Бессмыслица Том 1 Глава 5 День четвёртый. Трагедия 0,14

«Что именно ты пытаешься сотворить?»

1

Обед готовила Хикари-сан. Яёй-сан, сославшись на плохое самочувствие, осталась отдыхать в своей комнате. В коридоре, когда мы пересеклись, она и впрямь выглядела весьма бледной.

«Нельзя сравнивать с тем, что готовит Яёй-сан, но, пожалуйста, попробуйте», — с застенчивой улыбкой произнесла Хикари-сан и покинула столовую. Остались лишь я и Кунагиса… ну и Маки-сан, которая, похоже, увлечённо поглощала еду. Я изо всех сил старался игнорировать её, пока пытался проглотить приготовленное Хикари-сан блюдо. Кунагиса, казалось, совсем не испытывала голода, поэтому просто сидела рядом, уставившись в пустоту.

«Эй, малыш», — ожидаемо начала поддразнивать меня Маки-сан. — «Что, нашёл себе развлечение? А?»

«Разве не вы сами предсказали нечто подобное?»

«А? Что ты имеешь в виду?»

«Всё станет хуже, прежде чем станет лучше. Разве вы не так сказали вчера за ужином? Какое милое предвидение».

«Я улавливаю нотки сарказма, но, пожалуй, приму это за комплимент».

«Если вы знали, что так произойдёт, почему не попытались это предотвратить?»

«Нет. Моя роль — лишь наблюдать и слушать. Похоже, ты не совсем понимаешь пределы моих возможностей. Сверхспособности — не такая уж и удобная вещь. Я же говорила, верно? Это как смотреть телевизор. Ты можешь изменить ход телепередачи?»

Она насмешливо усмехнулась, затем снова принялась за еду.

Наверное, в ней было что-то от Кунагисы. Эмоционально незрелая, и в то же время совершенно лишённая предубеждений. Кажется, её совершенно не волнует убийство Канами-сан. Впрочем, вряд ли что-то способно её по-настоящему обеспокоить.

«Тогда поведайте нам, что же будет дальше?»

«Конечно. Если заплатишь».

Внезапно она пришла в ярость, вскочила без лишних слов и выбежала из столовой. Отчего она так разозлилась?

«Как холодно, И-тян».

«Что — холодно?»

«Забудь. Если доел, вернёмся ко мне. Нам нужно кое-что сделать».

«Угу, хорошо».

Маки-сан, должно быть, просто женщина настроения. Я решил остановиться на этом и больше о ней не размышлять. Неизвестно, какая тьма может таиться в сердце того, кто знает всё наперёд.

Мы вернулись в комнату Кунагисы. Первым делом мы перенесли фотографии на компьютер через USB-порт. Затем она включила рабочую станцию и вставила дискету.

«Что на дискете?» — поинтересовался я.

«Инструменты. Я сама их написала, разумеется. Они настроены так, чтобы запускаться только на этой станции, так что даже если я потеряю диск, ничего страшного. А теперь давай приступим к делу».

Откровенно говоря, то, что Кунагиса собиралась делать, было незаконно.

Но, возможно, это можно было назвать «расследованием».

Включая Канами-сан, на острове находилось двенадцать человек. Исключая Кунагису и меня, их было десять. По плану Кунагисы, она должна была проверить прошлое этих десяти человек и выяснить, кто есть кто.

Канами-сан убита. Должна быть причина. Конечно, бывают убийства, совершённые без всякой причины, но те, что имеют причину, встречаются, безусловно, в подавляющем большинстве случаев. Возможно, все на острове встретились впервые только здесь, но что, если это не так? Вероятность существует, и ограничиваться лишь мыслью об этом — недостаточно.

И поэтому настал час действовать Кунагисе, лидеру «команды», которая ввергла кибермир прошлого столетия в хаос.

«Что теперь?»

«Для начала я свяжусь с мощным компьютером у меня дома. У этой станции не хватит вычислительной мощности».

«Несмотря на все эти терабайты?»

«Терабайты тут ни при чём. И-тян, ты что, совсем ничего не смыслишь?»

«Не стоит так говорить. Возможно, я не знаю всего, что знаешь ты, но кое-что мне известно. По крайней мере, я посещал курсы электротехники в Хьюстоне».

«Серьёзно? Мне это кажется наглой ложью. Не ты ли всё время ходил в супермаркет с просьбами: „Не могли бы вы скопировать для меня дискету? Вот десять иен“?»

«Это было до Хьюстона».

Чёрт бы её память побрал.

«Ну да, неважно. В этом весь И-тян», — сказала она. — «Ладно, тогда я запущу десять U_ji серверов на платформах и свяжусь с Ти-куном».

«Ти-кун? Раньше о нём не слышал».

Но можно было догадаться, что он — один из членов «команды». Я спросил Кунагису, так ли это, и она кивнула.

«Ти-кун в первую очередь отвечает за поиск. Во всей вселенной нет ничего, что он не смог бы выследить».

Во всей вселенной?

Это действительно пугающая группа талантов.

«Характер у него ужасный, но парень он неплохой».

«Это же не он написал операционную систему, верно? Это был Ат-тян? А чем сейчас занимается этот Ти-кун?»

«Сидит в тюрьме. Получил срок в сто пятьдесят лет. О, и ещё восемь лет, всего сто пятьдесят восемь. Он продолжал взламывать системы даже после того, как команда распалась, попытался взломать серверы Большой Восьмёрки, но попался. Он продвинулся довольно далеко, но застрял на восемьдесят восьмом уровне защиты. Хе-хе, если ты в чём-то слишком хорош, в конце концов всегда попадаешься на чём-то простом».

«Ты и правда много об этом знаешь».

«Угу. Это я разрабатывала эту линию защиты».

Я промолчал.

«До меня дошли слухи, что Ти-кун искал сверхсекретную информацию Объединённых Наций. Я не могла просто так всё оставить, поэтому связалась с друзьями, и мы установили защиту. Даже так мы были близки к поражению, это было настоящее испытание навыков».

— Так вот как он угодил за решётку. И ты действительно думаешь, что он нам окажет содействие? Как он вообще может помочь, находясь в тюрьме? Ведь туда ещё не провели интернет, верно?

— Знаешь, бывают исключения из правил. А Ти‑кун — это редкое исключение. Он точно нам поможет. Ти‑кун не из тех, кто паникует по мелочам.

Даже во время нашего разговора она продолжала печатать. Я понятия не имел, чем именно она занималась.

— Почему ты называешь его Ти‑куном?

— Его сетевой псевдоним — Гепард.

— Довольно лестное прозвище, не так ли?

— Ну, знаешь, он невероятно быстр. Говорит, врезался в автомобили.

— Эм, ты имеешь в виду, когда был за рулём?

— Нет, когда бежал. Я абсолютно уверена, что он первый пешеход в Японии, которого оштрафовали за столкновение с машиной.

Разве это не эксцентрично?

Неужели Томо притягивает к себе таких личностей, словно магнит?

Или, может быть, талантливые люди притягиваются друг к другу?

— Не знакомь нас.

Он кажется тем типом людей, на которых мне лучше наблюдать на расстоянии.

Кунагиса кивнула.

— Как пожелаешь. У нас всё же есть свои правила. Мы не знакомим всех своих друзей без разбора. Ведь друзья — это не информация. Я тоже не хочу, чтобы ты знакомил меня со своими друзьями, И‑тян.

— Понял… Тогда, пожалуй, я оставлю всё на тебя? Если ты собираешься поговорить с тем парнем, мне, наверное, не стоит здесь задерживаться. К тому же, мне самому нужно заглянуть в пару мест.

— Пока, — Кунагиса помахала рукой.

Затем я покинул её комнату и спустился по винтовой лестнице. Сделав передышку, я направился вдоль коридора. Моей целью была комната Ирии‑сан. Хикари‑сан показала мне дорогу, так что я не думаю, что мог бы заблудиться.

Даже в этом особняке, где всё было выполнено на высочайшем уровне, дверь в её комнату представляла собой настоящее произведение искусства. Я засомневался, достигнет ли мой стук противоположной стороны такой массивной двери. Однако, когда я всё же решился постучать, волна звука каким-то образом проникла внутрь, и на мой стук раздался ответ: «Входите!»

Я отворил дверь и вошёл. Комната была, пожалуй, вдвое больше, чем у Кунагисы. Она не была похожа на сцену из фильма, она была самим фильмом, от начала до конца. Я почувствовал себя как Урасима Таро.

На ум пришли слова «приёмная» и «аудиенция».

Старшая горничная Рэй‑сан сидела на диване, а Ириа‑сан стояла рядом. Похоже, они только что разговаривали.

Ириа‑сан повернула голову в мою сторону.

— Что-то случилось? Эм… — На её лице читалось недоумение. Казалось, она забыла моё имя. Или, возможно, вообще не помнила, чтобы когда-либо произносила или слышала его.

— Я хотел бы поговорить с вами кое о чём.

— Разумеется. Прошу, присаживайтесь вон там.

Я был поражён её любезностью. Как мне и сказали, я опустился на диван, который был ещё роскошнее, чем диван в комнате Кунагисы. Казалось, я сижу на облаке.

— Прошлой ночью я почти не спала. Сейчас я собиралась прилечь, так что, пожалуйста, будьте кратки. — С этими словами она начала снимать платье, полагаю, чтобы переодеться в ночную сорочку. Рэй‑сан тут же вскочила, но не посмела возразить против действий Ирии‑сан и промолчала.

Да, чего ещё ожидать от «женщины голубых кровей». Взгляд простого смертного для неё — пустой звук. Какая нелепость.

— Ириа‑сан, почему вы не обращаетесь в полицию?

Услышав мой вопрос, она замерла.

— Кажется, я уже объясняла. Если мы сейчас обратимся в полицию, они будут рассматривать господина Сонояму как преступника.

— Но разве мы сейчас не поступаем с ней так же? Мы уже её заперли. И разве сами мы этим не нарушаем закон?

— Соучастие в преступлении, незаконное удержание… или не сообщение об обнаружении трупа? — Она продолжала переодеваться. — А что тут такого? Убийство, кража — вот это преступления. А госпожу Сонояму мы не удерживали незаконно. Она дала своё согласие. И вообще, разве не ты сам это предложил?

Действительно, всё обстояло именно так.

Мне нечего было ей ответить.

Ириа‑сан продолжила:

— Люди, собравшиеся на этом острове — это мировая элита. Я не согласна с тем, чтобы приносить этих людей в жертву скучному правительству. И зачем вообще просить о срочном вмешательстве? Никто этого не хочет. К тому же, — она усмехнулась, — неважно, кто это сделал, я не собираюсь отдавать его на растерзание закону. Я потрачу всё состояние семейного фонда, но защищу его.

— Почему?

— Потому что гении стоят выше закона.

О, как же уверенно это прозвучало. Но её слова мне не очень понравились. Если бы я или Синъя‑сан были преступниками, она бы нас не защитила.

Боже, какое мерзкое чувство.

Отвратительное, отвратительное чувство.

— Что вы подразумеваете под словом «гений»? — внезапно спросила Ириа‑сан.

— Ну, Кречмар описывает гения как «человека, обладающего сильным, выдающимся влиянием положительных качеств среди множества людей», не так ли? — ответил я, немного подумав.

— Я спрашивала о твоём личном мнении.

Ну правда, какое же мерзкое чувство.

Но да, она была права. Поразмыслив ещё немного, я снова ответил.

— Тот, кто очень далёк.

— Именно, — сказала Ириа‑сан. — Правильный ответ.

— У меня есть подозрение, что есть и другая причина, по которой вы не хотите вызывать полицию, но…

— И что это значит?

— Да нет, просто… Ничего не значит.

— Ну что ж, тогда мы закончили? Я хочу уже лечь.

Бесполезная трата времени. Как будто у нас состоялся изначально расписанный спор.

— Простите, что побеспокоил, — сказал я, поднимаясь с дивана.

Рэй‑сан встала вместе со мной.

— Я провожу.

— Не обязательно, Рэй, — сказала Ириа‑сан.

— Ничего, это всё же моя работа, так? Прошу меня простить, мадам.

Мы с Рэй‑сан вместе вышли из комнаты. Было такое чувство, что меня просто отшили, но что ж, я чего-то такого и ожидал. Думаю, потребуются чуть более серьёзные усилия, чтобы убедить кого-то вроде Ирии‑сан.

— Прошу, не расстраивайтесь от того, что она сказала, — мягко произнесла Рэй‑сан, — она не самый чуткий человек.

— Конечно.

Если подумать, это первый раз, когда я вот так говорю с Рэй‑сан.

— Меня не особо это задевает.

— Понимаете, она очень гордится Аикавой‑сан. Поэтому не вызывает полицию.

— Аикава? А, тот, кто приезжает через шесть дней.

— Для неё это что-то вроде пригласительного подарка. Понимаете, Аикава‑сан довольно легко разбирается с делами такого рода, не случайно моя госпожа использовала термин «детектив».

Любопытно. Так значит, вся эта неудача с убийством — что-то вроде подарка этому Аикаве. Если всё так, то этот Аикава, должно быть, тот ещё дьявол.

Нет.

Откровенно говоря, быть может, всё это происшествие — просто способ Ирии‑сан убить время. Изгнанная на остров наследница фонда Акагами. Определённо, у неё нет недостатка ни в деньгах, ни во времени. И она уже собрала здесь всех этих гениев развлечения ради. Так может, это убийство — какое-то… особое событие?

Я покачал головой. Я слишком много думаю. Здесь нет людей такого рода. Людей такого рода вообще не существует в этом мире.

— Что ж, теперь прошу меня простить.

Рэй‑сан поклонилась мне перед самой дверью, и я вышел так же, как вошёл. После разговора она оказалась неожиданно милой девушкой, так что я был немного ошарашен. С Хикари‑сан она казалась такой строгой.

Размышляя об этом по пути обратно в комнату Кунагисы, я немного повеселился. Я открыл дверь, внутри комнаты была Кунагиса — лицом к лицу с компьютером, и ещё один человек — эта совершенная, непревзойдённая предсказательница. Почему?

Маки‑сан курила, но как только я вошёл, она затушила сигарету собственным указательным пальцем. Поднявшись с дивана, она, не говоря не слова, направилась мимо меня к выходу. Но, будто на полпути передумав, она боднула меня головой в грудь и вытолкала за дверь. Рукой она захлопнула дверь за спиной.

Я подозрительно на неё уставился.

— Хе, хе, хе, — по-детски засмеялась она. Но и всё, она даже не стремилась говорить.

— Что, улучшилось настроение?

— Улучшилось не только моё настроение. Хехехе. Ты такой беспечный. А может, просто безрассудный?

— С чего это вдруг?

— У тебя есть любимый писатель?

Этот разговор у нас уже был.

— Нет.

— Как насчёт знаменитости?

— Нет.

— Ты такой скучный. Ладно. Ты ведь знаешь, что бывают люди, которые восхищаются другими людьми. Но эти люди делятся на три категории. Бывают те, кто думают «я люблю этого человека, я им восхищаюсь, я его уважаю, я хочу быть как он». Невинно, правда? Второй тип похож на первый, только они абсолютно отделяют себя от объекта обожания, и даже ставят жизнь объекта выше собственной. И наконец, третий тип людей полагает, что, заинтересовавшись этим замечательным человеком, они в ответ увеличат собственную значимость. Жалкий, гнилой тип людей, которые живут исключительно ради других. Итак, к какому из трёх типов ты отнесёшь себя?

— Ко второму, я думаю.

— Верно. И, как бы это ни было странно, даже я не могу не быть тронута твоей верностью Кунагисе‑тян, — она усмехнулась. — И отсюда следует, а не слишком ли ты беспечен? Вот так оставляешь её в комнате одну? А если бы я была убийцей?.. Если ты действительно хочешь о ком-то позаботиться, не стоит с него спускать глаз ни на секунду. Запомни это, малыш.

Хлоп, хлоп.

Она дважды хлопнула меня по плечу и удалилась, напевая мотив.

Я остался один в коридоре.

— Э?..

Проклятья.

Я обругал себя, а затем открыл дверь в комнату Кунагисы и вошёл вновь.

2

Поскольку обычные правила никто не отменял, к ужину практически все собрались за столом.

Практически.

Естественно, не было Канами‑сан, Аканэ‑сан также отсутствовала. Ещё не было Акари‑сан и Тэруко‑сан. Они, очевидно, направились на большую землю. Им нужно было связаться с нашим дорогим детективом, «Аикавой‑саном».

— А нельзя было позвонить или отправить е-мэйл? — спросил я.

— Нельзя, — сказала Хикари‑сан. — Аикава‑сан славится своей труднодоступностью. Загруженная жизнь, пожалуй, и, кажется, сейчас что-то происходит в префектуре Айти. Так что Акари с Тэруко до завтра не вернутся.

— Загруженная жизнь, а? Чем этот человек занимается?

— Независимым подрядом.

А это ещё что?

Я совершенно не знаком с таким жаргоном.

Сегодня на ужин была китайская кухня. По словам Сасироно Яёй, мастера вкусов, китайские блюда готовить быстрее и проще всего. Конечно, это мнение с её позиций, вряд ли это в ближайшее время можно будет сказать о моей готовке.

— Кстати, Кунагиса‑сан, — проговорила Ириа‑сан ближе к окончанию ужина. — Я слышала, что вы ведёте некое тайное расследование. Удалось ли что-нибудь выяснить? Я полагала, вы являетесь специалистом по технической части, но, оказывается, занимаетесь и такого рода расследованиями, верно?

— Я занимаюсь всем, чем угодно, — рот Кунагисы был наполнен кисло-сладкой свининой. — Нет нужды зацикливаться на какой-то одной специализации, и тому подобное.

Как же знакомо это звучит.

Ах да… Это же слова Канами‑сан.

Слова художника, лишённого стиля.

Независимо от ваших сильных и слабых сторон, ваших предпочтений — специализация не требуется. Это также является основополагающим принципом в программе ER3. Однако в мире, где всё классифицируется, нет простого пути для обучения. Это нравится Кунагисе Томо, Ибуки Канами и Сонояме Аканэ.

Для меня же это невозможно.

— Так что же, вы что-то обнаружили? Как они сумели проникнуть в комнату, кто убийца, удалось ли что-нибудь установить?

Сказано это было так, будто она не желала, чтобы Кунагиса что-то обнаружила. Мне вспомнились слова Рэй‑сан, сказанные ранее. Разумеется, если дело будет раскрыто до прибытия Аикавы‑сана, это испортит развлечение Ирии‑сан.

— Я знаю всё. Я знаю настолько много, что не знаю ничего.

Никто не смог понять, о чём говорила Кунагиса, все лишь молча уставились на неё со скептицизмом.

— Химэна‑сан, — Ириа‑сан перевела взгляд с инженера на провидицу. — С момента вашего приезда вы приложили немало усилий, чтобы сбить с толку гостей, однако так и не сделали ни одного предсказания. Как насчёт них? Не думаете ли вы, что пришло время рассказать нам, что произойдёт дальше?

— Это обойдётся недёшево.

Она проживает здесь бесплатно, даже регулярно получает поощрения, и всё же у неё хватает наглости требовать оплату? Её дух стяжательства очень силён. Никогда в жизни не встречал подобных людей. Она словно воплощение дьявола.

— Тебе ли об этом говорить.

Она посмотрела на меня.

Я ведь ничего не сказал, чёрт возьми.

— Ну, для меня разница невелика. Я использую свои способности для заработка. Я не настолько молода, чтобы руководствоваться исключительно моралью и человечностью. Особенно в плане эмоционального возраста.

Я понимал, о чём она. Но у неё и так должно быть столько десятитысячных купюр, что хватит на заполнение дюжины токийских Доумов[1], так зачем ей ещё что-то? Одно бесплатное предсказание ей нисколько не повредит.

— Кто дал вам право так рассуждать?

Она вновь переключила внимание на Ирию‑сан.

— Разумеется, я заплачу. — Ириа‑сан сложила руки вместе. — Пожалуйста, я умоляю вас.

— Скоро всё закончится.

Произнесла Маки‑сан, даже не изменив тона голоса. Все ожидали, что она продолжит, но она сосредоточилась на дважды приготовленной свинине. По всей видимости, она сказала всё, что хотела.

— Это всё? — спросила Ириа‑сан, очевидно, удивлённая. — Я хочу сказать, это было несколько… эммм…

— Это благотворительность. Поскольку кое-кто вон там так сильно мной недоволен, я решила быть более щедрой. Не беспокойтесь, это никак не связано с судьбой.

Химэна Маки.

Каково это — знать всё и не говорить ни слова? Для такого человека, как я, который ничего не знает, невозможно даже представить. В этом отношении Маки‑сан была для меня величайшей загадкой на этом острове. Настолько великой, что тайна обезглавленного тела, запертой комнаты и реки краски меркла на её фоне.

Маки‑сан больше ничего не произнесла, так что четвёртый ужин завершился без какого-либо существенного прогресса. Маки‑сан и Кунагиса, как обычно, обронили по паре странных замечаний, и на этом всё.

Тем не менее, было кое-что, что вызывало у меня беспокойство. Синъя‑сан и Яёй‑сан не произнесли ни слова за весь ужин и, казалось, даже не слушали общую беседу. Они механически подносили пищу ко рту, исключительно потому, что она лежала перед ними. Не то чтобы это было сильно примечательно, но в их поведении определённо было что-то неестественное. С Синъя‑саном всё понятно, он потерял Канами‑сан, но что насчёт Яёй‑сан? Конечно, она говорила, что не очень хорошо себя чувствует, но…

3

Время едва перевалило за девять.

Я находился один в комнате Кунагисы, просматривая записи с цифровой камеры на компьютере, которым, казалось, даже я мог (хотя бы немного) управлять. У него не было мыши, что создавало дополнительные трудности в управлении, но это было не то, с чем я бы не справился.

Тело Канами‑сан. Снимок груди, снимок всего тела. Снимок отделённой шеи и снимок реки из краски. Посреди реки плавала куртка. Краска высохла и затвердела, мы не смогли её достать. Полагаю, если приложить усилие, мы бы её вытащили, но она всё равно испорчена краской, так какой в этом смысл.

И, наконец…

Картина, ради которой я позировал, последняя работа Канами‑сан.

То неестественное ощущение, которое охватило меня при первом взгляде на картину во время осмотра места происшествия, вернулось.

Дисгармония.

То чужое.

Всего лишь ощущение, но…

— А, понял. — прошептал я себе под нос.

Конечно же. Теперь, когда я увидел, всё стало так просто. Куда большей загадкой было, почему я так долго этого не замечал. Такая очевидная ошибка на картине.

— Хмм…

Но теперь возник другой вопрос.

Как такое вообще могло произойти? Для этого совершенно не было причин. Как художник уровня Канами‑сан мог допустить такую простую ошибку?

Когда я задумался об этом, в дверь постучали.

— Ох, да ладно.

Не иначе, Маки-сан снова решила меня побеспокоить. Я встал с места, довольный как слон. Но стоило мне открыть дверь, как я увидел там Хикари-сан. Смущённый тем, насколько реальность отличалась от моих предположений, я несколько секунд смотрел на неё, совершенно не в силах что-либо предпринять.

— О, привет, Хикари-сан, — кое-как мне удалось связать пару слов. — Эм, прошу, проходи.

— Простите за беспокойство, — вежливо сказала она, входя в комнату. Оглядев помещение, она спросила: — Э-э, а где Кунагиса-сан?

— Ах, Кунагиса. Я связал её и бросил в ванну буквально минуту назад.

— Э?

— Она как кошка. Ненавидит мыться. На самом деле её волосы намного светлее, но она никогда их не моет, поэтому они становятся тёмными. Убежать ей не удаётся, а когда она намокнет, то сдаётся, так что сидеть там она может долго.

— О… о-о-о, так она как Русская голубая, да?

Хотя на лице Хикари-сан было написано глубокое понимание, сказанное ею не имело никакого смысла. Я совершенно не понимал, о чём она говорит. Лучше всего было просто проигнорировать.

— Эм, в общем, если хочешь с ней поговорить, прости, но тебе придётся подождать, — тут мне пришла в голову идея. Может, это неплохая возможность. — Скажи, Хикари-сан, ты сейчас не занята?

— М-м? Нет. На сегодня моя работа закончена.

— Тогда ты не против подождать здесь? Оставлять Кунагису одну может быть опасно, — я вспомнил сегодняшние наставления Маки-сан. — Может, и ничего, раз уж мы сделали всё возможное, чтобы ограничить действия убийцы, но всё же, на всякий случай… Не против?

— Нет, пожалуй, не против, — ответила она, хотя на её лице было беспокойство. — Конечно я не против, вот только это правда нормально? В смысле… доверять мне?

— Никто не нападёт на вас обеих сразу.

— Нет, в смысле, ты не считаешь, что оставляешь её незащищённой?

А, это.

— Ничего, — я кивнул. — В отличие от Маки-сан, я тебе верю.

Затем я захлопнул дверь и ринулся вперёд по коридору, затем спустился по лестнице на первый этаж.

«Я тебе верю», — пробормотал я, передразнивая себя.

С каких пор я начал делать такие пафосные заявления? Это совсем на меня не похоже.

Вопрос.

Что есть доверие?

Ответ.

Не думать, что тебя могут предать.

Не сожалеть, если тебя предадут.

— В любом случае, это всё не имеет большого значения, так?

Я прибыл в пункт назначения, который когда-то был моей комнатой, а теперь являлся тюрьмой для Соноямы Аканэ.

— Это я, — я тихонько постучал.

— А, ты, — тут же послышался её ответ. Её голос звучал на удивление спокойно. — Что такое? Разве тебе стоит отходить от Кунагисы-тян? Это не похоже на тебя.

— Ну, я тоже сомневался, но… я хотел извиниться перед вами.

— Извиниться за что? — раздался голос из-за двери, слегка сбавленный ворчанием. — Не ты ли единственный вступился за меня? Приходить сюда и извиняться — это как сказать, что я слишком тупа, чтобы это понять. И вообще, это я должна тебя благодарить. Мне следовало бы самой предложить так поступить, но, полагаю, в таком случае предложение вряд ли бы приняли так легко, так что я была благодарна, когда ты упомянул об этом. Мне нужно выразить свою признательность прямо сейчас. — Она помолчала секунду. — Спасибо.

— Пожалуйста.

Она достигла уровня Семи Мудрецов не просто так. Это не благожелательное место, куда можно пробиться, лишь немного поучившись и обладая острым умом.

— Кстати говоря, когда Хикари-сан приносила ужин, она упомянула, что вы, ребята, понемногу везде суёте свой нос. Вы с Кунагисой-тян. Могу я поинтересоваться, что вы нашли?

— Ну, я всё ещё не знаю, кто убийца.

— Ты ещё не знаешь, э? Хех, мне нужно искать здесь второй смысл? Хе-хе, а мне нравится твой стиль. Ладно, хорошо. Тогда задам другой вопрос. Есть теории о той реке краски?

— Хм, а у вас?

— Я думаю, это случай ошибки post hoc.

— Это по-английски?

— Латынь. Пожалуй, что-то вроде «что посеешь, то и пожнёшь».

Эх.

Я вздохнул.

Это означало, что она уже разгадала тайну реки из краски. Она уже раскрыла этот секрет, и теперь оставалась там только для того, чтобы сохранить ту атмосферу противостояния, которую мы создали для убийцы. Она действительно удивительная женщина, подумал я.

— Хехехе, — она рассмеялась. — Пожалуй, лучше всего мне оставаться здесь, покуда не приедет любимчик Ирии-сан, этот Аикава-сан, да? Всё равно мне совсем не сложно. Я запиралась в своей комнате, чтобы почитать, когда была ребёнком. А та комната была намного меньше этой.

— Вы знаете, кто убийца?

— Нет, не знаю. Я не вру, правда. Я не специалист в таких делах, и хотя я читаю всяческие детективы, это лишь для развлечения. Скажи, ты читал Мусянокодзи[2]?

Тема разговора сменилась без какого-либо перехода. Вообще, разве Мусянокодзи писал детективы?

— По крайней мере его сборник, — ответил я, на моём лице было смущение.

— Тогда ты должен знать повесть «Учитель правды».

Её я знал.

— Когда я впервые её читала, я думала, что название — «Мари-сэнсэй»[3], и что это она об ужасно вспыльчивой женщине. Ну, мне не пристало это говорить. Но ты помнишь, в начале повести Синри-сэнсэй говорит о том, что убийство с причиной — это не хорошо?

— Ага, вроде «бывает ли такое, что ты не прочь умереть? Если сможешь придумать условие, когда ты будешь не прочь умереть, дай мне знать. Если же тебе не нравится идея, что тебя могут убить, какими бы не были обстоятельства, то у тебя нет права убивать других», так?

Даже с моей не самой лучшей памятью, эти слова врезались мне в голову.

— Верно, — подтвердила Аканэ‑сан. — А теперь позволь задать тебе тот же вопрос. При каких условиях ты был бы не против, что тебя убьют?

— Таких условий нет.

— Но что если, скажем, тебе пришлось бы выбирать, жить тебе или Кунагисе‑тян?

— Я не хочу об этом думать.

— Вот как? — Она беззаботно рассмеялась. — В итоге ты всё же не любишь принимать решения, да? Тебе не нравится сам процесс выбора. Вчера Химэна‑сан сказала о тебе то же самое, и мне кажется, она абсолютно права. Ты просто плывёшь по течению. Ты ненавидишь соревноваться, ты ненавидишь всё прояснять. Тебе необходимо оставлять неясности.

— Спорить с этим я не стану.

— Спорить не будешь, но и не согласишься. Ты принял мой вызов в сёги лишь потому, что знал: ты обязательно проиграешь, так ведь? Ты не принял бы вызов, если бы было иначе.

Я ненавидел не сам проигрыш, я ненавидел соревнование. Я совершенно отстранён от мысли состязаться с кем-либо за что-либо. Я так же сильно ненавидел драки, и именно поэтому так и не завёл друзей.

— Ты ненавидишь других людей?

— Не то чтобы.

— Но нравятся ли они тебе?

— В этом нет необходимости.

— Именно. Основа твоих ценностей лежит в идее, что люди должны жить в одиночестве. Ты ведь так думаешь, да? Или нет, ты этого хочешь. Это та основа, вокруг которой ты выстроен. Ты изо всех сил стараешься ни во что не вмешиваться и не причинять другим неприятности и боль. Конечно, ты можешь делиться счастьем и радостью с другими, но ты не подходишь к той грани, где можешь принести боль и печаль, всё верно?

Я всегда думал, что парочки, которые постоянно ссорятся, но всё же остаются вместе — просто ненормальные. Ну почему бы им не поладить? Разве не могут они сделать хоть это?

Почему они не могут?

— С чего вы такой психолог, Аканэ‑сан?

— Прости, но я учёный во всех областях. Распределение на категории для меня ничего не значит. Хехехе. Ты правда, на самом деле любишь быть один, да?

— Ну, я же свой самый старинный друг, в конце концов.

— Тоже верно. Для всех верно. А как насчёт Кунагисы‑тян? Всё же, вы провели с ней в сумме меньше года, да? Она тебе нравится?

Это странный вопрос.

Мне задавали тот же самый вопрос несколько лет назад. Тогда меня спрашивал её старший брат.

Однако ответ остался прежним.

— Да нет, не особенно. — Мой голос был столь безнадёжно холоден, что я даже удивился, действительно ли это я говорю.

Почему?

Почему я такой?

— Хм, вот как? — Она была немного удивлена. — Потому что, знаешь, ей ты нравишься. Это уж наверняка.

— Ага, знаю. Она говорила мне это не один раз.

— Мне не особенно нравится говорить о таком, но тебе никогда не было интересно, почему, если мир полон таких пар, так много людей всё же ладят друг с другом? Я хочу сказать, разве это не странно? Было бы слишком удобно, чтобы человеку, который тебе нравился, ты нравился в ответ. Жизнь — это не сёдзё-манга. Но что истинно, это то, что если ты вживую соберёшь сотню людей, большее их число хочет найти любовь. Как думаешь, почему так?

— Не имею ни малейшего понятия. Никогда об этом не думал. Разве это не совпадения? Вроде закона больших чисел, или что-то вроде того?

— Я так не думаю. Такие совпадения просто невозможны. Вот к какому заключению я пришла: это всё оттого, что чувствуешь себя хорошо, когда тебя любят. То, что тебя любят, делает тебя счастливым, и заставляет любить в ответ, — уверенно сказала она. Я видел, как она улыбается своей умной улыбочкой даже сквозь дверь. Мы приближались к той точке, после которой я больше не выдержу. Я чувствовал, что меня вот-вот сотрёт в порошок.

— Так к чему вы клоните?

—О, нет-нет… Мне просто интересно, почему ты не влюбился в Кунагису‑тян, а ты знаешь, как это бывает у нас, учёных. Если мы не можем чего-то понять, это будет донимать нас без конца.

— Ей все нравятся. Серьёзно, абсолютно все. Не то, чтобы ей был нужен я, — выпалил я.

— Вот оно что, — сказала Аканэ‑сан. — Ты не хочешь, чтобы она тебя любила. Ты хочешь, чтобы она выбрала тебя. Как своего «единственного».

Я…

Не могу с этим поспорить.

— Хм, но почему она? Вот чего я не могу понять. Похоже, должна быть какая-то совершенно очевидная причина, но я не понимаю. Если бы вы двое встречались, то тут точно должны были бы быть точки столкновения, так? На самом деле, можно даже подумать, что у тебя довольно ревнивая женщина.

Ревнивая женщина?

Кто?

— Вы хотели сказать «характер»?

— Точно. В любом случае, в теории, люди с твоим характером не могут выносить отношений с такими девушками, эмоционально незрелыми, пусть и находящимися в более лучшей позиции. К тому же, ты мужчина.

— Быть с ней весело. Или вернее… — я попытался точно подобрать слова. — Скорее, приятно находиться рядом с ней.

Моё самое любимое место в этом мире — это рядом с ней. Именно по этой причине я вернулся в Японию.

— Ммм-хммм, — протянула Аканэ-сан, — Ты в некоторой степени мазохист, верно?

— Ага, до мозга костей. Меня травили в начальной школе, понимаешь?

— Тебя травили? Нет, думаю, тут иное. Я полагаю, на тебя просто не обращали внимания. Существует разница между издевательствами и невниманием. Нападают на слабых и лжецов. На изгоев не обращают внимания. Но я понимаю, что ты чувствовал. Когда я училась в старших классах, казалось, меня окружают инопланетяне. На контрольных никто не стремился получить высокий балл, старались получить средний. Если бежали кросс, они говорили «а давай бежать вместе». Это была команда уравнителей, хорошо это или плохо. Они бы сказали, что число пи равняется трём. На самом деле каждый в Семи Дураках испытывал схожие чувства. Это трагедия четырнадцати сотых. В мире уравнителей посторонним приходится сполна отведать, что значит истинная изоляция. Гении с этим рождаются. Но не все изгои являются гениями.

— Вы хотите сказать, это необходимое условие, чтобы быть гением, но не достаточное, верно? Ну, я-то точно не гений.

— Может, и нет, но, я думаю, ты-то уж точно понимаешь разницу между советом и приказом, так что позволь я дам тебе дружеский совет: если хочешь, чтобы Кунагиса-тян избрала тебя, я бы посоветовала просто взять её силой. Если так сделаешь, то станешь её единственным и неповторимым. Сопротивляться она не будет, это уж точно. Каким бы интровертным, скрытным, закомплексованным и жалким ты бы ни был, уверена, уж на это у тебя смелости хватит.

— Не думаю.

— Настоящий кролик, а?

Кто?

— Может, у меня и не сочится уверенностью, но ты думаешь, что я трусишка?

По крайней мере, я не Ти-кун.

— О, прости. Хехехе, а знаешь, ты мне нравишься. Жаль, что ты не женщина.

А это к чему?

Я совершенно перестал понимать, о чём она. Нет, не так. Просто стало невыносимо больно сдерживаться.

Если это продолжится хоть ещё немного, я…

— Ну да ладно. Уверена, скоро всё прояснится. Время всегда вносит немного ясности в происходящее. Кстати, скажи, слышал когда-нибудь о теории, что в антагонистических играх вроде шахмат или сёги всегда есть возможность сделать один идеальный ход?

— Что-то вроде дилеммы заключённого?

— Ага, оно. Передвижение фигур в сёги математически ограничено, так что всегда есть только один идеальный ход. Следовательно, технически есть возможность узнать конец партии на первом же ходу. Конечно, это если только играют два идеальных игрока. Так что насчёт убийцы в нашем случае? Как ответит этот Аикава-сан, интересно? Это же восхищающая идея. И всё же, эта загадка больше похожа на лабиринт, чем на сёги.

— На лабиринт? Но лабиринты весьма просты. Если всё время держаться рукой за стену, то в конце концов придёшь к выходу. Только лишь вопрос времени.

— Ты говоришь об обычных лабиринтах. Это дело представляется мне скорее как лабиринт многосвязный. Разумеется, и для такого лабиринта есть верная тактика, но её довольно сложно объяснить. Если выпадет случай, попробуй найти сам. Но разве тебе никогда не хотелось сыграть в игру, в которой нет стопроцентно верных тактик?

Игра без верных тактик.

Нет уверенности в победе.

Ух.

Что если это дело — как раз такой случай?

Беспокойство.

Как будто ноги трясутся.

Мне стало плохо.

— Если так подумать, — продолжила она. Этот тошнотворный разговор. Хотя он был тошнотворным.

— Эм, Аканэ-сан? — не в силах сдерживаться, я подал голос. — Мне бы хотелось продолжить наш разговор, но меня ждут в моей комнате. — Я заставил слова сложиться в предложение. Я поборол рвотный порыв. — Я думаю, лучше мне вернуться к себе.

— О, ладно. Прости меня, — ответила она.

Наверное, немного разочарованно.

— В любом случае, приходи ещё. С тобой время летит незаметно.

— Спасибо. Ну ладно, увидимся.

Затем я собирался уйти, но было ещё кое-что, что ещё меня занимало. Я снова постучал.

— Эм, насчёт вашего изначального вопроса…

— Ммм? Что такое?

— А у вас бывает? Бывают моменты, когда вы были бы не против, чтобы вас убили?

— Моменты? Не моменты, всё время. — Это был чёткий ответ. — Я умру, когда настанет мой час. Вне зависимости от того, где и как я умру, или кто и почему меня убьёт, от меня ты и слова жалобы не услышишь.

И затем я вернулся в комнату Кунагисы, и мне даже на секунду не пришло в голову, что это будет наш последний разговор с Соноямой Аканэ, гением среди гениев высшего разряда, одной из Семи Дураков из всестороннего исследовательского центра ER3.

4

— И-тян, ты вернулся. — Кунагиса, целиком замотанная в белоснежный банный халат, уселась на кровати. Хикари-сан сидела на диване. Увидев, что я вернулся, она облегчённо вздохнула. Пытаться поддержать беседу со свежевымывшейся и раздражённой Кунагисой — занятие для профессионала, я понимал, что она чувствует.

— И-тян, смотри, я вымыла голову. Похвали меня, ну похвали.

— Мило.

Её волосы стали красивого кобальтово-голубого цвета. «Нелегко быть обладателем рецессивных генов», как она сама часто говорит.

— Ты тоже пойдёшь в ванную, И-тян? Вдруг тебе там придёт какая-нибудь хорошая идея, ну, как Архимеду? А потому ты будешь бегать голым вокруг особняка, тоже как он?

— Это было бы… проблематично, — совершенно серьёзно сказала Хикари-сан. Словно она всерьёз полагала, что я пойду на это. Мне вовсе не хотелось становиться главным чудаком в этом поместье.

— Но ведь Архимед был чудаком, не так ли? Как и все гении, а? — глубокомысленно протянула Хикари-сан. Интересно, о ком из обитателей этого особняка она размышляла? Похоже, это мог быть кто угодно или вообще никто.

— В те времена нагота не была чем-то из ряда вон выходящим, Хикари-сан. Не думаю, что он выглядел сколь-либо странно.

— Ты такой мудрый, И-тян!

— Да, я такой. Итак, что ты хотела, Хикари-сан?

— Ах да. Моя госпожа послала меня узнать, что происходит с Кунагисой.

Какая же она честная. Я сказал ей, что нет смысла приходить и говорить, что она на самом деле собирается делать. Она смущённо рассмеялась.

— Я знаю. Акари лучше разбирается в такого рода вещах, чем я, но сегодня она ночует на материке. Она не вернётся до утра.

— Она уехала, чтобы пригласить того детектива, верно? — мне было любопытно, поэтому я продолжал расспрашивать. — Так что же это за человек? Судя по твоим словам, вы, похоже, встречались раньше. Вы хорошо знакомы?

— Думаю, да. Аикаве-сан уже доводилось нам помогать. Кое-что произошло, и, ну… — она неуверенно замолчала. Это не было похоже на какую-то тайну, но, возможно, просто на неприятный разговор.

— Хм, происшествие, да? На этом острове?

— Да. Это случилось сразу после того, как госпожу отправили сюда, и ещё до того, как особняк превратился в своего рода салон. Мы пригласили Аикаву-сан, и, ну, дело было решено практически мгновенно, — весьма эмоционально сказала Хикари-сан. — Понимаете, Аикава-сан обладает весьма жестоким характером. Циничный и эмоциональный, словно весь мир ему враждебен. Я думаю, что успех Аикавы-сан в таких делах проистекает из одной лишь его ярости.

— Э…

Похоже, она старалась тщательно подбирать слова, но это ей не слишком удавалось. Я совершенно не мог составить представление об этом парне.

— То есть, он очень вспыльчивый?

— Ну, скорее Аикава-сан постоянно пребывает в состоянии ярости. Даже если вы увидите проблеск улыбки, в воздухе всегда витает враждебность, и… Простите, это весьма трудно описать. В общем, словно Аикава-сан испытывает неудовлетворённость всем миром.

— Понятно, — протянул я, хотя это было не совсем так. — Но все детективы во всех книгах, которые я читал, всегда такие спокойные и невозмутимые. Они всегда говорят что-то вроде «разве вы этого не поняли?». Можно заменить восемьдесят процентов их диалогов фразами «ты что, идиот?» и они не потеряют смысла. Но если судить по тому, что говоришь ты, Аикава-сан — это какой-то импульсивный борец за справедливость с абсолютным неприятием преступности.

— О, ну, всё совсем не так. Не абсолютное неприятие преступности, а абсолютное неприятие мира в целом. Знаете, он всегда говорит что-то вроде «этот мир мог бы быть и получше! Чего вы бездельничаете, сволочи?»

Он определённо импульсивен. Редкий склад характера в наши дни. Резкий контраст по сравнению со мной и моей вялой, пассивной болтовнёй — это практически превосходно.

— Но как бы он ни злился и ни ругался, меньше разочаровываться от чужой лени он не станет, так что Аикава-сан просто цинично улыбнётся. Может, вы знаете таких людей. В общем, Аикава-сан решительно отличается от вас с Кунагисой-сан.

Описывая этого детектива, Хикари-сан словно светилась. Словно она рассказывала о ком-то вроде близкого друга. Или даже о герое. Точно так же, как его описывала Ириа-сан.

— Вот оно как? Что же, пожалуй, так оно и к лучшему, — произнёс я, пытаясь поддержать разговор. — На этого Аикаву-сана можно положиться?

— Да, разумеется.

— Слава богу. Даже если мы сами не сумеем разгадать эту загадку за шесть дней, у нас в запасе есть спаситель.

— Не стоит делить шкуру неубитого медведя.

— Я предусмотрителен. А может, просто трус. В любом случае, это хорошо.

— В любом случае хорошо? — Она смущённо посмотрела на меня. — Знаете, возможно, странно мне говорить такое, но почему все остаются спокойны в такой ситуации?

— Ну, это сложный вопрос.

— Простите. Но всё же, убили человека, а все такие… что я могу сказать?..

— Может, они просто привыкли к такому?

По крайней мере, это мой случай.

Впрочем, я не вполне улавливаю разницу между «привык» и «невосприимчив».

— Да, но похоже, что Синъя-сан и Яёй-тян отреагировали вполне естественно, — сказала Кунагиса.

— Это точно, но слушай, Хикари-сан, вы с сёстрами тоже остались вполне спокойны. С чего бы?

— Ну, нас учили сохранять самообладание. — В её голосе слышалась печаль.

Двадцать семь лет её жизни не были наполнены одними лишь развлечениями, пожалуй.

— Ах да! — прервала она неловкое молчание щелчком пальцев. — Госпожа велела обязательно спросить вас вот о чём. Ранее вы сказали, что понимаете, что ничего не понимаете, так? Но на самом деле вы же должны что-то знать, так ведь?

Загадка пространства, запечатанного рекой из краски.

Хмм…

Эта её «госпожа» неожиданно проницательней, чем она показывает миру.

— Если честно, похвастаться нечем. Любой ценитель детективного жанра легко бы раскрыл это дело. Однако, знаешь, когда подобная загадка встречается в реальной жизни, всё становится куда сложнее. Полагаю, разгадка пропитана запахом крови и привкусом смерти.

— Ха-ха, как всё необычно, И-тян! — звонко рассмеялась Кунагиса.

Её смех был таким чистым и беззащитным.

От этого звука у меня слегка закружилась голова.

Желаю ли я быть избранным?

Избранным ею?

Когда я внезапно замолчал, Хикари-сан одарила меня недоумевающим взглядом, но тут же вновь обратилась к Кунагисе.

— Эм, Томо-сан… Если вы знаете, не могли бы вы рассказать?

— Конечно, почему нет? Было непросто, но я наконец-то всё поняла, — кивнула Кунагиса. — Итак, с чего бы начать?

— Эм, для начала, если вы не возражаете… не могли бы вы объяснить, что вы имели в виду, сказав, что знаете так много, что ничего не знаете?

— Это похоже на разницу между подходом «снизу вверх» и «сверху вниз», — вмешался я, не особо веря в способность Кунагисы к объяснениям. — Ну, представь, что этот стол — песочница, и задача — построить гору из песка как можно выше. Каковы твои действия?

— Я начну собирать песок по краям, чтобы сформировать горку.

— Да. И я поступил бы так же. Но не Кунагиса. Она просто возьмёт весь песок и высыпет его на стол. В итоге гора получится такой же высоты, как у нас с тобой. Мы же будем постепенно, шаг за шагом, выстраивать её до самого конца. Кунагиса же просто смешает всё в одну кучу. Вот так работают шестерёнки в её голове. Верно, Томо?

— Я не совсем поняла аналогию.

Удивительно.

Тем не менее, Хикари-сан, похоже, уловила суть моего объяснения и одобрительно кивнула.

— Хорошо, тогда расскажете мне, в чём секрет этой комнаты с краской?

— Да, если ты ответишь на мой вопрос, Хикари-тян.

Хикари-сан смотрела на Кунагису с отсутствующим выражением, словно не поняв вопроса. Кунагиса, совершенно не обращая на это внимания, отвернулась к компьютерам. Она указала на экран того, с которым я работал.

— Ладно, для начала осмотрим место преступления. Та-дааа. Студия.

Она открыла все фотографии в средстве просмотра изображений. Поток разноцветной краски, подобный реке Сандзу[4]. Безголовое тело на другой стороне. Изображения, пробуждающие воспоминания об утренних событиях. Невозмутимая к подобным вещам, Кунагиса начала объяснения.

— Главная загадка — эта река из краски. В час ночи произошло землетрясение, которое опрокинуло стеллаж, что и привело к тому, что мы видим. Это всё ясно. Река слишком широка, чтобы её перепрыгнуть. Если предположить, что убийство произошло после землетрясения, тогда остаётся загадкой, как убийца попал туда? Или, по крайней мере, как он выбрался. Пока всё понятно?

— Пока что да.

— И вот тут проще всего возложить вину на Асинагу-Тэнагу[5], но ответ не столь очевиден.

Хикари-сан издала странный смешок. Возможно, она не знала, кто такие Асинага и Тэнага, или же просто странно хихикнула.

— Всё это заставляет нас думать, что убийство произошло до землетрясения. Если так, тогда убийце было бы легко войти и выйти. Никаких следов, никаких преград. В таком случае, похоже, что убийца — это Аканэ-сан, так как только у неё одной нет алиби. Но тут на сцену выходят показания Синъя-сана. Он утверждает, что слышал голос Канами-сан, когда звонил ей после землетрясения. Что означает, что Канами-сан была жива как минимум несколько минут после землетрясения. Как тебе такое, Хикари-сан?

— Ну, я, э-э… — Она наклонила голову вбок. Весьма очаровательно. — Думаю, убийца пролез через окно. Это единственный вариант. Но окна заперты, так что…

— Через окно, а? Есть такая вероятность. В конце концов, стекло по своей природе скорее жидкость, чем твёрдое тело, так что запор мог и не представлять особой сложности. А ещё можно было прорыть туннель.

Ага, конечно.

— Ну, теперь-то ты должна понять, что к чему, да, Кунагиса?

— Совсем нет.

— Это ошибка post hoc, Хикари-сан, — пришёл я ей на помощь. Я так долго сдерживался, потому что она очень мила, когда смущается, но в итоге всё же не смог не почувствовать себя виноватым.

Кунагиса кивнула.

— Ага. «Post hoc ergo propter hoc». По-японски это «ошибка причины и следствия». Неверное толкование закона силлогизма. Ну, знаешь, ложные предположения. Мир не так уж и устроен.

— Я не знаю латынь.

— Эй, но ты же поняла, что это латынь.

— Потому что вы сказали «ergo».

Cogito ergo sum, да?

А Хикари-сан умнее, чем кажется.

— Представь, к примеру, что у меня есть подброшенная монетка, и я говорю, что «сейчас выпадет орёл». Я так говорю, да? А потом я подбрасываю монетку. И — о чудо! — выпадает орёл! И что ты подумаешь! Ты подумаешь, что это просто совпадение, так? Это нормально. Но некоторые этого не понимают. Они думают, что раз я сказал, что выпадет орёл, и он выпал, значит, у меня наверняка есть какие-то особые способности управлять монеткой.

Для протокола, это была специальная монетка для трюков.

— Я выпил спиртного, и простуда отступила. Следовательно, спиртное лечит простуду. Я включил компьютер, и ко мне пришёл гость. Следовательно, компьютеры призывают гостей. Мужчина посмотрел на женщину, а та смотрела в его направлении. Следовательно, она наверняка им интересуется. Сом закружился, и произошло землетрясение. Следовательно, землетрясение случилось из-за сома[6]. Ни в чём из перечисленного нет смысла, правда, Хикари-тян? Другими словами, только из-за того, что Б произошло после А, не значит, что между А и Б есть причинно-следственная связь. Последовательность и время двух событий не имеют отношения к причине и следствию. А теперь давай подумаем о нашем деле. Произошло землетрясение, после чего образовалась река из краски. Следовательно, это землетрясение образовало реку краски. Всё верно?

— Ой.

Ой. Именно.

До неё наконец-то дошло.

— Так значит, река образовалась не из-за землетрясения?

— Ну, пожалуй, стеллаж действительно упал из-за землетрясения. И также сколько-то краски пролилось. Канами-сан говорила об этом по телефону. Но я сомневаюсь, что из-за этого пролилось бы повсюду столько краски. Банки с краской катились бы по полу, оставляя брызги. Если подумать, крышки у этих банок довольно прочные, не похоже, что от падения на пол они вот так разольются. Но даже если краски было немного, Канами-сан прикована к креслу-каталке, так что она не могла покинуть студию.

— О, я понимаю, как и что, — сказала Хикари-сан. — В этом есть смысл. Тогда, убийца прокрался в комнату и убил её. Затем, по пути наружу, специально разлил краску по всей комнате, по чуть-чуть. Если лить понемногу, по чуть-чуть, то можно налить целую реку краски и не оставить следов. — Похоже, пока она говорила, у себя в голове рисовала образ убийцы.

Ага. Мы все предположили, что из-за землетрясения возникла река из краски. Но на самом деле, для такого не требуется крупная катастрофа, не требуется даже крупный художник. Это могла быть работа обычного любителя.

Для этого не нужен художественный талант.

Можно даже сказать, что не особо и пыльная эта работёнка.

— Но зачем убийце так делать?

— Наверное, чтобы заставить нас думать, что это случилось из-за землетрясения, — сказал я. — Наверное, он не знал, что Канами-сан говорила с Синъя-саном по телефону. Он подумал, что люди наверняка решат, что река была сделана землетрясением.

— Так значит…

— Ага, значит, — сказал я, хлопнув в ладоши и вновь их разведя. — Значит список подозреваемых стал гораздо длинней.

Есть только четыре человека с алиби на время после землетрясения: Ириа-сан и Рэй-сан, а также Маки-сан и Хикари-сан. С этого момента остальные люди всё ещё находятся под подозрением.

— Тогда нет смысла держать Сонояму-сан взаперти, так? — радостно спросила Хикари. — Я хочу сказать, не только же она теперь под подозрением.

Наверное, она чувствовала сильную вину от того, как мы обошлись с Аканэ-сан. Похоже, она совсем не умеет мыслить математически. Огромный контраст по сравнению с самой Соноямой Аканэ. Я решил рассказать ей.

— Аканэ-сан и сама уже знает о трюком с краской. Она лишь притворяется, что не знает.

— Почему? — спросила Хикари-сан, откровенно сбитая с толку. — Разве не странно? Зачем ей так делать?

— Наверное, чтобы сохранить эту спокойную обстановку, в которой мы сейчас находимся. Да уж, её мозг не перестаёт работать.

Чтобы создать наилучшие для всех остальных условия, она без колебаний соглашается поставить себя в наихудшие. Почти нечеловеческий способ мышления, но тем не менее чрезвычайно восхитительный.

— Тогда надо хранить это в секрете, да?

— Ага. Убийца всё ещё на свободе, так что не думаю, что разрушать сложившуюся ситуацию будет хорошей мыслью. Впрочем, полагаю, Ириа-сан имеет право знать. А раз так, то делай, что хочешь.

Я не собираюсь чинить препятствия.

Хикари-сан застонала.

— Но это так… В смысле, я про реку, которая возникла не из-за землетрясения… Это же так просто. Я должна была увидеть это давным-давно.

— Да, я тоже не мог в это поверить. Но, знаешь ли, все трюки кажутся простыми, когда проникнешь в их суть. За свою жизнь я видел тысячи трюков, которые были ещё глупей.

— Но кто вообще мог догадаться до такого трюка сразу после землетрясения? — Она ещё не была убеждена. — Я хочу сказать, какова вероятность того, что вообще произойдёт землетрясение? Слишком уж много совпадений.

— Ну, а это приводит нас к закону больших чисел, Хикари-тян.

— Что это? — искоса посмотрела на Кунагису Хикари-сан. — Что за закон больших чисел?

— Говорят, что случайность может показаться удивительной, но если разобраться, она таковой не является. Вот, например, выигрыш в лотерею — кажется невероятным, правда? Шансы найти слезинку в океане выше, чем сорвать джекпот. Но это лишь потому, что мы покупаем один билет. Если же в лотерее участвует двадцать три человека, то с вероятностью в пятьдесят процентов у двоих из них день рождения совпадёт. И всё равно кажется немыслимым, так? Таков закон больших чисел. Землетрясение случилось сегодня, но ничего бы не изменилось, будь оно завтра. К тому же, нет никакой гарантии, что убийца полагался лишь на землетрясение. Вероятно, у него было множество планов. Принцип тот же.

— Ты хочешь сказать, что разные пути ведут к одному исходу?

— Именно, ты поняла. И всё это связано с непониманием причинно-следственных связей, — произнесла Кунагиса, указывая пальцем на Хикари-сан. — А теперь, Хикари-тян, моя очередь задавать вопрос.

— Ах да, точно. Мы заключили сделку. — Она выпрямилась и кивнула. — Хорошо, спрашивайте что угодно.

— Почему Ириа-тян здесь?

Этот вопрос мгновенно изменил атмосферу.

Здесь.

На острове.

На острове Мокрого Вороньего Пера.

Почему Акагами Ириа-сан находится здесь?

В один миг беззаботная манера Хикари-сан исчезла, сменившись напряжением. Она явно дрожала. Это было не смущение, а чистый, неподдельный страх.

Неужели всё действительно настолько плохо?

— Э, эм, ну… — Её дрожащий голос не мог произнести несколько слов подряд. — Ну, эм, это…

— Ты не можешь ответить?

— Только этот вопрос — прошу, не задавайте мне его, Томо-сан. — Она опустила голову, словно собираясь упасть. Её тело обмякло. — Я отвечу на любой другой вопрос, но не на этот.

Хикари-сан, возможно, вызывала жалость. Словно мы были дьяволами, желающими заставить её сделать нечто ужасное. Отдай нам свою душу. Теперь самое ценное принадлежит нам. Какой кошмарный бред.

— Ну, ничего, всё в порядке, — вмешался я. — Верно, Томо?

— Ага. Нет смысла пытаться вытянуть это из тебя. — Несмотря на свою гордость, Кунагиса проявила нехарактерную чувствительность. — Прости, Хикари-тян.

— Нет, это я прошу прощения. Вы всего лишь задали вопрос.

Хикари-сан поднялась.

— Простите, что побеспокоила вас. — Она уже собиралась уйти, но внезапно остановилась и обернулась. — Ох, кстати говоря, — она говорила как детектив Коломбо, только гораздо милее, поэтому это не звучало угрожающе. Она даже улыбалась. — Это не имеет отношения к Госпоже. Это вопрос лично от меня… Вы верите, что у Химэны-сан действительно есть особые силы?

Верим ли мы?

В сверхспособности Маки-сан?

В её способность знать всё?

Немного подумав, я ответил:

— На данный момент нет особых причин не верить.

— А мне в целом всё равно, есть они или нет, — высказалась Кунагиса.

— Ох, да, пожалуй, вы правы. — Хикари-сан убеждённо кивнула, а затем покинула комнату. Я ещё некоторое время смотрел на дверь, размышляя о её странной реакции на вопрос об Ирии-сан.

— Ну да, неважно.

Вероятно, это никак не связано с произошедшим. Вряд ли ссылка Ирии-сан на этот остров как-то повлияла на смерть Канами-сан. И в этот момент рабочая станция Кунагисы издала странный звук: «боёён боёённн». Я повернулся к ней и увидел, что Кунагиса снова что-то делала.

— Что такое?

— Письмо, пришло письмо. От Ти-куна. А он быстр. Говорят, он игнорирует теорию относительности, как огни светофора.

Она попросила его кое-что проверить только сегодня после обеда, так что медлительным он точно не был, не говоря уже о том, что он сидел за решёткой.

— Ух ты, настоящее имя Химэны-сан — Химэна Синари. Ух. Это имя намного лучше. Интересно, почему она называет себя иначе?

— Её настоящее имя? Эй, этот парень искал даже такие незначительные детали?

— Ага. Ему следовало бы искать связи между всеми, но, блин, у него поистине дурацкий характер. Ну правда, он совершенно не умеет общаться с людьми. О, подожди. Вот оно. Вой, И-тян, у нас есть связь.

Я подошёл к ней, но на экране всё было на английском, так что я ничего не понял.

— Почему ты не понимаешь английский, И-тян? Где ты учился все эти годы? На южном полюсе? На Марсе?

— Я забыл его, вот и всё. Если чем-то не пользуешься, через три-четыре месяца это исчезнет, ты знаешь? К тому же, читать и писать я всегда умел хуже, чем говорить.

— Разве вступительные испытания в программе ЕР не требуют знания английского, русского и китайского? Как же ты туда попал? Нелегально?

— Говорю же тебе, раньше я знал.

— А мне это звучит как ложь. Ну ладно, я переведу. Тут говорится, что Ибуки Канами и Сонояму Аканэ видели вместе за завтраком в одном кафе в Чикаго. Примерно полгода назад. Есть свидетели. Хм… «Завтракали вместе». Интересно, зачем? Разве эти двое не испытывают друг к другу ненависть?

— Они завтракали вместе?

Как и было предсказано, они как-то связаны. Но зачем им заниматься подобным? Аканэ-сан проживает в Штатах, а Канаме-сан путешествует по всему миру, так что их встреча там не является чем-то немыслимым. Однако эта парочка определённо не из тех, кто стал бы завтракать вместе.

— И это был не просто завтрак. Дело было в сверхсекретном клубе?

— Секретном клубе?

Кстати, это звучит как враньё.

— Ага, — кивнула Кунагиса. — Именно. Такие места действительно существуют. Даже в Японии есть, хоть и не так много. Политики и знаменитости всех мастей посещают их со своими семьями. Возможно, «клубы для элиты» — более точное определение. Системы безопасности в таких заведениях просто заоблачные.

Это вызывает вопрос, как парень смог раздобыть информацию, но я не стану спрашивать. О некоторых вещах лучше не распространяться.

— Это точно?

— Ти-кун никогда не лжёт. Хотя, порой он и не говорит правду. Наверное, в этом он похож на тебя.

— Э-э… да я постоянно вру.

Оставим это сказанное как есть.

Итак, Сонояма Аканэ и Ибуки Канаме связаны друг с другом. Важно это или нет, в любом случае стоит обдумать. Я решил, что будет лучше всего расспросить об этом Аканэ-сан. Мне и в голову не могло прийти, что это будет невозможно.

— Тут ещё всякая всячина относительно того, чем все занимались в последнее время. Нат-тян всё так же, а? Ах, у Сат-тян наступил сложный период. Хи-тян пропал. Как на него похоже. Адмирал нашёл себе работу… ух ты, здоровая работа. И Атт-тян тоже. У остальных всё в порядке, у Ти-куна тоже. Слава богу. Признаюсь, я чувствую себя немного виноватой.

Почувствовав себя одиноко, когда она начала предаваться воспоминаниям о былых временах, я перебрался на диван.

— Давай уже спать, — сказал я. Раз Аканэ-сан теперь находится в кладовке, у меня нет выбора, кроме как спать здесь.

— Хорошо. — Она дочитала письма, выключила рабочую станцию и спрыгнула с кресла на кровать. Затем она приподнялась на колени. — И-тян, давай сегодня спать вместе.

— Отказываюсь.

— Ночью так холодно. Если будешь спать там, то точно простудишься. Кровать просто королевских размеров. Полно места.

— Отказываюсь.

— Ну давай, я ничего тебе не сделаю. Мы просто поспим вместе, и всё. Я даже не буду тебя трогать. Ты можешь спать ко мне спиной. Ну давай же, это же не так плохо, да?

— Отказываюсь.

— Пожааалуйста? Мне так одиноко.

Чёрт бы побрал эту девчонку.

На этот раз она очень уж настойчива.

Я поднялся с дивана и посмотрел ей прямо в глаза.

— Клянёшься, что ничего не будешь делать?

— Да.

— Ты поклялась. Я буду тебе доверять.

— Не бойся, — кивнула она. — Я тебя не подведу.

И этой ночью я спал на настоящей кровати, впервые за очень долгое время. Очень долгое. Не то, чтобы я чего-то ожидал, но она действительно сдержала обещание, и я слышал её сонное дыхание за моей спиной. Но поскольку я лежал к ней спиной, я не мог точно сказать, действительно ли она спит.

Я вспоминал.

Старые дни.

Тогда.

Годы назад.

Ух, неужели и правда прошло столько времени?

«И-тян».

Она всегда называла меня так, по имени, с такими нотками близости в голосе.

Её сердце открыто для меня всё так же, будто бы мы никогда и не расставались.

Широко открыто, насквозь прозрачно.

Я очень не люблю встречаться с людьми из прошлого.

Изменились они или нет, меня каждый раз терзает чувство одиночества.

И тем не менее, когда я вернулся в Японию, первым делом я отправился домой к Кунагисе, даже не заходя к себе, и пошёл без колебаний.

Голубоволосая девушка.

Она выглядела точно так же.

Будто бы этих лет и не было.

Я закрыл глаза.

Да уж, впервые за очень долгое время мы с ней спим рядом друг с другом.

«Просто возьми её силой», сказала Аканэ-сан.

Если хочешь стать единственным и неповторимым.

Если хочешь быть не любимым, а избранным.

— Чепуха.

Что если…

Если бы я сказал Аканэ-сан, что уже пробовал это раньше, стала бы она мне это вменять?

Это было не от любви, а от жажды разрушения.

Но Аканэ-сан.

Это ничего не значило.

Правда.

Правда, ничего не значило.

И что теперь?

Что теперь мне делать?

Скажите мне.