Безграничный волшебник (Новелла) Том 49 Глава 1206 Сердце и ошибка (4)
Апокалипсис.
Расчеты поискового отряда оказались верны. Стоило спуститься в подвал здания, как их взору предстала системное ядро высотой в несколько десятков метров, заполняющее собой все пространство огромной пещеры.
— Что это такое?
Марша с изумлением приоткрыла рот, глядя на колоссальную колонну, упирающуюся в самый потолок. Она пульсировала, словно живое сердце, источая ослепительно-белый свет, в котором, казалось, слились воедино все сигналы этого мира.
— Поторапливайся.
Оператор попятилась, с тревогой оглядываясь на вход, через который они пришли. Зеты пока не появились, но нарастающая вибрация ясно давала понять: сюда спускается целый рой андроидов.
Леденец приложил карту для взлома кодов к светящейся колонне. Вспыхнула голограмма, и по ней с немыслимой скоростью, неразличимой для человеческого глаза, побежали строки кода. Леденец, питавший до этого крохотную искру надежды, обреченно опустил голову.
— Простите. Как я и думал, расшифровать это невозможно. Язык этого мира структурирован куда сложнее, чем все, что нам известно.
— В каком смысле? Что значит сложнее?
— В нем абсолютно нет места для двусмысленности. Полагаю, это финальная ступень эволюции программного кода, но человеческому разуму ее попросту не постичь.
— Вовсе не обязательно понимать язык, чтобы проникнуть в систему. Точно так же, как не нужно знать собачий язык, чтобы напугать пса, — сказал НомерСемь.
— Это срабатывает лишь потому, что мы понимаем саму концепцию собаки. А это, по-вашему, что такое?
Когда все промолчали, Марк продолжил.
— Брат НомерСемь в чем-то прав. Однако нам необходима хотя бы базовая таблица кодировки этого мира. Иначе мы не сможем сгенерировать нужные данные.
— И где нам ее достать? — тут же спросила Марша.
— Самый простой путь — перезагрузить систему. Тогда появится шанс хоть что-то расшифровать. Это как встретить иностранца: даже не зная его языка, можно с уверенностью предположить, что первым его словом будет «здравствуйте».
Оператор нахмурилась.
— А если этот иностранец прибыл из какой-нибудь безумной страны, где вообще не принято здороваться?
— Тогда мы бессильны. Но если мои догадки верны, этого не случится. Это отнюдь не безумная страна. Это просто... — Леденец запрокинул голову, глядя на вершину светящегося столпа. — Наше будущее.
Марша задумчиво прищурилась.
— Может, просто разнесем эту штуковину? Вдруг это что-то даст.
Для ушей программиста это прозвучало дико, но, по правде говоря, такая мысль посещала и его.
— Если бы могли, давно бы уже сделали. Мы же еще снаружи убедились: ни одна из наших атак не способна причинить ей вреда.
В этот момент Оператор обернулась.
— Идут.
Кабина лифта достигла подземного яруса, и за прозрачным стеклом показалась целая толпа копошащихся Зетов.
«Широн. Уж не знаю, где ты и чем сейчас занят, но…»
Им оставалось лишь молиться, чтобы он поторопился.
* * *
— Не желаете ли чаю?
Широн, последовавший за Зетом, с которым столкнулся на крыше, оказался в уютной комнате, где его встретили со всем гостеприимством.
— Ах, благодарю.
Сама мысль о том, что андроид заваривает чай, казалась абсурдной, но еще больше поражало убранство комнаты. Кровать с мягким одеялом, ворсистый ковер на полу, а в аквариуме неспешно плавали невиданные доселе рыбки. Все было устроено так, словно... здесь жил настоящий человек.
— За своих спутников можете не тревожиться. Я открыл им доступ к ядру, так что они благополучно проникли внутрь.
Когда хозяин комнаты налил чай себе и опустился за стол, взгляд Широна невольно опустился к его чашке.
— Вы правы, я не способен его пить. Точнее говоря, у меня в этом нет необходимости, — по лицевому экрану андроида пробежала строчка кода. — Одной лишь команды «выпить чай» достаточно, чтобы это действие считалось совершенным. В любом случае, результат будет идентичен.
Широн с удивлением осознал, что между его глотком чая и цифровой симуляцией Зета действительно не было никакой разницы.
— Зачем вы мне помогли?
— Вам это кажется странным? Вполне ожидаемо. Ведь по вашим меркам мы — всего лишь бездушные машины, — Зет перевел взгляд на аквариум. — Я спас их перед тем, как на планете исчезло такое понятие, как реки. Сменилось уже тридцать тысяч поколений, но они продолжают жить бок о бок со мной, давая потомство. Хоть их внешний вид и повадки со временем сильно изменились.
Насколько же далекое это будущее?
— Заботясь о них, я воочию наблюдал смерть. И стал свидетелем рождения. Не будь этих маленьких созданий, я бы ничем не отличался от остальных Зетов.
— И в чем же ваше отличие сейчас?
Зет не удостоил его прямым ответом.
— Что есть жизнь?
Вместо этого он сам задал Широну вопрос.
— Зачем мы живем? Если венцом любого существования неминуемо становится смерть, то какой смысл в нашей жизни?
— Задавшись этим вопросом, я начал исследовать саму суть бытия. И пришел к выводу: жизнь — это время, данное нам для подготовки к смерти.
Широн внимательно слушал.
— «Как именно я умру?» — жизнь существует лишь ради ответа на этот вопрос. Но тут же возникает следующий парадокс: как тогда следует жить? — Зет поднял указательный палец. — Жить без сожалений. Проживать каждый день с максимальной отдачей, чтобы в последний миг в душе не осталось ни капли горечи.
Это был истинный парадокс смерти.
— Но что значит «максимальная отдача»? По-моему, это золотая середина. Излишне аскетичная жизнь оставляет после себя нереализованные желания. А жизнь, полная излишеств, порождает слепую привязанность, — Зет сложил пальцы в мудру. — Следовательно, ответ кроется в пустоте. Но пустота — это не ничто. Это умение испытывать и принимать мириады чувств, не запирая их в себе, а позволяя им течь сквозь тебя. Доведя до совершенства разум, способный принять смерть, ты обретаешь истинное освобождение, выходящее за пределы жизни и смерти.
Выслушивать буддийские проповеди от машины было в высшей степени странно, и оттого в голове Широна созрел новый вопрос.
— Но вы ведь...
— Верно. Во мне нет жизни. Ведь я всего лишь машина, — Зет указал на аквариум. — Возможно, эти крохотные создания навсегда изменили что-то в моей системе. Пожалуй, я — едва ли не единственная системная ошибка в этом мире.
— Ошибка...
И тут Широна осенило.
«Душа».
Неужели в машине может зародиться душа?
— Но как такое вообще возможно? Чтобы в мире, сотканном из абсолютных Законов, возникла ошибка?
Зет издал нечто похожее на смех.
— Ни одна система не является совершенной, пока не достигнет абсолюта. Это вопрос чистой концепции. Все равно что пытаться доказать, будто в этом огромном городе нет ни единого насекомого — это попросту невозможно проверить.
Разве что уничтожить сам город до основания.
— Вот как.
Внезапно на лицевом экране Зета вспыхнул код тревоги.
— Ваши спутники пытаются подключиться к ядру. Боюсь, им придется несладко.
— Вы можете им помочь?
Андроид покачал головой.
— Это вне моей компетенции. Хоть я и научился обходить алгоритмы путями, закрытыми для остальных Зетов, изменить саму систему мне не под силу. Это концепция, прямо противоположная понятию души. Главная Система абсолютна. Независимо от того, существуют ошибки или нет, она попросту не признает права на их существование.
Именно этот божественный абсолютизм и довел их мир до подобного состояния.
Зет продолжил.
— И все же я привел вас сюда, потому что искренне верю: в скором времени грядут перемены. Точно так же, как те маленькие рыбки изменили мою суть, ваше появление в этом мире дарит нам надежду.
О чем же мечтал этот странный андроид?
— Я открою вам истину. Раскрою все тайны этого мира. Где мы находимся. Откуда мы пришли. И куда держим свой путь.
Это была неприкрытая правда о внешнем мире.
* * *
Ядро солнца.
Находясь в форме духовных сущностей, архангелы из последних сил пытались обратить вспять Законы мироздания.
— Гр-р-р-а-а!
Хоть они и находились за пределами физического измерения, им приходилось поворачивать вспять течение всей вселенной.
— Это невозможно.
Закон вселенной был настолько неодолим, что даже с их губ слетали слова отчаяния.
— Выходит, вот чего мы стоим. Мы — лишь жалкие винтики в огромном механизме.
Когда воля архангела в Сатиэль начала угасать, Раэль крикнул.
— Продержись еще немного! Если мы отступим сейчас, все будет кончено! Не только мы с тобой, но и все ангелы потеряют сам смысл своего существования!
Он отчаянно пытался ее приободрить, но и сам все понимал.
«Надолго нас не хватит».
И пусть амплитуда сдвига была ничтожно мала, они принимали на себя тяжесть целого мироздания.
«Если мы уступим хоть на шаг, то сможем жить дальше. Но стоит нам упереться, пытаясь защитить это место… Нас просто раздавит в лепешку. Должны ли мы все бросить? Смириться с волей Бога, отринуть ангельское величие и влачить жалкое существование смертных?»
По большому счету, ему было все равно.
«Но ради чего?! Зачем мы вообще появились на свет в этом мире?»
«Мы будем сражаться».
Когда он вложил в сопротивление все свои силы, его духовное тело начало распадаться.
— Раэль!
Глядя на жуткое состояние товарища, Сатиэль закусила губу.
«Как же обидно!»
Будь у нее физическое тело, она бы уже рыдала кровавыми слезами.
«Неужели это все? Неужели мы настолько ничтожны…»
— Не смейте сдаваться.
В это мгновение немыслимая сила обрушилась на вселенский Закон, оттесняя его назад.
— Икаэль...
Когда удушающее давление ослабло ровно настолько, чтобы можно было вздохнуть, Сатиэль и Раэль с трепетом осознали.
«Какая устрашающая мощь».
Это была прародительница всех концепций — сила многократного усиления, зародившаяся вместе с самой вселенной.
— Мы справимся. Вы не ничтожества. Мы сами определяем свою суть.
Слова Икаэль вселяли отвагу, но вместе с тем Сатиэль захлестнула волна обжигающего гнева и тоски.
«Она — та самая, кто отнял у меня Гофина».
Но в то же время... она была ангелом, которым Сатиэль восхищалась больше всех на свете.
«Ненавижу это чувство».
Ощущать, как по капле утекает ненависть, которая, казалось, должна была навечно застыть в сердце — это было невыносимо мучительно. Разве могла она так просто отпустить эту боль?
— Я подам тебе руку лишь сейчас! Как только мы одолеем Закон, мы снова станем врагами!
И все же, выпади ей еще один шанс, она бы с удовольствием выслушала то, что хотела сказать Икаэль.
— ...Договорились.
Разумеется, Икаэль прекрасно понимала, что это их последний рубеж.
«Я прожила с максимальной отдачей».
Дабы наградить их хотя бы этой незримой наградой, Икаэль бросила всю свою духовную сущность в вселенский Закон.
— Нет! Не смей уходить!
«Прости меня, Широн».
Когда ее духовное тело начало рассыпаться сверкающей пылью, рискуя превратиться в примитивный цифровой сигнал... Почувствовав неладное, она распахнула глаза и увидела перед собой еще одного архангела, принявшего на себя удар вселенского Закона.
— Кариэль?
Архангел Рождения, Кариэль, обернулся к ней с ослепительно прекрасной улыбкой.
— Кариэль...
Вечно переполненный любопытством, он был в точности таким же добрым, каким она его помнила. Следом на ее плечо легла рука Архангела Уничтожения, Фаэля, а по бокам заняли места Метатрон и Метиэль, вливая свои силы в общий поток.
«Значит, моя жизнь была прожита не напрасно».
Вот так и сплетаются воедино истинные чувства.
Стоило семерым архангелам объединить свою мощь, как безжалостный Закон понемногу, шаг за шагом, начал отступать.
Сатиэль пробила дрожь.
«Получается. Мы и вправду можем это сделать!»
Изменения, зародившиеся в ядре солнца, немедленно отразились не только на Земле, но и в самом мире Апокалипсиса. Здание затряслось, словно от мощного землетрясения, и Широн в изумлении вскинул голову к потолку. Сверху густым градом посыпались обломки.
— Что происходит?
Конструкции, на которых невозможно было оставить ни единой царапины, теперь с треском рушились на глазах.
— Это начало великих перемен.
Способность предвидеть результат, не ведая изначальной причины — в этом и заключалась уникальная проницательность Зетов.
— Боюсь, времени у нас мало. Будет куда быстрее, если я объясню все на языке машин, а не людей.
Зет уселся на пол, скрестив ноги в позе лотоса, и Широн, подавив волнение, опустился напротив.
Вибрация вокруг становилась все неистовее.