Безграничный волшебник (Новелла) Том 49 Глава 1202 Сама жизнь (4)
Потусторонний мир.
Широн и Райан, мчавшиеся на к Соным, оглянулись, почувствовав ударивший в спины горячий ветер.
— Поразительно.
Над горизонтом, там, где был Отдел Системного Контроля Огненной Корпорации, колыхалось исполинское марево.
— Раз уж Сунь Юджон обрела просветление, даже Лете придется несладко. За это время мы должны уйти как можно дальше.
Райан был с ним солидарен, однако кишащие впереди демоны ясно давали понять: легко не будет.
«Они становятся все сильнее. Разве можно все так оставить?»
Даже если им удастся спасти Соным, как только откроются алтари, все демоны вырвутся в реальный мир.
— Делаем то, что в наших силах.
Широн, прочитав мысли Райана, произнес: — Меня уже тошнит от того, что кто-то вечно взваливает все на свои плечи и приносит себя в жертву.
Райан погрузился в раздумья.
«Широн, я не так умен, как ты. Не смогу объяснить это внятно, но в твоих словах кроется противоречие».
Ведь именно Широн собирался пожертвовать собой, чтобы вытащить даже эту самую Соным.
«Если ты думал, что расплатишься за все один…»
Райан рванулся вперед.
«Я этого не допущу!»
Он стиснул зубы и взмахнул своим двуручным мечом, раздался оглушительный, останавливающий сердце грохот, и во все стороны брызнули ошметки демонической плоти.
— Держите его! Не дайте ему пройти!
Демоны живым щитом вставали у него на пути. Почуяв неладное, Широн вскинул голову — и, увидев затягивающие небо черные тучи, все понял.
«Темные Монахи. Значит, просто так нас не отпустят».
Одного размера расширяющейся зоны хватало, чтобы оценить первый ход противника, пытаться просчитать его дальнейшие действия не имело смысла.
— Райан!
В унисон с предупреждающим криком активировался Миракл Стрим.
— Связать грешников.
Когда тело Широна взорвалось ослепительным светом, черные тучи сюрреалистично рухнули вниз, поглотив землю.
* * *
— Мама. Мама.
Когда Этелла пришла в себя, перед ее глазами раскинулся невиданный доселе пейзаж. Бесконечный, извивающийся словно кишка туннель, по углам которого тут и там лужами скапливалась смердящая гнилью жидкость. Мочку уха обожгло острой болью.
— Мама. Мама.
Уродливый зародыш с наполовину расплавленным лицом жадно вгрызался в ее ухо. Опустив взгляд, Этелла увидела бесчисленное множество таких же младенцев, облепивших ее с ног до головы.
— Почему ты бросила меня?
Раскатывающиеся по туннелю голоса сливались в один, и было уже совершенно неважно, кому именно они принадлежат.
— Простите.
Каждое живое существо в этом мрачном месте было ее дитя, и она давно сделала свой выбор.
— Идемте. Следуйте за мной.
Вероятно, это место служило системным процессом очищения кармы, в конце которого ее ждало абсолютное небытие.
«Все хорошо».
Очистить каждый блуждающий дух лимбо — таково было ее предназначение, но лишь одно не давало ей покоя...
«Шагал».
Цепи Тайцзи все еще не исчезли.
«Я верю, что ты мог бы стать хорошим человеком».
Увы, на его руках было слишком много крови, чтобы повернуть время вспять.
«Этот путь я прохожу и ради тебя. Не знаю, сколь долгим он окажется, но…»
Пусть и он, наконец, обретет покой.
С каждым шагом Этеллы по туннелю все новые лимбо впивались в ее плоть.
Ужасающая боль передалась по Цепям Кармы.
— А-а-а-а-а!
Шагал рухнул на пол, в агонии сжимая собственное тело.
«Больно».
Это была боль, которую прямо сейчас испытывала Этелла.
— Проклятье!
Превозмогая судороги, он поднялся на ноги и вновь бросился бежать по коридору.
«Только дождись! Только попадись мне на глаза!»
Он распахнул двери машинного зала: между колоссальными утесами в воздухе парил мозг из плоти.
— Ха-а! Ха-а!
Убедившись, что выходящая из его груди цепь тянется прямо к центру мозга, он оттолкнулся от края утеса, на ходу обрушивая шквал Скоростных Клинков.
— Вылезай!
Лезвие кинжала вонзилось в плоть, и уродливый зародыш с раздутыми веками беззвучно разинул пасть, не в силах даже открыть глаза.
— Вылезай, кому говорят!
Словно отбрасывая мусор, Шагал швырнул насаженного на кинжал младенца в пропасть и яростно взмахнул руками. И пока мозг разрывало на куски, его собственное сердце колотилось в панике.
«Где ты? Где?!»
Вонзившийся во внутреннюю ткань кинжал почти без сопротивления пробил противоположную стенку мозга насквозь. С полубезумным выражением лица Шагал обернулся туда, откуда пришел.
«Ее здесь нет».
Видимый глазу мозг был лишь аппаратной оболочкой, Этелла уже бесследно растворилась в глобальной системе потустороннего мира.
— Почему ее нет?!
Шагал, как одержимый, крошивший плоть в фарш, вдруг вздрогнул и вновь рухнул на колени.
— А-а-а-а-а!
Через Цепи Тайцзи его захлестнула ледяная волна беспросветного отчаяния Этеллы.
— Осталось 8 секстиллионов 728 квинтиллионов 753 квадриллиона 241 триллион 120 миллиардов 300 миллионов 10 тысяч 9 часов.
Этот омерзительный системный голос прозвучал в его голове без всякого запроса.
«Зачем... Зачем ты творишь такую глупость?! Могла ведь просто сказать! Могла хотя бы пригрозить, что сделаешь это, что пойдешь на такое! Но почему, почему ты!..»
Хотя в глубине души он и сам прекрасно знал ответ. Знал, скольким Этелла пожертвовала за все это время.
— А-а-а-а-а-а!
Охваченный жгучей ненавистью к самому себе, Шагал с силой вонзил кинжал себе в бедро.
«Я хочу уничтожить самого себя».
— Сдохни! Сдохни!
Ввергнутый в проклятие, где смерть не наступит до полного очищения кармы, Шагал ожесточенно кромсал собственное тело.
— Сдохни, кому говорят!
Из-под оболочки Скоростных Клинков фонтанами хлестала кровь, но его рассудок от этого становился лишь пугающе яснее. Внезапно его пронзила мысль. Что если дело не в том, что он не может умереть, а в том, что он не хочет?
— Кх-х-х...
Что если он терзает свое тело, причиняя боль, лишь в надежде, что Этелла, как и раньше, придет и остановит его?
— За что ты так со мной?..
По Закону Цепей Тайцзи, боль Шагала тоже устремилась по цепям, нанося безжалостные удары по сердцу Этеллы.
— Мама. Мама.
Зародыши, лишенные материнского молока, подобно голодным демонам отрывали куски от ее плоти. Их стало так много, что они заполнили туннель до самых краев.
— Идемте, — Этелла шла вперед, давясь слезами. — Я спасу вас.
И тут Шагал истошно закричал: — Да пошло оно все!
Вырвав из тела клинки, он выскочил наружу через зияющую дыру в мертвом мозге.
— Значит, вот так ты решила мне отомстить?! Думаешь, я покорно приму это?! Черта с два! Я достану тебя из-под земли! Я... я найду тебя во что бы то ни стало!..
И снова затянет ее в Ад.
«Ты будешь со мной вечно!»
Сделав глубокий вдох, Шагал активировал Аромат Событий.
«Запаха нет».
Если Этелла стала системным процессом, значит, она либо полностью стерта из потустороннего мира, либо растворилась в каждом его уголке.
«Я могу ее отыскать».
Обоняние Шагала обострилось до предела, и вскоре он сумел уловить конкретную точку локализации процесса. В ту же секунду Цепи Тайцзи натянулись струной и устремились куда-то в неведомую бесконечность.
— Иду.
Истекая кровью, Шагал рванулся с места, проламывая стены вслед за путеводной нитью цепей.
«Убью. Как только увижу — влеплю пощечину. Буду мучить ее медленно. Пока не завизжит от боли!»
Самые садистские и извращенные фантазии о том, что он сотворит с Этеллой, заполняли его разум, однако...
— Осталось...
Его боль по-прежнему конвертировалась в кармическое искупление.
* * *
Двенадцать Апостолов, вступившие в битву рас, со всех сторон теснили Уриэля.
Золотой Дракон Метира заблокировала Небесный Посох Уриэля, а Дракон Яда Фойне, извернувшись, юркнула ему прямо под ребра. Получив мощный удар с разворота, архангел отлетел назад, ломая спиной вековые деревья.
Пробив каменную глыбу, Уриэль грузно, но непоколебимо восстановил равновесие, и тогда Фойне насмешливо прищурилась.
— Времена и впрямь меняются. Похоже, архангелы нынче вышли из моды.
Это было чудовищным преуменьшением его силы, и служило лишь дешевой провокацией.
Дракон Молний Блиц окинул взглядом поле боя.
«Даже с нашим вмешательством эльфы и феи сражаются на равных. Влияние Уриэля воистину грандиозно».
Двенадцать Апостолов достигли вершин в своих стихиях, однако истинная мощь дракона пробуждалась лишь при трансформации в истинную форму.
«Невозможность использовать Дыхание связывает нам руки».
Если все Апостолы примут истинный облик, даже этот бескрайний лес в мгновение ока превратится в выжженную пустошь.
Блиц вспомнил приказ, полученный от Мессии.
«Куда важнее победы — сохранить стоящих на грани вымирания эльфов и цветочную расу».
Если они исчезнут, переменные, способные изменить будущее Апокалипсиса, обратятся в ничто.
«Мы уже потеряли огромное количество эльфов. Больше нельзя отдавать ни одного. Мы обязаны удержать позиции здесь».
Во взглядах Двенадцати Апостолов вспыхнула решимость.
Тем временем, в трех километрах от Зеленого Океана, раскинулся временный лагерь фей.
— Господин Краун.
Офицер втащил в лабораторию двух скованных эльфов.
— Отпустите! Что вы собираетесь с нами делать?!
Когда парочка эльфов — мужчина и женщина — оказалась внутри, Краун неспешно обернулся.
— О-го?
— Лучше убейте! Думаете, пытки заставят меня склонить?!..
Эльф, столь дерзко бросивший эти слова, внезапно сорвался на истошный вопль, едва разглядев комнату. Краун приложил палец к губам.
— Тш-ш. Вы же пугаете малышей.
— Что... Что вы вообще здесь творите?
Вдоль стен были развешаны разнообразные существа, обитающие в Зеленом Океане, череп каждого из них был вскрыт, обнажая пульсирующий мозг.
— М-м? Что творю? Я просто... изучал их, — Краун опустился в кресло у операционного стола. — Не стойте столбом, присаживайтесь. Нам предстоит весьма глубокомысленный разговор о будущем самой жизни.
Повинуясь магии фей, оба эльфа против воли опустились на колени перед столом.
— Будущее жизни?! Это настоящая бойня! Вы просто истребляете живых существ!
Краун оставался невозмутим.
— Когда-то эльфы тоже были феями.
— Вы были подобны нам, а значит — моими послушными пешками. Но затем вы скрестились с людьми и стали той расой, которую мы видим сейчас.
— К чему ты клонишь?
— Да просто все это как-то... странно. Ведь размножение невозможно без сопутствующего механического процесса.
— Не смей приравнивать нас к безмозглым животным. Эльфы — раса, рожденная из плодов чистой любви.
— Я в курсе. Вы зовете это Агапэ, не так ли? Непорочное зачатие, сотворение жизни без животного механизма — изначально это было исключительной прерогативой архангела Кариэля. Я долго размышлял. В чем же секрет? Как мне тоже достичь подобного?
После повисшей тишины он продолжил.
— Но так и не нашел ответа.
Увидев его издевательский прищур, эльфы покрылись холодным потом.
— Сдается мне, еще до появления биологических организмов существовала сама концепция жизни. И в ней заложена некая невидимая, парадоксальная инерция. Иначе как объяснить этот трагичный механизм: дать жизнь потомству и сгинуть самому?
Он считал, что ядром этой парадоксальной инерции и было Агапэ.
— Отпусти нас, — эльф произнес это, собрав в кулак всю свою волю, хотя в глубине души мечтал лишь о том, чтобы его поскорее прикончили.
Краун взмыл над операционным столом.
— Я отвергаю подобный механизм.
Подлетев к распятому на стене медведю, он погрузил свою крошечную ручку в его массивный мозг. Глаза зверя закатились, и по могучему телу прокатилась судорога.
— Если я пересажу свой разум в этого зверя, то сам стану медведем. Смогу плодить бесчисленное множество медведей. А когда тело постареет — просто переселюсь в другое. В тигра, орла, человека... — губы Крауна искривила безумная ухмылка. — Или эльфа.
— А-а-а-а! А-а-а-а-а!
Закованные в цепи эльфы зарыдали от животного ужаса.
— Энокс. Если я захвачу тело вашего вождя, мне больше не понадобится никакое Агапэ. Но прежде, чем приступить, мне необходимо собрать внушительный объем данных, — Краун повернулся к своим пленникам. — И вы станете первым шагом в моем великом эксперименте.
Шагом, положившим начало Биомиметике Фейри — технологии, которой суждено было подчинить себе будущее Апокалипсиса.