Бессмыслица Том 6 Глава 11 Эпилог. Сон в летнюю ночь

Рост — 138 сантиметров, вес — 32 килограмма (предположительно). Объёмы груди, талии и бёдер, ввиду только начавшегося периода полового созревания и в соответствии со здравым смыслом, держатся в секрете. Коротко подстриженные волосы и кожа, такая неестественно белая, что казалась белоснежной. Только губы неестественно красные; кукольная внешность, чем-то неуловимо напоминающая даосских вампиров-кёнси [1]. Группа крови — первая, резус отрицательный. День рождения — 16 апреля, то есть в этом году ей тринадцать. До десяти лет она жила на Хоккайдо, но сбежала из дома по личным причинам и переехала в Киото со своим сводным братом, который старше её на два года. Вегетарианка, не ест мясо. Больше всего на свете ненавидит сигаретный дым. Хобби — уничтожение низших форм жизни. Любимое место — парк Камогава (разумеется, в качестве мишеней выступают утки и голуби). Из-за того, что она находится в бегах, среднюю школу не посещает, однако интеллектуальное любопытство у неё, судя по всему, вполне соответствует возрасту — она днями напролёт пропадает в библиотеке.

Таков был профиль Ямигучи Хоуко.

— Знаешь, Братик Повелитель бессмыслиц, иногда мне кажется, что на самом деле ты живёшь в больнице, а в квартиру заглядываешь лишь изредка, чтобы нас навестить.

Произнесла Хоуко-тян, привычным движением очищая яблоко ножом-бабочкой. Срезанная кожура падала в металлическую миску, покоившуюся на её белых бёдрах. На Хоуко было красное платье и тонкие сандалии, что действительно создавало ощущение разгара лета. Она не носила никаких украшений, и её стиль в целом был прост — не из-за отсутствия вкуса, а потому что у Хоуко слишком опекающий брат.

Однако, глядя на неё, сидящую на стуле из стальных труб рядом с кроватью, казалось, что простота наряда идёт ей куда больше, чем что-нибудь вычурное, так что чувства Моэты-куна я вполне понимал.

— Не будет преувеличением сказать, что половину своей жизни Братик проводит на больничной койке.

— Будет. Не говори обо мне так, словно я какой-то хлипкий дистрофик.

— И тем не менее. С тех пор, как Братик переехал в Киото, это уже пятая госпитализация.

— Всего пять раз за шесть месяцев. Не так уж и много.

— Это много.

— Разве?

— Очень много.

Тем временем Хоуко-тян закончила чистить яблоко, такое же красное, как её губы. Наблюдая за тем, как она управляется с яблоком, я понял, что секрет гладкой очистки заключается в том, чтобы держать нож неподвижно и вращать само яблоко. Я думал, что она собирается отдать это яблоко мне, но Хоуко-тян просто начала чистить его дальше, не двигая ножом.

22 августа.

День, когда я, по идее, должен был начать свою подработку.

Я находился в больнице в Киото.

Вернее, до вчерашнего дня я был без сознания. По словам врача, я довольно серьёзно балансировал на грани жизни и смерти. Лишь сегодня я пришёл в себя, запрет на посещения был снят, и первой, кто пришёл меня навестить, оказалась Хоуко.

— Итак, как долго ты пробудешь в больнице на этот раз?

— До полного выздоровления — два месяца... А выпишут, сказали, через месяц.

— Значит, ты проведёшь половину летних каникул в больнице.

Хоуко-тян тихонько хихикнула. Обычно она такая послушная и хорошая девочка, но почему временами в ней просыпается эта странная дерзость?

​— ...Ну, видимо, так, — нехотя признал я этот факт. — Но зато сказали, что никаких последствий не останется. Переломы все либо трещины, либо простые. И диету соблюдать не нужно.

— Вот как?

Хоуко-тян медленно, оценивающе окинула меня взглядом с головы до пят, скользя по всему моему лежащему на кровати телу.

— Но выглядишь ты слишком смешно.

— Могла бы и не рубить с плеча...

​— И совершенно не грациозно.

​— Могла бы и не ходить вокруг да около...

​Обе руки и обе ноги — в гипсе.

​На туловище — корсет.

​На лице — марлевая повязка.

​Вот так я сейчас выглядел.

​Даже представлять не хотелось, насколько это было жалко.

И всё же… после того как моё тело получило такие травмы, отсутствие долгосрочных последствий говорило о том, что он действительно профессиональный убийца, тщательно продумывающий каждый шаг после атаки. Хотя он безжалостно ломал мне кости, мои нервы остались целыми, ахиллово сухожилие срослось идеально, а повреждение внутренних органов оказалось недостаточно серьёзным, чтобы потребовалась операция. Впрочем, факта балансирования на грани жизни и смерти это не отменяет, так что в данном случае уместнее будет сказать, что мне просто повезло.

К слову, у меня осталось целыми только пять рёбер.

— В прошлый раз мне очень хотелось спать, поэтому я не стала расспрашивать о подробностях, но Братик... что вообще произошло в этом месяце?

​— А-а...

Так ты просто спать хотела.

— Ну, как бы сказать... Много чего произошло, много чего. Про Химэ-тян ты ведь уже слышала? Ага, ну так вот, на моей госпитализации всё, в общем-то, и закончилось...

​— Вот как. Ну, раз так, то и славно.

​Не переставая болтать, Хоуко продолжала тонко нарезать яблоко. В отличие от дайкона, в яблоках много влаги, поэтому это требует недюжинного мастерства, но Хоуко даже не смотрела на свои руки.

— ...Как там всё в квартире?

​— Всё как обычно. Ситуация с сестрой Химе — это одно, но госпитализация брата — настолько обыденное дело, что на нашу жизнь это не оказало ни малейшего, даже микроскопического влияния.

— Понятно...

​— Дай-ка подумать... Из новостей у меня — одна хорошая и одна плохая.

​— Ну, начни с хорошей.

​— Сестра Мии заполучила тот самый настенный свиток.

— А? — переспросил я, не подумав. Точно, если так подумать, можно сказать, что именно это и стало причиной всего. — ...Как? Она нашла хорошую работу? Нет, получить настолько удобную работу так быстро….

— Она выиграла в лотерею, — совершенно безэмоционально ответила Хоуко.

​— Третий приз, пятьсот тысяч иен.

​— ...Серьёзно?

​— Серьёзно.

​— .........

​А ведь точно... она же что-то такое говорила.

Вот так дела. Оптимизм, удачливость или как там это назвать... Мне даже делать ничего не пришлось — нет, не так. Дело не в этом. Суть в том, что... Миико — она изначально существовала в таком потоке вероятностей, где этот свиток в любом случае оказался бы у нее. Как бы ни искажался этот поток, как бы ни метались такие второстепенные персонажи вроде меня, в конечном итоге всё сходится, и цель достигается.

Такая вот история.

​История Миико.

​Действительно...

​Этому человеку такая история очень подходит.

— Что-то не так? Братик Владыка Бессмыслицы. У тебя такой вид, будто ты о чём-то задумался.

— Нет… не особо. А плохая новость?

— Да. Касугай-сан съехала из квартиры прошлой ночью.

— Что? — я немного удивился. — Разве она не собиралась перебраться в комнату Химе-тян? Эта женщина.

— Кто знает… Казалось, пытаться остановить её было бесполезно, а Братик был в коме, так что я не могла тебе сообщить, поэтому и позволила ей делать всё, что она хочет… Мне следовало её остановить?

— Нет… — я покачал головой. — Уж такой она человек. Жаль, что я не смог с ней попрощаться, но тут ничего не поделаешь. Она идёт лишь туда, куда дует ветер.

— У меня есть послание от Касугай-сан.

— Да ну?

— «Я никогда не забуду сладость ночей, которые мы провели вместе».

— .........

Напоследок всё-таки решила подгадить, зараза.

— «Сладость ночей», что это значит? Между Касугай-сан и Братиком что-то было?

— Эм-м...

Что ты такое говоришь детям, паразитка!

Больше никогда не возвращайся.

— И зачем она вообще приезжала... Проторчала у нас целый месяц, и по итогу так ничего и не сделала.

— Не стоит усложнять. Разве Касугай-сан не хотела просто поиграть с Братиком?

​— В таком случае, правильнее сказать: «поиграть в Братика».

Не обращая внимания на мои возражения, Хоуко продолжила:

— Братик ведь пользуется популярностью у всяких ненормальных.

Отрицать этот факт было сложновато, поэтому я просто предпочёл сказать:

— Возможно, кто знает...

— Если так посмотреть, разве это не мило? Касугай-сан взяла и исчезла, пока Братик в больнице. В этом смысле Сестра Химе, наверное, тоже была такой. Ведь её привязанность к Братику была совсем не шуточной.

— М? А, нет-нет, это не так. Химе-тян говорила, что ей нравится кто-то другой.

​— ...Вот как.

​— Что? Что это за странная пауза?

​— Ничего... Как бы там ни было, Братик Владыка Бессмыслицы. У нас снова освободилась комната.

​— Ага... Комната Химе-тян — это ведь изначально была комната Укигумо-сан? Или там жила Нанананами?

​— Если я правильно помню, Сестра Химе стала преемницей Укигумо-сан.

— Вот как… Интересно, кто въедет следующим?

— Наверное, какое-то время она будет пустовать. А мы с Моэтой постараемся извлечь из этого максимум пользы.

Сделав яблоко совсем тонким, Хоуко наконец остановила нож. С щелчком закрыла его, покрутила в руках и спрятала в карман платья. Затем взяла кусочек яблока, который лежал в миске и поднесла его ко рту.

​...Сама есть будешь, значит.

​— В общем, Братик, предоставь заботы о квартире мне, а сам воспользуйся случаем и как следует поправляйся, — Хоуко как-то жутко улыбнулась, жуя яблоко (вернее, кожуру). — А когда мне будет скучно, я снова приду тебя навестить.

— Буду признателен...

— Кстати... Братик Владыка Бессмыслицы. Я слышала от Сестры Мии... ты попросил Сестру Химе постричь себя?

— Хм-м? Да. Прости, что постригся, ничего тебе не сказав.

​— Извинениями тут не отделаешься.

— .........

Меня не простили.

Безжалостно.

​— Да ладно тебе. Они ведь всё равно быстро отрастут... В следующий раз попрошу тебя. У меня волосы растут быстро. С самого детства. Кажется, когда мне было столько же лет, сколько тебе сейчас, они у меня до поясницы доставали. Я заплетал их в толстенную косу.

— Вот как.

​Она явно не выглядела заинтересованной.

​Похоже, ей не нравятся мужчины, ностальгирующие по прошлому.

​— Спасибо за угощение.

​Доев яблоко вместе с кожурой из миски, Хоуко поднялась со складного стула.

— Что ж, Братик Владыка Бессмыслицы. По пути домой я планирую зайти в библиотеку, так что, пожалуй, пойду.

— Ага. Будь осторожна по дороге.

— Зайду навестить завтра или послезавтра. И принесу книгу в твоем вкусе... Ах.

— Точно, — сказала она.

Словно что-то вспомнив, Хоуко-тян сняла с плеча рюкзак и положила его на стул. Покопавшись внутри, она достала бумажный пакет средних размеров.

— Вот. Это подарок от Сестрицы Ведьмы для Братика. Совсем забыла, что она просила передать.

— Хм-м...?

Не похоже на Нанананами.

Склонив голову, я, опасаясь, уж не ловушка ли это, открыл пакет. Внутри лежало какое-то невиданное мной до этого устройство. Черный корпус. Но материал не выглядел прочным, скорее даже дешёвым. Экран, а по бокам — кнопки. Хм, судя по размеру и виду, это, наверное, какая-то портативная игровая консоль, но разъёма для картриджй нигде не было. Нет, если присмотреться, над экраном есть узкая щель, похожая на считыватель карт. Может, туда нужно вставлять какую-то карточку, чтобы консоль считала информацию?

— Что это? Не... Advance же?

— Это Barcode Battler [2]. Говорят, сейчас это самая популярная и модная вещь среди детей. Дай-ка посмотрю... конкретно эта — вторая версия.

— Баркод?.. [3]

— Проще говоря, ты сканируешь штрих-код через эту щель, устройство конвертирует цифры штрих-кода в боевые характеристики, и затем сражаешься друг против друга.

— Хм. Странные вещи нынче в моде… Я и не знал об этом.

— Я тоже не знала. Но ты же понимаешь, Сестрица Ведьма чутко следит за трендами.

— Это точно. Я не люблю её хвалить, но это признать обязан, — я покрутил консоль в руках, разглядывая ее со всех сторон. — Но погоди, раз тут сражения, значит, это игра для двоих? Похоже, у нее именно такой формат, так что в уединённой палате я поиграть не смогу. Не с врачом же мне играть.

— Она сказала, что можно играть и в одиночку. Вот, инструкция тоже есть, — Хоуко достала из рюкзака стопку бумаг. Судя по рукописному тексту, это была явно не официальная инструкция. Похоже, Нанананами сделала ее сама (вот ведь маньячка). — Говорят, бум на них сейчас такой, что аж мир перевернулся, так что достать эту игрушку очень сложно. Она велела передать, чтобы ты был благодарен.

— Всё в её репертуаре... Она, наверное, единственная, кто даже если мир рухнет или история свернёт не туда, совершенно искренне скажет: «Меня это не волнует». Становиться таким, как она, я ни за что на свете не хочу, но не могу не испытывать к ней уважения.

Но, по правде говоря, для убийства времени вещь и впрямь неплохая. Я думал провести этот месяц, запоем читая книги, но, пожалуй, какое-то время поиграю с этой штуковиной. Правда, пока не прочитаю инструкцию и не пойму, что это за игра, ничего конкретного сказать не могу.

...Она ведь не взорвётся, правда?

— Сестрица приготовила еще один игровой аппарат, называется «Virtual Boy», но она решила, что: «Для Иноске это уж слишком ново, он с ней не справится».

— Хм-м. Выставляет всё так, будто я и впрямь отстаю от трендов.

— Ну, теперь я точно пойду.

Только Хоуко сказала это и снова закинула рюкзак на плечи, как...

— Юху-у!

Раздвижная дверь палаты, прямо напротив моей распахнулась с невероятной силой, и в палату, как умелая официантка, вошла медсестра с подносом еды в руках.

— Ии~, давненько не виделись, пора ку-у-ушать!

— ..........

— ..........

— Это любимая еда Ии~, больни-и-ичная!

— ..........

— ..........

Нет, я вовсе не из любви питаюсь одной только больничной едой.

И вообще — ты-то ещё зачем снова объявилась?

Вот уж чего не ожидал.

Медсестра, чья короткая юбка явно и неоспоримо нарушала все мыслимые правила дресс-кода, подошла к кровати на своих обтянутых белыми чулками ногах и плавными движениями расставила еду на столике. Эта женщина из тех, кто глуп как снаружи, так и внутри, но работу свою она выполняла эффективно. Не зря же она, в конце концов, носит очки (хотя связи никакой).

— Ну и ну, сколько лет, сколько зим! Ии~ почти два месяца в больницу не заглядывал, сестрёнка уж волноваться начала, чем ты там занимаешься! Вот та-а-ак вот!

— ...Ну надо же.

Вот уж радость-то, правда.

Стоило не прийти в больницу — и уже переживают.

— М? Ой-ой-ой, боже-боже. А наш Ии~ тоже не промах, ня. Горячо! — медсестра, обладая поразительной зоркостью, мгновенно сфокусировалась на Хоуко, которая замерла от внезапного вторжения (а если точнее, «потянулась рукой в карман платья, перейдя в боевую готовность»). — А кто это у нас тут такая миленькая пришла навестить? Ух ты, какая прелесть! Что это за девочка!? Ии~, нечестно же! С такой лоли! В комнате, где кроме кровати-то и нет ничего! В таком вот абсолютно закрытом пространстве, где вы вдвоём — и ни души вокруг! Чем вы тут вообще занимались всё это время, а?! Ах ты ж, вылитый Гумберт Гумберт! [4]!

— Ты кто вообще?

Неужели даже будучи госпитализированным, мне придется терпеть эту гиперактивную извращенку?

Сломанными руками, облачёнными в гипс, я с трудом дотянулся до миски с мисо-супом. Травмы ног были гораздо деликатнее, поэтому лишний раз ими двигать не стоило, но руки были переломаны в области локтевых костей. Так что, если смириться с определённым дискомфортом, справляться с базовыми бытовыми задачами было возможно.

— Какая же ты милашка! Так трогательно! Девочка, как тебя зовут? Скажи мне, пожалуйста!

— Ямигучи Хоуко, — ответила Хоуко, вежливо поклонившись. Судя по тому, что она убрала руку из кармана, бдительность она ослабила. — Спасибо за комплимент.

— Ня? Ямигучи? — медсестра склонила голову. — ...Хм. Как бы это сказать... Оригинальное, конечно, имя, необычное. Ты случайно не Секигучи? Ну да ладно, ты милашка, так что прощаю. Моэ! Слушай-слушай, Хоуко-тян, а кем ты приходишься этому угрюмому старшему братику?

— Секс-подругой.

Я подавился мисо-супом.

Даже медсестра застыла.

В палате повисло ледяное молчание.

П-погодите... Спокойно, нужно мыслить трезво. Этот феномен... возможно, я оказался под воздействием вражеского Стенда!

— Что-то не так?

Хоуко-тян удивлённо склонила голову.

— ...Хоуко-тян... Прости меня, трусливого и слабовольного, за то, что начинаю с вопросов, но в каком подземелье ты раздобыла этот словарный запас?

— Этому меня научила Сестрица Ведьма. Сказала, если кто-то спросит о наших с тобой отношениях, отвечать именно так.

— .........................

Как я и думал, та ведьма...

Когда-нибудь мне придётся с ней рассчитаться.

— Это плохо?

— Да... Очень, — я бессильно покачал головой. — У меня, знаешь ли, всё-таки есть какая-никакая жизнь.

— Но не волнуйся, — рассмеялась Хоуко-тян. — Я сказала это всего десяти людям.

Моя жизнь...

Моя жизнь... куда же ты?

— ...Хоуко-тян. Я говорю это ради твоего же блага: лучше не использовать слова, значений которых ты не понимаешь.

— Ладно. Но как же мне тогда отвечать, если мне снова зададут подобный вопрос?

— Ну, очевидно, раз уж мы не делали ничего странного, ты можешь просто ответить как обычно и сказать: «мы друзья».

— Но мы ведь делали.

— Ч-что!?

Д-да быть не может.

Я ведь ещё не сделал с Хоуко-тян ничего ни предосудительного, ни извращённого. Я из тех, кто оставляет десерт напоследок... Стоп, не то.

Хоуко-тян лукаво улыбнулась мне:

— Как и ожидалось от Сестрицы Ведьмы. Стратегия сработала идеально: если направить разговор в такое русло, Братик сам назовёт меня другом. Я очень рада.

— .........

— Ну что ж. Если я могу ещё что-то для тебя сделать, пожалуйста, не стесняйся и звони мне в любое время.

Сказав это, она прошла мимо меня и медсестры (которая всё ещё стояла как вкопанная) и направилась к двери. Отодвинув дверь в сторону, она обернулась и...

— Ах, и ещё.

Произнесла.

— Что такое «секс», я прекрасно знаю. Может, у меня и нет опыта, но я всё же девушка.

— ................

— Тогда желаю здоровья, дружбы и скорой встречи.

С этими словами Хоуко вышла в коридор, и дверь автоматически закрылась. В палате вновь воцарилась тишина. Наконец медсестра подняла упавшую шапочку и поправила очки, затем, словно пожимая плечами, скривила губы в усмешке.

— Она меня уделала.

— А девочка-то реально милашка.

— ...Да, пожалуй.

— В следующем месяце, похоже, умрёт.

— О чём это ты?

Это была сурово серьёзная тема.

Медсестра уселась на стул, где только что сидела Хоуко, сопроводив это тяжёлым вздохом.

— Слушай, Ии~, мы с тобой давненько не виделись, но... ты как-то возмужал, что ли?

— ...Это такой сарказм в адрес парня, у которого половина лица заклеена марлей?

— Нет, дело не в этом. Твоё поведение стало куда более мужественным.

— Вот как... да, — ответил я с лёгкой иронией. — Наверное, пережив смерть товарищей, я вырос как личность.

— Ага.

Ей было абсолютно плевать.

Просто ляпнула первое, что пришло в голову.

— ............

— Хм? В чём дело? К чему это молчание?

— ............Ни к чему.

— Это брачный сигнал?

— Нет.

Хм.

Ну да.

Неловко, конечно, и хлопотно, но что поделать.

Это уже как ритуал.

Даже голова сардины может стать святыней, если в неё верить.

— Госпожа медсестра, традиционная загадка. Хотите?

— М-м? А, давай. Что там?

На её лице читалось явное любопытство.

Да, неприятные вещи лучше спихивать на других.

— Время — давняя ночь, место — где-то не здесь, по определённым причинам там собрались пять человек...

Я вкратце обрисовал ей обстоятельства недавнего инцидента. Смирительная рубашка под манто, раздвоение личности профессионального убийцы и великого детектива, брат и сестра, которые были единым целым как пара и парой как единое целое. Телохранитель, использующая техники нитей. Бессмертная девушка и доцент-преследователь. И один бездарный Повелитель бессмыслиц. На утро четверо из них были мертвы── и лишь один выжил.

Жалким образом, но выжил.

Остался в живых.

— ...Хм. В этот раз без запертых комнат? А-а-а, скукота.

— Скукота?

— Ага. Я в последнее время фанатею от запертых комнат.

— Ясно...

— Меня называют женщиной, которая помнит количество раскрытых загадок с запертыми комнатами. Ну да ладно, э-э-э, — медсестра схватилась за голову, явно погрузившись в размышления. — Так вот, этот жалкий и нелепый выживший идиот — он ведь не убийца?

— ......Нет.

​Я таких резких эпитетов обычно не употребляю.

— Хм-м. Хм, хм, хм. И посторонних тоже не было?

— Не было.

— Тогда ответ может быть только один, — беззаботно заявила медсестра. — У них было не раздвоение личности, они были близнецами, так?

— ...Верно.

— Если они близнецы, значит, у них одинаковые тела, так что изобразить раздвоение личности проще простого, верно? При должном умении их вообще не отличишь. Если подумать: два человека с идентичными телами — это же невероятно удобно, как для детектива, так и для убийцы. Смирительная рубашка или манто — в одиночку не надеть, а вдвоем можно без проблем. Следовательно, водить мотоцикл — тоже не проблема. И того мастера струн, ту девчонку, похожую на Аки Сэцуру [5]: одного на одного не одолеть, а вот двое на одного — шансы повышаются, всё логично.

— Да… всё верно.

Это брат и сестра Ниоуномия из «Магии Резни».

Близнецы Ниоуномия.

Ризуму «Людоед» (Карнавал) и Изуму «Людоед» (Каннибал) [6].

Даже их представление — тоже уловка.

Разнополые однояйцевые близнецы — явление невозможное, поэтому, появляясь в одном и том же теле, они заставляли всех верить своим словам. Изуму-кун... пусть он и называл себя «старшим братом», его тело оставалось девичьим телом Ризуму-тян.

Раздвоение личности — это выдумка.

Изображать раздвоение личности, будучи двумя разными людьми... я о таком даже не помышлял, но даже поверхностный анализ показывает, что преимуществ у этого гораздо больше, чем только что перечислила медсестра. Во-первых, это идеальный «двойник». Пока Ризуму-тян была на виду — Изуму-кун мог беспрепятственно действовать в тени, за кулисами. И это... еще не всё. Если Ризуму отвечала только за «слабость», то в этом кроется еще один неизбежно скверный смысл.

Изуму-кун назвал Ризуму-тян «куклой».

Кукла (Альтернатива).

Замена (Альтернатива).

Двойник (Альтернатива) [7].

— Помимо того, что двойная личность оказалась близнецами, я думаю, остальное почти в точности совпадает с тем, что объяснил Изуму.

Именно это сказала Айкава-сан во время обсуждения.

— И… как те ребята из «Фрагмента», о котором говорила Ичихимэ, Изуму, похоже, мог дистанционно управлять Ризуму. Это бы объяснило то, что произошло, когда ты той ночью столкнулся с Ризуму на лестнице.

Точно...

Побочный продукт «Фрагмента», сказала она.

Пустая Ризуму.

​Опустошённая Ризуму.

​Кукла.

​Автономная радиоуправляемая модель.

Это... не было ни метафорой, ни преувеличением, ни попыткой запутать следы. Он имел в виду ровно то, что сказал. Личность, вложенная в ее тело, была чрезвычайно произвольной, неполноценной, и... полностью подчинялась воле Изуму.

Ей можно было управлять.

​Как той ночью.

​Как куклой.

​Временная личность, дарованная марионетке.

​Минимальный программный код, лишенный даже базовой способности задаться вопросом, почему она отключается или почему носит под манто такую одежду.

Даже Хосуке Шараку [8] не был таким.

Ниоуномия Изуму как абсолютный профессиональный убийца, лишенный любой «слабости» и заточенный исключительно под «силу». Ниоуномия Ризуму — его запасная оболочка

Ниоуномия Ризуму была смотрительницей запасного тела. Мне стала ясна причина, по которой Изуму-кун так сильно заботился о Ризуму-тян.

— Но… один из этих двоих погиб в том бою.

​— Ну, бывает. Зато сходится: если изначально их было шестеро, а выжило двое, то этот жалкий и нелепый идиот может и не быть убийцей. Значит, обезглавленный труп в соседней палате принадлежал сестре, которая была запасным телом.

Обезглавленный труп Ризуму-тян. Это была работа техник нитей Химэ-тян. А вот тем, кто проделал дыру в ее груди и забрал сердце, вероятно, был Изуму-кун.

Сердце.

Сердце Ризуму-тян.

Доказательство того, что она была жива.

— .........

Разыгрывать двух человек под видом одной раздвоенной личности... Такой трюк, вероятно, без труда раскусил бы какой-нибудь стратег вроде Хагихары Шиоги... именно поэтому обязательным условием было то, чтобы Шиоги-тян не пересекалась с Ниоуномией напрямую... и именно тот факт, что она знала о них, не встречаясь лично, стал решающим ключом, но для большинства людей, включая меня, подобный трюк был непреодолим, если только, как в этом исключительном случае, он не применялся спонтанно, совершенно вразрез со своим изначальным предназначением.

​Он сложен именно из-за своей простоты.

​Это не логика.

​Тут нужен скачок за пределы логики.

​Внезапное озарение.

​Даже метод исключения не поможет.

— .........

Но это не означает, что трюк, который разыграли близнецы Ниоуномия, был гениальным.

Скорее наоборот.

Дешёвка.

Абсолютная, беспросветная дешёвка.

​Точнее не скажешь.

Я профессиональный убийца, нанятый по контракту. С четырнадцатью святыми крестами на моей стороне я приступаю к выполнению своего поручения.

Группа «Магия Резни», Труппа Ниоуномия......

...Кем вы вообще считаете людей?

— Ну, с точки зрения медицины множественные личности особо и не признаются. Так вот, убийца лишается напарницы и задумывается: а что, если я брошу этот труп здесь и сбегу? Смогу ли я обрести свободу? Поскольку они постоянно имитировали раздвоение личности, правду знали лишь немногие доверенные лица и родные. Для всего остального мира он будет считаться мёртвым, и сможет зажить спокойной жизнью. Придётся, конечно, бросить тело сестры, но…

— «Сердце» [9] всегда рядом, да?

​Правда вряд ли будет столь романтичной. Изуму-кун не из тех, кто питает слабость к подобным иллюзиям. Расскажи я ему такое, он бы лишь усмехнулся. И это в лучшем случае, а зная Изуму — мог бы и взбеситься.

Но… не всё было просчитано.

Изуму-кун потерял свою сестру.

Пусть как система она была лишь заменой, для самого Изуму Ризуму значила куда больше. Это было очевидно хотя бы по тому, что он заговорил со мной во внутреннем дворе, рискуя разрушить саму систему.

Наверное, в тот момент Изуму-кун…

​Устал.

​Устал убивать.

​А возможно, и жить.

Да… всё верно.

Может быть, для Изуму этот поступок был лишь мимолетным капризом. Спонтанным порывом, о котором он не думал ещё секунду назад и о котором мог забыть уже через секунду; чем-то хрупким, мимолетным, блуждающим — как легкий шорох.

Всё на свете.

​Если докопаться до сути, всё именно так и обстоит.

​— Как-то так. Информации в загадке критически мало, поэтому до мелочей всё не разобрать, но это и не важно. В качестве рабочей версии — как тебе?

​— Да… впечатляет.

​— То-то же!

Та-дам, медсестра гордо выпятила грудь.

Я позволил ей слишком много о себе возомнить.

​— Ой, работа-работа не ждет. Ну что, Ии~ ты всё съел?

​— А-а… аппетита особо нет.

​— Оно и понятно. Тогда я забираю посуду.

Медсестра проворно составила тарелки на поднос.

— Что ж, наилучших пожеланий на грядущий месяц, Ии~.

— ...........

Целый месяц.

От этой мысли пробирает холодок.

Оказаться практически обездвиженным в руках этой извращенки, имеющей власть над моей жизнью и смертью…

— …Эм, госпожа медсестра (стажёр).

— Эй, я медсестра (дипломированная). Я засужу тебя за сексуальные домогательства.

— Не могли бы вы назвать свое имя? Почему-то… мне кажется, у нас будут долгие отношения.

— Хм? Ты не знаешь? Кажется, я называла свое имя при первой встрече.

— Может я и слышал, но забыл.

— Ну и память у тебя.

Медсестра скрестила руки на груди, словно ей все это надоело.

— Ладно, ничего страшного. Меня зовут Катанаши Рабуми.

— Катанаши… Рабу?

— Рабуми. Хи-хи, девчачье имя [10], не так ли?

— Ну… Да, наверное.

​Я бы сказал, совсем не человеческое имя.

​С таким именем она вряд ли останется просто второстепенным персонажем.

— …Чем занимаются твои родители?

— А? Эй-эй-эй, ну это уже наглость. Если хочешь узнать мою подробную предысторию, тебе придется выйти на больничный рут и двигаться по сценарию Рабуми-сан.

— Да нет такого рута.

— Kamaitachi no Yoru? [11]

— Заткнись, идиотка!

— Ня-ха-ха! Ну, бывай.

Уперев руки в бока и приняв позу героя справедливости, медсестра отодвинула дверь и покинула больничную палату.

.........

Порой мне кажется, что в этом мире остались одни лишь безумцы.

​Все до единого свихнулись.

​Сломаны, больны.

Вероятно, дело в самой системе.

— Придётся сдаться и решить, что это такая история… Жестокая и нелепая история.

Если взять, к примеру, Миико, то тут всё, наверное, объясняется кармой, тем самым «что посеешь, то и пожнёшь».

​Я безумен, поэтому и вокруг меня одни лишь безумцы. Я худший, поэтому и вокруг одни лишь худшие. Разве может компас со сбитыми координатами нарисовать верную карту?

А, точно.

Миико-сан.

Что мне делать с Миико-сан?

Судя по всему, в квартиру я вернусь ещё не скоро… Какая жалкая история. С каким лицом я буду смотреть на нее, если она придет меня навестить?

​Жалкий вид.

​Жалкий итог.

​Позор.

​И правда — всему этому позору должен быть предел.

— Изуму-кун… интересно, что с ним стало.

С тех пор прошло три дня.

«Смертельно-багровая» против «Людоеда».

Исход... давно уже был известен.

Он сказал, что устал убивать.

Будучи выращенным как убийца… возможно ли такое для личности, созданной для того, чтобы убивать? Может ли измениться оружие, созданное исключительно ради резни?

...Уверен, может.

Кто-то устаёт жить.

​Кто-то устаёт от самого себя.

​Кто-то забывает, что живёт.

​А кто-то хочет забыть, что живёт.

Были и те, кто этого не знал.

Химэ-тян… а как насчет нее?

Смог ли я вспомнить все правильно?

Нашу встречу.

Я встретил Химэ-тян.

Думаю, в этом был смысл. Незаменимый, значимый смысл. Но если это так для меня, то как насчет Химэ-тян? Имела ли для неё наша встреча какое-то значение? Изменилось ли что-то в ней после встречи со мной? Имело ли для нее значение то, что это был именно я, а не кто-то другой?

Химэ-тян столько раз плакала у меня на глазах.

Я столько раз ранил её.

​Бессознательно, а порой и намеренно.

​Смог ли я дать ей хоть что-то взамен?

Смог ли я хоть как-то отплатить за это?

​Я не знаю, но.

— «Люди склонны не замечать таких вещей в себе»

Слова Химэ-тян.

И правда, это было сказано прямо в точку.

Поистине… сказано безупречно.

Тогда, возможно, я никогда не узнаю этого до конца своих дней.

Только в этом вопросе не появится надёжный исполнитель, который в самом конце выйдет на сцену и даст ответы на все вопросы. Потому что отвечать на свои собственные задачи, свои собственные проблемы и своих собственных врагов… придётся мне самому.

Но я уверен.

С того самого июня… Химэ-тян была жива.

Если это так, то и моё существование не было бессмысленным.

Моя встреча с Химэ-тян не была напрасной.

Там было спасение.

Как сказал Изуму-кун, она, Юкарики Ичихимэ, возможно, убила слишком многих, чтобы жить… Это тоже могло быть «Что посеешь, то и пожнёшь», — её карма….

И даже так.

И всё же, Юкарики Ичихимэ продолжала жить.

Жила своей собственной жизнью.

— ...Своей собственной и только своей… жизнью?

Жизнью.

Внезапно я вспомнил эти слова.

​Слова человека в лисьей маске.

В этом деле он держался внешних границ с самого начала и до самого конца, но так и не сделал шаг в центр Истории. Несмотря на тесную связь с доцентом Кигаминэ, Кучихой-тян, Ризуму-тян и Изуму-куном, человек в лисьей маске никак не был связан с самим инцидентом. В отличие от меня, он довольствовался ролью стороннего наблюдателя — от начала и до конца. Создав все предпосылки, подготовив всю сцену…

…он был доволен лишь знанием истины.

Даже тех двух «Людоедов» он считал лишь эффективными и заменимыми пешками. Даже бессмертная девочка для него оставалась всего лишь временным этапом.

— Айкава-сан, да….

Как бы натянуто это ни звучало, в этом есть своя логика. Сходство, которое кажется почти противоестественным, и их различие, которое кажется почти противоестественным.

Но я так и не рассказал об этом Айкаве-сан. Даже когда мы встретились в Императорском дворце Киото, я намеренно обошёл эту тему стороной. Я полностью стёр существование человека в лисьей маске в присутствии Айкавы-сан. Не потому, что хотел повысить свою ценность… и не из-за чувства вины от того, что без спроса вторгся в прошлое Айкавы-сан… но я не обмолвился ни словом о человеке в лисьей маске, о том, что я его знаю.

И к самому себе за это я испытываю не чувство вины, а отвращение.

Но я просто не смог заставить себя сказать это.

Дело не в том, что я не хотел говорить, я просто физически не мог.

Я был… просто напуган им.

Человеком в лисьей маске.

Я просто боялся его.

​Я ни в каком виде… не хотел связываться с этой аномалией.

Мой враг.

Теперь, когда он заявил об этом, мне интересно: приготовил ли человек в лисьей маске что-то для меня. И если да, стоит ли принять его вызов? Это слишком… нелепо. Даже если он скажет, что таков сюжет Истории, я просто не могу с этим смириться.

Со страхом, сравнимым со смертью.

С этим Худшим.

Как нам вообще теперь встретиться лицом к лицу…

— …Интересно, что же будет дальше…

Ничего не изменилось.

​Никто не изменился.

​Я и сам не изменился.

​Не связан ни с кем и ни с чем.

Я просто надеялся, что время будет лениво течь само по себе.

Но это невозможно.

Жизнь — это череда изменений и трансформаций.

Череда разветвлений и осложнений, сходящихся к смерти.

Я прожил недостаточно долго, чтобы устать от жизни.

Скорее, я устал умирать.

История не так уж важна.

Но раз это всё, что у нас есть…

Мы живы.

Пока-пока.

Прощай.

Спокойной ночи.

Спасибо.

«Хватит есть, нужно ли говорить больше?» — КОНЕЦ.

​

 [1]. Даосские вампиры-кёнси (幽玄道士): Отсылка к популярному комедийному хоррору «Yūgen Dōshi» (японское название тайваньского фильма «Hello Dracula») про китайских прыгающих вампиров — кёнси.

 [2]. Barcode Battler и Virtual Boy: Реальные портативные и стационарные консоли от Epoch и Nintendo соответственно, выпущенные в 90-х годах и отличавшиеся весьма нестандартным подходом к игровому процессу.

 [3]. Баркод (от англ. bar — «штрих») — это штриховой код, который присваивается товару для его автоматической идентификации. Выглядит как графическое изображение из расположенных в определённой последовательности штрихов и пробелов (в них зашифрованы цифры).

 [4]. Гумберт Гумберт — главный герой романа Владимира Набокова «Лолита». Думаю, смысл все поняли.

 [5]. Аки Сэцура (秋せつら, Aki Setsura) — главный герой игры Demon City Blues. Его фирменное оружие — «дьявольские нити» (妖糸, yokata), представляющие собой тончайшие титановые нити толщиной около 1 нанометра.

 [6]. В оригинале над двумя «Людоед» (人喰い) стоят разные чтения (фуригана): Для Ризуму: «カーニバル» (carnival / kānibaru, что созвучно с «каннибал»), для Изуму: «マンイーター» (man-eater / manītā, букв. «каннибал»).

 [7]. Все слова «人形», «代理品», «影武者» разные по написанию, но их объединяет запись на катакане: «オルタナティヴ» (Alternative).

 [8]. Хосуке Шараку — главный герой японской манги «Mitsume ga Tooru» («Трёхглазый идёт») авторства Осаму Тэдзуки.

 [9]. Иероглиф «心» — можно прочитать, как «сердце», «душа», «внутренний мир».

[10]. Игра слов. Фамилия «Катанаши» (形梨) имеет схожее звучание с выражением «не имеющий формы» / «испорченный», а имя «Рабуми» (らぶみ) напоминает английское «Love me» (ラブミー, ra-bu mii). Исходя из этого, её можно интерпретировать как «Люби меня, бесформенную».

[11]. Banshee's Last Cry (в Японии — Kamaitachi no Yoru) — это игра в жанре визуальной новеллы, которая была разработана компанией Chunsoft. Она вышла 25 ноября 1994 года для игровой консоли SNES (Super Famicon).