Безграничный волшебник (Новелла) Том 51 Глава 1275 Последняя глава (4)
Ранее в Безграничный волшебник (Новелла)...
Адам, точнее, подключенный к Ричарду Мозг, подал сигнал.
— Моя миссия завершена. Теперь можешь отключить питание.
— Ты уверен?
Хоть его тело давно и стало машиной, в глубине души он оставался человеком, и поэтому Ричард не удержался и задал уточняющий вопрос.
— Я увидел всю жизнь Лилит, так что мне тоже нет смысла здесь оставаться. Я просто выполнил свой долг перед этим миром. По крайней мере, мне хотелось защитить то, что оставил после себя Гофин.
— Ты пробудишься во внешнем мире?
— Не знаю. Пока работает так называемое Недостающее Звено, ты не узнаешь, пока не окажешься там.
— А что, если проснешься? Ты ведь мог бы помочь этому миру. Все-таки это мир, в котором ты жил.
— Кто знает, — Мозг на мгновение погрузился в раздумья. — Честно говоря, я не уверен. Любой, даже самый прекрасный сон, быстро меркнет перед лицом реальности.
— …Наверное, так оно и есть.
— А что насчет тебя? Если Широн победит, в этом мире больше не останется Бога.
— Ну, тогда и мне придется отключить питание, разве нет?
— Отказываешься от шанса стать Богом?
— Ха-ха, — Ричард усмехнулся. — Ведь Бог существует лишь ради людей…
— Мне пора, — произнес Адам слова прощания.
— Да. Пусть… — послышался звук падающего напряжения. — …это будет хороший сон.
Мозг, до этого мерцавший синими искрами электричества, погрузился во тьму.
* * *
Добро и зло, пустота и любовь сошлись в жестоком столкновении.
— Гр-р-а-а-а!
Под объединенным натиском человечества Хавиц начал отступать. Однако его форма становилась все более причудливой. Нижняя половина его тела расплавилась, намертво сливаясь с землей, а в черной верхней части непрерывно вращалась сама вселенная.
— Я ни за что не проиграю! Я никогда не сдамся!
«Правда ведь, мама?»
Земля, с которой слился Хавиц, задрожала, словно водная гладь, и из нее вырвались сотни рук.
— Кх!
Как только одна из них схватила Сунь Юджон, Хавиц с жутким воем впечатал ее в землю.
— Гр-а-а-а-а!
Невыносимая боль пронзила тело Сунь Юджон, и ее плоть начала стремительно обугливаться.
Гаольд нахмурился.
— С ума сойти.
Уж лучше бы его разум пребывал в хаосе, как раньше, — теперь же само его существование превратилось в чистый хаос.
* * *
Величайшая Звезда и Лета вошли в секретную комнату Ричарда.
— Он вышел из-под контроля, — сказала Лета с мрачным лицом, заметив Хавица на включенном перед ними мониторе. — Так называемый Скрытый Код — это метакод, который по умолчанию не должен применяться к основному коду. Это мастер-язык, управляющий процессами еще до того, как мир был материализован.
Величайшая Звезда добавила: — И именно это образует потусторонний мир.
— Верно. Сатана — это, по сути, центральное управляющее устройство, контролирующее исходный код потустороннего мира. И хотя право окончательного подтверждения принадлежит Богу — ядру пяти великих систем, сейчас Хавиц бездумно злоупотребляет божественными полномочиями.
— Разве это возможно? — спросил Ричард.
— Вполне. Если речь идет об Иллюминатах. Даже я, будучи Администратором, не имею доступа к сферам, лежащим за пределами Бога. Я могу лишь строить догадки на основе данных. Должно быть, у него чрезвычайно высокий уровень допуска даже среди Иллюминатов. Иначе он не смог бы так легко менять протоколы безопасности Бога.
Горько усмехнувшись, Величайшая Звезда произнесла: — У Хавица… отключилось Недостающее Звено.
— Вряд ли он сделал это по собственной воле. Но и кто-то другой не смог бы провернуть подобное. Это не нормальная синхронизация. Он — нелегальный Пользователь. Сигнал Недостающего Звена изначально был слишком слаб.
Ричард наблюдал за битвой Сатаны.
— Он и вправду лишь ребенок? Слишком уж неумело и интуитивно он обращается с кодом.
— Хоть Хавиц и прожил здесь больше сорока лет, с ослаблением Недостающего Звена наружу лезет его истинная натура. Конечно, опытный Пользователь не стал бы так грубо обращаться с кодом, но опытный Пользователь и не устроил бы такого безумия, верно? В этом нет ни малейшего смысла, к тому же атака на мир, где находятся подключенные Пользователи, приравнивается к тяжкому преступлению.
Величайшая Звезда спросила: — Может ли неопытность Хавица стать нашей лазейкой к победе?
— Вряд ли, — в голосе Леты сквозил пессимизм. — Пусть он и неопытен, но в его руках — власть Бога. Даже если найдется человек, постигший все пять великих систем, есть огромная разница между тем, кто только растет, и тем, кто использует уже готовое абсолютное могущество. Как и предрекали Террафорс, битва добра и зла завершится победой зла. Даже если любовь одолеет пустоту, и этот мир уцелеет.
— Любовь и пустота…
Ричард переключил изображение на экране. Широн и Нане яростно обменивались ударами, сохраняя между собой дистанцию в четыреста километров. Для обычного человека это невообразимая расстояние, но, учитывая их скорость, они находились буквально на расстоянии вытянутой руки.
— Силы равны, — на этот раз заговорила Величайшая Звезда. — Если Хавиц нарушил законы Бога, то Нане — и есть само воплощение этих законов. А значит, он — абсолютная правильность.
— Ситуация весьма непростая. Даже если Широн одержит победу, но при этом победит зло, это обернется невыносимыми страданиями для Пользователей. И тогда, без сомнений, их придется эвакуировать.
— Вот почему у нас есть Террафорс.
Когда Ричард снова изменил ракурс камеры, Лета ошеломленно замерла.
— А это еще что такое?
Корабль, который должен был перезагрузить историю человечества, летел, опасно кренясь из стороны в сторону.
— На борту находятся Иллюминаты. Похоже, они разорвали Недостающее Звено прямо в реальном мире. В таком случае, согласно правилам Пользовательской автономии, их невозможно наказать. Конечно, познав внешний мир, вряд ли станешь цепляться за этот. Но зачем они это делают? — сказала Величайшая Звезда.
Ричард высказал свою догадку: — Должно быть, в этом мире осталось что-то важное для них. В конце концов, насколько мне известно, из всей мультивселенной лишь в эту вселенную поступил сигнал Гофина.
— Все пропало, — Лета в отчаянии схватилась за голову. — Эта вселенная превратилась в хаос. Как одному из Администраторов, мне невероятно стыдно.
— Похоже, правосудие свершить не удастся. А значит, исход решится в плоскости добра и зла, пустоты и любви. Как Администратор системы, каким вы видите финал?
Лета покачала головой.
— Этого не сможет вычислить даже Бог. Добро, зло, пустота и любовь — это лишь направления на компасе. Четверо, достигших абсолютного предела, просто указывают в разные стороны. А то, что вращается в самом центре, это всего лишь…
Величайшая Звезда продолжила: — Сердце.
И лишь человеку решать, куда укажет стрелка.
* * *
Планета сейчас напоминала ядро, закутанное в клеточную мембрану. Внешняя оболочка из антиклеток, сгорая в лучах солнца, извергала колоссальные объемы газа. Ш-ш-ш-ш-ш-ш! Каждую секунду в огне гибли триллионы организмов, но они делились с еще большей скоростью, отчего клеточная мембрана становилась лишь толще. Солнечный свет, многократно преломляясь в слизистой толще и освещая мир, стремительно тускнел.
— Широн!
Под этим серым, затянутым пеленой небом…
— Нане!
Яхве и Будда вели ожесточенный воздушный бой, летая на скоростях, превышающих 40 махов.
«Фотонная Пушка!»
В зависимости от угла виража дистанция между ними то сокращалась до 400 километров, то разрывалась до 1200.
— Проповедь.
В самом эпицентре этой битвы скрещивались десятки тысяч вспышек и столько же сотканных из света мечей. Бум! Бум! Бум! Бум! Взмахнув крыльями из чистого света, Широн уклонился от сияющих клинков, летящих из-за самого горизонта.
Самого Нане не было видно, но его Проповедь говорила вместо него.
«Нет, Нане».
Нельзя все заканчивать вот так.
«Будет больно. И никто не сможет взять эту боль на себя. Возможно, в какой-то момент захочется просто умереть».
Ведь Широн тоже прожил такую жизнь.
«Но ведь мы живем дальше. И пусть это приносит лишь боль…»
Божья Длань — Фотонная Пушка.
— Впереди может быть сколько угодно счастливых дней!
Огромная, подобная солнцу вспышка в мгновение ока преодолела 700 километров и настигла Нане. Нане сложил ладони в молитве.
— Падение! Раскрытие! Построение! Дрожь! Разрыв! Раскол! Предел! — гармония его Проповеди обернулась колоссальным мечом, вдребезги разнесшим Фотонную Пушку. — Тяжесть! Жар! Пустота! Скорбь! Храбрость! Слезы!
Следом вибрирующий клинок размножился на число своих колебаний и был выпущен в атаку.
— Да.
Нане тоже это понимал.
«Наверняка с самого рождения случались и счастливые мгновения. Выступление уличного шута или тепло руки возлюбленной. Но в это же время кто-то другой голодает. Подвергается насилию! Умирает от болезней! Погибает без всякой на то причины!»
Натиск Нане стал еще яростнее.
— Ради одной капли счастья, которая, быть может, никогда и не выпадет на их долю!
Если участь всех живых существ — безропотно терпеть невыносимые муки, ожидая подачки с открытым ртом…
— Разве не правильнее отбросить алчность и мирские терзания, выбрав безмятежность небытия вместо жестокой иллюзии счастья?
Безжалостная Проповедь рванулась вперед. Оглушительный грохот разорвал небеса. Там, где должен был находиться Широн — прямо над Южным Эймондом, — прогремел чудовищный взрыв. Жители Южного Эймонда со смесью ужаса и благоговения наблюдали за дождем из клинков. Мечи Проповеди сияли так ярко, что за этим светом невозможно было разглядеть, как они пронзают Широна.
— Я… Яхве…
Люди все понимали. Они знали, что в последней регрессии Широн с безграничной любовью принял на себя грехи всего мира.
— Фу-у-ух.
Дым в небе рассеялся, и Широн, окутанный сиянием Миракл Стрима, тихо произнес: — Нане.
Компромисс все равно невозможен.
— Не нам это решать.
* * *
— Ке-ке-ке!
Хавиц продолжал бесконечно эволюционировать.
Гу-у-ул… Поле Смерти расползлось во все стороны, и бойцы сопротивления забились в агонии, заживо обращаясь в пепел.
— А-а-а-а-а!
Хавиц, вмещающий в своем теле целую вселенную, широко раскинул руки и провозгласил: — Я — бог! Я могу творить все, что пожелаю!
«Правда ведь, мама?»
Если бы не Визард, он бы уже давно стер этот жалкий, раздражающий мир в порошок.
— В атаку! Не останавливаться!
Несмотря на невыносимые страдания, причиненные битвой с Хавицем, армия сопротивления не отступала ни на шаг.
— Кх-х-х!
Боль! Боль! Бесконечная боль! На грани между реальностью и иллюзией, понятия добра и зла утратили всякий смысл.
— Терпите! Держитесь! Мы одержим победу!
Только агония служила единственным подтверждением реальности происходящего.
— Хавиц!
Тысячерукая Гуаньинь Миро обрушила 120 миллионов ударов на Хавица. Гр-р-р-р-р!
— Верую в Бога!
Эден взмолилась, сложив ладони, и раскинула колоссальный защитный барьер, покрывший всю округу.
— Кажется, получилось!
Но едва Хавиц снова опустил обе руки на землю, как по полю прокатилась еще более мощная волна мучений. И пока людские крики расходились концентрическими кругами, Гаольд ринулся в атаку.
«Не смей смеяться».
Гаольд изо всех сил оттолкнулся ногами от земли, и его волосы на лету начали бледнеть, становясь белоснежными.
«Не смей смеяться над людьми».
Полностью осознавая, какая невообразимая боль ждет его впереди, он сделал еще один шаг навстречу ей.
Отчаянные вопли людей, цепляющихся за жизнь всеми силами, были по-своему прекрасны.
— А-а-а-а-а!
— Гаольд!
Чудовищное атмосферное давление обрушилось на землю, расплющивая лицо Хавица.
— Бо-о-ольно-о-о!
Бум! Бум-бум-бум! Под бесконечными ударами Воздушного Пресса Каннан до крови прокусила губу, с трудом сдерживая слезы.
«Ему ведь так больно».
Жизнь билась в агонии. Само существование содрогалось, словно брошенное в кипящий котел добра и зла, пустоты и любви.
«Плевать на боль…»
Глаза Гаольда закатились так, что были видны лишь белки.
— Это лишь нервные импульсы.
— Не говори ерунды!
И тут до Хавица наконец дошла истинная суть Гаольда.
«Чем сильнее боль, тем он могущественнее. И…»
Предела его боли просто не существует.
«В таком случае…»
В глазах Хавица открылись белые дыры, и ослепительно-белый луч ударил прямо в землю.
— Код боли 17 (тестовая версия).
Над землей поднялся раскаленный пар, и разразилась боль, которой не существовало в этом мире.
— А-а-а-а-а-а!
Защитный барьер Эден расплавился, и человеческая плоть покрылась ужасными волдырями.
— Вы правда думали, что сможете победить?! Считали, что раз вы правы, раз вы на стороне добра, то для демонов не найдется святыни?! — Думали, что сможете одолеть Бога?!
Гигантская рука Хавица сжала Гаольда, и невыносимая боль хлынула в его мозг.
— Кх…
И последовавший за этим крик…
— А-а-а-а-а-а-а!
Был настолько жутким и леденящим душу, что у всех, кто его слышал, кровь застыла в жилах. Со слезами на глазах Миро бросилась к нему.
— Гаольд!
Даже из глаз воплощения Тысячерукой Гуаньинь, заполнившего собой все небо, текли кровавые слезы. 210 миллионов ударов. 370 миллионов… Ужасающая боль, пропорциональная количеству попаданий, через воплощение хлынула прямо в Миро.
«Гаольд… Почему нам выпала такая тяжелая доля? Разве мы не можем просто жить, как обычные люди?»
«Миро», — мысленно ответил Гаольд, извиваясь в руке Хавица. «Жить — значит испытывать боль. Каждый из нас несет свой собственный груз».
«Ты хочешь сказать, нам не больнее, чем остальным?»
«Давай просто поверим в это».
Ведь если отвергнуть даже эту мысль…
Собрав остатки воли, Гаольд изо всех сил усилил боль.
— А-а-а-а-а!
«Что тогда вообще останется в нашей жизни?»
Б-б-у-у-м! Под безумным давлением Воздушного Пресса тело Хавица начало медленно сплющиваться.
— Кх-х-х-х…
Пока наконец с тяжелым стуком не рухнул ниц прямо к ногам Гаольда.
— Гр-р-р…
Повстанцы, чьи тела местами обуглились, в ошеломлении уставились на эту сцену.
— Га… Гаольд.
Гаольд, стоявший в самом эпицентре, пошатнулся, его вырвало кровью, после чего он медленно повернул голову. Его взгляд был абсолютно расфокусирован, а из всех отверстий на теле хлестала алая кровь.
— Эй…
Увидев залитое слезами лицо Миро, которая даже не пыталась их стереть, он хрипло усмехнулся.
— Надо же… дожил до того дня, когда ты плачешь из-за меня.
«Мой идеал».
— Гаольд…
Сердце Миро замерло.
Мутный от болевого шока взгляд Гаольда вдруг начал стремительно проясняться. Это был взгляд человека, принявшего окончательное решение.
— Оставляю все на тебя.
Миро неосознанно покачала головой, но Гаольд уже перевел взгляд на Хавица.
— Знаешь, почему ты не можешь пошевелиться?
— Гр-р-р! Ты…
— Чтобы победить меня, тебе должно быть больнее, чем мне.
Его голос звучал пугающе спокойно, хотя лицо непрерывно дергалось от нервного тика.
Миро охватил панический ужас.
— Гаольд, постой!
— Все в порядке.
Его тело содрогалось так, словно готово было вот-вот разорваться на куски, но Гаольд через силу улыбнулся.
— Боль — штука одинокая.
Ее не разделишь с другим, не переложишь на чужие плечи.
«Если честно, я и сам не знаю. Насколько сильно мне сейчас больно. Я никогда не измерял чужую боль, да и это невозможно. Но в одном я уверен точно».
Будь то сильный человек или слабый — тот, чье сердце стремится к добру, всегда наделен обостренным чувством долга.
«Поэтому…»
Все они несут по жизни груз, который им не по силам.
— Нет! Гаольд!
Миро, протянув руку, устремилась к нему, в то время как Гаольд, готовясь к неминуемому концу, медленно зажмурил глаза.
— А потому и мне…
Усиление боли — бесконечность.
— …совсем не больно. Воздушный Пресс.
Едва заклинание активировалось, тело Гаольда глухо провалилось глубоко под землю. В тот же миг Величайшая Звезда внезапно согнулась и схватилась за голову.
«Сильнейший за всю историю».
Лета содрогнулась, глядя на нее, словно предчувствуя неизбежное. А затем Величайшая Звезда издала душераздирающий крик.
— А-а-а-а-а-а!
Чудовищная вибрация сконцентрировалась в одной точке, и Ричард увидел на экране исполинский огненный столб.
«Абсолютный предел, достижимый в этом мире. И мощь магии, рожденная из этой боли…»
Сатана из последних сил сдерживался.
* * *
Ланстин, должно быть, спел тысячи песен, а сыграл еще больше.
Дз-з-з! Дз-з-з-з!
Божественная Трансценденция все еще действовала, однако песен у Ланстина больше не осталось.
«Повторяться нельзя».
Иначе контроль начнет ослабевать.
«Но мы все равно выстояли».
Была определенная ирония в том, чье лицо всплыло в его памяти перед лицом неминуемого конца.
«Паниер».
Треть всех мелодий, что он играл, была написана в те времена, когда они трудились вместе.
«А ведь я думал, что больше никогда к ним не вернусь».
Но стоило начать играть, как оказалось, что они не так уж плохи… нет, напротив — они пришлись ему по душе.
«Наверное, он все знал с самого начала».
Этот человек.
Лин больше не могла петь; ее голосовые связки, которые она берегла как величайшее сокровище, были полностью разорваны и не издавали ни звука.
«И к чему было все это упрямство?»
Ведь все эти переживания, все это прожитое время — именно они сформировали ее такой, какая она есть сейчас.
«Если бы только я поняла это немного раньше».
Ланстин едва заметно улыбнулся, и гитарная мелодия плавно изменила свой мотив. Почувствовав это изменение, Лин посмотрела на него с глубоким, умиротворенным взглядом.
— О-о-о… О-о-о… — затянул Ланстин. — О-о-о… О-о-о…
В этой восьмитактовой мелодии не было ни единого слова, но ее звучание разительно отличалось от всего, что он играл прежде. Она была посвящена его дочери, жене, Паниеру… и всему миру, на который он так долго таил обиду.
— О-о-о! О-о-о!
Это была его истинная душа, воплощенная в звуке. И когда голос Ланстина, пробившись сквозь пелену антиклеток, разнесся по свету, произошло чудо.
— Что это?
Множество людей одновременно подняли головы к небу. Эта музыка проникала даже глубоко под землю, где укрывались выжившие. Песня, в которую было вложено все сердце без остатка.
— О-о-о… О-о-о…
Уголки губ Паниера, слышавшего всю музыку Ланстина с самого ее начала, дрогнули в улыбке.
«Да, вот она — твоя истинная душа».
— О-о-о… О-о-о…
Глубоко затянувшись сигаретой, Паниер взглянул в потолок и тихо пробормотал: — …И куда же я спрятал тот контракт?
Песня завершилась. То ли почувствовав полное удовлетворение, то ли по иной причине, Ланстин снял Гитару — свой вечный альтер эго — и бросил ее на землю. Оставалось лишь ожидать полномасштабной атаки антиклеток.
Спокойно наблюдая за тем, как с неба обрушивается дождь из бесчисленных клеток, Лин повернулась к нему. Они уже все сказали друг другу. Слова были не нужны — они просто обнялись, слившись в глубоком поцелуе. А затем… Г-р-о-о-х-х! Селл Бастер выжег землю дотла.
* * *
Зона поражения Воздушного Пресса.
Благодаря отчаянной защите Величайшей Звезды, потери армии сопротивления оказались не столь катастрофичными.
Сирано недовольно проворчала: — Безумный ублюдок. Велел нам не подходить, а сам решил стереть с лица земли целый город?!
— Как бы то ни было, это определенно самый мощный взрыв в истории. Будем надеяться, что с Сатаной покончено, — ответил Руфист.
Пока что не было заметно ни малейшего движения.
— У нас огромные проблемы!
К ним подбежали Нейд и Ируки, сражавшиеся с демонами в другом месте.
— Что случилось?
— Небо… Посмотрите на небо!
Только когда дым рассеялся, они смогли разглядеть нависшие над ними антиклетки.
— …Вот оно что.
Судя по их количеству, продержаться не удастся и часа.
— Ируки!
Прямо в воздухе сгустилось пламя, и из него появилась Эми, принявшая облик Воплощения Огня.
— Музыка затихла! Они вот-вот начнут вторжение!
— Мы это и сами понимаем. Но что мы…
— Я попробую их задержать.
Раз уж клетки сгорали в солнечных лучах, пламя Эми наверняка тоже сработает.
— Ты хочешь остановить все это?!
Окинув взглядом небосвод, Эми и сама почувствовала головокружение.
— Полностью остановить их я не смогу. Но я растяну пламя тонким слоем, создав нечто вроде фильтра. Если сожгу хотя бы семь из десяти, мы уже выиграем время.
Ируки кивнул.
— Тогда мы с Ферми попытаемся найти другой выход. Держись так долго, как только сможешь!
— Поняла!
Взмыв в небо, Эми увидела, как клетки каскадом обрушиваются вниз, начиная прямо от Северного полюса.
— О боже…
Однако ее воплощение достигло того уровня, когда она смогла вобрать в себя сущность солнечного феникса.
— Как можно дальше и как можно шире.
Ее плоть обратилась в гигантский огненный занавес, который начал накрывать планету.
* * *
Услышав грохот взрыва, устроенного Гаольдом, Икаэль взглянула в сторону Дельты.
«Ужасающая сила».
И это с учётом защитного барьера, возведённого Величайшей Звездой.
— Если вы хотите убедиться лично, я позабочусь о вашей безопасности, — предложил Ашур.
В тот же миг пространство исказилось, и, преодолев границу миров, перед ними предстала Соным.
— Ангел, это срочно.
За ней стояли смуглая женщина и мужчина, сжимающий в руке меч. Это были Майя и Кайден.
— Скоро Селл Бастер вторгнется на землю. Мы должны принять меры до того, как это произойдёт.
Выслушав Соным, Икаэль поинтересовалась: — И у вас есть план?
Майя заговорила первой.
— Мой друг Ферми… В общем, мне передали, что я должна спеть вместо Гитармана.
— Спеть?
Насколько было известно Икаэль, песня, сдерживавшая антиклетки до сих пор, являлась магией.
— Сможешь ли ты их остановить?
Майя покачала головой.
— Нет. Но Богу не нравится всё происходящее. Ферми сказал, что видел фрагменты будущего. Хотя, похоже, сейчас оно уже изменилось.
Икаэль бросила взгляд на поле боя.
«Уриэль…»
Что бы она ни предприняла, это станет продолжением воли Уриэля.
— Вы считаете, моя помощь будет вам полезнее, чем поддержка тех, кто сражается на передовой?
— Да. Это под силу только вам, госпожа Икаэль.
— …Что именно я должна сделать?
Майя решительно посмотрела ей в глаза.
— Усиль мою песню.
Чтобы она разнеслась по всему миру.
* * *
Дым от взрыва рассеялся, и бойцы сопротивления, увидев то, что парило в небе, впали в отчаяние.
— Кха-ха-ха-ха!
От его прежнего облика не осталось и следа — теперь это был гуманоидный силуэт с белоснежной, как хлопок, кожей.
— Так называемый базовый тип.
— На нём ни царапины?!
И хотя сам этот факт повергал в пучину отчаяния, Миро и другие мастера мгновенно поняли главное: «Он стал ещё сильнее».
— Поняли теперь, жалкие букашки, кто я такой?! Я — бог, которому подвластно всё! — Хавиц раскинул руки, и по его белоснежной коже скользнули бугры, напоминающие рыбьи глаза.
— Код бедствия 23 (Тестовая версия).
Его плоть начала стремительно раздуваться, превращаясь в омерзительного монстра, усеянного десятками тысяч глаз.
— Ну, посмотрим…
— Ублюдок!
В следующее мгновение Миро, в чьих глазах пылала ненависть, в одиночку бросилась в атаку.
* * *
Как только Соным соединила пространство…
Техника магического меча — Блуждающая Вспышка. Меч Кайдена с невероятной скоростью рассек пространство, отбрасывая прочь подступающие антиклетки.
— Скорее!
В отличие от Гитармана, Кайден мог расширять безопасный радиус лишь взмахами своего тонкого клинка.
Двое, чья песня когда-то звучала на весь мир, бесследно исчезли.
«Спасибо вам».
Майя интуитивно почувствовала то место, где они пели.
Икаэль положила руку ей на плечо.
— Начинай. Я не смыслю в музыке, но надеюсь, что твоё сердце будет услышано.
Майя кивнула и на мгновение прикрыла глаза. Звуки битвы Кайдена и гул магической передачи, которую готовил Ашур, постепенно удалялись. Погрузившись в абсолютную концентрацию, она вложила в голос всё своё сердце и запела.
— О-о-о… О-о-о…
Это была последняя песня Гитармана.
* * *
Битва между Буддой и Яхве становилась всё стремительнее. Траектория их полёта опоясывала планету, пролегая над столькими же странами, сколько они посетили за время своего пути. Тормия, Казура, Парас, Вайден, Зейв… и вплоть до самых песков Кашана.
— О Яхве…
Всякий раз, когда небо пронзала вспышка, люди выходили из укрытий и обращали взоры ввысь.
Откуда-то доносилась песня.
— О-о-о… О-о-о…
Мелодия была всё та же, но голос принадлежал женщине — он звучал куда мягче и нежнее прежнего.
— Как красиво поёт…
Окружающие соглашались.
— Прекрасная песня.
Она трогала за душу. Мгновение спустя кто-то робко подхватил.
— О-о-о… О-о-о…
Следом присоединился ещё один голос, затем ещё и ещё, пока, наконец, в едином хоре не слилась вся улица. От десяти человек к сотне, от сотни — к тысяче.
— О-о-о! О-о-о!
Тормия, Казура, Вайден. Чжэньтянь, Юг, Айрон, Кесия, Якма, Парас…
Услышав голоса, одновременно разнесшиеся по всему миру, Широн и Нане посмотрели вниз.
«Что это?»
Они оба мгновенно поняли, что это отголосок информации о будущем Апокалипсиса, которое теперь было стёрто.
«Песня всего человечества».
В том варианте будущего Бог поверг людей в отчаяние, но теперь дилемма Берона была решена.
«Будущее можно изменить», — Широн крепко сжал кулаки. «Если все разом решат прекратить вражду, это желание, словно истинная магия, воплотится в реальность».
Звучит до смешного просто, но за всю историю человечества этого не удавалось достичь ни разу.
— О-о-о! О-о-о!
Раздался голос Мики.
— Обнаружена вероятность активации Системы Ультима. Коэффициент синхронизации: 2%. Количество участвующих субъектов: 54 067 984.
* * *
— Дядя! Дядя!
Каннан, не покинувшая поле боя во время взрыва, в панике бродила вокруг, разыскивая Гаольда. Она нашла его шевелящимся в самом центре огромного кратера.
— Дядя!
Увидев, что его руки и ноги переломаны, Каннан тут же развернулась.
— Я сейчас же кого-нибудь позову!
— Мне приснился сон, — Гаольд выглядел на удивление умиротворённым. — Я был с ней. Это был такой счастливый сон. Мы построили хижину в лесу: я ходил на охоту, а она готовила. С нами на охоту бегал волк… Прелестный был зверь, он мне очень нравился.
Каннан грустно улыбнулась.
— …Чудесный сон.
— А когда проснулся, на сердце стало как-то пусто. Я так скучал по этому сну. Но так нельзя, — Гаольд перевёл взгляд на Каннан. — Ведь если и наша жизнь — лишь сон, то мне придётся тосковать ещё и по этому месту. Неважно, сон это или реальность, нужно просто жить настоящим, отдавая этому все свои силы.
Каннан, роняя слёзы, молча кивнула.
— Да…
Самовоспроизводящаяся мутация. Быть может, именно благодаря сверхчеловеческой воле он смог выдержать столько болевых шоков? И пусть, возможно, он проживёт ещё не один десяток лет, а может, его конец наступит через считанные минуты… Даже если ему останется жить всего одну секунду, он проживёт её здесь с полной самоотдачей.
— Спасибо тебе.
И Каннан этого было достаточно.
— Не волнуйся.
Гаольд, у которого увеличился болевой порог, теперь чувствовал то же самое, что и обычный человек.
— Мне больше не больно.
Впервые в жизни воздух показался ему таким приятным.