Бессмертие через формирования (Новелла) Том 6 Глава 2240 Божественный Меч
Ранее в Бессмертие через формирования (Новелла)...
Глава 1555
Нападения, что полагаются на физическую силу крови и плоти, а также на использование духовной Ци, всегда обладают ощутимой формой.
Они проявляются в самых разнообразных обличьях и, в подавляющем большинстве случаев, легко различимы невооруженным глазом, позволяя культиватору заранее распознать угрозу и выстроить надёжную защиту.
Однако нападения, совершаемые на уровне божественного сознания, представляют собой совершенно иное, редкое исключение.
В обычных условиях, когда кто-либо вторгается в божественное сознание другого — будь то скрытное подглядывание или прямое нападение, — жертва почти всегда способна почувствовать чужеродное присутствие.
Но если божественное сознание претерпело качественное изменение, то суть вещей кардинально меняется.
Когда человек умирает, он становится призраком.
Существуют и другие злые порождения: демонические сущности, трупные паразиты, злые духи, а также варварские боги, горные боги, злые боги и прочие «боги».
Их божественное сознание уже прошло через глубокое «качественное преображение», из-за чего для обычных культиваторов они становятся абсолютно неосязаемыми и невидимыми существами.
Призраки, нечисть, боги на фундаментальном, качественном уровне стоят неизмеримо выше человеческих.
В то же время божественное сознание самого культиватора не способно совершить подобное «качественное преображение».
Причина кроется в том, что древние техники культивации и закалки божественного сознания давно канули в лету и считаются полностью истребленными.
Подавляющее большинство культиваторов вынуждены использовать традиционные методы, развивая лишь ощутимое тело из плоти и крови, а также наполняющую его духовную Ци.
Прорываясь сквозь границы рангов культивации, они лишь заставляют преображаться свою плоть и духовную Ци.
Но их божественное сознание навеки остаётся на прежнем уровне, застыв без возможности совершить качественный скачок.
Поэтому, хотя культиваторы от рождения обладали божественным сознанием, они всё равно не могли ощущать существования «призраков и богов» более высокого порядка.
Исключением становятся лишь те редкие случаи, когда злые боги или призраки сами «являют себя» миру, добровольно снизойдут в смертный мир, вторгнутся в море сознания культиватора и начнут воздействовать на него с помощью своих призрачных сил и божественных способностей.
Во всех остальных ситуациях, если только культиватор не обладает уникальным божественным сознанием или особым благословением бога, он просто физически не способен заметить ни единого следа присутствия призраков и богов.
Однако Мо Хуа, прошедший через преображение божественного сознания, был способен своими собственными глазами прямо в реальном мире видеть призрачные и божественные сущности.
В глазах знающих людей такое состояние делало его ничем иным, как истинным «божественным плодом».
И сейчас, в лагере армии Чаншань, именно это Мо Хуа и видел в нынешнем мире.
Множество «невидимых» демонических сущностей облепили головы и лица солдат армии Чаншань, жадно и отчаянно высасывали их божественное сознание.
Некоторые из этих демонических тварей принимали облик мерзких насекомых и зарывались прямо в головы несчастных людей.
В армии Чаншань царил полнейший хаос, повсюду раздавались исполненные ужаса крики.
Но ночь была густой и тёмной, следов врага нигде не было видно, и никто не знал, что именно произошло.
Спустя всего пару мгновений генерал Чан, услышавший о начавшемся смятении, в крайней тревоге спешно прибежал к Мо Хуа.
Он глубоко поклонился, сложив руки в приветствии, и с мольбой произнёс:
«Мастер Мо!»
«Похоже, культиватор Неортодоксального пути применил свою таинственную технику, дабы навредить нашим воинам!»
«Молю вас, мастер Мо, вмешайтесь и спасите нас!»
Мо Хуа с тёмным, тяжёлым взглядом слегка кивнул и голосом, отдающим холодным спокойствием, приказал:
«Эта злая неортодоксальная техника способна осквернять море сознания».
«Прикажи всем воинам Чаншань, чьё сознание ещё не затронуто скверной, отступить на тридцать чжанов».
«Пусть они перекроют свои слух и зрение и воздвигнут плотную стену из тяжёлых щитов, изолировав себя».
«А со всем остальным расправлюсь я лично».
Услышав это, Великий генерал Чан несказанно обрадовался и воскликнул:
«Слушаюсь, мастер Мо!»
После этого генерал Чан принялся действовать согласно приказу Мо Хуа.
Командиры и офицеры армии Чаншань, получив чёткие и ясные приказы, наконец обрели твёрдую опору под ногами.
Они быстро воздвигли монолитный заслон из тяжёлых щитов, полностью отрезав осквернённых воинов от остальных.
На самом деле Мо Хуа тоже впервые столкнулся с подобной «неортодоксальной техникой», способной управлять демоническими сущностями для проведения масштабной атаки.
И хотя с конкретно этой «техникой» он прежде не пересекался, похожие смертоносные ситуации, когда злые духи и опасные сущности вредили людям, встречались на его пути бесчисленное количество раз.
В настоящее время Мо Хуа не обладал никакими неортодоксальными методами и не имел в своем распоряжении особых изощренных способов для решения возникшей проблемы.
Ему оставалось применить лишь самый простой и прямолинейный подход: лично вступить в самый центр этого хаоса и, используя тончайшие нити намерения меча своего божественного сознания, уничтожить всех этих демонических сущностей.
Среди непроглядной ночной тьмы бушевали всполохи пламени.
Мо Хуа, укрытый черным плащом, не спеша шел сквозь ряды обезумевшего войска, чьи облики исказились от боли и страха.
Он не шевелил и пальцем, уничтожая демонических тварей исключительно одним лишь взглядом.
Хотя этот метод мог показаться нехитрым, его божественное сознание обладало колоссальной силой.
Одного его взгляда было достаточно, чтобы уничтожить одну демоническую сущность.
Находясь в смертном теле из плоти и крови, он не мог убивать обычных людей, чтобы не совершить грех убийства и не навлечь на свою судьбу злую ци.
Однако, будучи божественным владыкой, в деле истребления демонических сущностей, злых духов и прочей нечисти он не был связан никакими запретами.
Бай Сяошэн и Гу Чанхуай, выступавшие в роли «левого и правого защитников», неотступно следовали рядом, прикрывая Мо Хуа и отражая хаотичные атаки обезумевших воинов.
Они собственными глазами наблюдали, как Мо Хуа, заложив руки за спину, поражал врагов одним лишь взглядом — стоило ему посмотреть, как очередной безумный воин замертво падал на землю.
В их сердцах бушевал глубокий, трудно скрываемый шок.
И потрясены были не только эти два «защитника».
Остальные воины, наблюдавшие за происходящим, пребывали в полном изумлении.
Их охватывал трепет перед невероятным могуществом культа Тунсянь и поразительной глубиной познаний Неортодоксального пути мастера Мо.
Постепенно бунт и беспорядки в военном лагере утихли.
Под защитой Бай Сяошэна и Гу Чанхуая Мо Хуа не спеша прошел сквозь весь лагерь.
Своим присутствием он напоминал нерушимую скалу посреди бушующего моря: везде, где ступала его нога, хаос мгновенно стихал, невидимые демонические сущности полностью уничтожались, а скрытые в божественном сознании угрозы искоренялись без остатка.
В итоге вся смертоносная опасность и тайное покушение, зародившись из невидимого, точно так же бесследно испарились.
Густая, тяжелая ночная тьма вновь обрела тишину и умиротворение.
Лишь черная фигура Мо Хуа, сливающаяся с ночными тенями, выглядела одновременно таинственной, жуткой и невероятно могущественной, даруя окружающим чувство абсолютной безопасности.
Все воины лагеря Чаншань, став свидетелями этого чуда, испытали бурное смятение эмоций.
На какое-то время застыв в глубоком оцепенении, они во главе с генералом Чаном одновременно опустились на одно колено, склонили головы и громко, в один голос прокричали:
«Культ Тунсянь следует Воле Небес и Творит Дао!»
«Мастер Мо обладает безграничной силой!»
В тишине ночи эти два клича прозвучали подобно раскатам грома.
Они пронзили темное небо и еще долго эхом отзывались над всем городом Цинчоу.
Бай Сяошэну от этих криков стало не по себе, а по всему телу побежали мурашки.
Гу Чанхуай тоже ощутил, как внутри его охватывает холод.
Плохо дело… Очень нехорошо…
Мо Хуа лишь слегка взмахнул рукой.
И хотя это движение было едва заметным, оно несло в себе непререкаемое величие.
Яростные, фанатичные крики мгновенно затихли.
Склонившие головы люди с глубоким благоговением и трепетом взирали на его черную силуэтную фигуру.
Генерал Чан сделал шаг вперед, сложил руки и с глубочайшим уважением произнес:
«Благодарю вас за помощь, мастер Мо».
Мо Хуа слегка кивнул и спокойно произнес:
«Опасность еще не миновала.
«Культиваторы Неортодоксального пути, скорее всего, попытаются нанести новый удар, поэтому вам следует проявить предельную осторожность и усилить охрану».
«Раненым воинам требуется полный покой».
«Демонические сущности в море сознания некоторых из них все еще не искоренены до конца...»
После этого Мо Хуа подробно разъяснил порядок дальнейших действий, а также дал указания по лечению и уходу за воинами, пострадавшими от злых духов.
Генерал Чан ощутил искреннюю, безграничную благодарность и воскликнул:
«Милосердие и праведность мастера Мо великодушна, желаю вам долголетия, равного Небесам!»
Множество воинов Чаншань тут же подхватили его слова, и их сплоченный гул сотряс воздух:
«Праведность мастера Мо великодушна, желаем вам долголетия, равного Небесам!»
Мо Хуа равнодушно взмахнул рукой, и хвалебные возгласы тут же прекратились.
«Ступайте по делам».
«Слушаемся!»
После этого генерал Чан отправился выполнять распоряжения Мо Хуа, улаживая последствия нападения, заботясь о раненых и погибших, а также организуя усиленное патрулирование для предотвращения новых внезапных атак.
А сам Мо Хуа, прославленный наставник культа Тунсянь, вместе с двумя своими защитниками вернулся в собственный шатер.
Едва они оказались внутри, Мо Хуа скинул капюшон и присел на место.
В то же мгновение Бай Сяошэн судорожно вдохнул холодный воздух и гневно прошипел:
«Ты что, смерти ищешь?!»
Мо Хуа был слегка ошарашен, он удивленно спросил:
«Что опять не так?»
Ему ведь было уже больше двухсот лет, и он являлся культиватором уровня Золотого ядра — так почему же он постоянно пугался по пустякам?
Бай Сяошэн всё ещё не мог оправиться от шока:
«"Культ Тунсянь следует Воле Небес и Творит Дао, Мастер Мо обладает безграничной силой..." Может, попросишь их кричать ещё громче?»
«Было бы вообще замечательно, если бы эти вопли донеслись до самого Центрального Даосского Двора, чтобы и Управление Даосских Солдат, и павильон Небесных Тайн узнали о тебе и явились воочию посмотреть на "всемогущего" мастера Мо!»
Гу Чанхуай, надзиратель Даосского Двора, стоявший рядом, тяжело потёр лоб, чувствуя, как начинает раскалываться голова.
Мо Хуа вздохнул и произнес:
«Рты принадлежат другим людям».
«Если они говорят всякую ерунду, что я могу с этим поделать?»
«Я ведь не просил их кричать, будто я "всемогущ и обладаю безграничной силой"...»
Бай Сяошэн был окончательно обескуражен такой беззаботностью и сказал:
«В общем, сам виноват».
«Если ты погубишь меня и надзирателя Гу, это ещё полбеды, но смотри, не умри сам...»
Мо Хуа снова вздохнул.
На самом деле причина крылась в том, что в своё время, будучи Божественным Учжу в Великой Пустоши, он настолько привык к постоянным восхвалениям, что давно очерствел к подобным пышным титулам, из-за чего и не придал этому значения.
Однако, если рассуждать здраво, то определённая доля неосмотрительности в этом действительно присутствовала.
«И что же… мне теперь делать?» — спросил Мо Хуа.
Бай Сяошэн ответил:
«Держи себя в руках, веди себя скромнее… и ни в коем случае не раскрывай своей истинной сущности».
Мо Хуа понятия не имел, о какой такой «истинной сущности» говорил Бай Сяошэн.
Разве в его природе было что-то такое, что нельзя было показывать?
Его натура всегда была чиста и честна…
Впрочем, находясь на начальном этапе своего «предпринимательства», следовало проявлять великодушие и широту души, поэтому Мо Хуа решил не спорить и просто кивнул:
«Хорошо, впредь я буду вести себя сдержаннее».
Бай Сяошэн не знал, действительно ли Мо Хуа собирается сдерживаться или просто отмахивается, но, получив хоть какой-то ответ, он смог перевести дух.
Если продолжать в том же духе, культ Тунсянь действительно мог бы по-настоящему «расцвести и возродиться»…
Впрочем, оставался ещё один крайне серьёзный вопрос…
Бай Сяошэн долго пристально всматривался в Мо Хуа, и лишь затем спросил:
«То, что ты только что применил с помощью взгляда… это были техники Неортодоксального пути?»
Мо Хуа покачал головой:
«Я не владею техниками Неортодоксального пути».
Бай Сяошэн замер, и Гу Чанхуай тоже застыл в замешательстве:
«Ты не умеешь применять техники Неортодоксального пути?»
Мо Хуа подтвердил кивком.
Бай Сяошэн в полном изумлении произнес:
«Ты не владеешь техниками Неортодоксального пути и при этом смеешь выдавать себя за мастера Неортодоксального пути?»
Прежде чем Мо Хуа успел что-либо возразить, Бай Сяошэн внезапно спохватился:
«Погоди! Если ты не владеешь техниками Неортодоксального пути, то какую технику ты сейчас использовал?»
«Это…» — Мо Хуа замешкался, не совсем понимая, как лучше объяснить.
Однако Бай Сяошэн, будто догадавшись о чём-то ужасном, резким движением сузил зрачки и леденящим тоном произнес:
«То, что ты сейчас применил… не может же быть Истинной Техникой Превращения Божественного Сознания в Меч Тайсюй?»
Сердце Мо Хуа дрогнуло.
Даже Гу Чанхуай, стоявший рядом, при звуках названия «Истинная Техника Превращения Божественного Сознания в Меч Тайсюй» резко изменился в лице, а его дыхание перехватило.
Эти восемь слов были погребены в глубинах истории на долгие годы.
Люди, не посвящённые в тайны, возможно, никогда в жизни о них не слышали.
Однако в регионе обучения Цянь любой человек, обладающий знаниями и хотя бы немного знакомый с историей секты Тайсюй, прекрасно знал об этой ужасающей, потрясающей воображение технике меча.
Мо Хуа нахмурил брови и спросил:
«Какая ещё истинная техника Тайсюй?.. Я ученик секты Тайсюй, но почему я ни разу не слышал об этой технике меча?»
Бай Сяошэн произнес:
«Ты продолжаешь притворяться передо мной?»
Если другие люди не знали об этом, это ещё можно было понять.
Но если этот парень заявлял, что не знает, то Бай Сяошэн готов был проглотить собственный меч, как засахаренный фрукт.
На самом деле ещё тогда, во время Конференции по Обсуждению Меча, когда Мо Хуа неизвестно какой техникой в мгновение ока моментально вывел из строя четырёх главных гениев региона обучения Цянь, у Бай Сяошэна уже закрались смутные подозрения.
Вот только в тот момент он просто не смел в это верить.
Не смел верить, что секта Тайсюй пойдёт против воли всего мира и, проигнорировав прямые запреты Даосского Двора, передаст дальше эту технику Превращения Божественного Сознания в Меч.
Он также не мог поверить, что в этом мире действительно найдётся человек, способный освоить эту технику меча Божественного Сознания.»
Что этот человек окажется всего лишь маленьким учеником внешней секты на ранге Установления Фундамента, казалось ему еще более немыслимым.
Бай Сяошэн, отбросив такие дикие мысли, быстро постарался забыть о них.
Он подсознательно избегал думать в таком направлении, так как это казалось совершенно безумным.
Однако теперь, находясь рядом с Мо Хуа и лично увидев вспышку в его глазах, подобную смертоносному мечу, он мгновенно вспомнил об этом.
Истинная Техника Превращения Божественного Сознания в Меч Тайсюй...
Неужели это действительно она?
Если Мо Хуа действительно овладел ею... это поистине невероятно и противоестественно...
В глазах Бай Сяошэна читался сдержанный ужас, когда он смотрел на Мо Хуа.
Мо Хуа произнес:
«Я действительно не знаю, о какой именно технике меча секты Тайсюй ты говоришь, я о ней даже не слышал».
Бай Сяошэн продолжал молча и пристально разглядывать его.
Поняв, что скрыть правду, скорее всего, не удастся, Мо Хуа со вздохом сказал:
«Это не техника Превращения Божественного Сознания в Меч Тайсюй, а совсем другая техника меча...»
Бай Сяошэн и Гу Чанхуай одновременно замерли:
«Другая техника меча?»
«Да...» — Мо Хуа нахмурился и на мгновение задумался, пытаясь вспомнить название, которое когда-то давно ему дал господин Сюнь.
Тот тогда упомянул, что название уже зарегистрировано в Даосском Дворе, и секта Тайсюй полностью оформила все необходимые документы, поэтому всё было совершенно законно, и этой техникой можно было спокойно пользоваться.
«Это... — Мо Хуа произнес с некоторой запинкой, — ...Техника Намерения Меча Шокирующего Душу Тайсюй?»
Лицо Бай Сяошэна помрачнело:
«Если уж выдумываешь, можешь хотя бы говорить уверенно?»
Ты меня спрашиваешь?
Мо Хуа со вздохом ответил:
«Честное слово, я не вру».
Лгал господин Сюнь.
И поскольку эту ложь придумал другой человек, Мо Хуа было непривычно ее произносить, отчего он и запнулся.
Однако, стоит произнести ложь единожды, как во второй раз она слетает с языка невероятно гладко.
«Она называется именно Техникой Намерения Меча Шокирующего Душу Тайсюй!»
Мо Хуа уверенно заявил:
«Если не веришь, можешь отправиться в Даосский Двор и проверить».
«Все зафиксировано черным по белому, техника официально зарегистрирована, законна и полностью соответствует всем правилам».
Это вовсе не какая-то опасная и запрещенная техника.
Услышав это, Бай Сяошэн нахмурился и переглянулся с Гу Чанхуаем — оба выглядели крайне озадаченными.
Раз Мо Хуа так уверенно утверждал, что в Даосском Дворе имеется соответствующая запись, неужели это правда?
Записи Даосского Двора не могли быть подделкой.
Неужели он действительно освоил эту...
Технику Намерения Меча Шокирующего Душу Тайсюй?
Но что это за техника меча?
Никто о ней раньше не слышал...
Бай Сяошэн некоторое время размышлял, но все же почувствовал неладное и снова спросил:
«А где твой меч?»
Мо Хуа ответил:
«Сам ты такой».
(П.п Это игра слов: на китайском «меч» (jiàn) звучит так же, как «вредный/дрянной» (jiàn).)
Бай Сяошэн рассердился, но сдержал раздражение:
«Серьезно спросил! Где твой меч?»
Мо Хуа спросил:
«Какой еще меч?»
Бай Сяошэн не понимал, притворяется ли Мо Хуа дурачком или говорит искренне:
«Техника Намерения Меча Шокирующего Душу Тайсюй — раз уж это техника меча, как она может обходиться без меча?»
«Ты ведь даже меча в руки не взял...»
Мо Хуа на мгновение оказался в тупике от этого вопроса.
В самом деле, если нет меча, как можно использовать технику меча?
Мо Хуа задумался, не зная, что ответить.
Гу Чанхуай также был полон сомнений.
Бай Сяошэн пристально смотрел на Мо Хуа, долго размышлял и внезапно хлопнул ладонью по столу, воскликнув:
«Я понял!»
Мо Хуа вздрогнул и спросил:
«И что же ты понял?»
Бай Сяошэн с блеском в глазах медленно произнес:
«Твое духовное сокровище… случайно не меч ли это, передававшийся из поколения в поколение в секте Тайсюй?»
На этот раз Мо Хуа действительно застыл.
Хотя его духовным сокровищем вовсе не был меч... у него на руках действительно находился... пусть и не целый, но обломок меча, оставленный предком Секты Тайсюй, носивший имя:
«Дугу».
Бай Сяошэн ошибся, но в каком-то смысле всё же угадал кое-что.
Мо Хуа с любопытством спросил Бай Сяошэна:
«И как же ты до этого додумался?»
Увидев выражение лица Мо Хуа, Бай Сяошэн решил, что попал в точку, и заговорил в ускоренном темпе:
«Если рассуждать по общим принципам культивации, любой культиватор ранга Золотого Ядра обязан иметь духовное сокровище».
«Ты достиг ранга Золотого Ядра, а значит, у тебя не может не быть духовного сокровища».
«При этом ты ни разу его не демонстрировал, из чего следует, что твое духовное сокровище совершенно экстраординарное».
«Ты — признанный наследный принц секты Тайсюй, Старший Брат, победитель Конференции по Обсуждению Меча, твой статус в Секте Тайсюй невероятно высок, так что твое духовное сокровище просто не может быть посредственным».
«То, что ты не применяешь его без крайней необходимости, означает лишь одно: твое духовное сокровище — это твой главный, смертоносный козырь...»
«Если это главный козырь, то его нельзя раскрывать кому попало», — подумал он.
«Твоя ци крови и духовная ци слабы, и единственное, в чем ты преуспеваешь, — это божественное сознание», — продолжил Бай Сяошэн.
«Следовательно, твоя главная сила напрямую связана с техниками меча божественного сознания секты Тайсюй».
«Даже если это не запретная Истинная Техника Превращения Божественного Сознания в Меч Тайсюй, она точно не уступает ей по силе».
«Техника Намерения Меча Шокирующего Душу Тайсюй... если твои слова правдивы, то твоим духовным сокровищем является именно "Божественный Меч", который может приводить в движение силу божественного сознания».
«И этот Божественный Меч, скорее всего, был передан тебе лично кем-то из древних предков секты Тайсюй, чтобы ты мог выковать его и сделать своим жизненным духовным сокровищем!»
«Божественный Меч, ставший жизненным духовным сокровищем — и каждое его движение сотрясает Небо и Землю».
«Вот почему ты не смеешь использовать его бездумно: ведь как только ты его применишь, неизбежно прольется кровь и кто-то лишится жизни!»
Бай Сяошэн произносил каждое слово с глубочайшим выражением, ощущая невероятный трепет от собственных умозаключений.
Ведь речь шла о «Божественном Мече», который был его жизненным духовным сокровищем!
Мо Хуа тоже был весьма поражен.
Он совершенно не ожидал, что Бай Сяошэн сумеет проникнуть так глубоко в его тайны.
И хотя выводы были в корне неверны, многие детали удивительно точно совпадали с реальностью.
«Так значит, твое жизненное духовное сокровище...» — Бай Сяошэн подавил внутреннее волнение и устремил взгляд на Мо Хуа. — «От кого из предков оно тебе досталось...»
Не успел он закончить, как Гу Чанхуай резко оборвал его:
«Господин Бай, хватит этих разговоров».
Бай Сяошэн замер и поднял взгляд на Гу Чанхуая.
Гу Чанхуай покачал головой. Было очевидно, что он опасается, как бы Бай Сяошэн не зашел слишком далеко и не раскрыл секреты Мо Хуа.
У Мо Хуа и без того имелось немало врагов, его окружала смертельная опасность, и если слишком много его тайн всплывет наружу, это может привести к гибели.
Поэтому Гу Чанхуай, хоть и считал Мо Хуа чрезвычайно загадочным и хранил в душе множество вопросов, никогда не допытывался у него слишком усердно, чтобы не навлечь беду.
Бай Сяошэн вздрогнул, мгновенно осознав, что перешел черту и мог случайно нарушить нити причинно-следственных связей, после чего решил замолчать.
Он вовсе не стремился навредить Мо Хуа.
Просто этот юноша хранил в себе слишком много непостижимых и странных тайн, которые пробуждали в нем безудержное любопытство.
Из-за этого он потерял контроль, задав слишком много вопросов...
Бай Сяошэн задумчиво прищурился.
Глядя на молчаливого Мо Хуа, он размышлял: а ведь его догадка, возможно, и впрямь была очень близка к истине?
Неужели это и вправду Божественный Меч...
Интересно, какой из предков даровал его Мо Хуа?
Неужели...
В памяти Бай Сяошэна всплыл образ предка из истории секты Тайсюй — ослепительного гения, достигшего вершины пути меча и способного разрубать любую плоть, духовную ци и божественное сознание.
Бай Сяошэн тихо, судорожно вдохнул холодный воздух, чувствуя, как его душу наполняет безграничное потрясение.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.