Безграничный волшебник (Новелла) Том 47 Глава 1162 Сумерки (1)

«Скоро ли?»

Простираясь между галактиками во всей своей колоссальной мощи, Имир погрузился в глубокие размышления. Его размеры были настолько непостижимы, что он простирался дальше, чем способен проникнуть свет, а одно его моргание длилось дольше, чем путешествие света через это пространство.

Здесь не существовало гравитации.

«В этом и заключается загвоздка».

Для того чтобы избежать разрыва шеи и конечностей, он довел свою способность к гигантификации до предельной точки.

«Даже мельчайшие частицы, которые еще можно было бы назвать материей, распались. В таком состоянии применить силу чрезвычайно затруднительно».

Тем не менее, это было выполнимо. До тех пор, пока Ультима десяти миллиардов геян продолжала идентифицировать его как Имира.

— Гр-р-р!

В отдельные участки его тела, ныне состоящего лишь из сигналов, начало по крупицам поступать напряжение.

«Жалкая планета…»

Сигналы, формирующие силу, охватили уже свыше 30% его существа, но до полного освобождения оставалось еще далеко.

«Проклятье. Давай же, шевелись!»

Стоило лишь импульсу силы достигнуть своей цели, как планета, имеющая форму пентаграммы, обратится в прах.

«Достаточно уничтожить всего одну».

Следовательно, 30% были вполне реальной цифрой.

— Хе-хе-хе.

Возможно, он чудом вырвется на свободу прямо сейчас, а возможно, потребуется еще какое-то время.

«Ждите».

И этот момент неумолимо приближался.

* * *

С момента их обустройства в сотканном Рувером мире грез незаметно миновало три года. По крайней мере, так казалось им самим. Широн по-прежнему не отводил взгляда от океана, а визиты Гаольда и прочих становились все реже. Единственным изменением за последнее время стало то, что его волосы постепенно отросли, достигнув плеч.

В свое время Гаольд со своими спутниками горячо обсуждали этот вопрос, но так и не пришли к удовлетворительному выводу.

Тогда Рувер вынес следующее суждение: — Рост волос свидетельствует о том, что он начал синхронизироваться со временем этого сна. Однако он по-прежнему отказывается от пищи и сна. Никто не знает, что с ним происходит.

Что творится в душе Широна, не ведомо никому. Возможно, даже сам Широн этого не осознает.

Казалось, лишь мерный рокот волн, накатывающих одна за другой, вел с юношей безмолвный диалог. И вот, в один момент.

— А…

Впервые за три года губы Широна разомкнулись. Гаольда и остальных, занятых своими обыденными делами, рядом не оказалось, но Рувер едва не лишился чувств от внезапного потрясения.

— Вы слышали? Только что он… — воскликнул Монга.

— Тш-ш.

Поднявшись на ноги, Широн сделал несколько медленных шагов и указал рукой на бескрайнюю водную гладь.

— Имир…

Рувер проследил взглядом за направлением его руки. К берегу, ритмично взмахивая веслами, приближались десятки легких лодок, переполненных людьми.

— Не может быть.

Проникнуть на полуторный уровень, созданный сновидцами, было невозможно даже для хозяина разума.

— Неужели… барьер прорван? Их же там целая сотня! — голос Монги дрогнул.

— Похоже на то.

Рувер упустил из виду лишь одну существенную деталь: хозяином этого сна был Имир, владеющий силой Ультимы.

— Необходимо немедленно бежать!

Не отрывая взгляда от моря, Рувер покачал головой.

— Без паники. Граница уровня действительно пробита, но сам Имир сюда не проник. Даже мощь Ультимы не позволяет беспрепятственно вторгаться в чужой разум.

— Но как же тогда?

— Однако… сила его убеждения колоссальна.

Когда десять миллиардов голосуют «за», сможет ли оставшийся один твердо заявить «нет»?

— Но ведь вы тоже сильны, господин Рувер.

— Верно. И вот перед тобой результат. Похоже, ему удалось сломить меня с небольшим перевесом.

Только теперь в глазах Монги промелькнуло понимание.

— Какой же аргумент он использовал?

— Эмпатию. Он признал и принял этот мир. И эту идею поддержали десять миллиардов голосов…

— Значит, эта сотня проникла именно таким путем.

По одному человеку на каждые сто миллионов единиц Ультимы, но сам факт прорыва уровня отрицать было бессмысленно.

— Пойдем, встретим их.

Пока Рувер шагал к кромке прибоя, на песчаный берег высадилась сотня людей восточной внешности с заплетенными косами.

— Перекличка! — рявкнул их лидер.

— В строю ровно сто. Сто тридцать два человека отстали в пути!

— Кто вы такие? — обратился к ним Рувер.

Лидер шагнул вперед по белому песку и усмехнулся.

— Мы — синдикат Тамо. Колесим по миру, занимаясь торговлей оружием. Наше судно потерпело крушение, и часть моих людей пошла ко дну.

«Кораблекрушение».

Это была системная переменная.

— Место, гляжу, весьма подходящее для жизни. Сдается мне, мы тут неплохо заработаем.

Рувер прищурился.

«Раз уж они пошли на компромисс с моим миром, то не смогут творить все, что им вздумается. И все же эта походка не оставляет сомнений…»

Это была боевая программа.

«Если они нарастят свое влияние, то смогут разрушить этот мир изнутри?»

Глубинный уровень — это царство бессознательного. Похоже, инстинкты Имира прекрасно знали, как одержать победу.

Проводив взглядом процессию синдиката Тамо, скрывшуюся в городских кварталах, Рувер наконец повернулся к Широну.

— Рад видеть вас в добром здравии спустя целых три года. Как вы поживали?

Ответа не последовало.

«Так я и думал... Воля к глубинному осмыслению реальности еще не вернулась. Но это, несомненно, переломный момент».

То, что юноша вообще сдвинулся с места, служило неоспоримым доказательством.

«Он позволил этому миру проникнуть в себя еще глубже. Теперь ему придется питаться. И процесс старения тоже запустится».

Возможно, Широн и сам обо всем догадывался.

«Разум Имира вторгся сюда. Идеальный мир, сотканный из общего компромисса всех наших спутников, дал трещину».

Компромисс был разрушен.

«Проще говоря, его перестало устраивать происходящее. И пробуждение стало лишь ответной реакцией».

Ведь любые перемены рождаются из неудовлетворенности. А значит, чем сильнее будет разрастаться влияние синдиката Тамо, тем быстрее Широн и его спутники придут в себя.

— Вы желаете вернуться домой? Если вам по душе океан, можете остаться здесь.

— Нет.

Одержимость морской далью потеряла всякий смысл.

— Идем домой.

* * *

Три месяца спустя.

Широна приютили в доме Сэйна.

— Великая Звезда предала себя воле бескрайнего моря. Он будет бесконечно дрейфовать, пока не достигнет некоего берега. Прошу, наберитесь терпения и присматривайте за ним, — таковы были слова Рувера.

Сэйн, работавший архитектором, в основном трудился дома, а Миро исправно посещала школу.

— Налетай, подешевело!

Что же касается Гаольда — он торговал на местном рынке рыбой, которую вылавливала Каннан. Его рабочее место располагалось в лабиринте узких улочек, извивающихся у подножия зданий, похожих на неприступные крепости.

— Покупаем свежий улов!

Проводив хмурым взглядом толпу, снующую под тусклым светом неоновых вывесок, Гаольд с глухим стуком вонзил кухонный нож в разделочную доску.

— Зараза. Ни единого покупателя.

Он сунул в зубы сигарету и чиркнул зажигалкой, когда из-под аквариума раздался до боли знакомый голос.

— Это все потому, что вы курите. Какой нормальный клиент захочет покупать рыбу у того, кто чистит ее прокуренными руками?

Это была Миро, которой исполнилось уже двенадцать лет. Ее живое, выразительное лицо все еще сохраняло детские черты, но девочка заметно вытянулась, а фигура начала приобретать объемы.

— Куда это вы смотрите?

Затянувшись сигаретой с невозмутимым видом, Гаольд с шумом выдохнул сизый дым.

— А что? Смотреть уже запрещено?

— Да вы в своем уме вообще?

Гаольд разразился раскатистым хохотом.

— Ты ведь уже слышала от отца. В другом мире, за пределами этого, нас с тобой связывали весьма... тесные отношения.

Миро показала ему язык.

— И кто, по-вашему, поверит в этот бред? Братец Широн мне ни слова об этом не говорил!

Гаольд горько усмехнулся. Почему Миро пожелала жить в этом мире, наглухо стерев все свои прежние воспоминания?

— И вообще, вы мне противны! Разница в возрасте больше тридцати лет, а вы несете какую-то чушь. Фу, извращенец.

И тем не менее, Миро наведывалась к его лавке каждый день.

— Возьми-ка лучше пару рыбок. Уж не знаю, нормально ли этого парня там кормят.

Гаольд, не выпуская сигарету изо рта, одним точным ударом отсек рыбе голову. В этот момент на разделочную доску легла зловещая тень.

— Эй, как торговля?

Гаольд лишь поднял глаза, не меняя позы.

«Синдикат Тамо».

Банда, заявившаяся в город три месяца назад, уже успела подмять под себя все местные лавки.

— Ослеп, что ли?

Забирая протянутые купюры, бандит неспешно пересчитал их и ухмыльнулся.

— Ты ведь в курсе? С этого месяца взнос для членов гильдии торговцев повышается на десять процентов.

— Не буду я платить. Катитесь к черту... Отдавать лишние десять процентов при такой паршивой выручке — это уже грабеж.

— Знаю-знаю. Я просто предупреждаю, по-дружески.

Сунув деньги в карман, бандит перед уходом больно ущипнул Миро за щеку.

— Ай! Жить надоело?!

— Ха-ха! А мне нравится твой характер, строптивая какая! Подрастешь — будешь мужиками вертеть как захочешь.

— Ах ты...

Гаольд поспешно остановил девочку.

— Угомонись. Сцепишься с ними — тебе конец. Забирай улов и дуй домой. Тебя ждет отец.

— И вам совсем не обидно? Отдавать этим уродам половину выручки за рыбу, которую тетя Каннан ловит с таким трудом?

— В этом мире есть вещи, о которых тебе лучше не знать.

Если свернуть в темные закоулки рынка, можно наткнуться на десятки неприметных заведений без вывесок.

«Подпольные оружейные лавки».

Стоит обчистить хотя бы одну, и оружия хватит на то, чтобы гильдия торговцев смогла дать отпор.

— Вы просто жалкий трус! Идиот!

Когда Миро с возмущением убежала прочь, Гаольд раздраженно затушил окурок прямо в рыбьем глазу.

— ...А то я сам не знаю.

Сон это или реальность — если упорно бить в одну точку, можно хоть чего-то добиться.

«Я ничего не понимаю».

Гаольд по-прежнему не мог найти себе места на границе реальности и сна.

«Это не моя вина».

До появления синдиката Тамо ему удавалось воспринимать реальный мир как обыкновенный сон, и этого было достаточно.

«Иногда меня мучают мигрени. Воспоминания из реальности вгрызаются в мозг, словно раскаленные гвозди. А кроме того…»

Чувства тоже становились пугающе отчетливыми.

«Миро».

Он хотел бы обнять ее прямо сейчас. Если бы она не была заперта в теле двенадцатилетней девочки, он бы давно уже не смог сдержать свои порывы.

— ...С ума можно сойти.

— Тупица! Слизняк! Идиот!

Тяжело дыша, Миро вернулась домой, с грохотом распахнула дверь и с порога закричала.

— Папа! Я буду мстить!

— Мстить?

Сэйн, склонившийся над архитектурными чертежами, снял очки и повернулся в кресле.

— Этому синдикату Тамо! Эти негодяи посмели издеваться надо мной!

— Я же просил тебя не ходить к той лавке. Рынок — не место для детских забав.

Сэйн протянул руку, чтобы забрать рыбу, но Миро со злостью швырнула ее прямо в мусорное ведро. Ариус с сожалением облизнулся.

— Ску-у.

— Не смейте есть эту гадость. Этот старик просто пытается втереться ко мне в доверие. Вы бы видели, каким взглядом он на меня смотрел!

— Всякое бывает. Допустим, твои слова — абсолютная правда. Но зачем же ты тогда ходишь к нему каждый божий день?

— А? — Миро нервно забегала глазами и начала оправдываться. — Ну... как бы это сказать? Это похоже на шатающийся молочный зуб! Больно, неприятно, но язык сам так и тянется его потрогать.

На это Сэйну оставалось лишь многозначительно промолчать.

— Ах да, насчет мести! У меня есть гениальный план. Я тут кое-что невероятное сотворила.

Поспешно сменив тему, Миро метнулась в свою комнату и вернулась, сжимая в ладони стеклянный шарик.

— И что ты задумала?

— Папа, смотри внимательно. Ты сейчас дар речи потеряешь, — усевшись на пол, Миро вытянула обе руки к лежащему перед ней стеклянному шарику. — Ум-м, что-то не получается. Сейчас, еще раз...

Сэйн со снисходительной улыбкой наблюдал за потугами дочери, как вдруг его глаза в шоке расширились.

— Получилось! Папа, ты видишь?!

Стеклянный шарик, которого не касались ничьи руки, медленно и плавно оторвался от пола, зависнув в воздухе.

«Это не то, о чем мы договаривались», — эта пугающая мысль молнией пронзила разум Сэйна.

— Миро!

— Ой, напугал!

Шарик со стуком упал, а Сэйн бросился к дочери, вцепился в ее плечи и с силой встряхнул.

— Где ты этому научилась?! Как ты это сделала?!

За все двенадцать лет своей жизни Миро ни разу не видела отца в таком первобытном ужасе.

— Я... я просто... мне показалось это забавным.

— Отвечай!

— Б-братец Широн! Это он меня научил!

Не дожидаясь конца фразы, Сэйн сорвался с места и, перескакивая через ступеньки, помчался на второй этаж, к чердаку.

— Широн! Ты...

Сэйн застыл на пороге как громом пораженный, а прибежавшая следом Миро радостно рассмеялась, глядя в потолок.

— Ого-о!

Вокруг Широна, сидевшего с закрытыми глазами, вся мебель в комнате медленно парила в воздухе.