниками Дань Чжу.

Многие из них один за другим пали перед Дань Чжу на колени.

Другие же разбежались кто куда, как обезьяны с упавшего дерева.

Это побочное племя Шугу официально считалось разгромленным.

Дань Чжу спросил Мо Хуа:

«Учитель, стоит ли преследовать тех культиваторов ранга Золотого Ядра племени Шугу?»

Мо Хуа прикинул на пальцах, почувствовал, что исход преследования неясен, и покачал головой:

«Не стоит гнать загнанного врага. Нет нужды».

Дань Чжу кивнул: «Хорошо».

Чи Фэн стоял рядом, и выражение его лица стало куда более почтительным.

Все эти дни он видел решения «господина Учжу» касательно хода войны и в глубине души бесконечно ими восхищался.

Это еще больше укрепило его в мысли: «Решения господина Учжу не могут быть ошибочными и не подлежат сомнению».

Затем Дань Чжу во главе своего племени официально занял территорию этого побочного племени Шугу.

Но положение дел внутри лагеря заставило Мо Хуа нахмуриться.

Слишком бедно и слишком жалко.

Эти люди, вероятно, и раньше жили несладко, а Шесть Чудаков, захватив территорию, обирали их еще беспощаднее.

Мало того, что варварские рабы жили хуже скотов, так еще и рядовые варварские культиваторы племени Шугу ходили в лохмотьях, живя хуже волов и лошадей.

На этих людях в той или иной степени были следы каннибализма.

Но это не было убийством ради еды по их собственной воле — просто доведенные до крайней степени голода, они подбирали обглоданные кости и высасывали из них остатки костного мозга.

Это было дико, жестоко и в то же время прискорбно.

Кроме того, здешний «Варварский Бог» тоже разочаровал Мо Хуа.

Этот Бог действительно «пал», но падение было неглубоким, и к тому же он оказался всего лишь второго ранга.

Когда Мо Хуа «съел» его, это едва заполнило щелку между зубами: божественное сознание немного усилилось, но ненамного.

«Не каждое побочное племя способно вскормить Варварского Бога третьего ранга...» — со вздохом подумал Мо Хуа.

Но раз уж они захватили это место, нельзя было просто все бросить.

В конце концов, это все «человеческие жизни».

Мо Хуа оставалось только придумать, как сделать жизнь тех культиваторов и рабов племени Шугу, у которых еще осталась совесть, хоть немного лучше.

Официальными важными делами, разумеется, занимался Дань Чжу.

А все мелкие детали Мо Хуа перепоручил Те Шугу.

В конце концов, Те Шугу сам был главорем бродячего отряда племени Шугу, так что ему лучше всего подходило заниматься расселением рядовых культиваторов своего племени.

Все последующие приказы Мо Хуа Те Шугу исполнял в точности, не смея ни в чем перечить, и делал все очень толково.

Мо Хуа был доволен.

Но чем больше он был доволен, тем сильнее становилось чувство «неправильности».

Ему казалось, что в его собственном отношении к Те Шугу что-то не так.

Это было неясное, необъяснимое чувство, граничащее с инстинктивным предчувствием.

Те Шугу стоял внизу, почтительно склонив спину.

Мо Хуа смотрел на «послушного и понятливого» Те Шугу, его сознание вернулось к самоанализу.

Он долго размышлял и вдруг ощутил легкое потрясение, осознав суть проблемы:

«Почему... я до сих пор его не убил?»

Нет, точнее было бы сказать...

«Почему мне ни разу... не пришла мысль его убить?»

«Почему с самого начала и до этого момента у меня даже не возникало такого намерения?»

Не убивать его — это было нормально, ведь он сейчас действительно не мог лишать жизни, да и Те Шугу еще был полезен.

Но то, что он даже не «подумал» об этом — вот в чем крылась огромная проблема.

Взгляд Мо Хуа постепенно стал глубоким и мрачным.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.