Безграничный волшебник (Новелла) Том 51 Глава 1253 Преграда под названием человек (1)

Корпорация Управления Огненными Ресурсами.

Сотрудники не могли покинуть свои рабочие места, хоть и прекрасно понимали, что Лета уже не вернется.

— Система парализована.

Последствия того, что Райан очищал Долину Плача, сотрясали весь Ад до самого основания.

Вивиан, информатор, ответственная за Райана, передала данные, поступающие через Скрытый Код.

— Госпожа Лета защищает Яхве. Похоже, демоны в ярости.

— Еще бы. Они ведь всегда были как огонь и вода. Но Яхве, конечно, поражает. Я думала, они никогда не придут к компромиссу. Долго же я здесь работаю, раз дожила до такого, — ответила Риона.

— Им придется нелегко. Пусть госпожа Лета и управляет Адом, истинным предводителем демонов всегда был и остается Сатана.

Гр-р-р-р-р-а-а-х! Земля уходила из-под ног, рассыпаясь на куски.

«Осталось совсем недолго».

Когда битва завершится и система рухнет, они все обратятся в абсолютное ничто.

«И что же... ты теперь будешь делать?»

Риона хотела проследить за последним путем Шагала и Этеллы — подопечных, за которых несла ответственность.

* * *

— Ха-а! Ха-а!

Шагал бежал без оглядки, не разбирая дороги.

— А-а-а-а!

Гигантская карма, возложенная на них двоих, теперь уменьшилась.

— Убью! Разорву на куски!

Это лишь доказывало, насколько чудовищной была боль, разрывающая Шагала изнутри.

— Почему я не могу ее догнать?!

Сколько бы он ни бежал, Этелла оставалась недосягаемой.

— Постой. Мне тоже нужно кое-что сказать. Мне столько нужно тебе сказать!

Он был уверен: стоит им только встретиться, стоит лишь заглянуть ей в глаза — и он сможет ее переубедить. Нет, даже если ничего уже не исправить...

— Я убью тебя!

Уж лучше он сам свернет ей шею и оставит рядом с собой, иначе просто сойдет с ума.

— Проклятье!

Как бы он ни ускорял шаг, расстояние между ними оставалось неизменным.

— Почему?!

Он бы и рад сдаться, но его обоняние, этот неуловимый запах ее тела дразнил его, казалось, что они были рядом.

— А-а-а-а-а!

Сердце Шагала рвалось на части от невыносимой муки.

«Только попадись мне. Исполосую кинжалом все, до чего смогу дотянуться. Попадись хоть на секунду. Буду пытать тебя, причинять боль снова и снова, пока ты не начнешь кричать и умолять о пощаде...»

— Умоляю.

Шагал осознал.

— Умоляю, дай мне еще один шанс.

Он понял, что может навсегда упустить Этеллу.

— Проклятье! — взвыв в небеса, Шагал сбавил темп и побрел вперед, прихрамывая. — Я... — в конце концов он рухнул на колени и, захлебываясь слезами, произнес: — Я был неправ.

Сердце Шагала провалилось в бездну раскаяния, и огромная часть кармы очистилась.

Раздался голос Рионы.

— До конца очищения осталось: 2 секстиллиона 483 квинтиллиона...

Но Шагал ее не слышал.

Сколько кармы им еще предстоит искупить — это больше не имело никакого значения.

— Это я все разрушил. Я больше так не буду. Пусть я вечно буду гнить в Аду, мне плевать. Только... — Шагал всхлипнул и поднял голову. — Позвольте мне увидеть ее еще раз. Это мое единственное желание... — Я был неправ. Я не могу отпустить ее вот так. Делайте со мной что угодно, только позвольте мне хоть раз... увидеть улыбку Этеллы.

— Ха-а.

Тяжелый вздох, просочившийся в эфир, был случайностью, и Риона спокойно отключила микрофон. Подперев подбородок рукой, она с грустью смотрела на воплощение зла, сложившего руки в покаяние.

— Вот именно... зачем ты так поступил? Не нужно было этого делать. У тебя ведь было столько шансов все исправить. Столько возможностей начать все сначала, стать счастливым... Они выпадали на твою долю бесчисленное множество раз. Ослепленный слепой яростью, не способный здраво мыслить, ты лишь проклинал весь этот мир. А теперь у тебя остались лишь сожаления. К ней подошла Вивиан.

— Вот мы и подошли к самому концу.

— Да. Для людей время необратимо. Наверное, поэтому сожаление — самое жалкое и печальное из всех чувств.

— Они никогда не меняются. Раса, склонная к саморазрушению, упрямо выбирающая неверный путь, даже зная правильный ответ.

Человечество — это сплошной изъян.

Вивиан и Риона молча следили за Шагалом, который вновь сорвался на бег.

— Ему ничего не остается, кроме как бежать.

Ведь это его последняя и единственная надежда.

* * *

По Долине Плача текла огненная река. Лава, бурлящая так же яростно, как и до очищения Соным, на самом деле была...

— Смерть Лете!

Демонической скверной, источаемой собравшимися здесь демонами.

— Мы отрубим этой дряни голову, чтобы она своими глазами увидела, как мы рвем на куски плоть мерзкого Яхве!

Бесчисленные полчища демонов, готовые к полному небытию, безрассудно бросались в очищающее пламя Леты.

— Кх-а-а-а-а!

Каждый раз, когда гибли ее дети, сердце Леты болело.

— Бедные мои дети, к чему вам этот гнев? В конце любого гнева вас ждут лишь сожаления.

— Это ты нас предала! Ты бросила нас! — надрывались демоны, плача кровавыми слезами. Казалось, они готовы на все, лишь бы их смерть причинила Лете хоть толику боли.

Взгляд Леты стал печальным.

— Впрочем... вы ведь тоже порождение людей.

Из-за колоссального количества сгорающих демонов огненная река обратила свое течение вспять, устремившись вверх. Туда, где находились Райан и Соным, и где лежал без сознания Широн.

Райан изо всех сил раздувал пламя Геенны.

— А-а-а-а-а!

Долина содрогнулась, и ревущая огненная река в одно мгновение испарилась, так и не добравшись до Широна.

«Я защищу Широна».

Даже балансируя на грани потери сознания от адской боли, эта единственная мысль продолжала гореть в его разуме.

— Какой же ты неисправимый дурак.

Кружащие в небе Темные Монахи вонзили свои цепи в парализованное тело Райана.

— У-гх-х-х!

Кожа на его лице покрылась жуткими трещинами, обнажая белесые кости черепа.

«Так я долго не протяну».

Он выжал из Божественной Трансценденции все до предела, но регенерация Идеи уже не справлялась.

Когда вслед за мышцами начали плавиться кости, Райану показалось, что в огне горит сама его душа.

«Я... парень без каких-либо выдающихся талантов. Пусть мир и зовет меня великим мечником, честно говоря, теперь это не имеет никакого значения. Восхищаются мной или завидуют — мне плевать. Горжусь ли я тем, что достиг этой вершины? Еще чего. Если бы титул великого мечника свалился на меня с небес, я бы храм на месте построил. Но радоваться тут нечему. Этот титул я заполучил невыносимой болью. Мой секрет? Я знаю только одно. Даже если тебе невыносимо от собственной бездарности, даже если тебя давят чужим эгоизмом, абсурдными обстоятельствами, садистскими пытками, отчаянием перед невозможным и насмешками тех, кому плевать на твою боль...»

— Терпи.

Вот и весь секрет.

— А-а-а-а-а!

«Я стерплю».

— Меня не сломить!

По цепям Темных Монахов, вонзенным в плоть Райана, стремительно поползла багровая аура.

— Опасно! Уходим!

Темные Монахи с опозданием бросились врассыпную, но пламя Геенны оказалось быстрее, жадно пожирая звенья цепей. Б-а-а-а-б-а-а-х! Скопление Темных Монахов разлетелось на куски от чудовищного взрыва.

— Ч-что это такое?!

Даже демоны, ослепленные ненавистью к Лете, замерли в оцепенении, глядя на полыхающее небо. Лета обернулась.

— Очищается.

Тело Райана, сгорающее подобно топливу, плавило цепи, сковывающие Соным. Душа Соным закричала.

— Кия-я-я-я-я!

Если очищение продолжится в том же духе, она тоже сгорит дотла и исчезнет.

«И что теперь делать, Широн?»

Чтобы спасти Соным, система потустороннего мира должна была оказаться парализованной хотя бы на мгновение. И этот идеальный момент целиком зависел от империи Чжэньтянь, готовящейся выпустить Небесное Сияние.

Анчал, обливаясь холодным потом, закричала: — Ваше Величество! Мы на финальной стадии!

Энергия, аккумулируемая в Этелле, перешагнула порог в 99 процентов и стремительно приближалась к сотне.

— Кха!

Тело Чжингана, восседавшего на троне, сгорбилось и изогнулось, словно иссушенная ива.

— В-ваше Величество...

В таком состоянии он давно должен был быть мертв. Вскинув голову с расфокусированным взглядом, император с трудом поднялся с трона и, пошатываясь, шагнул вперед. Никто не посмел броситься ему на помощь, понимая, что именно сейчас наступил самый значимый момент в жизни их императора.

— Дочь моя. Моя девочка, Соным. Только отправив тебя в Ад, я понял... Я, Чжинган, не ведавший, что такое сожаления… — он рыдал кровавыми слезами. — Ад? — лицо Чин Гана исказилось звериным оскале. — Да как вы посмели... посягнуть на мою дочь?!

Линза Небесного Сияния полыхнула багровым светом.

Шагал резко вскинул голову.

— Этелла?

Ее запах, до этого рассеянный по всему потустороннему миру, вдруг отчетливо ударил в нос.

«Она близко».

Шагал, словно обезумевший зверь, жадно втягивал воздух.

— Этелла! Этелла!

Неужели это стало возможным благодаря его раскаянию?

— Да! Погоди еще немного!

Он больше не желал невозможного. Если удастся в последний раз запечатлеть в памяти ее лицо, ему больше ничего не нужно.

— Этелла!

Этелла, услышав голос Шагала через Цепи Тайцзи, медленно повернулась. Шагал смог уловить ее запах лишь потому, что ее путь подошел к концу.

— Вот мы и пришли, дети мои.

Чудовищная энергия, пульсирующая в ее теле, очень скоро очистит Ад.

— Мама! Мамочка!

Облепленная со всех сторон лимбами и ожидая своего последнего часа, Этелла вспомнила о Шагале.

— Прости меня.

Она была вынуждена отвернуться от него, потому что прекрасно понимала природу кармы Тайцзи.

— Содеянного не воротишь.

Если освобождение лимбо и спасение Соным — это карма, возложенная на добро...

— То твои грехи...

Это карма, полная бесконечного раскаяния.

— Этелла! А-а-а-а! Этелла!

Взвыв, Шагал заметался из стороны в сторону. Он шаг за шагом определял ее местоположение, карма, связывающая их, таяла на глазах.

— Нет! Нет! Не очищай меня!

«Я согласен остаться в Аду, только умоляю…»

Он не мог исчезнуть вот так, а потому втягивал воздух с такой силой, что из носа хлынула кровь.

Этелла мягко прикрыла глаза.

«Началось».

Когда в ее груди начала зарождаться колоссальная вспышка, глаза Шагала расширились.

«Она там!»

Безошибочно определив, где находится Этелла, он из последних сил рванулся вперед.

— До конца очищения: 4232 часа. 3511 часов. 2382 часа...

Шагал молился.

— Боже, смилуйся надо мной.

— Ты думал, можно просто бросить ее в Ад и остаться безнаказанным?! Принцессу Чжэньтяня! Мою дочь! — харкая кровью и хватаясь за грудь, Чжинган разразился громогласным ревом. — Р-р-р-а-а-а-а!

Это был последний, сокрушительный удар отца, направленный в самое сердце Ада.

Когда тело Этеллы охватило ослепительное сияние, издали донесся голос Шагала.

— Не-е-е-т!

Он бежал прямо к ней, но Этелла уже знала его исход.

— Нам не суждено встретиться.

Как бы сильно он ни сокращал расстояние, время будет безжалостно.

Шагал затаил дыхание.

«Я вижу!»

Еще пара шагов, и он сможет взглянуть на Этеллу. Его глаза все равно уже ничего не видели, поэтому было неважно, что она слилась с процессом.

— До конца очищения: пять секунд, четыре секунды, три секунды...

Словно насмехаясь над Шагалом, карма убывала пропорционально пройденному расстоянию.

Шагал отчаянно протянул руку.

— Еще чуть-чуть!

И когда кончики его пальцев оказались всего в метре от Этеллы...

— Одна секунда.

— У-гх-х!

Только теперь он осознал. Какая-то ничтожная секунда. Но эта нехватка одной секунды, переведенная в пространство, равнялась бесконечной пропасти.

— Этелла, — жалобно всхлипнул Шагал. — Я был не п...

Тело Этеллы разорвалось колоссальным взрывом, выжигая системный процесс дотла.

Гр-р-р-р-р! Сейсмическая волна прокатилась по всему Аду, и в гуле взрыва прозвучали последние слова Информатора.

— Очищение... завершено...