Безграничный волшебник (Новелла) Том 48 Глава 1186 Конечный пункт человечества (1)
Поисковый отряд, оказавшийся в мире Апокалипсиса, не мог понять, кто стоит перед ними — друг или враг.
— Вы кто такие? Люди или машины?
— Мы — зеты, — произнес андроид, стоявший впереди. — Те, кто постиг принципы мироздания. Совершенные и безупречные существа, свободные от любых мирских страстей и страданий.
— Бегите.
Когда Широн крикнул это, называвшие себя зетами приняли стойку, сложив руки в жесте полураскрытой ладони.
— Спасение живых существ.
На их лицах-экранах вспыхнули символы санскрита, а вокруг них материализовались металлические сферы, также испещренные письменами.
«Снаряды».
Так механизмы навязывали свою волю органической жизни.
— Форма есть пустота. Пустота есть форма.
Сферы, сорвавшись с места подобно вспышкам молний, обрушили шквал ударов прямо перед ними, и город содрогнулся от оглушительных взрывов.
— Кх-х!
Спрятавшись за Миракл Стримом, члены поискового отряда с изумлением уставились на землю, на которой не осталось ни единой трещинки.
— Проклятье! Из чего здесь все сделано?!
— Из Закона, — ответил Широн. — Это город, построенный на Законе. Место, где человеческое сердце бессильно.
Возможно, этот мир действительно был безупречным.
— Уходите, — Широн активировал Божью Длань. — Я задержу их, а вы займитесь добычей информации. Нам жизненно необходимо выяснить первопричину всего этого.
Марша растерянно возразила: — Но как? В этом мире больше нет артефактов. Здесь все вычищено подчистую.
Артефакт, который она держала в руках, тоже уже давно рассыпался в прах и исчез.
— Раз все подчинено Закону, значит, здесь должна быть база данных. Найдите главный системный терминал и взломайте его.
Марша посмотрела на него с нескрываемым недоумением.
— Они же гребаные Будды! И ты предлагаешь нам... взломать Будду?!
Зеты, на чьих лицах-экранах пульсировал санскрит, приступили к анализу Божьей Длани Широна.
— Предел мирских страданий, — произнес андроид-предводитель. — Страдающие существа, следуйте за нами. Ибо все страсти и горести проистекают из неведения. Постигнув истину вселенной и отринув сомнения, вы избавитесь и от страданий.
— Вы и из меня хотите сделать машину?
— Граница между жизнью и смертью — это тоже не более чем привязанность. Вам нужно лишь принять одну-единственную истину.
Одну-единственную истину.
«Как я и думал. Объединяющей силой стало не сердце, а Закон. И если результат этого — мир, который сейчас раскинулся перед нами…»
Значит, Бог одержал победу.
«Нет, еще ничего не решено».
Стоит появиться хоть малейшей переменной в любой из пяти систем — и мир Апокалипсиса неминуемо изменится.
«Взломать базу данных в мире, достигшем абсолютной вершины Закона, сейчас будет нелегко, но... если Сфера Широна будет завершена, если Двенадцать Апостолов одержат победу, если потусторонний мир будет очищен. Да если произойдет что угодно!»
Широн сжал кулаки.
— Битва еще не окончена. Люди… человечество обязательно преодолеет Закон и возвысится над ним.
— Желания порождают лишь страдания. Освободитесь от привязанности к бытию и откройте врата в рай.
И хотя тон андроида был полон сострадания, вокруг него возникли снаряды, заряженные безжалостной силой Закона.
— Страдание, источник, прекращение, путь.
Преградив путь отступающему поисковому отряду, Широн отбивал снаряды с помощью Божьей Длани. Бах! Бах! Бах! Бах! С каждым взрывом Закона в его голове мутилось.
«Невероятная мощь».
Хоть это и не шло ни в какое сравнение с Нане, выбравшим путь нарушения заповедей, машинное просветление само по себе обладало поистине ужасающей силой.
Увидев, как их атаку отразили с помощью техники сердца, зеты выразили свои эмоции минутой молчания.
— ...Владыка живых существ.
На их экранах во всю ширь вспыхнул один-единственный символ санскрита.
— Ом.
Зеты, транслировавшие этот символ, хлынули из-за каждого здания, издавая низкий, вибрирующий гул.
— О-о-о-о-ом.
Увидев это бесчисленное количество врагов, Широн почувствовал, как по спине пробежал холодок.
«Долго я не продержусь».
* * *
По мере того, как приближалось время пресс-конференции Гиса, гул протестующих перед зданием Дельты становился все яростнее.
— Гис, уйди в отставку!
— Долой правителя, что творит непотребства на налоги граждан! Долой!
Слушая какофонию возмущенных криков, Гис стоял перед окном своего кабинета.
— Жалкие ничтожества! — вздернув подбородок и сжав зубы, он увлеченно мастурбировал правой рукой. — Давайте, кричите громче, а? Заведите меня еще сильнее!
Майрон, перечитывавший материалы к пресс-конференции, поправил очки и подошел к нему.
— Черновик готов. Взгляните.
— Ха-а! Ха-а! — тяжело дыша и покачиваясь всем телом, король грубо вырвал документы из рук Майрона. — Твою ж мать! Передерни.
— А, да, Ваше Величество.
Пока Майрон выполнял работу, заменяя Гису правую руку, король своими змеиными глазами пробегался по тексту.
— Что это за дерьмо? Кто писал этот черновик?
— Секретариат...
— Заткнись. Это же полнейший бред. Предлагаете мне пустить слезу, когда я буду говорить о смерти дочери?
— Чтобы сыграть на эмоциях...
— Да это и идиоту понятно! Но это же слишком наигранно! Думаешь, граждане совсем тупые и ничего не поймут? — Гис раздраженно постучал по документам. — В любом случае, какой-нибудь журналюга обязательно об этом спросит. И вот тогда я внезапно расплачусь... а? Почему ты так плохо читаешь дух времени? Вот поэтому ты и сидишь в шестерках.
— Прошу прощения.
— «Боль от потери ребенка не сравнится ни с чем в этом мире» — эту строчку тоже вычеркни. Звучит слишком агрессивно. А что, родители, у которых дети не умерли, от горя должны сдохнуть, что ли? Звучит так, будто я хвастаюсь, что мой ребенок подох.
— Понял.
— И не используй инверсию. Запинки сосредоточены в самом конце речи. Распредели их более равномерно...
Когда Гис подошел к столу за ручкой, Майрон, переваливаясь, последовал за ним.
— Хватит. Переделай все так, как я сказал.
— Слушаюсь.
Освободившись от своей «ручной» работы, Майрон забрал документы, а Гис вновь подошел к окну. С улицы доносились крики граждан.
— Короля в отставку! В отставку!
— Хе-хе-хе! Бесит, да? До смерти бесит? А я и дальше буду вами помыкать, ясно? Жрите, что дают, и валите... Хг-х-х! — Гис судорожно содрогнулся. — Кх-х-х!
Внося правки в черновик, Майрон искоса поглядывал на спину тяжело стонущего короля.
«А человек ли он вообще?»
Насколько же нужно презирать других, чтобы не испытывать ни капли стыда, вытворяя подобное?
«Точно так же, как ни один человек не устыдится раздеться перед животным. Для Гиса люди — это… скот. Или того хуже».
— Фух, хорошо пошло. Ты закончил с правками?
— А, да.
Когда Гис подошел к нему, застегивая брюки, Майрон учтиво протянул ему исправленный текст.
— Отлично, так и оставим.
— До начала пресс-конференции десять минут. Вам пора спускаться в зал. Вас будет сопровождать капитан стражи.
* * *
В зале штаба Дельты собрались не только журналисты, но и высокопоставленные лица со всего мира.
— Если Гис придет, значит, они уже замели все следы. Он точно хочет побыстрее откреститься от всего этого, но... — тихо произнес Альбино.
Ловушка, расставленная Тормией, все еще была наготове.
— Его Величество король!
Репортеры вскочили со своих мест, и Гис с суровым лицом поднялся на трибуну.
— Здравствуйте. Граждане столицы, жители дворянских земель. Сегодня я стою перед вами...
Как только речь подошла к концу, на него посыпались вопросы журналистов.
— Правда ли, что вы присутствовали на тайном банкете? Говорят, там происходили извращенные действа.
— Это неправда.
— Значит, статья — фальшивка? Речь идет о деле, в котором есть погибшие. Прошу вас, скажите правду.
— Банкет действительно имел место. Но это была обычная, рядовая встреча, какие часто случаются в Святилище. Никаких услуг сексуального характера не было, а слухи о погибших — и вовсе выдумка.
Если только кто-то не решит целенаправленно слить информацию, все, что происходит в Святилище, держится в строжайшем секрете.
— Вы утверждаете, что ничего подобного не было?
— Господа, нынешнее собрание Святилища — это место, где решается будущее человечества. Как вы думаете, логично ли предполагать, что короли разных стран соберутся в такой момент ради того, о чем даже вслух произносить противно?
Никто не знал ответа. Потому что никто из присутствующих никогда не был королем.
— Ходят слухи о смерти принцессы Ребекки. Не могли бы вы это прокомментировать?
В этот момент лицо Гиса побледнело. Стоило ему вспомнить лицо дочери, как его губы задрожали, а грудь сдавило от невыносимой боли.
— Моя дочь...
Всхлип! Гис больше не мог сдерживаться и зарыдал в голос.
«Вот и все».
Взгляд Альбино похолодел.
«Дело не в том, что он лишен эмоций. Вернее будет сказать, что он прекрасно понимает их природу».
То, что он скорбел о смерти дочери, было правдой.
«Ну и что с того?», — Гис рассуждал про себя. «Мой ребенок мертв, мне грустно, и что теперь? Грусть грустью, но мне что, теперь из-за этого голодать?»
— Он испытывает эмоции, но на этом все заканчивается. Он смотрит на них холодно и расчетливо, поэтому и использует их в своих интересах. И стыд, и совесть, и даже скорбь по собственному ребенку. Потому он и силен.
Это и была вершина психологического убийства.
— В ходе естественного отбора хищники обзавелись клыками. Если человеческое общество — это та же арена, где выживает сильнейший, то утрату эмоций вполне можно считать своего рода эволюцией.
— Если оглянуться на историю человечества, то все правители эпох без исключения отличались жестокостью.
— Верно. Если эволюцию животных двигают вопросы пропитания и размножения, то человека меняют деньги и власть. Разве эта сила не превосходит клыки любого хищника? Так эмоции стремительно атрофируются, и на свет появляется полуторное поколение человечества.
— В конечном итоге... останутся только такие?
— Как знать. Понимаю, это идет вразрез с идеалами человечества. Но представь себе: если запереть в одном пространстве сотню представителей полуторного поколения и сотню представителей первого, каков будет исход? Первое поколение будет уничтожено в мгновение ока. С этим нельзя было поспорить.
— Эмоции. Любой человек знает, насколько слабыми нас делает это мягкое, нежное слово. И, даже зная это, мы не можем от них отказаться. Подобно тому, как травоядные любят траву, для человека эмоции — это смысл жизни. Но у хищников совершенно иные вкусы.
— Они едят тех, кто питается травой.
— Именно. Как и сейчас.
Спрятав свои темные мысли, Гис продолжил.
— Я глубоко осознаю свою ответственность за то, что вызвал ваше беспокойство. И потому, стоя здесь, перед вами... — он склонил голову. — ...я официально прошу у вас прощения. Если вы дадите мне шанс искупить свою вину, я докажу это делами в Святилище.
Беспрецедентный случай — сам король приносил извинения. Перья журналистов буквально летали по бумаге.
— Это решающий удар, — пробормотал Альбино.
И действительно, Гис, так низко склонивший голову, в этот момент чувствовал себя легко и превосходно.
«Нате, жрите. Это тот самый корм, который вы так любите. Ну как? Приятно, да? Небось, впервые такое видите?»
Сам король извинялся перед гражданами.
«Вы живете лишь ради того, чтобы потешить свою гордыню. Но я не такой. Я должен обладать всем самым дорогим в этом мире. Каждая женщина, которая мне приглянется, должна принадлежать мне. Каждый день я должен купаться в такой роскоши, о которой обычный человек не может даже мечтать».
А гордость?
«Что за чушь. Идиоты, ваша поясница и шея с самого начала созданы для того, чтобы сгибаться. Они нужны, чтобы поднимать то, что упало на землю. А вы придаете этому какой-то глубинный смысл...»
Это было так просто.
«Ах, как же хорошо».
При мысли о том, что он снова сможет возвышаться над ними, в нем вскипела похоть.
«Я — король. Я отберу у вас все. Почему? Потому что у меня есть на это власть».
Один из журналистов выкрикнул: — Не держите нас за дураков! Граждане не настолько глупы, чтобы купиться на этот политический жест!
Другой репортер тут же возразил.
— Следите за языком! Перед вами король Зейва! Проявляйте уважение!
«Да заканчивайте уже. Возвращайтесь по домам и там спорьте. Бесите».
Вскоре граждане, прочитав статьи, взорвутся от возмущения, но Гиса это ничуть не заботило.
«Что бы они ни говорили… К единому мнению они все равно никогда не придут».