Блог наблюдателя (Новелла) Том 1 Глава 23 Среда, 22 марта (часть 2)

Кабинет научного кружка.

Приходя сюда, я могу быть точно уверена, что здесь кто-то да будет в любое время дня, а то и ночи. Чаще всего это Карл — глава кружка. Иногда мне кажется, что он тут живет, забив полностью на обучение. Здесь много важного оборудования, которое используют для учебы. Самое ценное это, конечно, капсулы виртуальной реальности.

— Карл. Дело есть.

Парень в белом халате одиноко сидел в углу комнаты, поставив ноутбук на колени. Завидев меня, он приветственно улыбнулся и, отложив компьютер, поднялся на ноги.

— Слушаю, — как обычно, без лишних слов, произнес он.

Ценю эту черту.

— Эта коробка у тебя?

Кто, как не средство для определения ранга учеников, знает больше всех? Он ведь вроде и часть мыслей считывает, как я понимаю. Уж проще всего узнать все у него. Нейтральное лицо, так я ни в чью жизнь не вторгнусь. Никого не потревожу.

— Монрат? — Карл поправил очки и, махнув, развернулся. — Идем.

Парень завел меня в коморку, которую уже давно обустроил под себя. Добрую треть и без того маленькой комнаты занимало одно устройство для погружения в виртуальную реальность. Оно стоит тут с октября и, похоже, используется в личных целях. Это устройство доступно лишь избранным, членам научного кружка или важным людям вроде меня. Пришел и вне очереди попал на сеанс виртуальных тренировок или еще чего поинтереснее. Рядом с капсулой стоял стол с компьютером, большинство проводов которого вели к ВР-машине. Пара крупных шкафов вдоль стены. В итоге, свободного пространства оставалось совсем немного, в движениях не разгуляться. На единственном окне висели очень плотные шторы, потому комната плохо освещалась, даже свет от ламп был тусклым, словно его так настроили специально, для атмосферности. Прямо идеальное место для уединения и раздумий. Даже вон кулер умудрился в уголок воткнуть, чтоб спокойно потягивать кофеек. Повесил пару плакатиков из любимых фильмов и на стол фигурку какой-то героини из аниме поставил. Ничего не скажешь –миленько.

— Как дела идут? — из вежливости задаю обобщенный вопрос. — Ничего вам не нужно?

— Да все хорошо. А вопросы нужды мы вроде как уже с Элой обсудили, — он буквально на секунду скрылся за шторой, а после поставил плотно закутанную в скатерть коробку на стол.

— Как ты достал меня! — стоило только развязать ее, как тут же прокатила первая волна возмущений. — Снова будешь жаловаться на то, что тебя не понимают? А, или про красавицу свою расскажешь? Серьезно, сколько можно? Я же те сказал, с бабами нужно быть смелее, а не сидеть в тухлой коморке и философствовать.

 Парень неловко улыбнулся, словно говоря мне: «Собственно, вот».

— Решил сдружиться с этим творением? — усмехнувшись от услышанного, интересуюсь я.

— Творение — это ты, ведьма! — ответно оскорбляла коробень. — Что за принижения достоинства с ходу!

— В научных целях. Все же, объект крайне интересный для исследования. Сама понимаешь, вызывает много разных вопросов, — оправдывался Карл.

— Я не осуждаю, если что, — уверяю парня. — В общем, спасибо, не мог бы ты оставить нас наедине?

Слушать рассказы о личной жизни учеников, конечно, интересно, но я тут не за этим, потому перехожу сразу к делу.

— Стой! — вскрикнул Монрат. — Ты это, если хочешь, сыграем снова в твои, эти, шахматы, а? Я поразмыслил и понял, что мне очень понравилась эта игра.

Ну вот, стараешься ради этой неблагодарной сущности, а оно…

— Удачи, — слегка улыбнувшись, негромко произнес Карл и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

— Ну, здравствуй, — начинаю я.

Беру стул и сажусь напротив него, поворачивая коробку к себе лицевой частью. Можно, наверное, считать часть, куда кладут руку лицевой, а? Ему даже глаза специфичные приделали. Как у больших кукол. Правда двигаются они так глупо и беспорядочно. В совокупности с постоянно открытым, условно говоря, ртом это делает его чрезвычайно наркоманским устройством. Когда я была мелкой, по телевизору шла одна телепередача, «Улица (не помню название)». Так там роли исполняли куклы со стеклянными глазами, внутри которых при движении беспорядочно болтался черный шарик, аля зрачок. У них были яркие дебильные характеры. Вот это воспоминание во мне и рождает Монрат. Если серьезно думать о том, что у него есть интеллект, и смотреть на лицевую часть, можно неплохо повеселить себя низкоинтеллектуальными шутейками.

— Ага, давно не виделись, — недовольно бурчит он.

— Вот мне интересно, как ты видишь нас?

Было бы забавно услышать, что видно через эти маленькие шарики за стеклом.

— Я, что, по-твоему, кладезь знаний, а? Вроде нет. Если это ваш единственный вопрос, то все валите, валите, не тратьте мое драгоценное время!

Очень драгоценное, сидеть завернутым в тряпки, иногда, похоже, составляя компанию одинокому Карлу. Мог бы и ответить на такой вопрос. Он как бы несложный, основывается на опыте.

— Ладно, давай перейдем к делу, — расстегиваю пару нижних пуговиц блузки и достаю из широких штанин созданный мною журнал, демонстрируя обложку Монрату. — Вот, для тебя принесла.

— Ну, отлично, просто замечательно, — саркастично начала кричать коробешка. — И как я его читать должен, а? Может, ты мне руки приделаешь, коли такая умная?

Я более чем уверена, что он спокойно может его читать, если я положу этот журнальчик в область, куда обычно кладут руку. Мол, как сканер.

— Тише будь, — говорю я. — Может у тебя есть, где звук убавить?

Я поднимаюсь и осматриваю коробешку. Знаю, что, конечно же, нет никаких рычажков для звука, но не могу отказать себе в удовольствии лишний раз побесить его.

— Эй, ты куда лезешь своими немытыми ручонками! — взвыло устройство.

— Какой интересный дизайнерский ход, стильная рана. Я бы сказала, мужественная, — провожу указательным пальцем по отметине, которую тогда на медосмотре оставил мой нож.

— Я сдеру с тебя все до последней нитки. Ты станешь моей рабыней и будешь служить мне, пока не умрешь голодной смертью, — взорвался он. — Я все еще верен своему обещанию и подам на тебя в суд. Вот только избавлюсь от этого сопляка, найду настоящего понимающего мужика, и тебе конец! Ты будешь первой, кто будет просить прощения!

— Интересные у тебя проблемы, — ставлю Монрата на место. — Наши человеческие прям меркнут перед ними. В любом случае, раз такое дело, то, видимо, зря я старалась.

Двигаю ногой ведро для мусора поближе к себе. Переворачиваю журнал и делаю вид, что собираюсь его разорвать.

— Стой! Чего ты хочешь от меня? — выкрикнул он, стоило оказаться журнальчику над мусоркой.

— Другое дело, — я кладу журнал на стол и достаю фотографию. — Меня интересует эта девушка. Почему ты дал ей ранг D? Что у нее за сила?

— Эээ... — недовольно и вяло протянул Монрат. — Почему бы тебе у нее не спросить?

— Но ведь ты же у нас распределяешь ранги? Значит в тебе загвоздка. Али ты неисправен, тогда какой от тебя толк? Скольким ученикам вынесен неверный вердикт? Вот, к примеру, Дмитрий. Может у него тоже не D? А? Что скажешь?

Когда раньше собиралась комиссия, то скрыть свой ранг было довольно просто, достаточно было не пользоваться способностью, и чтобы о ней не знали родители и кто-то из окружения. Ты мог соврать, и если никто тебя не поймал, то тебе поставят ранг D, проверить-то ложность информации никто никак не сможет. Разве что чтением мыслей, но и это можно обойти. В такой системе было много косяков. Этот аппарат был призван устранить проблемы оценки. Мол, он считывает не только информацию, но и анализируют сознание людей, скрыть что-то такое просто не выйдет. Соответственно, он с легкостью должен был определять ранг и потенциал учеников. Но практически все осталось таким же.

— Послушай, — спустя минуту спокойно начал он. — Я же не рассказываю о том, что ты по физическим параметрам практически достигаешь ранга B. Не говорю о том, что ты по каким-то своим причинам не хочешь, чтобы знали об активной фазе твоей силы, а ведь она могла бы тебя продвинуть. Может, даже до ранга А. Упорно тренируешься, но при этом не желаешь, чтобы хоть кто-то знал о твоем прогрессе, не хочешь переходить на новую ступень. Почему? Не хочешь загреметь на службу? Возможно. Но ведь это не основная причина, да? Есть ради чего постараться или ради КОГО? А?

— Хах, — я усмехаюсь, не находя подходящего ответа.

Моя пассивная способность, оцененная на B-, никак ни развивается. Понимая, что это шаткое положение, я бросила силы на развитие физической силы. И если сравнивать с другими ребятами ранга С, то смело можно сказать, что достигла определенных успехов. Я всегда условно думала о грани повышения, догадываясь, что, наверное, при определенных условиях смогла бы дотянуть до B. Об этом мне говорил также учитель Такего, считая, что оценка является не столько оценкой способности, сколько оценкой потенциала, роста на фоне основной массы. Но к чему такие старания, если у тебя есть козырь в виде активной стадии А ранга. Что насчет этого, Арк? Да, у меня есть сила, о которой я не говорю. Причина даже не в том, что в армейку уйду или еще что-то. Все гораздо проще. После ее использования мне почти всегда становится плохо. В болях, кровоизлиянии и бессилии мало приятного. Не нужны никакие врачи, чтобы понять, что ее использование сокращает срок моей жизни. Знай о ней люди, мне наверняка пришлось бы использовать ее в работе или тренировках. Это, вероятнее всего, быстро бы свело меня с ума.

— Послушай, я анализирую не только ваши способности, но и личность в целом. Если я посчитаю ваши причины сокрытия адекватными, весомыми и аргументированными, то пойду навстречу. У каждого человека свой характер и переживания. Свой мир и причины. Вы сами понимаете, что это за собой влечет и соглашаетесь с этим, так что, наверное, не стоит копаться в чужом белье, как думаешь?

— А ты прямо моралист, — я вздыхаю, расплывшись в улыбке. — Не знала, что в тебе есть такая здравая часть.

Он прав, у всех свои причины. Что изменится от того, что я узнаю? Только себя потешу, а толком-то ничего и не сделаю больше. Быстро же угасла моя вспышка интереса. Я проиграла в состязании с коробкой. Даже обидно. Ха.

— Ой, ну не льстите мне, — Монрат расхохотался во весь голос. — В качестве благодарности не откажусь от твоего предложения обнажить передо мной свою грудь. Это будет поинтереснее, чем всякие журнальчики.

— Что ж, — я поднимаюсь на ноги и рву журнал. — Раз ответов не было, то и платы соответственно не будет.

— Нет!!! — кричит он. — Я же всего лишь пошутил! Разве это не твой прием был, а? Ведьма! Лживый удар по живому! У тебя научился столь несмешным шуткам! Я все расскажу, остановись!

Рву на все более и более мелкие кусочки, похоже не только эти бумаги, но и чью-то «душу».

— А ведь и правда… — задумчиво говорю я. — Но, уже все равно слишком поздно.

Формула такой процедуры довольно проста. Достаточно знать, какому человеку что и как сказать, чтобы это дало нужный результат. С моими способностями можно было бы легко манипулировать людьми. Одному тут польстить, с другим жестче, и вот тебя уже любят и уважают. А я вот так бездарно просираю свой талант. Не тому вы дали эту способность, не тому. Сегодня я ковыряюсь в чужих проблемах, пытаюсь понять людей, вот и нахлынуло чувство, что возможно им-то неприятно. Как неприятно было бы и мне, узнай кто мои тайны. Хотя, по сути мне пофиг, какая разница, знает кто причину или нет? Что, мне это мешать будет? Или, может, изменит меня, а? Однако, другие-то, думаю, не столь бессердечны как я.

— Я соберу этих дам как пазл внутри себя. Раньше мы с господином Флоренсом лежали на пляже, любуясь красавицами в купальниках, созерцали красивых богинь, смотрели фильмы, восхищаясь изящностью милых девушек, — быстро говорил он, пока еще обрывки плакатов обнаженных девушек находились в моих руках. — А теперь я только и делаю, что слушаю нытье этого Карла, да стою в углу! Сжальтесь надо мной! Неудачная шутка была! Дайте мне мою дозу.

— Ну, прости, — иронично отвечаю я, выбрасывая всю кучу в мусорное ведро, после ногой задвигаю его обратно под стол. — Понимаю. Жизнь у тебя не сладкая сейчас.

— Вот именно! Даже покоя нет! Если хочешь, расскажу все тайны этого парня! А? Будет чем шантажировать. Там есть, о чем послушать.

— Слушай. А можешь мне продать тайны кого-нибудь другого? Карл мне не интересен, но есть те, чьи истории я бы послушала, — решаю проверить, насколько надежен этот господин.

— Нет, ну истории я вряд ли расскажу и всех тайн людей не знаю, но кое-что сказать могу, особенно, если с силой связано. Все же, я не жизнь вашу просматриваю, — он усмехнулся. — Всегда жалею о том, что картин поинтереснее не вижу, только какой-то невнятный мусор.

Как день ясно, что он говорит, о каких-нибудь видах вроде приема душа. Да уж.

— Какой ты ненадежный, однако. Я такое не уважаю, — похлопывая коробку, говорю я, а после открываю дверь в комнату. — Сворачивай его, Карл.

«Ведьма! Ведьма! Ведьма! Сжечь ее на костре!» — Примерно такими совами провожает меня коробень.

Можно сказать, что я получила условный ответ на свой вопрос. Где дыра в этой системе? А вот она, в одном похотливом устройстве. Легально ли допускать его до медосмотра женской половины? Все же там девушки ходят в одних трусах. Надо серьезно задуматься над этим вопросом. Ха.

******

Обеденное время.

Это история о том, почему меня никто никогда в жены не возьмет.

Знаю, у меня много минусов, но сейчас не о них.

Тошно было бродить по людным коридорам академии. Ученики парами сидели на окнах, слонялись без дела, стояли у стен, о чем-то общаясь, перлись в столовую за перекусом — ничего нового. Обычные скучные будни. Эта унылость даже сподвигла меня на мысль пойти и посмотреть, как там Эла с Авророй. Может помощь нужна? Однако в итоге мной было принято решение пойти побродить по улице да поискать Шико. Понаблюдать за новой ученицей издалека.

К обеду погода наладилась. Как и было обещано, вышло солнце и воздух стал пропитываться теплом.

Бродить долго мне не пришлось. Мое внимание привлекла кучка учеников, которая возле одного из деревьев парка столпилась полукругом возле Шико. Они общаются между собой, обсуждая новенькую, иногда что-то спрашивая у нее, но девушка просто молчит. Только изредка она отвечает на вопросы, которые требуют ответа «да» или «нет». Шико смотрит куда-то в сторону, лишь иногда поглядывая на учеников. Она словно пытается не придавать этой толпе никакого значения, хотя ясно как день, что такое внимание ей не очень-то по душе. Ученики также ведут себя странно, они не пытаются расшевелить Шико, не высказывают ей каких-то претензий из-за такого общения, но и расходиться не думают. Большинство времени они общаются между собой, обсуждают сплетни, высказывают догадки, спорят на разные не самые пристойные темы, но все это крутится вокруг новенькой. Я вижу такое впервые, и все это довольно странно и отчасти мерзко. Новая ученица ведь, наверное, прекрасно слышит о том, что вы перешептываетесь.

«Как думаешь, смог бы я встречаться с такой, как она?».

Я выбрала самую простецкую фразу, но даже она звучит странно, когда понимаешь, что тот, о ком говорят, находится в метре от источника вопроса.

— И что у нас здесь происходит? — громко проговаривая, я нагло вклиниваюсь в толпу, ломая их полукруг, и встаю рядом с Шико.

— Знакомимся с новенькой.

Около двадцати человек, среди которых как парни, так и девушки. Конечно парней тут подавляющее большинство.

— Давайте, расходитесь, — однозначно говорю я.

Не хотелось бы разборок вроде лидер против толпы.

— Эй, мы ведь культурно себя ведем, не пристаем, не издеваемся. Мы просто хотим пообщаться с необычной ученицей, которая перевелась в конце семестра. Мы ведь имеем на это право? Да и она не сказала нам нет. Не просила уйти.

Толпа поддакивала парню, поправляя и дополняя его, кто как мог. Можно ли назвать их поведение культурным? В этом случае стоит полагаться только на свои ощущения. И несмотря на то, что вреда они не несут, и обращались со своими вопросами спокойно без агрессии и насмешек, мне эта ситуация не по душе.

— Знаю я его, этот ваш «интерес». Кто, по-вашему, так делает? Хочешь познакомиться, так подойди один и заговори, а не собирай толпу, доставляя неудобство ученику, — я вздыхаю, смотря на реакцию народа, понимая, что походу ссоры не избежать. — Вы, что, думаете, я слепая? Может вы забыли о моих способностях? Так я вам расскажу. Как насчет сыграть в игру «Кто первый завоюет сердце красавицы»? А? Да только вот поджилки трясутся одному подойти к такого уровня человеку, черт! Вот незадача-то! Правда, от такой красоты сердце замирает? Да? И в этом случае я вполне могу понять и оправдать парней. Но вы, дамы? Вы, и правда, мерзкие. Хотите…

— Арквейд, — положа руку мне на плечо, спокойно произносит Шико, останавливая меня.

— Да нет, раз уж я начала, то закончу! —  я поворачиваюсь и смотрю на девушку.

Она лишь покачала головой словно говоря «не стоит». После Шико правой рукой резко берет меня за подбородок, направляя свой взгляд в мои глаза. Ее левая рука, проскальзывая, обнимает меня за талию, слегка наклоняя. Снова это чувство тяжести на сердце, все словно в тумане. Я не могу шевелиться, не могу закрыть глаза, отвести взгляд от ее глаз. Она медленно приближается к моим губам. Ее палец проскальзывает вниз по подбородку, приоткрывая рот. Она улыбается мне глазами, будто говоря «все будет в порядке, не переживай», а через секунду уже целует. Нежный, чувственный, затяжной поцелуй. Но ее губы такие холодные.

— Понимаете, мое сердце уже занято, — произносит Шико. Не отрывая свой взгляд от моих глаз, она начинает гладить меня по щеке. — Мы с вашей главой любим друг друга, потому прошу простить меня.

— Жесть... — со смехом произнес кто-то из толпы, а после, извинившись, развернулся и ушел.

Вслед за ним стали расходиться и остальные. Кто-то был раздосадован, но большинство наоборот рады представлению и такому «трешачку». Сложно не согласиться с шепотом какой-то девочки, которая говорила о том, что это было неожиданно. Получен новый повод для сплетен, повод упрекнуть меня.

— Прости, я займу у тебя еще минуту, — Шико достала телефон и снова поцеловала меня, сделав несколько селфи-снимков.

— Извольте объясниться! — возмущаюсь я, как только она отпускает меня. — Может в вашей лесбийской академии это и норма, но тут будь добра, следуй правилам!

Я, может, и грубый человек, но по натуре не вспыльчивый, и даже если буду злиться, смогу только нагрубить. Происходящее здесь — абсурд, который, пожалуй, выходит за пределы нормы. Но, знаете, я привыкла к такому. Вот есть нормальные, ничем не выделяющиеся люди: Аврора, Мюриэль, Селина, Амая и так далее. С ними и знакомство обычное, людское. А есть Астарта, Шико, Канашима, Нео и другие. С этими «особыми личностями» даже стадия знакомства была дикой. С Нео спустя пару дней знакомства мы подрались, и я отправила его на больничную койку. Астарта отправила на больничную койку меня: я просто шла по улице возле стены главного здания, как раздается взрыв и меня заваливает кирпичами. Итог — чудо-баба, родившаяся в рубашке, всего пару конечностей сломала, да сотрясение получила. А виновницей сего происшествия была Астарта. Приходила потом, навещала меня, извинялась. Канашима изрядно в первую встречу поиздевалась надо мной и моими чувством страха и желанием жизни. А теперь Шико, второй день — поцелуй и публичное заявление об отношениях. Это было бы печально, если бы не было так тупо и забавно, потому я вовсе не злюсь. Эх. Я ненормальная, понимаю. Стремлюсь за разнообразием, развлечением, интересом. Да, сейчас неприятно, даже не от поцелуя, а от использования такой силы, но это новые ощущения... Ага. Пусть лучше уж так, чем понурые будни. Правда, тут нужно сделать одну МАЛЕНЬКУЮ пометку, что я предпочитаю наблюдать за такими событиями, а не быть их участником.

— Ты же сама хотела помочь, — девушка просматривает получившиеся фото. — Разве проблема не решилась? Все ушли и никаких ссор.

— И вообще, отдай сюда, — я пытаюсь выхватить телефон, но у нее довольно хорошая реакция. Моментально успевает его убрать.

— Хочешь, чтобы я удалила фотографии?

Если так подумать, она, судя по всему, как и я, сторонник радикальных мер. С этой позиции она выбрала наилучший вариант. И цель подобрала идеально, ту, которая не будет особо из-за этого париться и доставать после. Или все совсем не так? И это все из-за моих слов и личности?

— Было бы неплохо, — сейчас, в попытках забрать телефон, я нахожусь меньше чем в 30 см от ее глаз и, смотря в них, ничего не чувствую.

— Я просто решила проблему твоим способом, быстро, так, чтобы к ней не возвращаться больше.

Ах, значит, все как я и подумала. Это, типа, все-таки мне в наказание? Правда, в таком случае способ дебильный. Разве ты себе хуже от такого не сделала? Мое положение не поменялось. Научилась ли я чему-то? Нет. Вынесу ли какой-то урок? Нет. В чем тогда прикол?

 —  Вот как…

 — Что ж, если выполнишь мою просьбу, я удалю их, — спокойно произнесла Шико.

Еще и так, значит? Шантаж? Ха.

— Ясно, — прекращаю попытки достать телефон, — делай что хочешь, мне пофиг.

— Как сложно с твоим характером… — беспристрастно произносит Шико.

Девушка делает несколько кликов, а после разворачивает телефон, показывая экран. На рабочем столе красуется наше совместное фото. Это почти так же ужасно, как слышать свой голос в записи. Это, что, вызов такой? Задеть меня хочешь? Насмешка? Шантаж? Доминирование? Унижение?

— А вышло довольно мило, не находишь? — оценив, интересуюсь я.

Вообще не трогает. Я ведь мыслю позитивно. Меня поцеловала чуть ли не самая красивая девушка. Ах, как это божественно. Можно сказать, я счастливица. Сейчас эти двадцать вестников разнесут слухи, и я стану той, кто встречается с очаровательной миллиардершей. Все будто бы сон.

Сон, светлый счастья сон мой, Шикулина!

Стон, грешной страсти стон мой, Шикулина!

Он сорвался с губ и покатился камнем вниз

Разбилось сердце белокурой Нацукаши

Рифма не очень, но претензии к тому, у кого я это своровала. Что, нельзя было текст под Элу с Шико подогнать?

— Более чем, — согласилась моя партнерша.

В сложившейся ситуации она проявляет верх спокойствия и непоколебимости.

— К слову, раз ты теперь в студсовете… — я то смотрю в ее глаза, то на блузку. Медленно застегиваю верхние пуговицы ее формы. Поправляя галстук, говорю тихо и нежно, проявляя всю свою женскую заботу, копившуюся семнадцать лет.  — То будь так добра, носи форму как положено.

— … — Она, молча, смотрит на меня, позволяя поправлять форму.

— Ты, все же, лицо академии, — закончив фразу, резко меняю тон, разворачиваюсь и ухожу, небрежно на прощанье, махнув рукой. — Лан, долго не гуляй, простудишься, чай еще не так тепло.

Вот так ваш покорный слуга вчера обзавелся соседкой, а сегодня любовницей. Пишите письма с поздравлениями, можно в личку (анон гарантирую).

Отойдя метров на пятьдесят, я обернулась, чтобы посмотреть на реакцию Шико. Девушка зубами скребла язык, а после провела указательным пальцем по кончику своего языка. Она внимательно, посмотрела на свой палец, потерла его и понюхала. Знаете, так делают, когда остается какой-то неприятный привкус после еды. Похоже, мисс спокойствие самой это не особо понравилось. Не знаю, радоваться этому или огорчится?

******

Вы можете подумать, что я прогуливаю слишком много пар. Это правда, в последнее время хожу только на основные теоретические предметы, и то только потому, что скоро сдавать зачеты. Я особо не вижу для себя смысла в групповых тренировках или в теории моего основного предмета — обороны. Жду второго курса, когда занятия будут тяжелыми, и преподаватель непосредственно будет заниматься с каждым. А пока тренируюсь одна, по мере возможности. Наверное, если бы у меня не было пассивной силы B ранга, я бы расстроилась. Да, создать прочный щит, который может остановить пулю, наверное, здорово, но вокруг-то люди куда более талантливые. Куда мне с простецким техниками до них. Я даже не понимаю, как мои навыки боя могут тянуть на B? Это удручает, а еще желания во мне нет, и усердия тоже боженька не дал, потому просто плыву по течению. Плывешь себе по течению, занимаясь ерундой, а тебя хвалят за старание. Ха. Оставлю это на своей совести.

На первом этаже располагается кабинет, в котором преподает учитель Такего. Пара вот-вот должна закончиться. Я открываю дверь в аудиторию и, проходя, встаю возле двери, опершись спиной о стену. Учитель практически сразу замечает меня и лишь слегка приветственно улыбается, продолжая вести урок.

Прозвенел звонок, и ученики стали собирать свои вещи.

— На сегодня это все. Следующей парой настоятельно рекомендую вам посетить лекцию учителя Цудо в 107 кабинете. Он будет рассказывать о барьерах, печатях на пулях и показывать их воздействие на практике. Вам стоило бы знать об этом, чтобы быть готовыми противостоять техникам огранки.

Студенты один за другим поднимались по ступенькам вверх и выходили из аудитории. Почти каждый обратил на меня внимание, но никто не здоровался. Пришла любимица учителя, ясно. Не знаю, с какого перепуга так стали считать. Не особо-то я старалась, не особо-то меня хвалили, не особо-то уделяли внимание. Мол, каждый может подойти, с каждым позанимаются отдельно, каждому уделят внимание. Даже не знаю, как так вышло? Впрочем, мне все равно.

— Привет, — едва слышно произнесла Изуми.

Слегка махнув рукой, она украдкой посмотрела на меня, а после, оглядевшись по сторонам, растворилась в потоке учеников, выйдя из класса. Я даже ничего ей не ответила. Возникло ощущение, что она поздоровалась только из-за того, что мы знакомы, но при этом видеть меня она не рада. Будто водиться теперь со мной какой-то зашквар. Ну, для нее всегда было важно общественное мнение, и если масса будет настроена против меня, то она, конечно, не будет противостоять мне, но и водиться не станет. Я прекрасно это знала и всегда считала эту черту дебильной, вечно упрекая девушку за недалекость. Потому я даже не удивлена такому поведению.

— Рад, что ты пришла. Идем. Меня тут ребята из кружка обороны попросили с ними отдельно заниматься после занятий, помочь им вырасти, — закрывая дверь на ключ, с улыбкой говорил мужчина. — Я поощряю стремление, потому согласился. Сейчас там, наверное, никого нет. Потому, лучше будет поговорить в их кабинете

Не понимаю людей, которые готовы свое нерабочее время добровольно превратить в рабочее. Кажется, с ними что-то не в порядке. Или со мной?

******

Ничем не примечательный кабинет на третьем этаже. Особенность лишь одна, все столы стоят плотно прижатые друг к другу возле стены и окна, стулья же расставлены кругом в середине комнаты. Невольно подумала о клубе анонимных алкоголиков. От таких занятий я бы быстро сошла с ума. Ха.

— Как твои тренировки? — с заведомо очевидного для меня вопроса начинает учитель.

— Не могу сказать, что хорошо.

По сути все, что я делала, тренировала форму да прочность щита.

— Что ж, давай проверим, — Такего направляется к шкафам, а я присаживаюсь на стул. — Ты всегда была слишком придирчива, потому думаю, все хорошо.

— Я реалист и смотрю на вещи объективно. Оцениваю свой прогресс относительно других, а не по каким-то личностным качествам. Может быть, среди ранга С я и окей, однако если брать в расчет принятый закон и то, что скоро все вокруг будут не ниже B, то мои физические показатели можно оценить как низкие.

Опять же повторюсь, что мне до этого нет никакого дела. Получу свою квалификацию, диплом и вообще перестану тренироваться. Мол, проку-то от меня не так много. Я оборону-то и выбрала для чего-то вроде гопоту раскидать, если что. Вы, может, и не знаете, но женщиной быть не так просто. А так, я все просчитала. Оборона — это то, что ограждает тебя от стычек. Мол, я драться не умею, только защищаться и от защиты действовать, а если скажете побить, уж извините, не знаю как.

— Снова ты о своем, — учитель, повернув голову, слегка улыбнулся, а после открыл шкаф. — Мы хоть и обладаем магией, но все же не в фэнтези мире, потому выше головы не пригнешь, это правда. Ты не сможешь поравняться с Мюриель, Ямато или Бренданом, но тебе природа дала потенциал, чтобы ты могла противостоять им. Ты ведь всего лишь хочешь оставаться в ранге B, а для него твоих способностей более чем достаточно.

Так и представляю картину, как в каком-нибудь аниме героя избивают, а он поднимается снова и снова, чтобы в конце все равно проиграть. Я не настолько идиотична, чтобы вступать в схватки, в которых мне не победить.

— Ну да, — однозначно проговариваю я.

Спорить глупо. Просто я-то говорю о том, что не очень-то все это круто выглядит. Эла могла бы гордиться своими способностями. А я чувствую себя словно человек, который в 20 лет научился читать. Круто? Не очень. Хотя, конечно, всегда найдутся люди, которые и за это похвалят.

— Мэсы появились всего лишь полсотни лет назад, — он подошел ко мне и, положив клинок в ножнах на стол, сел напротив. — Мы еще не знаем, кто на что способен. По сути, мы только на пороге открытий. Нам еще предстоит понять наши силы. Все, что мы сейчас умеем, техники, печати и прочее придумали совсем недавно. И я уверен, что каждые несколько дней кто-то в мире придумывает что-то новое. Открывает новые грани своих сил. Это все довольно странно. Сейчас всего лишь три поколения мэсов. И все они собрались здесь, под крышей этой академии. Я из второго, ты из третьего, учитель Дарий из первого. Все мы здесь учимся друг у друга чему-то. Между поколениями всего лишь двадцать лет разницы, вроде бы не так много, а сила совершенно разная. То, что сейчас те, кто обладает рангом С в третьем поколении, могут отражать спокойно пули, для первого поколения казалось чем-то недостижимым.

Это факт. С недели метеоритных дождей в 1707 году, события, которое получило название «Плувиам», прошло всего лишь 58 лет. Первое поколение мэсов стало появляться на свет спустя неделю-две, а массы узнали об этом лишь через 15 лет. В возрасте, когда начинают проявляться способности. Тогда, в течение долгих лет, за младенцами с мариальными вкраплениями в скелете следили и изучали. Но поскольку эти особенности никак не влияли на здоровье детей, это считали просто патологией, вызванной метеоритом. Эпицентром дождя был остров Хуменд и соседняя от него наша страна Сампия. Нас разделяет лишь море. Большинство метеоритов попадали в море, реки и водоемы, заразив их. Спустя годы ученые сказали, что это все безвредно. Метеориты стали поднимать из водоемов, продавать как сувенир, импортировать в другие страны. А после заявили, что эти вкрапления и есть частицы метеорита, которые растворились и в виде песка попали в воду. Что детишки с такими отложениями были здоровее, крепче и сильнее. В принципе так и есть, мы, мэсы, намного крепче и сильнее обычных людей. Такое заявление сподвигло людей по всему миру бросать свои купленные куски метеорита в воду, дробить их в порошок, посыпать этим порошком еду, и чего еще по рассказам только не делали. Женщины вынашивали своих детишек, рожали их, радовались, если они были с патологией. Тогда это было модно. Да-да, мода — странная штука. Сейчас-то мы конечно знаем, что это не патология, но тогда, по прошествии 15 лет, когда у людей начинали проявляться способности, была куча проблем. Тогда и появилось слово мэс. М — обозначало магию, то, что мы получили. А буквы Э и С обозначали строение скелета. Молекулярный состав вкраплений имел внешний вид букв Э, которые крепко переплетались между собой. Этому дали название «экзо», что дословно означало внешний вид. И буква С означает скелет, то есть основу, в которой кроется суть изменений человека.

Чего это я в историю ударилась? У меня вот, например, есть вопросы к компетенции ученых того времени, которые сказали, что все безопасно.

В общем, если, чисто теоретически, первый мэс родился 58 лет назад, а способности проявились спустя 15 лет, значит, изучают техники и способности примерно 43 года. Не так уж и много, если призадуматься.

— Сейчас такое время, когда каждый может вписать свое имя в историю развития и становление мэсов.

— Мне кажется, что-то Вы совсем размечтались, — вклиниваюсь я в его речь.

Знаю, что он подведет к чему-то типа «Потому не стоит судить по способностям. И ты можешь внести свой вклад», но мне не интересно. Все в твоих руках. Ага. Мы поняли.

— Я все же не на много старше тебя. Хочу что-то привнести в этом мир, потому, наверное, и стал учителем. Благодаря ученикам можно много чего узнать. Ты, наверное, не задумывалась, почему ты можешь достигнуть ранга B тренировками, а другие сколько бы ни тренировались, все равно останутся в С?

— Да не особо. Я не думаю, что есть какое-то особое объяснение.

Просто другие распыляются на все. Попробуют себя там, попробуют тут, а я четко ограничила свой круг интересов.

— Объяснения таких феноменов в книжках не найдешь, только и остается что гадать. Понимаешь, сколько мы еще всего не знаем? Я взялся рассмотреть твою персону и смежных, похожих на тебя, которые учились раньше. У вас всех есть одна схожая особенность. Это концентрация вкраплений. У тебя их много в руках и ногах, но само тело их лишено. Могу только предполагать, но, кажется, в этом и есть ответ. Я знаю, что ты не можешь защитить свое тело, но взамен ты можешь концентрировать больше энергии в конечностях, что позволяет использовать более сильные техники. Соответственно, тебе доступны более ограниченные, но сильные умения. При этом более простые, связанные со всем телом, недоступны. Грубо говоря, твои ноги и руки заточены под B, а все остальное в D.

Есть в мире люди, которых вроде и не спрашиваешь, а они все равно расскажут. Знакомьтесь, один из них мой учитель, Такего Шинрот. Придется слушать и терпеть. Да… Ну, может, что о себе узнаю.

— На научную работу не тянет.

Таких теорий в интернете накидано тьма тьмущая. Эй, смотрите, я нашел сходства, нифига я молодец. Но это логично. Я думаю, и без сравнения и книг можно до этого дойти. Я, в принципе, и так знала о своих сильных и слабых сторонах. Потому для меня ничего нового.

— Почему-то раньше мне казалось, что характер у тебя более мягкий и покладистый, — с доброй улыбкой произнес Такего и взял в руки ножны.

— Как вы могли так во мне заблуждаться? — выдаю вторую ироничную фразу подряд.

Даже не знаю, прогрессирую я или деградирую?

— Давай приступим к тесту, — он достает оружие из ножен, и клинок оказывается тонким и острым стилетом.

— Я думаю, если положиться на мой щит, то придется мне обратиться к врачу, — напоминаю я о предохранении, так как вижу, что учитель уже ждет, когда я создам барьер.

Не хотелось бы мне чувствовать, как лезвие пронзает мою тонкую женскую ручку. Не испытывала такой боли и не желаю.

— Мало кто знает, но изначально я поступал на факультет медицины, — учитель усмехнулся. — Потому я неплохо владею ей. В моей семье из поколения в поколение все изучали медицину. Даже когда способностями мэсов еще не обладали. Мне была уготована судьба врача. Спасибо моему учителю и деканату, что, увидев во мне потенциал к защите, позволили мне обучаться обороне, оставив меня на факультете медицины для спокойствия родителей. Так вот с родителями и не сложилось, и я стал учителем.

— Повторяетесь, учитель, — замечаю я.

Вот бы на моем месте была Изуми, она бы с радостью слушала эти «прекрасные» истории из биографии. Тем более, что я уже их слышала и не один раз.

После подготовки мы начали. Я создала небольшой барьер от кончиков пальцев до запястья. Глазу он не видим, однако прикосновением можно его ощутить. А если полить воды, то можно увидеть форму в виде радужки.

— Что ж, похоже, центр довольно прочный, — не жалея сил, он ладошкой вдавливает стилет в щит. После обхватывает рукоятку и проверяет края.

— Ага, — оценивая результат своих тренировок, поддакиваю я.

— Но самое сложное место — вот это, — он показывает на область между центром и краем. — Вот, а ты прибеднялась. Теперь выровняй его.

Щит отлично выдерживает воздействие силы. Он предназначен для поглощения прямых колотых ударов вроде копья. В целом, неудивительно, что он прочен. Когда ты представляешь, как клинок пронзает твою руку и кровь брызжет во все края, волей-неволей приходится концентрироваться. Не хватало еще форму стирать.

— Я бы рада, но у меня пока не получается.

Звучит вроде бы просто, а на деле совсем не так. Не дается мне пока барьер, предназначенный для поглощения размашистых, тяжелых ударов, вроде удара булавы.

— Понятно, — учитель, почесав подбородок, убрал стилет в ножны. — Обтекание?

Из самого названия понятно, в чем суть. Энергетический щит как будто становится второй кожей, плотно обтекает выбранную область или все тело. Он предназначен для длительного ведения боя. Останавливает множественные удары кулаков, меча или банально простых пуль.

— Вот, — следую указаниям. — Но если проверять, то, пожалуй, попрошу обратиться к ВР. Не хочу пойти по стопам предыдущей главы, став одноруким бандитом.

— Надо будет обязательно заглянуть тогда, — прощупывая мои руки, он слегка покачал головой. Не оценил моей шутки про Селину. После Такего убрал клинок в шкаф и достал пистолет. — Что ж, теперь твоя любимая часть, точечные барьеры.

Могу лишь усмехнуться. Не любимая, а скорее сильная. Я умею растягивать барьер между руками практически на любую область. Например, на метр или могу сделать его совсем маленьким, не больше сантиметра. Так сказать, точечно манипулировать. Особо это хорошо получается на кончиках пальцев.

Я встаю к стене, на которой висит стальная пластина, специально предназначенная для выстрелов. Поднимаю руку вверх и отвожу в сторону. Так сказать, техника безопасности, а то, если случайно тебе при тренировке пуля вышибет мозг, залатать его уже никто не сможет.

— Я не очень искусен в стрельбе, потому выстрелы будут не сильными. Для проверки тебе этого, конечно, будет недостаточно.

Он делает несколько выстрелов, все они летят в область указательного и среднего пальца и, сталкиваясь с барьером, падают замертво на пол.

— Это можно было бы и не проверять. В целом, ничего не поменялось, — говорю я.

— Подожди немного, — преподаватель улыбнулся и снова полез в шкаф.

Он достает шестизарядный кольт с патронами 45 калибра. Такое оружие немного может компенсировать неумение концентрировать энергию в стволе оружия и пуле. Зарядив патроны, он крутит барабан и встает на позицию. Первая пуля летит в центр ладони и пробивает щит, пролетая насквозь.

— Хах, — смотря на результат, я усмехнулась. Я не чувствую боли, потому даже не одергиваю руку.

Кажется, учитель меня решил обмануть.

— Прости, — извинялся Такего. — Решил попробовать гравированные пули.

— Я догадалась, что тут был подвох. Раньше я спокойно защищалась от таких выстрелов, — задумчиво смотрю на свою ладонь, дыру в ней и вытекающую кровь.

Выглядит довольно мерзко.

— Лекцию об этом я и попросил сегодня посетить учеников. Тебе тоже стоило бы ее посетить. Не переживай, — учитель подходит и затягивает мою рану. — Тебе ведь еще многому предстоит научиться.

Эти пули предназначены для разрушения энергетических полей. Если этого не ожидать заранее, то не сможешь справиться. На деле выходит игра в угадайку, один барьер поглощает гравировки, другой — обычные пули. Догадайся, что использует противник, а может у него две таких, одна такая?

— Еще. Стреляйте еще! — требовательно говорю я.

Вызов принят. Все я знаю. Над этим и работала, да. Развивала свою сильную сторону.

Учитель улыбнулся и вернулся на позицию. Разредив пять патронов, он с удивлением стал заряжать пистолет снова.

— Я ведь не учил тебя этому…

Похоже, он меняет порядок пуль, потому как до этого они чередовались.

— Меня научил интернет с его анонимными форумами.

Что технологии животворящие делают! При желании, кажется, можно всему научиться на дому. Ну как на дому… Специально оборудованный зал все равно потребуется, но, в целом, вы поняли.

— Интересно. Могу лишь только гордиться тобой, — разрядив обойму, учитель положил пистолет на стол и похлопал в ладоши.

— Да ладно, я немного схитрила. Научилась совмещать оба барьера, но делать их очень маленькими. Я ведь заранее знала, куда прилетит пуля, потому особого труда покрыть именно ту область, мне не составляло.

— Вот как, — Такего запустил руку в свои густые волосы, задумчиво почесав голову. — Но ты же понимаешь, что это уже может тянуть на уровень B. Если, мало ли, будешь сражаться, то используй его осторожно.

— Вы вообще видели, чтобы я с кем-то дралась?

Может быть немножко, но и то дракой не назвать. Один-два удара. Да и в битве не так-то просто понять, куда тебе прилетит пуля. А у меня радиус парного барьера едва ли достигает сантиметра. ТЯНЕТ НА B, не иначе. В жаркой схватке размер играет больше значения нежели качество. Хах.

— Первый курс можно пройти, ни с кем не сражаясь, но во втором так не получится. Собственно, я хотел об этом с тобой поговорить.

Мы усаживаемся на стулья для беседы. Я заранее знала, о чем пойдет разговор. Еще тогда, в пятницу, когда встретила Изуми. Я сразу стала подозревать, что мужчина предложит мне вступить в его группу. Об этом он сейчас и говорит. Стать его ученицей, заняв шестой слот в группе Изуми. Так он бы мог мне помочь скрыть мои способности и спокойно закончить обучение. И мне будет приятнее, ведь группа с подругой. Да, с подругой… Я думала об этом. Вариант, вроде бы, для меня идеальный, однако группа Изуми… С ней будут проблемы взаимоотношений на уровне «ей нравится учитель, а тот отдает предпочтение мне, не замечая ее». Юная леди ревнует, хотя поводов никаких, мы ведь тут не любовь строим. Ревность — штука слепая и тупая. Судя по рассказам девушки, знала она Такего еще до поступления сюда. В общем, мне этот потенциальный геморрой не нужен, но я обещаю подумать, мол, еще есть время. Выбор между Элой и Изуми, ну такое.

Раз уж ведем беседу, то я рассказываю о том, чем сейчас занимаюсь, и что планируется за мероприятие. Прошу стать мужчину нашим куратором. Заранее знала, что он согласится, других вариантов у меня и не было.

Вот же ж неплохо у меня получилось уболтать учителя! Он совсем забыл о классической проверке боем. Как же не проверить-то мои навыки айкидо и тхэквондо! За год они не особо развились, и победу я в спарринге с преподавателем не одержала ни разу. Вообще не люблю такие бои, но от этого никуда не деться. Вспомнил учитель об этой традиции только тогда, когда уже пришли члены кружка. Потому сказал, что обязательно проверит в следующий раз. Только вот следующий раз будет неизвестно когда. Ха.

******

Без десяти девять.

И дернул же меня черт вмешаться и дать обещание Шико. Дал слово — изволь выполнять.

— Швею вызывали? — произношу я, бесцеремонно распахнув дверь в комнату девушки.

Она, сидя на полу, разбирает сумки. Сумок у нее, к слову, немало, аж семь штук. И, похоже, она только открыла первую.

— Арквейд, — спокойно произнесла девушка, взглянув на меня.

— Давай, поднимайся, — закрыв за собой дверь, прохожу в комнату и сажусь на кровать, закинув инструменты на тумбочку.  — Как зовут твоего друга?

Посредине тумбочки красовался небольшой плюшевый динозавр. Пухленькое округлое тело, длинная шея, маленькая голова. Если не ошибаюсь, это аламозавр, правда, хвоста у него почему-то нет. На плюшевой маленькой головке красовались два черных глаза. В совокупности с легкой улыбкой он выглядел крайне упорото. Он словно кричал мне «убейте меня, кто-нибудь». Понять, тебя, динозавр, я могу, но помочь, увы, нет.

— Аюми, — девушка сразу поняла, о ком я говорю.

— Миленько.

Распаковать первой вещью плюшевую игрушку — говорит о многом. Правда, о чем, я не знаю. Сентиментальность?

— Вот, — Шико протягивает мне блузку, которую только что сняла.

— Чего вот то? По себе, что ли, мерить буду? Одевайся и иди сюда.

В целом, все сидит не так плохо. Рукава на уровне, длина нормальная. Похоже, проблема в ширине. Отрезать, добавить, я, конечно, смогу, но вот мастерством прошивки я не особо блещу. Без машинки много не сделать.

— Придется распарывать боковые швы. Не самое простое дело, потому за качество ручаться не могу. Я уже сделала заказ, но как скоро тебе пришлют новую форму, сказать точно не могу. Обычно с новичков снимают мерки весной, а летом уже все готово, но ты у нас случай уникальный, так что придется исходить из того, что есть. Давай и рубашку тогда посмотрим?

С рубашкой дела обстояли лучше, практически и менять-то ничего не нужно. По окончанию примерки каждый занялся своим делом. Я, сидя на кровати, боролась со швами, а Шико воевала с чемоданами. Мы молчали. Я, правда, и не знаю, с чего можно начать разговор. Дружеские диалоги вообще не моя сильная черта, потому молчание меня вполне даже устраивало.

— У вас в академии есть сурью? — первой нарушила тишину Шико.

— Что есть? — впервые слышу такое слово, и значение его соответственно не знаю.

— Неважно, — взглянув на меня украдкой, спокойно произнесла она.

Не хотите объяснять, я настаивать не буду. У меня в соседней комнате есть компьютер. Вернувшись, я просто спрошу поисковик, что это, и все.

— Надо бы тебе в комнате лампы поменять.

Свет был совсем тусклым. Казалось, будто бы он идет от свечей. Добавляет, конечно, атмосферности, особо, если ты сидишь и шьешь. Да… Можешь ощутить себя бабулей, которая сидя в деревенском ветхом домике, что-то клепает для своей любимой внучки. Такая вот аллегория возникает по ощущениям в моей голове.

— Мне нравится. Располагает к неторопливости и раздумью, — вешая платья в шкаф, делилась своим мнением Шико.

С ней не поспоришь, иногда такое освещение в тему, но по большей части вгоняет в унылость. Я не музыкант, не писатель, не художник, чтобы радоваться такому свету. Я — празднолюбец. Слово-то какое заковыристое подобрала! Так и не поймешь сразу, что лентяйка. Ха.

— У нас ведь теперь с тобой очень близкие отношения, да? — без шуток интересуюсь я.

Раз уж разговор завязался, то почему бы не воспользоваться случаем и не задать пару бестактных вопросов. Что мне терять то?

— Хочешь спросить про обед? — не поворачиваясь, интересуется девушка.

— Да не, я ж говорю, мне как-то пофигу. Это мне только на руку. Буду детишкам своим рассказывать, что наследная принцесса крупной компании в молодости была моей любовницей. И даже фотографии есть. Маман была той еще обольстительницей. Шикарно да? Связи, все дела.

Слышу совсем тихий вздох разочарования Шико, который прямо греет мою душу.

— Тогда о чем ты так осторожно пытаешься меня спросить? — она заканчивает с третьей сумкой и приступает к четвертой.

— Да не переживай, ничего такого. Мне-то ты теперь можешь довериться. В общем, написано в твоем досье только про лед, а про гипноз и невосприимчивость к пассивным способностям ничего нету.

Я бы могла описывать процесс своего шитья, но я без понятия, как все это называется на нормально-портняжном языке. У меня все просто: нитку в ушко и вперед. Ножницами лишку обстригай, да запчасти добавляй.

— Я ими почти не пользуюсь, потому о них мало кто знает. О невосприимчивости к пассивным способностям я сама узнала не так давно, — отвечает Шико, хотя вопроса я еще не задала.

— Детали, конечно, интересные, но вопрос-то я еще не задала, — опять вынуждают меня прибегнуть к иронии. — Дело в том, что слишком много у тебя способностей с главенствующей силой S. Я понимаю, что это бестактно, но меня интересует, какие последствия такого букета? Какова плата за обладание?

Вот подумала, будь я на ее месте, ответила: «Взамен боженька забрал у меня все уродство». Этого конечно быть не может, но интересный был бы казус. И звучит неплохо.

— Не хотелось бы мне называть это платой, скорее особенность. Есть несколько особенностей. Например, я не могу демонстрировать сильные эмоции, — она села на сумку, направив свой взгляд на меня. — Практически не могу смеяться в голос, не обладаю широкой улыбкой, не могу изобразить грусть, злость, восхищение, даже заплакать будет весьма непросто. Выражение чувств при помощи мимики для меня, можно сказать, некоторая проблема.

Шико попыталась улыбнуться. Уголки ее губ немного приподнялись. Такое скорее примешь за хитрую улыбку или за милую, скромную, воспитанную. Зависит, наверное, от обстоятельств. Сейчас, с ее томным взглядом, улыбка воспринимается как обреченно-грустная. Словно ты понял, что все вокруг тебя идиоты, и от этого ты можешь только печально улыбнуться, приняв такую ситуацию.

— Вот как.

А я думала это в целом у нее образ такой. Вполне подходит ей.

— Честно говоря, я вообще не особо чувствительна. У меня нет, как у других, яркого чувства радости, влюбленности, трепета, счастья или горести, грусти, гнева, обиды, досады. Все какое-то тусклое и блеклое. Редко бывает, что что-то вызывает хоть какие-то особые чувства. Из-за этого проблема с выражением чувств мне не доставляет какого-то особого дискомфорта.

Как-то совсем просто она об этом говорит. Обычно мэсы мнутся, рассказывая о таком или стараются сказать на отстань, так, чтоб без особых подробностей.

— И многим ты об этом рассказываешь? — не могу не поинтересоваться.

— Ты одна из первых, — спокойно ответила девушка и снова принялась разбирать сумки.

— В смысле?

Сложно поверить, что за 18 лет это почти никто не заметил и не спросил. Да, даже если сила появилась лет в 16, два года — более чем достаточно. Легко заметить, когда человек меняется. Похоже, меня все-таки разводят.

— Никто никогда не спрашивал меня об этом. Айдору такой и воспитывают. Она не должна быть излишне эмоциональной и чувствительной, должна быть выше других. Должна всегда быть эмоционально устойчива и сохранять трезвый ум.

С принятием такой особенности понимать ее становится только сложнее. Наверное, многие бы не захотели сближаться с человеком, чувства и мысли которого понять и истолковать верно, практически невозможно.

— Кого, прости?

Сыпет словами, которых я не знаю.

— Айдору? Это я или кто-то вроде тебя. По-простому — глава студсовета или та, на которую все равняются. На самом деле, это немного другая, более высокая должность, которая заставляет тебя вести себя определенным образом, подавая пример. Я считаю это некоторым пережитком прошлого, но такова традиция академии.

Суровая академия. Похоже, людьми вроде Шико там жестко занимаются. Ну и фигня, господи. Я б тоже оттуда ливнула. Ха.

— Да уж… — протянула я. — Звучит отстойно.

— Помимо перечисленного, температура моего тела ниже, чем у остальных людей, но от этого никаких проблем у меня нет, — продолжила вещать о минусах Шико.

Если призадуматься, все это связано со льдом. Снежная королева. С холодным телом, умом и сердцем, практически лишенная бессмысленных чувств. Какое клише. Ха.

— Да, это, к слову, я заметила сегодня. Да и вчера тоже, — произнеся эти слова, я вдруг повеселела. — Что ж это получается? Два дня, два приставания?! Что же ждать завтра?

Может первое и не считается, но все равно, было похоже. А еще я атмосферу испортила.

— Есть еще пара мелких особенностей… — одарив меня лишь не особо довольным взглядом, добавила Шико.

Об этих особенностях за время нашего диалога мне рассказать не удосужились. Понимаю, виновата сама. Что ж, думаю, это и не так важно.

Сидела я с ней еще недолго, потому и разговор вышел коротким. Перед сном я все же нашла, что значило это сурью. Похоже, у кого-то наклонности замечать и интересоваться иностранцами. Не знаю, кто из наших учеников — выходец из этого небольшого народа, да и разницы во внешности тоже никакой особо у них не вижу. Ну, у каждого  свой фетиш.