Безграничный волшебник (Новелла) Том 48 Глава 1174 Правда и ложь (1)
Оказавшись в стальной хватке Юлы, лидера Фенджан, Шейна изо всех сил забилась, пытаясь вырваться.
— Куан! Куан!
— Оставь свои жалкие попытки. Мне ничего не стоит перерезать тебе горло прямо сейчас.
И хотя Юла не бросала слов на ветер, Шейна прекрасно понимала: убить ее так просто та не решится.
— Хватит, я сдаюсь! Я пойду с вами. Только не трогайте Куана, умоляю.
Юла промолчала.
«Его нужно убить».
Ведь именно ради этого — чтобы обезвредить Куана — она и взяла Шейну в заложники с самого начала.
«Что может сковать надежнее, чем смерть?»
Пусть на этом все и закончится. Но стоило Юле с этой мыслью рвануться вперед, как в ее уши проник чудовищный звук.
«Что это?»
Она обернулась и замерла: кровь и ошметки плоти кружились в воздухе, словно перемалываемые гигантской мясорубкой.
— Стоять.
Отряд из сорока человек мгновенно замер, а лицо Шейны в ту же секунду побледнело.
— Куан?!
Сколько жизней нужно было перемолоть в кровавое месиво, чтобы породить то, что предстало сейчас их глазам?
— Шейна!
Когда Куан прорвался сквозь защитный строй Фенджана, Юла молниеносно оценила потери.
— Тридцать семь человек.
Бой длился от силы секунд десять — и за этот миг он вырезал больше половины отряда из шестидесяти элитных бойцов. Просто вырезал.
— Гр-р-а-а-а!
Приземлившись после вращения, Куан пустился в одинокий танец с клинком, словно пытаясь унять пылавшую в мече ярость. Со стороны этот калека, припадающий на одну ногу и размахивающий мечом единственной уцелевшей рукой, казался бы нелепым, если бы не одно но.
— Защитить… Шейну.
Каждый его неровный шаг сотрясал саму ткань пространства, а каждый взмах клинка вызывал тошнотворное головокружение.
Юлу вдруг осенило.
— Невозможно предугадать следующий удар. Сама логика перехода от одного движения к другому полностью разрушена.
Это был уровень абсолютного безмыслия. Именно поэтому в ее глазах Куан то исчезал, то появлялся вновь каждое мгновение.
Уцелевшие бойцы Фенджан отступили к основным силам.
— Простите нас.
Но винить их было не в чем.
«Верно, мы живем в мире, где ошибки не прощаются. Ведь Фенджан сильнейший орден мечников в мире».
Воплотить принципы гидродинамики в движениях человеческого тела — это уровень, недостижимый одними лишь тренировками.
«И пусть во время Великого Очищения мы понесли тяжелые потери, новички с лихвой восполнили их благодаря своей гениальности».
Даже на тренировках они действовали безупречно, ни в чем не уступая закаленным ветеранам.
«Но для Куана, для этого монстра…»
Даже эта микроскопическая разница в опыте показалась зияющей брешью, отделяющей жизнь от смерти?
«Так и погибли эти тридцать семь человек».
Погруженная в свои мысли, Юла медленно опустила меч и сняла маску совы.
«Куан Фарка».
Он шел к ней, прихрамывая на одну ногу, но было совершенно неясно, останется ли он таким же в следующую секунду.
На ее лбу выступил холодный пот.
«Смертоносная, первобытная жуть».
Никто не мог предсказать его следующий шаг, но Куан непременно воплотит его в жизнь.
«А значит, этот человек…»
Стал ее абсолютным отражением, сущностью, достигшей той же самой вершины мастерства.
— Стой.
В тот миг, когда острие ее меча нацелилось точно ему в переносицу, Куан впервые остановился. Пространство завибрировало, и бойцы Фенджан стиснули зубы от напряжения.
— Кх-х!
Если оценивать ее уровень, то точность, с которой Юла направляла клинок, выверялась едва ли не до атома.
«Я не могу его зафиксировать».
И это было бы невозможно, не двигай Куан своим телом с той же невероятной точностью.
«Кажется, будто он замер, но на самом деле он в постоянном движении. Разумеется, человеческому глазу этого не уловить».
Поэтому изменилось лишь само ощущение от его присутствия.
— Куан, прими мои искренние поздравления. Сегодня ты достиг абсолютной вершины мастерства. Поэтому я делаю тебе еще одно предложение. Впервые за всю свою историю. Стань частью Фенджан, — в ее глазах блеснула непоколебимая решимость. — Я доверю тебе командование первым отрядом.
Так говорила предводительница величайшего ордена.
— Госпожа…
Юла проигнорировала оклик своего подчиненного.
— Когда-то ты спросил меня: не стыдно ли нам называть себя сильнейшими, если мы полагаемся на групповой бой. За дерзость ты поплатился ногой, но теперь... теперь у тебя есть право на эти слова. Возглавь Фенджан. Твое место здесь станет доказательством того, что твой меч — сильнейший в мире.
Она всю жизнь была верна своим убеждениям, а потому каждое ее слово звучало предельно искренне.
Куан медленно поднял взгляд к небесам и ответил: — Защитить… Шейну.
Услышав эту невнятную, механическую речь, у бойцов Фенджан, да и у самой Шейны, по спине пробежал жуткий холодок.
«Нет. Этого не может быть».
Это просто какая-то боевая техника.
«Просто сейчас я в опасности, вот он и вынужден действовать так. А значит…»
А значит, это обратимо. Но в отличие от Шейны, слепо цепляющейся за эту иллюзию надежды, Юла наконец все поняла.
— Вот как?
Она поняла, что иного пути не было.
«Как жаль».
Чтобы скрыть промелькнувшую на лице эмоцию, она вновь надела маску совы.
— Убейте его.
Весь состав Фенджан, за исключением Юлы, взрывной волной рассыпался в стороны и бросился на Куана.
Тем временем в садах Дельты Широн и Кидо прожигали друг друга полными жажды крови взглядами.
— Широн, — прошептал Кидо. — Я не хочу драться с тобой.
— Взаимно.
Пусть они и стояли по разные стороны баррикад, каждый из них слишком хорошо понимал мотивы другого.
— Я должен вернуться к Уорин. Больше мне ничего не нужно.
И Тормия, и войска всех государств Святилища сейчас наверняка из кожи вон лезут, чтобы добраться до императрицы и убить ее.
— Тогда зачем ты пришел? — тихо спросил Широн. — Ты сам сказал, что защита Уорин — твой единственный смысл. Почему ты не остановил ее? Зачем стал соучастником всего этого?
— Уорин… — в глазах Кидо мелькнула глубокая печаль. — …Она меня не любит. Это единственное, что я могу для нее сделать. Если я не дам ей то, чего она так жаждет, она навсегда покинет меня.
«Это не так».
Широн знал, что Уорин никогда бы не отбросила Кидо, но отчаянную тоску в сердце гоблина он понимал как никто другой. И тогда Широн произнес: — Я переживаю за учителя Шейну. И за господина Куана.
Раз Тормия списала Шейну со счетов, спасти их мог только он один.
«Я и так потерял здесь слишком много времени. Господин Куан долго не продержится».
Благодаря Омеге он прекрасно знал, какова боевая мощь сотни мечников Фенджана.
«И особенно Юлы…»
Широн подавил враждебность и развернулся, а следом медленно пришла в движение королевская гвардия Кашана. Это было вынужденное перемирие, продиктованное необходимостью, но, проходя мимо Широна, Кидо бросил: — Я у тебя в долгу.
На глаза Широна навернулись слезы.
— Кидо.
Поравнявшись, они развернулись друг к другу, и Широн, мягко улыбнувшись, спросил: — Мы ведь друзья?
Отталкиваясь от земли, Кидо ответил: — Разумеется.
Никто из бойцов Фенджан не издал ни единого крика, но Шейне все равно хотелось зажать уши руками. Хлюпанье рассекаемой плоти, хруст перерубаемых костей, свист воздуха, выходящего из пробитых легких. Казалось, сами их истерзанные тела вопили от боли.
— Хватит… пожалуйста!
Глядя на бушующий перед ней кровавый водоворот, было невозможно разобрать, чьей крови в нем больше — врагов или самого Куана.
— Шейна!
Стоило ему с демоническим ревом вырваться из эпицентра бойни, как вокруг алым дождем осыпались ошметки мяса.
В рядах Фенджан осталось лишь двадцать четыре человека. Учитывая, что он в одиночку вырезал семьдесят пять элитных мечников, полное уничтожение ордена было лишь вопросом времени.
— Поразительно, — потрясенно прошептала Юла.
Фенджан подобен ветру. И они считались сильнейшими именно потому, что от ветра невозможно уклониться...
— Мы не можем достать его.
Куан ускользал даже от самого ветра. Хромой, однорукий, одноглазый, глухой на одно ухо… А теперь еще и окончательно лишившийся рассудка.
«Нет, ему просто больше не нужно думать».
Наблюдая за кровавым танцем этого демона клинка, Юла содрогнулась от внезапно нахлынувших воспоминаний.
«Так вот как оно выглядит…»
Она никогда не могла четко вообразить идеальное владение мечом, но инстинктивно, за гранью пяти чувств, всегда знала, каким оно должно быть.
«Искусство меча, о котором я грезила в детстве».
Смертоносная техника, полностью отрицающая грубую силу, способная сокрушить любую толпу.
«Я хотела стать величайшей».
И она стала ею — предводительницей Фенджана, управляющей девяноста девятью гениями клинка как собственными конечностями. А теперь гений, которого она сама же и искалечила, уничтожал все, ради чего она жила.
— Шейна…
Каждый его ковыляющий шаг, каждый взмах меча окрашивал черную завесу Фенджана в багровые тона.
«Это я сделала».
Перерезала ему ахиллово сухожилие. На этом его путь меча должен был оборваться, но в итоге, проделав долгий и мучительный путь, Куан оказался здесь.
«И все ради того, чтобы защитить эту женщину?»
Если суть меча заключается в убийстве, то Юла, без сомнения, была величайшим мечником мира.
«Но меч Куана…»
Это меч, созданный для защиты.
— Пора положить этому конец.
Опустив Шейну на землю, Юла неспешно двинулась навстречу Куану, чьи руки были по локоть в крови девяноста девяти ее подчиненных.
«Ее спина открыта».
Шейна уже собиралась войти в Зону Духа, как Юла вдруг заговорила, не оборачиваясь.
— Не делай глупостей.
«Насколько же обострены ее чувства?» — с ужасом подумала Шейна. «Я знаю, насколько чувствительны мечники. Внешне ее реакция ничем не отличается от реакции других. Но я чувствую… что она неизмеримо быстрее… или мне это только кажется?»
Если интуиция из области, неподвластных человеческому пониманию, то интуиция Юлы была поистине чудовищной.
— Хочешь драться — давай. Но сперва хорошенько подумай: пойдет ли твое вмешательство на пользу этому человеку или лишь погубит его?
Шейна не посмела вмешаться.
«Я даже не представляю, как могу ему помочь».
Юла вновь зашагала вперед.
«Я смогу его достать».
Фенджан воплощал гидродинамику через физические движения, но ее мастерство уходило в несравненно большие глубины.
«Ведь мои чувства пребывают в абсолютном покое».
Даже в гладкой, безмятежной глади воды скрывается хаотичное движение миллиардов атомов.
— Движение в покое, возведенное в абсолют.
В глазах Юлы фигура Куана словно мерцала, то появляясь, то исчезая, но острие ее меча было нацелено точно ему в сердце.
— Я иду.
Куан и Юла сорвались с места одновременно. Их рывок показался Шейне до абсурда медленным, совершенно не соответствующим их уровню силы, но… Она так и не смогла разглядеть, что именно произошло в момент их столкновения. Поднялся ветер. Две тени беззвучно разошлись в стороны и замерли спиной друг к другу в мертвой тишине. Маска совы с треском раскололась надвое, показав бледное, улыбающееся лицо Юлы. Тонкая струйка крови прочертила путь от ее лба, скользнула по переносице, пересекла губы и упала с подбородка.
— Ха… Ха.
Клинок с ювелирной, безошибочной точностью рассек ее грудь, развалил мышцы живота надвое и прошел ровно по центральной оси тела. Из ровной зияющей раны фонтаном ударила кровь, и под давлением этого алого потока тело Юлы завалилось назад.
— Куан!
Шейна в слезах бросилась к Куану, который с глухим стуком рухнул на колени.
— Куан! Вы в порядке?! Куан!
— Не достала, — вздрогнув от голоса Юлы, Шейна настороженно обернулась. — Я была так близка… но все равно не достала.
В чем же причина?
«А-а…»
Взгляд Юлы, до этого метавшийся в смятении, внезапно прояснился.
«Кого-то защищать?»
Для нее Уорин была лишь инструментом, способом воплотить в жизнь собственные идеалы.
— Как же я тебе завидую, — на лице Юлы отразилось спокойствие человека, приготовившегося к смерти. — Теперь ты самая драгоценная женщина в этом мире. Куда важнее императрицы Кашана.
В ее груди больше не осталось воздуха.
«Простите меня, Ваше Величество».
Пожелав своей госпоже однажды встретить того, кто будет так же преданно сражаться ради нее, Юла испустила последний вздох.
— Куан. Куан!
Шейна в отчаянии затрясла мужчину за плечи.
— Защитить…
— Куан! Ты пришел в себя?!
На ее лицо на мгновение вернулись краски, но стоило ей вглядеться в его пустые глаза, как она побледнела пуще прежнего.
— … Шейну.
Она замотала головой.
— Нет. Все уже кончилось. Ты победил. Слышишь? Ты можешь возвращаться, все позади!
— Я… защищу…
— Да очнитесь же! — Шейна отказывалась в это верить. — Это несправедливо! Не смей так поступать со мной! Ты же обещал всегда быть рядом! И больше никогда, никогда!..
Не оставлять ее. Только сейчас осознав всю чудовищную иронию этих слов, она со слезами уткнулась лицом в грудь Куана.
— А-а-а-а! А-а-а-а!
Глядя на залитую кровью землю, усеянную кусками плоти, на остывающее тело Юлы и на Куана, как заведенного повторяющего одно и то же, Широн все понял.
— Учитель…
Глядя на надрывающуюся от плача Шейну, он не мог подобрать ни единого слова утешения.