Бессмыслица Том 7 Глава 5 Акт пятый. Тепло человеческого тела

Я-то знаю, как сильно Сузунаши-сан дорожит Миико-сан. Знаю, как сильно она её любит. И понимаю, что эта стойкость подкреплена именно её чувствами к Миико-сан.

Скорее всего, она не станет плакать.

Не возьмёт за руку, не станет звать по имени.

Но.

Что бы ни случилось, Сузунаши-сан отныне не отойдёт от этой кровати. Неважно, будни или выходные, день или ночь, — часы посещений или запрет на визиты, — всё это будет для неё бессмысленно, она будет рядом с Миико-сан.

Она разделит с ней эту боль.

— Иноджи.

— Да.

— Уж не знаю, в чём там дело, но ты ведь примчался прямо с Кюсю? Оставь всё на меня и возвращайся пока домой.

— Но...

— Извини.

Сказала Сузунаши-сан, опустив голову.

— Головой-то я понимаю, что ты не виноват... но если ты останешься, боюсь, что рано или поздно я просто сорвусь на тебе. Как бы гордо я ни говорила, я ведь тоже не идеальна... Так что дай мне хотя бы возможность побыть наедине со своими мыслями.

— Сузунаши-сан...

А ведь на самом деле... я бы принял от неё любые упрёки.

Ведь это моя вина.

Раны.

Ответственность за эти раны должен нести я.

— Не хочу я вымещать это на тебе, винить тебя без причины и всё такое... А потом ещё и получать от Асано. Она, знаешь ли, очень страшна в гневе.

— Да... уж я-то знаю.

— Ещё бы, — сказала Сузунаши-сан.

Я низко поклонился и вышел из палаты.

2

Из Фукуоки я доехал на синкансэне до Киотского вокзала, а от него, не теряя времени, на метро прямо до больницы. Так что прежде чем возвращаться в квартиру, мне нужно было вернуться на вокзал и забрать свою «Веспу». Из-за внеплановой ночёвки на Кюсю мне грозила дополнительная плата за парковку.

Купив билет до Киото, я прошёл через турникет и спустился на платформу. Сел в поезд, подошедший через пару минут. Вагон был довольно полон, но свободные места ещё оставались. Я сел напротив школьника, который слушал музыку в огромных наушниках.

И тогда.

И тогда.

— .........

Перед кем же...

Перед кем мне вообще извиняться?

Моя склонность притягивать несчастья.

Снова... я втянул кого-то из окружающих.

Причинил раны.

Причинил вред.

Я и без чужих слов прекрасно знаю: я не жертва, я — виновник. Я осознал это уже очень давно.

Что бы она там ни говорила и как бы ни пыталась это преподнести...

Именно я сломал Кунагису Томо.

Пусть это и была случайная авиакатастрофа,

Именно я убил свою младшую сестру.

Пусть это и было просто неудачным экспериментом...

Именно я её сжёг.

И это не всё.

Речь не только о прошлом.

Разве сейчас что-то изменилось?

Ничего не изменилось.

По чьей вине в мае убили мою одноклассницу?

По чьей вине она мертва?

По вине маньяка-убийцы?

Нет же, по моей.

А Химэ-тян.

Химэ-тян... Кучиха-тян, доцент Кигаминэ.

Все они... мертвы.

По чьей вине?

По вине профессионального убийцы?

Нет же, по моей.

Я знаю.

Я всё это прекрасно знаю.

Я — виновник.

Жертва.

Виновник.

Жертва.

Виновник.

Меня не за что жалеть.

Я не в том положении, чтобы принимать сострадание.

Миико-сан...

Асано Миико-сан.

Если бы не она, не было бы меня нынешнего.

Всякий раз, когда я готов был рухнуть, она поддерживала меня.

Это не была доброта в чистом виде.

Но и не было в этом сплошной наивности.

Это не была сила в чистом виде.

Но и не было в этом сплошной слабости.

Она всегда, ни о чём не расспрашивая, молча приглядывала за мной.

Держалась рядом, сохраняя идеальную, комфортную дистанцию.

Вместо благодарности... я чувствую гнев.

Но ещё больше...

Мне хотелось извиниться.

Извиниться перед Миико-сан.

Но этого нельзя делать.

Ни в коем случае.

Ведь это совершенно непростительно.

В самом деле...

Сколько ещё раз я собираюсь повторять одно и то же?

Какая-то бесконечная беготня по кругу и тушение пожаров, которые сам же и устроил[2].

Ещё и это признание...

Наверное, мне не стоило этого делать.

Я же понимал.

Рядом со мной... каждый сходит с ума.

Рядом со мной... всё летит к чертям.

Безумие за безумием, всё безумнее и безумнее, ничто не остаётся в норме.

Никто и ничто... не идёт так, как задумано.

Чьё бы ни было намерение, всё разлетается вдребезги.

Мои чувства просто не могли достичь цели.

Мои слова не могли быть услышаны.

Это всё моя вина.

Омерзительное сожаление разрывает голову.

Мысли путаются.

Я... терял контроль над разумом.

Если бы в прошлом месяце... нет, если бы ещё раньше я просто съехал с той квартиры, ни с кем не сблизившись, если бы я вообще там не жил, ничего этого бы не случилось. Я просто не могу не думать об этом...

«Джейл Альтернатив».

«Бэк Ноззл».

Человек в лисьей маске наверняка бы просто высмеял подобные сожаления.

И всё же... несмотря на всё это.

Пусть это прозвучит невероятно эгоистично, но я всё равно не могу заставить себя пожалеть о том, что встретил всех жильцов из той квартиры.

Успокойся.

Возьми себя в руки.

Не оглядывайся.

Миико-сан ещё не умерла.

Прямо сейчас она... страдает от ран.

Из-за меня... нет.

Прямо сейчас она сражается ради меня.

Тогда что...

Что может сделать такой Повелитель бессмыслиц...

— Никакой МАСтер не одолеет боЛЕЗнь, ТАК ве-едь...

— .........Чт?!

Подняв голову, я увидел...

Из вагона исчезли почти все пассажиры.

Остался только я...

И вот тот самый школьник, который сидел напротив.

В летней форме, рубашке с короткими рукавами.

Белые кроссовки.

Школьная кепка, очки с прямоугольными линзами.

И... огромные наушники.

Из которых доносилась какая-то хаотичная мелодия.

— .........

Куда подевались остальные пассажиры? Буквально секунду назад вагон был почти полон... Они что, все вышли на предыдущей станции? Все до единого?!

— Не крути головой. Тут никого нет. Они мешали мне поболтать с тобой, Ии-тян, вот и пришлось их убрать. Не волнуйся, я их не убивал...

Школьник напротив заговорил.

Он смотрел прямо на меня.

Речь какая-то ломаная.[3]

Странно высокий голос.

— Я — Нойз. Это такое старое британское словечко, означающее «Шум».

— Нойз...

— Одиннадцатая ступень «Тринадцати Ступеней».

«Тринадцать Ступеней»!

Значит, он не просто школьник!

— План Кино-сана наконец-то принес плоды, поэтому Господин Лис сказал мне проверить обстановку. Разумеется, я пришел проверить не ту девку. Я пришел проверить тебя, Ии-тян.

— ...Хм-м.

Я...

Едва приподнявшись, снова опустился на сиденье.

Увидев это, школьник — впрочем, форма ещё не доказывает, что он школьник, — в общем, мальчишка напротив, Нойз, весело рассмеялся.

— А я-то думал, ты поддашься эмоциям и набросишься на меня. Ты на удивление хладнокровен, Ии-тян.

— Если честно... я разочарован.

Сказал я, глядя Нойзу прямо в глаза.

У меня не было ни малейшего желания даже смотреть на него с ненавистью.

— В вас... и в особенности в Господина Лиса. В Сайто Такаши. То ли я его переоценил, то ли просто ошибся в нём... Я не думал, что он опустится до того, чтобы так активно втягивать совершенно непричастных людей.

Там, на подземной парковке...

Человек в лисьей маске сказал, что это он подсказал Кино-сану, что Миико-сан — это «Ии-тян». А значит, это не было простой случайностью или ошибкой. Человек в лисьей маске намеренно... сделал мишенью не меня, а Миико-сан.

— Он тот, кто собирается положить конец этому миру. Видимо, твоя проницательность дала сбой в угоду твоим же ожиданиям. Для него нет разницы, связаны люди или нет, причастны они или посторонние. Все абсолютно равноценны. Просто этой девке, что случайно попалась ему на глаза, крупно не повезло.

Попалась на глаза... вот как.

Наверное, так всё и было.

Он ведь сам сказал, что случайно заметил Миико-сан у регистратуры, когда та болтала с Рабуми-сан. Скорее всего, вплоть до этого момента Кино-сан собирался напасть именно на меня.

Но из-за... прихоти человека в лисьей маске.

По чистой случайности.

Мишенью стала Миико-сан.

— ...И всё же, какой в этом смысл? Зачем было втягивать Миико-сан?

— Точно-точно, я ведь должен был всё тебе объяснить, а то Господин Лис отругает. Нужно выполнять свои обязанности...

Нойз поднял указательный палец и направил его на меня.

Поезд миновал ещё одну станцию.

Никто не вошёл.

Уже следующая — Киотский вокзал.

Нужно будет выйти, чтобы забрать «Веспу».

...Но этот парень из «Тринадцати Ступеней».

Нойз.

Судя по всему, он не тот ребёнок в юкате, который был с человеком в лисьей маске на подземной парковке. Хоть лицо ребёнка было скрыто маской, телосложение у них совершенно разное. Нойз тоже худощавый, но тот ребенок был куда мельче.

В таком случае...

Кто же тот ребенок в юкате?

Если перебирать кандидатов, то профессиональные убийцы и Ассасин отпадают в силу своих особенностей (убийцы — близнецы, а ассасин не показывается на публике). Если исключить тех троих, с которыми знаком Изуму... Судя по возрасту, это не Каджоу Акира. А если учесть, что Кузнец и Манипулятор Сознанием обычно остаются в тени, может, это Кукловод, как её там... Мигишита Руреро?

— В общем-то... всё дело в мотивации.

Сказал Нойз своим высоким голосом.

— Для Господина Лиса ты — враг, которого он так долго искал. Искал и, наконец, нашёл. Его душа трепещет, он изнывает от восторга! Как говорится, «вот мы и встретились на узкой дорожке».

Враг, который положит конец миру.

И враг, который увидит его конец.

Как давно он задумал это?

С тех пор, как встретил Кучиху-тян?

Нет... Наверняка ещё раньше.

Встреча с Кучихой-тян стала для человека в лисьей маске лишь толчком. Он жаждал конца света задолго до этого.

Хотел узнать, каков он, конец света.

И не сдался даже после того, как был изгнан из причинности.

Поэтому...

Он стал собирать людей, способных покончить с миром.

К ним относятся «Тринадцать Ступеней».

И...

И я тоже.

— У Господина Лиса есть причины считать тебя врагом... Но если посмотреть с другой стороны, что насчёт тебя, Ии-тян?

— .........

— Для тебя Господин Лис — всего лишь кто-то, с кем ты внезапно столкнулся в прошлом месяце. Между вами нет никакой связи, просто случайный встречный-поперечный, разве не так?

Нойз нажал что-то на своих наушниках, видимо, выключив музыку, потому что шум прекратился. Учитывая отсутствие проводов, это был аудиоплеер, встроенный прямо в наушники.

— Ни связи, ни родства, ни ненависти, ни обид, вообще ничего. Просто какой-то псих, несущий бред, так? Хоть он и псих, но, чтобы не сгореть, нужно защищаться от летящих искр. Он нападает — ты защищаешься. Разве не так?

— А вот так не пойдёт, Ии-тян.

— ...

— Если только Господин Лис считает тебя врагом, то это игра в одни ворота. Господин Лис тоже должен стать для тебя врагом. Нападение должно быть нападением ради нападения, а не защитой. Вот так вот. Ии-тян, по мнению Господина Лиса, в действиях Повелителя бессмыслиц не хватает ненависти.

— Не хватает...

— А может, её и вовсе нет? Я вот сейчас подумал: человек, живущий с тобой по соседству, стал жертвой абсолютно бессмысленного нападения, а один из врагов нагло сидит прямо перед тобой... Но ты даже не попытался встать.

— Просто хладнокровие, только и всего... как ты сам и сказал. Просто держу лицо.

— Даже если та девка умрёт, ты, наверное, скажешь то же самое, да, Ии-тян?

— .........

— Впрочем, как бы то ни было... теперь-то у тебя появилось хоть немного мотивации, м? Теперь ты можешь смотреть на Господина Лиса как на врага? Ты же сказал, что разочарован... Что ж, тогда обрушь на него это разочарование.

— И всё... только ради этого?

Только ради этого... он втянул Миико-сан.

Чтобы разозлить меня.

Чтобы спровоцировать.

Чтобы человек в лисьей маске стал для меня врагом в той же мере,

В какой я являюсь врагом для него.

Только ради этого.

«Я убью, расчленю на части и разложу их в ряд...»

Я ведь ясно ему тогда сказал...

Выходит, противостоять ему со страхом — недостаточно.

Он хочет, чтобы я шёл на него с ненавистью?

Хочет... чтобы я шёл на него с жаждой убийства?

Прямо как Зерозаки Хитошики.

— Изначально... планировалось использовать уловку Кино-сана на тебе, Ии-тян, чтобы ты поставил свою жизнь на кон, и это заставило тебя стать врагом. Но в самый последний момент он передумал, решив, что старая добрая тактика с заложником подойдёт куда лучше. Видимо, заметив ту девку у регистратуры, он воспринял это как знак свыше.

— Поставил жизнь... на кон?

Эти слова... нет, погодите-ка.

То есть...

— Неужели...

— Именно. Противоядие существует.

— .........

— Выпьешь — спасёшься. Не выпьешь — умрёшь.

Нойз дерзко усмехнулся.

— Если хочешь получить противоядие — приходи в назначенное время в назначенное место. Всё просто.

— ...Я и так собирался туда пойти. Убегать и в мыслях не было.

— Но мотивация теперь совершенно другая, верно? Одно дело — идти с целью, другое — без. И даже если ты вдруг захочешь сбежать, теперь у тебя нет такой возможности. Твои варианты... по сути, заблокированы.

Если я хочу спасти Миико-сан... вот оно как.

Видимо, это единственный способ её спасти.

В больнице... ничего не смогут сделать.

Именно потому, что ничего нельзя поделать, это и зовётся «проклятием».

Разве что смогут слегка замедлить прогрессирование...

Обидно, что из-за того, что Миико-сан терпела до последнего, её так поздно госпитализировали...

— Раз так... Нойз. Хватит трепаться. Прямо сейчас отведи меня к человеку в лисьей маске. Счёт идёт на секунды... Нет никаких гарантий, что тело Миико-сан продержится до тридцатого числа.

— Об этом можешь не волноваться. Я хоть и наговорил тебе всякого, но Господин Лис тоже не любит некрасивых методов. Эстетика, все дела. Нурегину-кун, конечно, посмеялся бы, услышав это, но втягивать посторонних не приветствуется.

— ...Но на деле.

— В целом, можешь считать, что жизнь той девки в безопасности... по крайней мере до тридцатого сентября. Заложник же теряет смысл, если с ним что-то случится, разве не так?

— Звучит логично, но...

На этот раз я... встал.

Шагнул к Нойзу...

И остановился прямо перед ним.

— На данный момент, Нойз... у меня нет ни единой причины оставлять тебя целым и невредимым.

— ...Хладнокровный Ии-тян немного разогрелся, м? План Господина Лиса всё-таки сработал...

— Откажешься ты вести меня или нет — неважно. Если я выбью из тебя местонахождение человека в лисьей маске любыми способами, мне не придётся ждать до тридцатого числа.

— Отличная идея... но вот незадача, не получится.

— С чего ты взял? Сейчас я... в полном отчаянии. Сам не знаю, на что способен.

— Как бы ты ни старался... я отличаюсь от остальных в «Тринадцати ступенях», вроде Кино-сана или Нурегину-куна. Я попал туда не благодаря вкусам или предпочтениям Господина Лиса, а просто потому, что прошёл по одному-единственному простому критерию. Я — ассасин, созданный специально против «Ии-тяна».

— Специально против... меня?

Так вот почему Изуму о нём не знал.

Ассасин, подобранный человеком в лисьей маске специально для меня.

Но... что это значит?

— Господин Лис изучил тебя от и до... и поэтому выбрали меня. Ты и пальцем не сможешь меня тронуть. Я предсказываю: ты ничего не сможешь мне сделать.

— Хм... — я пожал плечами. — Даже маньяк-убийца... не смел бросаться такими громкими словами, Нойз.

— Нойз...

Нойз многозначительно скривил губы в усмешке.

— «Нойз» — это всего лишь символ ради символа, прозвище, которое Господин Лис дал мне от балды, поэтому ему было так удобнее делать пометки. До этого меня звали Энд.

— .........

— А до этого — Гунки.

— .........

— А до этого — Хариа. Ещё раньше — Девятнадцатый.

— .........

— А до этого... меня вообще никак не звали.

Нойз...

Нет, парень напротив меня медленно поднялся.

И приблизился своим лицом почти вплотную к моему.

— Скажи-ка, Ии-тян... твои хвалёные «бессмыслицы» сработают на том, у кого нет имени?

— ..................!!

— Вижу, попал в точку.

Поезд... начал замедлять ход.

Раздался голос диспетчера.

Следующая станция — Киото. Следующая станция — Киото.

Выход из вагонов налево...

— С начала этого года... точнее, с тех пор, как ты вернулся в Японию, ты был втянут во множество инцидентов. И со всеми блестяще справился. Раскрыл все дела. Но! Было одно дело, которое ты так и не смог раскрыть... дело, с которым ты бы не справился без помощи Айкавы Джун... То самое «дело об убийстве» в особняке бывшей наследницы семьи Акагами на острове Мокрого Вороньего Пера...

— ...Угх...

— А всё потому... что у истинного преступника в том деле не было имени.

Она.

Никто, никем не являющаяся.

Она, у которой не было даже имени.

Заинтересованная лишь в присвоении чужой личности.

Полностью отказавшаяся от собственного стиля...

Лишённая себя.

Лишённая имени.

Убившая Сонояму Аканэ...

И занявшая её место.

Я...

Так и не смог разгадать её замысел.

И всё это.

Всё это потому, что...

— ...Кажется, мы приехали.

Нойз...

Указал на открывшиеся слева двери.

— Выходи. Послезавтра я буду ждать тебя у ворот академии Самиюри. Буду твоим проводником. Кроме Господина Лиса, в «Тринадцати Ступенях» я, пожалуй, единственный, кто может поболтать с тобой и остаться в живых. В следующий раз, когда мы встретимся... я поставлю твои крики себе на рингтон.

— .........

— Выходи давай. Или собираешься ехать до следующей станции?

— ...Скажи мне лишь одно.

Отойдя от Нойза...

Я вышел из вагона.

И, стоя на платформе, задал вопрос оставшемуся в вагоне Нойзу:

— Каково это — иметь лишь тело и разум, но не иметь имени?

— Тебе ли не знать.

— Я хочу услышать, что чувствуешь ты.

— Да тут и говорить нечего, ответ очевиден...

Нойз громко расхохотался.

— Хочется сдохнуть.

Двери закрылись...

И поезд с Нойзом умчался к следующей станции. У меня не было никакого желания провожать его взглядом. Так что я просто поднялся с платформы по лестнице и вышел на поверхность.

3

Доплатив за парковку (сто пятьдесят иен) и оседлав «Веспу», я решил сначала вернуться в квартиру. Разумеется, после вчерашнего марафона тело жутко устало, но сейчас не время жаловаться. Оставлю вещи, немного передохну и продолжу действовать. Миико-сан, оставшуюся в больнице, лучше всего поручить заботам Сузунаши-сан. От моего присутствия там не будет никакого толку. У нынешнего меня нет права даже держать Миико-сан за руку.

У меня есть... другие дела.

Что бы мне ни говорили... какой бы шум не доносился со всех сторон, я не собирался покорно сидеть сложа руки до тридцатого числа. Моя мотивация, как того и хотел человек в лисьей маске, резко взлетела.

Разогнав «Веспу» до скорости, намного превышающей разрешённую, я добрался до арендованной парковки рядом с моими старинными апартаментами на улице Накадачиури, пожалуй, за рекордно короткое время. А там...

Там виднелся чей-то силуэт.

Кто-то прислонился к «Фиату» Миико-сан.

Это была Хоуко-тян.

Скрестив руки на груди,

Она дожидалась, пока моя сбавившая ход «Веспа» не остановится.

— ...

Я припарковался на своём месте.

Повернул ключ зажигания и заглушил двигатель.

Хоуко-тян даже не сдвинулась с места и, всё так же скрестив руки, произнесла:

— С возвращением, братик Повелитель бессмыслиц.

— ...Я дома, Хоуко-тян.

— Значит... вот оно.

Хоуко-тян сразу перешла к делу.

Без всяких предисловий и вступлений, сразу к делу.

— Ты о чём? О Миико-сан?

— Я так и думала. Догадывалась, что рано или поздно что-то подобное произойдёт, — без малейшей интонации в голосе ответила Хоуко. — Я ведь именно поэтому тебя предупреждала.

— ...

— Ты замечал? Последние несколько дней... точнее, с самой выписки из больницы за тобой, братик, велась непрерывная слежка.

— ...Слежка?

Это она к тому, что следили не Хоуко-тян и не Хикари-сан? И я ничего не заметил?

Хотя...

Я ведь и Кино-сана проморгал.

Теперь я уже не удивлюсь никаким своим промахам.

Если так, выходит, что преследователь увязался за мной аж до самого Кюсю? В таком случае стоит исходить из того, что о моём контакте с Изуму ему уже известно. Разумеется, учитывая, что всю эту сцену подготовил человек в лисьей маске, особых проблем это не доставит, но всё же...

— Вот поэтому-то я и хотела держать тебя, братик, под наблюдением. Честно говоря, ты вечно притягиваешь к себе всякую странную чертовщину, но в этот раз... мне показалось, что это уже чересчур.

— ...Что ж, прости, что заставил волноваться. Я немного ошибся, виноват, — я огляделся по сторонам. — Выходит, за мной и сейчас следят?

— Нет, похоже, слежку уже сняли. Они будто всем видом показывают, что выполнили свою задачу. Искусство выслеживания веками передаётся в моём роду, так что не удивляйся, что сам ты ничего не заметил, братик, — сказала Хоуко-тян. — Раз уж уровень мастерства настолько высок, то это, скорее всего, был Нурегину-сан.

— Нурегину... Ямигучи Нурегину?

— Ты с ним знаком?

Я не могу вовлекать её в это.

Не могу, как Миико-сан.

— В конечном итоге… наследие и воспитание не отбросить, братец Повелитель бессмыслицы. Что заложено с детства, то останется на всю жизнь[4].

— …Хоуко-тян.

Эти слова…

Они касались не только её самой или Моэты.

Казалось, они были обращены к Юкари Ичихимэ.

И даже ко мне самому.

— Кроме того, в глубине души я гнилая и подлая девушка.

— …

— Как говорят, бледная кожа — проклятие на семь поколений[5].

— Хоуко-тян…

Правильно говорить: «скрывает семь изъянов» (интересно, она подхватила это у Химэ-тян?), но ситуация была совершенно не та, чтобы цепляться за такие мелочи.

— Ну… пусть это было всего лишь несколько лет, мимолетное мгновение… но будем считать, что я видела прекрасный сон, в котором стала бабочкой[6].

— Какой еще сон… Ничего подобного.

Более того, слушать такие речи было невыносимо.

Если так пойдет дальше — она просто повторит судьбу Химэ-тян.

Повторит мою судьбу.

Это слишком напоминало заранее срежиссированный фарс.

Сколько раз… это будет повторяться?

Сколько еще раз… мне нужно через это пройти?

Вред и причинение его, жертвы и виновник.

Сколько еще «дубликатов» припасено?

Никем не заменить.

Говорил же, что никем не заменить.

Сколько раз мне нужно повторить, чтобы дошло?

— Хоуко-тян, ты…

— Видимо, так было предначертано с самого начала… такова судьба. То, что такая, как я, оказалась рядом именно тогда, когда сестрица Мии и братец Повелитель бессмыслицы попали в беду, — это слишком уж удачное совпадение. Думаю, я даже готова… хотя бы чуточку поверить в существование этой так называемой «Истории».

— Ты хочешь… отказаться от обычной жизни?

— В конце концов… несмотря на всю эту «обычность», я не более чем чудовище, надевшее человеческую кожу. Так что… всё в порядке.

Хоуко произнесла:

— Позволь же мне… сбросить эту кожу и помочь тебе.[7]

Это случилось в одно мгновение.

Я отвлёкся всего на миг.

Лишь на мгновение… я испугался Хоуко.

Кожа покрылась мурашками, а по спине пробежал холодок.

Но…

В это самое мгновение.

В мою рубашку вонзился нож.

Прямо в центре живота по самую рукоять торчал нож.

Нож Хоуко.

Тот самый, которым она когда-то чистила для меня яблоко в больнице…

Тот самый.

Нож-бабочка.

И теперь…

Его лезвие рвало мои внутренности.

— Прошу, братец… отдохни немного.

— Хоуко… тя…

Мои ноги подкосились.

Что за…

Горячо, но совсем не больно, и всё же дышать невозможно, а в теле… и вовсе не осталось сил. Я больше не мог стоять и рухнул на колени у ног Хоуко.

А Хоуко даже не разомкнула рук.

Как же она смогла, даже не меняя позы…

Когда она успела?

Я совершенно ничего не почувствовал, словно она просто вырезала кусок времени.

Так вот что такое… «Убивающие Имена»?

Так вот на что способны… «Ямигучи»?

Если так… тогда это далеко за гранью моего понимания.

— Я больше не могу смотреть на то… как ты, братец, страдаешь. На твои раны… больно смотреть. Я же говорила тебе об этом, правда?

— ……Г-гх.

— Когда ты увидел сестрицу Мии в больнице… тебя хоть на миг замучила совесть? Тогда… прошу, остановись.

— …

— Прошу, остановись. Давай покончим с этим. Теперь тебе незачем… ранить себя. И страдать тоже больше не нужно, братец.

Хоуко тихонько подошла ко мне.

Она наконец разомкнула руки и обхватила ими мою поникшую голову.

— Ты ведь… всё это время сражался совсем один, братец. С самыми разными людьми. В самых разных местах. В полном одиночестве, когда никто даже не подозревал об этом… ты лишь продолжал получать рану за раной.

— ……………………

— Спасибо… За всё, что тебе пришлось пережить.

— А… а-а…

— Поэтому… пора тебе отдохнуть.

Сознание…

Ускользает.

Всё меркнет.

Словно в тумане.

Словно в дымке.

Словно в мареве.

Всё меркнет.

Ускользает.

Сознание…

— Когда возжаждешь ты — отдам тебе кровь свою, когда возголодаешь ты — отдам тебе плоть свою. Грехи твои — искуплю собой, вину твою — заглажу собой, карму твою — приму на себя, бедствие твоё — возьму на себя. Всю честь свою — поднесу тебе в дар, всю славу свою — посвящу тебе. Стану стеной твоей и пойду рядом с тобою; радость твою и печаль твою разделю с тобою до капли. Разведчиком пойду вместе с тобою по жизни, в час твоей усталости — всем телом своим тебя поддержу. Эта рука станет твоей рукой и возьмёт оружие твоё, эта нога станет твоей ногой и помчится по земле, этот глаз станет твоим глазом и уловит врага твоего. Всей силой своей утолю страсти твои, всей душой своей послужу тебе. Ради тебя — откажусь от имени, ради тебя — откажусь от гордости, ради тебя — откажусь от убеждений. Буду любить тебя, буду чтить тебя. Не буду ощущать ничего, кроме тебя; не буду скована ничем, кроме тебя; не буду желать ничего, кроме тебя; не возжелаю ничего, кроме тебя. Не усну без твоего дозволения, не вздохну без твоего дозволения, и лишь в слове твоем отныне буду искать смысл жизни. Здесь и сейчас — вот такой жалкой, презренной, ничтожной для тебя рабыней я клянусь стать.

— Хоуко…

Её голос звучал так далёко, будто всё происходило не со мной.

Я, казалось, слышал её, но совершенно не понимал сказанного.

О чём она говорит?

У меня всё ещё остались незаконченные дела.

Я должен это завершить.

Это моя ответственность.

Я должен страдать.

Я должен получить раны.

— Тебе больше не нужно страдать, братик.

Хоуко произнесла эти слова сильным, но в то же время невероятно спокойным голосом.

— Братик Владыка Бессмыслицы… больше ничего не делай и доверь всё мне. Ведь тебе уже давно пора… немного отдохнуть.

— .........

— Спи спокойно, братик.

Тихо…

Хоуко отпустила меня.

Лишившись опоры, я рухнул на асфальт парковки.

Даже не пытаясь подставить руки.

Ощущение было такое, будто нож вошёл ещё глубже.

Я чувствовал, как кровь растекается по моему телу.

Послышались шаги.

Короткие, мелкие шажки.

Шаги, удаляющиеся прочь.

Всё дальше и дальше.

Пока они полностью не затихли.

Асфальт под моей щекой был ужасно холодным.

Холодным.

Холодным.

Холодным.

Холодным.

Ледяным.

...

Почему-то… меня так сильно клонит в сон.

1. Дилемма дикобраза — психологическая метафора, описывающая сложности человеческих взаимоотношений: дикобразы зимой пытаются прижаться друг к другу для тепла, но их иглы ранят, вынуждая их отдаляться.

2. Тушение пожаров, которые сам же и устроил — в оригинале использовано японское выражение «матти-помпу» (от англ. Match pump), означающее ситуацию, когда человек сам создает проблему (зажигает спичку), чтобы потом её решить (потушить водой из насоса) и предстать спасителем, а также «итати-гокко» (игра в кошки-мышки).

3. В оригинале Нойз произносит некоторые слова катаканой (слоговой азбукой, часто используемой для иностранных слов или звукоподражаний).

4. «三つ子の魂、百まで» (Мицуго-но тамашии, хяку мадэ) — японская пословица, буквально означающая «Душа трёхлетнего ребёнка — до ста лет». Аналог поговорки «Горбатого могила исправит» или «Что впитано с молоком матери…».

5. Хоуко переиначивает известную японскую поговорку «色白は七難隠す» (Иродзиро-ва ситинан какусу) — «Светлая кожа скрывает семь недостатков» (смысл в том, что бледность лица делает девушку красивой, сглаживая прочие изъяны). Вместо «скрывает семь недостатков» она произносит «проклятие на семь поколений».

6. Отсылка к известной притче китайского философа Чжуан-цзы «Сон бабочки», в которой философ задавался вопросом: то ли ему приснилось, что он стал бабочкой, то ли это бабочке сейчас снится, что она — философ.

7. Идиома «一肌脱ぐ» (хитохада нугу) означает «выручить, помочь кому-либо, засучив рукава». Однако Хоуко делает акцент на кандзи 人肌 (хитохада — «человеческая кожа») и связывает это с предыдущим предложением, буквально говоря: «Я сниму с себя человеческую кожу (раскрою свою истинную сущность нелюдя), чтобы помочь тебе».