Блог наблюдателя (Новелла) Том 1 Глава 69 1 марта (часть 2)

Кафе «Иггдрасиль»

Для того чтобы попасть сюда, нужно было пройти через несколько рядов дверей. Пускай они и открывались автоматически, но в голове все равно возникал вопрос, для чего их здесь столько.

Стоило попасть внутрь, как сразу ощущалось будто бы это особенное место, здесь даже воздух был какой-то другой. Чистый и влажный, что ли? Наверняка стоит система климат-контроля или что-то такое, да и механизмы орошения видны невооруженным глазом. И не то, чтобы увиденная картина меня особо впечатлила...

Я с самого детства относилась скептически к существованию пришельцев из космоса, путешественников во времени, призраков, чудовищ, экстрасенсов, тайных организаций и различных героев, сражающихся с ними, а с возрастом и вовсе перестала верить в это. Я принимаю только мэсов, которые изначально обладают способностями, обычные же люди, которые напялили на себя статус, к примеру, экстрасенсов, в моих глазах не более чем шарлатаны. И меня всегда спрашивают, а ты можешь доказать, что этого не существует? Только вот и доказательств обратного помимо дурацких каналов на ТВ мне тоже никто не предоставлял. Я могу поверить в силу человеческого мозга и его умение выстраивать логические цепочки, просчитывать сотни вариантов, несознательную оценку всего и вся или, как это говорят, банальную интуицию. Но был один человек, который рушил мой скептицизм. И этим человеком, как вы уже догадались, была Намики. Вполне обычный гражданин Сампии, в скелете которого нет даже 0,1% фермента. Она говорила, что ее мама была ясновидящей и, видимо, «это» досталось ей в наследство. Хочет девушка или нет, но она во сне видит различные моменты и образы из будущего. Относительно часто они действительно совпадали с реальностью...

Параллельно моему воспитанию Намики заочно училась в художке. Картин приходилось ей создавать довольно много и рисовала она хорошо. Ей действительно нравилось это дело. Мой дом с появлением этого человека постепенно стал заполняться различными картинами. Большинство из них просто были убраны или стояли плотно друг к другу, так что и не разглядишь, что там на полотне. Но были и отдельные работы, которые висели на стенах. Потому, хотела я или нет, мой мозг их хорошо запомнил. Вы не подумайте, я не жалуюсь, мне они нравились. В конечном итоге ты все равно привыкаешь к наличию каких-то объектов в своем доме и перестаешь обращать на них внимание и придавать значение.

И я вам так скажу — место, в которое привела меня Намики, было изображено на картине, которая висела в моей комнате. Двухэтажное кафе, основой которого является природа. Я плохо разбираюсь в названии растений и всей этой флоре и фауне, однако все стены были зелеными, лестницы обвивали какие-то штуки, похожие больше на сорняки, деревья, свисающие лианы, экзотические растения, цветы, даже птицы были... И во все это элегантно вписываются столики, аппаратура, стойка регистрации и прочее. Между тем, что я вижу, и картиной есть, конечно же, различия. Последняя была, пожалуй, более идеализированной, без людей, однако все равно фантазия Намики — реальность? Это вызывает у меня лишь скептическую улыбку.

— Знаешь, я не хотела, чтобы ты сюда приходила, потому думала не показывать тебе это место, но раз так сложились обстоятельства, то... — с улыбкой произнесла Намики.

Об этом заведении я, и вправду, ничего не знала. Ничем особо не примечательное здание в конце одной из улиц, на которой мне в принципе делать то нечего. Я особо не отличалась любознательностью и не изучала город, не говоря уже о каких-то местах, потому никогда бы не наткнулась на это кафе. А если бы и наткнулась, то прошла бы мимо.

— Стоило бы спросить, почему, но я, в принципе, понимаю.

Банальная связь места с человеком. Когда идешь специально куда-то не потому, что тебе нравится это место, а потому что ты питаешь симпатию к человеку, которому нравится это заведение. У вас какие-то общие воспоминания и все такое. Естественно, я не настолько сентиментальна, но ее оценочные суждения вполне понимаю.

— Я нашла это место совершенно случайно, когда шла от вокзала. Промоутер дал мне листовку, взглянув на которую, я удивилась. Так, вчера, прежде чем пойти к тебе, зашла сюда, чтобы проверить, и вот. Посидим недолго тут?

Мы обе понимаем, что это место с картины, потому лишние вопросы попросту не нужны.

— Я не против.

Намики улыбнулась и, достав кошелек из рюкзака, пошла к стойке. Кафе не из дешевых, и уже на входе было написано о том, что нужно было платить за посадочное место. Волей-неволей, но я заглянула в кошелек своей няни, изучив его содержимое. Там были карты, суммы на которых я не могу оценить, но она решила расплачиваться наличными, которых у нее было не много. Исходя из этого, я сделала вывод, что и на картах, скорее всего, суммы не слишком велики. Девушка, все же, не из богатой семьи, а из глубинки, и работает сама на себя без поддержки родственников.

— Намики, позволь мне оплатить, — я останавливаю ее, когда она достает деньги из кошелька.

У меня всегда были с собой какие-то наличные, и заплатить за развлечение энную сумму для меня не проблема. А учитывая, что я не транжира, тяжело расстаюсь с бумажками, то деньги у меня просто копились.

— Все в порядке, не нужно. Раз уж это моя инициатива, то позволь мне.

Эта девушка в отличие от меня не являлась таким жидом. Она хоть и была скрупулезной, но могла потратить последние деньги, если это сделает человеку приятно. Кроме того, у нее само воспитание было таким, и она никак не могла бы мне позволить заплатить, ее попросту потом мучала бы совесть.

******

Мы расположились на втором этаже возле панорамного окна, за которым был балкон. Судя по всему, в теплые деньки это окно открывалось, и посетители могли выйти полюбоваться видом на парк и пятиметровую статую первой модели меха-воина.

— Очень странное ощущение. Я сижу в месте из своего сна, с тобой из будущего, от того мысли в голове путаются, даже не знаю, с чего начать и о чем говорить, — завела диалог Намики с улыбкой на лице. — Вроде бы столько было мыслей, а в ответственный момент они решили пропасть.

— Скорее это я не знаю, что говорить. Повлияет ли то, что я скажу как-то на наши отношения и прочее, вдруг ты обидишься на меня или еще что? — я говорю об этом с иронией.

Я не очень усердный человек, и если будут собирать команду для изучения прошлого, то меня брать, пожалуй, не стоит. На смену моей осторожности после того, как я все сказала Намики, пришел пофигизм. Планета умрет от моей недальновидности? Да и пофигу, так даже лучше.

— Давай тогда молчать? — шутя, предлагала девушка. — Но на самом деле, я не думаю, что тебе есть, о чем беспокоиться.

Нам принесли меню, и мы тут же сделали заказ. Особо не гуляли и взяли только напитки.

— Намики, в прошлый раз я чувствовала, что ты избегаешь темы работы и потому не спрашивала, но сейчас мне интересно, чем ты занималась, когда мы расстались?

Спрашивать об этом у малознакомого человека было бы некорректно, но мы ведь в более тесных связях, и я поднабралась наглости да смелости.

— Это, ну... — она не ожидала того, что я задам этот вопрос серьезно, а потому несколько растерялась. — Да много чем.

Чувствуется, что это тема для нее немножко болезненная, собственно потому я и спрашиваю.

— Если не хочешь, можешь не говорить, я не настаиваю...

Просто мне, почему-то, кажется, дела идут не совсем хорошо. У Намики ведь, как у меня, внешность иностранки, и кроме того, у нее на тот момент не было высшего образования. За обучение она платила, деньги ей никто не слал — все на ее плечах.

— Нет, просто, когда я работала с тобой, твой отец платил мне достаточно, чтобы не думать об оплате учебы. Также у меня была крыша над головой, и не нужно было тратиться на жилье. Вот... А после все так получилось непросто. Я устроилась в школу и немного помогала в начальных классах в качестве нянечки, также занималась репетиторством по рисованию, а вечером подрабатывала в одном из кафе и иногда еще уборщицей. Потом подготовка, картины, мелкие дела... Не хочу сказать, что я зашивалась, но времени совсем не было. В конце концов, когда ехала в крупный город, я знала, что будет непросто, и была к этому готова.

— Намики. Пусть я и была подростком, но ты ведь могла обратиться ко мне.

Как никак, она мне не чужая и отец, наверное, тоже ей благодарен. И я понимала, о чем она сейчас говорит, о вполне обычных вещах для того, кто начинает с нуля, но услышанное мне все равно не нравилось.

— Узнай ты об этом, наверняка бы вызвалась мне помочь, беспокоилась. Так ведь? Уверена, что твой отец, пусть и не был бы рад такому, но попытался бы как-то куда-то устроить меня, удовлетворив твою прихоть, а потому смысла говорить об этом я не видела. Это кажется мне эгоистичным. Не хочу быть обузой, чувствовать себя в долгу, ведь мне и так повезло с тобой и работой няни. Мне не хочется, чтобы ты за меня понапрасну переживала. Я ведь в порядке, — она говорит «в порядке», но я чувствую в ее словах что-то такое... Похожее на обиду, что ли. — Тебе нужно было думать о том, как измениться, как жить дальше. Да и мне, собственно, тоже. У нас ведь разные жизни, и я твоя няня, а ты...

— Намики, — я обрываю девушку. — Во-первых, ты уже давно не моя няня. Я понимаю, прошлое не забыть, но я хочу, чтобы мы общались на другом уровне, более равном, что ли. Для тебя я, возможно, все еще не выгляжу как взрослый человек, но все же… Во-вторых, ты близкий и дорогой мне человек, потому небольшая помощь не является чем-то, что обязывает.

— А точно ли это ты? Та Арквейд, которую я знаю, постеснялась бы, смотря мне в глаза, говорить о теплых чувства, — улыбка девушки говорила о том, что ей было приятно услышать эти слова, но, кажется, это было для нее слегка непривычным, и потому она защищалась иронией. — В любом случае, мне повезло, и все, вроде, налаживается. Мне предложили подработку на пару месяцев, и если все хорошо пойдет, то меня официально трудоустроят. Будет неплохая зарплата по моей специальности. Учебу полгода назад я закончила, потому стало сразу легче. Сейчас я, собственно, и еду реализовывать этот шанс... Ты не волнуйся, деньги-то у меня есть.

И хоть на ее лице была вполне естественная улыбка, но, то ли дело в глазах, то ли в тоне голоса, то ли попросту в моей силе, но я чувствовала какую-то безысходность, апатию. Ощущение того, что она не верит в этот шанс. Или даже, скорее, верить не хочет, а принимает. Все это будто бы не ее мечта, не за этим она ехала, но деваться некуда. Возможно, ее грусть была о чем-то другом. Наверняка сказать сложно. Я привыкла видеть ее бодрой и жизнерадостной, оптимистичной, это успокаивало меня. Намики раньше не стала бы говорить со мной серьезно, да и я почти не припомню ее загрустившей о чем-то. Она злилась, бесилась, раздражалась, кричала, но практически никогда не грустила. Наверное, я вспомню только пару раз, когда она была сильно расстроена. Может быть, она скрывала грусть от меня, а потому сейчас я чувствую беспокойство, но решаю не продолжать беседу на эту тему, раз она не говорит прямо. Думаю, сейчас в такой момент, не лучшее время обсуждать проблемы. 

— Всегда сложно начинать что-то на новом месте, но я верю в то, что все будет хорошо. Ты ведь, в отличие от меня, довольно пробивная дама. Меня не учили говорить слова поддержки, но мне хотелось бы, чтобы ты улыбалась, чтобы у тебя все получилось.

Я подумала, что даже не знаю, о чем мечтает Намики, а, наверное, должна бы знать. Дети довольно эгоистичны, и потому я радовалась тому, что она есть у меня, и совершенно не вникала в то, что внутри нее. Уже с возрастом в мои шестнадцать, когда мы встретились снова, мне хотелось узнать о ней больше как о человеке. И теперь это желание, пожалуй, стало более крепким. Если так подумать, у нас и разница в возрасте сейчас не такая значимая. Мне семнадцать, а ей двадцать один. Формально, конечно, ей было бы больше, ведь сейчас я — шестнадцатилетняя тушка. Ха.

— Спасибо, — мои слова ее одновременно смущали и веселили. — Не беспокойся, я справляюсь. Я ведь обещала, а потому не могу вот так провалиться и сдаться, да?

— Переусердствовать тоже не стоит, — подмечаю я. — А то справиться справишься, но потом аукнется еще.

Нам принесли наш заказ в виде двух коктейлей. Времени на посиделки было в нашем распоряжении не много.

— Ты, если верить моим снам, отрастила себе длинные волосы? — стоило официантке удалиться, поинтересовалась Намики.

— А, ну да, — как-то неуверенно протянула я, будто в этом есть какое-то преступление.

Дети жестокие, из-за зависти, из-за эгоизма, из-за общества и его давления, из-за какого-то стадного инстинкта, и в своих издевательствах они порою очень изобретательны. Короче говоря, длинные волосы приносили немало страданий и подвергались всяческим нападкам. Так, буквально через несколько месяцев после появления в доме новой няни, когда она узнала о моих проблемах, девушка подстригла меня. Намики сделала мне каре, с которым я ходила долгие годы и к которому я привыкла, считая его чуть ли не частью своего образа. Только поступив в академию, по воле двухвостого случая ко мне вернулись длинные волосы.

— Дама ты стала весьма экстравагантная, но тебе очень идет.

От понимания того, что она это видела во сне, мне несколько не по себе. Будто камера за мной следит. Да только знай, я, что кто-то подсматривает, могла бы потешить зрителя и свое ЧСВ, а так без вариантов.

— Значит, я нравлюсь тебе такой? — говорю я, заигрывая.

И хоть я понимаю, что сейчас нахожусь в теле шестнадцатилетней девчонки, но чувствую я-то себя все равно той самой уже совершеннолетней Арквейд. Как важно то звучит, а ведь всего-то год разница. Просто за год испортилась. Ха.

— Да. Ты стала такой привлекательной и красивой девушкой, что я бы с радостью нарисовала твой портрет, — она сказала это абсолютно искренне и серьезно. — А может и уже нарисовала. А?

Смутить меня ей не удалось, если она пыталась сделать именно это.

— Серьезно? — я приподняла бровь.

Я понимаю, что это вброс, но думаю, что она вполне могла бы. Так сказать, она всегда была любителем порисовать то, что ей снится. Ты поделилась с кем-то приключением из сна, он сказал «что за бред» ты нарисовала, запечатлев момент, а потом сказала, смотри, а ты не верила! Кафе, как раз-таки, один из таких случаев. 

— Кто знает? Может быть, да, а может быть, нет. Всего и не упомнишь, сколько картин было нарисовано… — неоднозначно протягивала Намики.

Если вы думаете, что меня сразили моим же оружием, и я о чем-то задумалась, благодаря чему перестану отвечать так неоднозначно, то нет, я не перестану.

— В любом случае, ты тоже достаточно хороша собой, и в твоем случае это, наверное, куда более значимо. Ведь мне как мэсу повезло, знаешь. Сама природа распорядилась так, что внешность стремится к чему-то более-менее привлекательному. Все девочки-мэсы такие сочные, да и мальчики тоже. Гладкая кожа, не свисающая грудь, личики без проблем и отталкивающих изъянов. Сколько плюсов! Просто от взгляда кровь из носу! И стараний, главное, особо не нужно.

— То есть, стоит разграничивать оценку людей и мэсов? — она по-доброму усмехнулась, кажется, сочтя мое суждение довольно глупым. — Звучит на самом деле так, будто бы ты стесняешься этого.

— Скорее я так считаю. И на самом деле я не хотела длинные волосы, просто есть одна глупая девчонка, которая остригла себя, и ей вдруг не понравилось то, что вышло, а одной пробовать химикаты на своих волосах было страшно, и потому она решила все за меня. Вот. С тех пор я с длинными волосами, решила пока оставить. Правда, уход за ними — не самое приятное дело.

— Что тебе сказать, Арквейд? — улыбка стала язвительной. — Ты, вряд ли, хочешь услышать от меня то, что говорят тебе другие. Что-то в духе: «ты не особо стараешься и причесываться почаще не помешало бы».

Разве эта мистическая способность не пугает? Лучше, наверное, не задумываться особо, иначе приобретешь паранойю, и там уже недалеко до того, чтобы стать одним из членов нашего кружка магической общины.

— Сделаю вид, что слышала только тот вариант, где говорили о том, что я хороша, и не буду говорить, что это такой стиль. Да.

Называется «мамкин бунтарь» или «да мне по***».

— Знаешь, я рада, что у тебя все же все наладилось и появились друзья, поддерживающие тебя.

— Обычно ты рассказываешь, что у тебя в жизни происходит и все такое, а тут можно молчать? Человек все о тебе уже знает…

— Или человек, увидев пару фрагментов, умеет выставить все так, будто много знает.

Надеюсь, что так, а-то есть кое-какие моменты, о которых говорить бы не хотелось.

— Не то, чтобы у меня появились друзья на самом деле. Просто есть люди, к которым я неплохо отношусь. Они мне помогают, я — им, и все такое. Но знаю я их плохо. Если меня спросят, например, какой у них любимый цвет, какая музыка нравится, какая еда, то я ответа в своей голове не найду.

— А какой цвет любимый у меня? — поинтересовалась из вредности Намики.

— Желтый, — усмехнувшись, отвечаю я. — Ты же сама полчаса назад так сказала.

— Про еду не спрашиваю, а то скажешь, что мясо, раз я с утра его готовила, — находя забавным мой ответ, с каким-то укором говорила мне девушка.

— Предъявы не поняла. В противном случае, Намики, ты лжец.

— Да, Арквейд. Самой бывает так тошно от того, что так хочется сказать правду, а я из-за внутренних убеждений не могу, — моя собеседница отвела взгляд вбок и, от чего-то расстроившись на мгновение, тяжело вздохнула. — Просто знаешь, когда изредка вижу сны, связанные с тобой, то вокруг тебя постоянно одни и те же люди, и вам вроде вместе весело. Ты заботишься об этих ребятах.

Я чувствую в своем оппоненте две несовместимые вещи — радость и грусть. Что это значит, понять не могу. Ощущение, что ее что-то очень тревожит, но при этом она рада, что находится здесь со мной.

— Я бы все равно не назвала всех этих людей друзьями. Скорее всего, как и тут, в школе, после окончания мы больше не увидимся. Я с ними просто, потому что так вышло. Просто потому что мы все вместе работаем в студсовете. Не скрываю, они по-своему мне симпатичны, и я действительно пытаюсь как-то балансировать, чтобы им было хоть немного комфортно, но, в целом, ничего такого.

По сути ведь так и есть.

— Ты вступила в студенческий совет? Еще вчера ты говорила, что школьный совет — самое тупое место, которое есть. Там одни зануды и «вообще я не понимаю, как можно вступить в совет и для чего», — собеседница цитировала меня. — Жаловалась мне, говоря о том, что постоянно приходится торчать в их кабинете и от них одни проблемы.

Я же всегда нарушала правила, да и сейчас нарушаю, неудивительно, что меня они доставали...

— Да, было такое, но как давно… Однако как-то так вышло, мне нужны были деньги, компьютер и, видимо, проблемы. Вот… Ну и, короче говоря, позвольте представиться, я президент студенческого совета Арквейд Либерт.

Намики рассмеялась и некоторое время не находила, что мне сказать.

— Как же много поменялось. Кто бы мог подумать, что та Арквейд, которую я знаю, вдруг станет главой студенческого совета. Выходит, образ, который являлся мне во сне, не совсем правдив или ты ведешь двойную игру? В учебное время одна, а в свободное другая?

Переоценивают меня. Даже приятно немного.

— Я уже поняла, в каком виде вам во сне предстала, и боюсь, что разочарую, но так я и хожу в совете. Похоже, наша академия не слишком хороша, раз позволяет мне такое. Да и вообще, там такое дело, что и не разберешься, как так вышло, что я стала президентом. Я ведь была на «особом» положении. Можно сказать, мой сарказм многих допек. И тут, то ли я сошла с ума, то ли предыдущий глава тронулся, то ли наш директор — тот еще авантюрист. История долгая, но все карты легли так, что я села в кресло президента. Как-нибудь, когда встретимся снова, расскажу.

— Ну, когда дело касается работы, то ты довольно старательна, хоть и пытаешься это скрывать. Думаю, ваш прошлый глава мог это заметить.

Естественно, она не могла меня не похвалить.

— Правильным вариантом тут было: «директор — тот еще авантюрист». В любом случае, я не тот президент, который любит позудеть и отличается старательностью и прилежностью. Я скорее сижу в кресле, потому что это новый уровень забавы, что позволяет как-то ускорить ход времени. Кроме того, находясь высоко, тебя никто не загребет за неприемлемое поведение.

Не считая, конечно, администрации, преподавателей, директора, да и вообще всех… Я только повысила уровень опасности. Мда.

— Не могу не заметить, что ты стала более харизматичной, смелой и раскрепощенной. Для президента это важные черты. Эти перемены меня очень радуют. Ты молодец.

— Не буду спорить с тобой, просто скажу, что в совете оказались уже другого рода проблемы, возможно, они и повлияли как-то на меня.

— Что же у вас происходит? — Намики находила эту неизвестность забавным.

— Я просто делаю, что могу, вот и все. Ничего такого.

— Послушай, Арквейд, у вас ведь есть такая довольно взрослая девушка, которую невозможно не заметить, статная, красивая, знающая себе цену дама с довольно странным поведением и характером? У нее, должно быть, еще неплохой чувственный голос.

Давайте-ка поможем отгадать Арквейд, о ком говорит Намики?

— Не пойму, вопрос это или утверждение? Кроме того, с чего ты решила, что у нее красивый голос? Что, ты во снах еще и слышишь все четко?

— Нет. Не то, чтобы это отличалось от обычного сна чем-то, просто ты, обнимая ее, плакала и говорила о том, что хотела бы снова услышать, как она поет или хотя бы что-то рассказывает. Вот я и подумала, что у нее, должно быть, очень проникновенный голос, если запал тебе в душу.

ШТО?

— Я плакала?

Чиво. Да я просто и не знаю, что тут написать то еще.

— Нет, это ведь просто сон, — она видела, что я в легком ступоре, а потому начала оправдываться. — Это не значит, что такое могло произойти и есть правда. Я просто описываю то, что видела.

— Наверное, она поет и вправду красиво, но... В общем, да, такая дама имеется.

Великолепие госпожи Аглаофотис преследует меня даже в прошлом. Я вот так подумала, что Намики может ведь говорить о том, чего еще не произошло, и если это действительно так, то че со мной не так? Бред какой-то…

— Она тебе нравится? — смотря в мои глаза, серьезно поинтересовалась Намики.

— Эээ...

Поскольку он был серьезным, я не поняла, что это значит.

— Ты не подумай, я не говорю о чем-то таком. Просто мне показалось, что вы очень близки. Наверное, даже больше, чем просто друзья. Но я могу и бредить, так что не смотри на меня как на дуру. Если я что-то не так говорю, так и скажи.

В мою голову влетел ветер. Ветер воспоминаний, который заставил меня анализировать. И наши посиделки, поцелуи, совестные вечера и всякое такое. Ну и, как бы, что могла увидеть Намики...

— Не, ну мы просто работаем вместе на благо академии, — я на автомате начала оправдываться. Сделаю вид, что ничего не знаю и вообще ни при делах, а то объяснять долго, а времени нет.  — Я не питаю к ней негативных чувств. Она девушка очень своеобразная. О фирме «Пион» ты, конечно же, знаешь, и вот та, о ком ты говоришь, ее наследница. У нее великолепная внешность с не менее прекрасными волосами, которые будто бы какое-то чудо света, есть много денег, богатый внутренний мир, очень сильная способность, красивый голос, талант, грациозность. Все, короче, у нее есть. Даже моя сила на нее не действует. И хоть моя способность на нее не работает, но мне кажется, что от чего-то она чувствует себя одинокой. Но на самом деле это не так, одиночество сидит где-то у нее в голове. Не знаю причин, да и не могу сказать наверняка, но мне кажется, что она сама не хочет принимать других людей. Ну, еще у нее нет свободы, как таковой. Да.

— Ты хочешь ей помочь? — по-прежнему смотря в мои глаза, спрашивала Намики.

Это что? Что? Что? Ревность? Я совершенно точно уловила немного ревности. Что происходит в моей жизни? Куда я иду... Ладно, мне на самом деле это даже немного льстит. Моего внимания девушка хочет не меньше, чем я ее? Мне приятно.

— Да нет, с чего бы вдруг? Просто сказала, что думаю. Возможно это напускное, потому что у нее сила, лишающая эмоций, от того ее образ порою кажется каким-то печальным.

А даже если бы и хотела помочь, то ни Намики, ни вам я естественно бы об этом не сказала. Ха. В целом, Шико довольно забавная, ведь. Это ее «чтобы что»…

Ладно, неважно.

— Просто, кажется, она действительно думает и заботится о тебе, совершенно не так, как другие. Я видела сон, где была только она одна и... — в словах Намики была забота, но я также снова едва ощущала обиду... — Наверное, тебе стоит присмотреться к ней, она действительно будет тебе хорошим другом. Тем, с кем тебе было бы комфортно. Я ее не знаю и во сне она показалась мне очень странной, необычной, девушкой с каким-то хищным взглядом, но я уверена, что это тот человек, который тебя никогда не придаст, не бросит, поддержит и, если нужно будет, в любое время бросит все и придет на помощь.

Уууууууууууу..... Я ощущаю, как лечу в пропасть. Мы с Шико знакомы всего ничего, а Намики уже на ее стороне. Хочется удариться головой о стол.

— Похоже, дело не в стенах моей квартиры, раз тебе продолжают сниться такие сны, — решаю перевести тему на смежную.

Девушка рассказывала, что подобного рода видения были не таким уж частыми. Раз в две недели, неделю, а то и реже. А с переездом в мою квартиру в Эфесе такие случаи участились в несколько раз. Она, конечно, говорила в шутку о том, что это, наверное, стены моего дома так влияют, ведь тут живут мэсы, однако чувствовалась то, что Намики всерьез задумывалась об этом.

— Нет. На самом деле они стали более редкими. Возможно, это связано с тем, что я иногда перед сном думаю, как у тебя дела, и как по волшебству мне выдают какие-то картины. По крайней мере, эта моя особенность беспокоит меня сейчас куда меньше, чем раньше. Я привыкла, и даже приятно бывает увидеть что-то такое. Не хочу показаться параноиком, но, наверное, и вправду есть какое-то воздействие места и мэсов на меня. Потому как сейчас я вижу что-то связанное с тем, что меня окружает.

Мне вдруг захотелось поговорить на эту тему побольше. Спросить о том, попадала ли она в ситуации, когда сон превращался в реальность. Менялось ли что-то? Какое у нее сейчас окружение? Чем она живет? Что думает, в целом, о таком? Но я взглянула на часы, которые говорили мне о том, что лучше не начинать эту тему, ведь она может затянуться надолго и время будет утеряно.

— Снег пошел... — как-то на автомате произнесла я, оторвавшись от напитка, когда посмотрела в окно.

— Да. Крупный. Красивый.

Он плыл медленными большими хлопьями.

Моден довольно теплый город, и уже в начале весны тут не было никаких следов зимы, помимо легкой прохлады, а тут вдруг, нате. Наверное, из-за того, что я вспомнила о Шико. Понятия не имею, как это связано, правда. Логично — сила. Даже интересно, если мне все нужно будет пройти заново, стоит ли вступать в студсовет, как воспринимать Элу или взаимодействовать с Шико, зная ее особенности. Было бы странно. Хотя, чего об этом сейчас думать... 

— Знаешь, это хорошо, что тебя перестают беспокоить сны.

Когда я была подростком, Намики об этом не говорила и только вчера решила немного поделиться своими особенностями. Я почему-то хорошо это помню.

— Пусть я и говорю так, но есть все равно довольно волнительные вещи, которые я не знаю, как воспринимать. Как относиться к ним, носить в себе и молчать...

— Что за вещи? — я вопрошающим взглядам посмотрела на девушку.

— Арквейд, как у тебя с учебой?

— А? Да, в целом, неплохо, — я отвечаю осторожно, так как логически сопоставила вопрос об учебе с переживаниями. — Я не выделяюсь тут особо. Иногда прогуливаю из-за работы в студсовете, но это нормально. У нас не принуждают учиться, главное успевать и все сдавать. Первый курс, он мало чем отличается от обычной учебы. Потому я особо не придаю этому значения. Второй — более специализированный и уже будет обучать специалистов, учитывать наши особенности и желания. Там придется постараться. Кроме того, я ведь глава, а значит мне доверяют и все такое.

— Вот как, — Намики приняла мой ответ, но ее явно что-то беспокоило. — Просто, если у тебя будут проблемы, ты не стесняйся обращаться к своему отцу. Он тебя все же любит и поможет.

— Не думаю, что у меня будут проблемы. Но я, конечно же, если что, обязательно.

Раз она не знает, то думаю, не стоит говорить о том, что в скором времени мой отец умрет, и у меня никого не останется. У Намики ведь тоже нет близких родственников. Насколько я знаю, у нее теплые отношения с женщиной-председателем в их деревне. В общем, ни к чему ей сейчас эти лишние беспокойства.

— Я надеюсь, что ты не держишь обиду на отца за то, что он мало времени уделял тебе и не помогал разобраться с проблемами?

Решила вспомнить о моих детских словах обиды? Глупость. Думаю, многие дети с горяча говорят что-то подобное.

— Нет. Он, все-таки, дал мне тебя.

Папа, так сказать, решил проблему. Если бы он не заботился, то просто бы бросил все на произвол, а он был довольно щепетилен.

— Хах, — дама напротив снова заулыбалась. — Ладно, комплимент засчитан.

— Не то, чтобы это был комплимент, но…

— Просто понимаешь. Если ты вылетишь из академии, то у тебя будут проблемы и, кажется, тебе будет грозить тюрьма.

— Намики...

Она говорила серьезно, и шутки как-то сами собой отошли на второй план.

— Я понимаю, насколько глупо это звучит, но увиденные картины меня очень беспокоят. Твоя затяжная депрессия, и потом это, — говорить об этом ей было очень неудобно, а потому она отвела взгляд. Она и сама хотела отрицать увиденное. — Я не говорю, что так все и будет, просто, пожалуйста, ради меня постарайся.

— Послушай, — я взяла ее руки, которые лежали на столе, и заключила в своих. — Ты ведь знаешь, я довольно упрямая и поскольку это часть нашей сделки, то я непременно ее выполню, ведь награду, уж поверь, я хочу получить.

Не то, чтобы мы с Намики заключили какой-то пакт и что-то обсуждали, но условно договорились о некоторых вещах. Ни я, ни она не собираемся говорить об этом сейчас, ведь мы все и так знаем. Но это маленькая и важная вещь, которая есть лишь между нами двумя. Небольшая условность. Что я несу, спросите вы? Конечно же, конкретно, я не скажу. Просто это наш маленький секрет. Он довольно сентиментальный, а я ведь девушка брутальная. Возможно со временем, когда я обмякну и буду плакать на плече Шико. Вот тогда я все расскажу. Ха.

— Арквейд? — мой жест ее удивлял.

— Я и тебе обещала, и отцу своему обещала, да и не в тягость мне особо. Потому ты не беспокойся, эти сны будут мифом, — как и сон с просьбой спеть для меня. — Кроме того, было бы тупо вылететь, когда год ты уже отучилась. Словно год жизни на помойку выкинуть.

Естественно, Арквейд умеет создать атмосферу, а потому как ей не довериться? Она ведь милаха.

— Прости, — она улыбнулась, посмотрев на меня, и сжала мои руки. — Просто мне хотелось поделиться этими переживаниями. И есть еще вещи, связанные с тобой, которые меня беспокоят, но я верю, что ты не допустишь такого. Возможно, это все глупости из-за моей тревожности. Такое бывает, когда не знаешь, что с человеком, не знаешь, как он, накручиваешь, а мозг потом тебе потом выдает.

— На самом деле, я, может, и совершаю глупые вещи, но чувствую, где граница, потому стараюсь ее не переходить.

Поведение иногда определяется степенью дозволенности.

— Нам, наверное, надо уже собираться, — мой собеседник вдруг немного смутился, поняв, что я держу ее руки, потому мне пришлось отпустить их и улыбнутся.

Да, не думала, что такое может доставить ей неловкость. Она ведь всегда была довольно смелой в своих поступках. Я бы даже сказала, очень смелой.

— Послушай, Намики, мне вот спустя время стало интересно, чем ты руководствовалась, когда совершала странные поступки по отношению к малознакомой тебе девочке, по типу прийти в мою комнату ночью и лечь в кровать, обняв?

Тогда в свои тринадцать-четырнадцать лет я хоть и считала такого рода поступки странными, но особого значения не придавала, а сейчас, если задуматься, они не просто странные, а даже несколько переходят грани.

— Правда, хочешь знать? Уверена? — расплывшись в улыбке, усмехнулась девушка, будто давая мне понять, что причина будет неочевидная и не менее странная, чем сами поступки.

— Если спрашиваю, то логично предположить — да хочу. Уверенна.

— Твой отец сказал, что ты любишь странные вещи и импонируешь людям, которые ведут себя не так, как другие, — Намики поставила сумку на колени и начала копаться в ней. — Вот я и задумалась над этим.

— Да? — мне оставалось вздохнуть, принимая тот факт, что это действительно правда. — Интересно только, от кого мне такая черта досталась.

Не припомню, чтобы кому-то из круга моего общения нравились ушибленные так же, как мне. Но разве они не забавные?

Вещи в ее сумке были сложены не очень аккуратно и изобиловали странными штуками. Похоже, что основную часть одежды и необходимых атрибутов Намики уже заранее перевезла, и оставались только всякие мелочи. Однако мое внимание привлекла пустая двухлитровая полупрозрачная пластиковая бутылка, которая занимала треть всего пространства, явно мешая всему остальному.

— А нафиг тебе пустая пластиковая бутылка? — поинтересовалась я.

Логично, что такую же можно приобрести в любом ларьке. И было бы в ней хоть что-то, а то ж ничего нет, она и годна, разве что, на выброс.

— Ну, всякие ситуации могут случиться, — мимолетно посмотрев на меня, с улыбкой сказала Намики. — Никогда не знаешь, когда может понадобиться пластиковая бутылка. Вдруг нужно будет сделать плот и уплыть, потому что случится наводнение.

Конечно же, это был бред чистой воды, но меня от него почему-то прорвало. Намики часто прибегала к такому экспромту, чтобы не вдаваться в объяснения или просто шутки ради. Люблю в ней эту черту.

— Вот, — девушка продемонстрировала мне небольшую книгу в мягкой обложке.

— Ты серьезно?

Одного названия и обложки было достаточно, чтобы понять, что эта книга являлась сборником тупых советов о том, как укрепить и разнообразить отношения со своей второй половинкой. Я не хочу вдаваться в подробности моей жизни с няней, но это многое объясняет.

— Разве это не достаточно странно? — она быстро пролистывала книгу. — Выбирала случайно страницу, цифру от одного до десяти, и что выпадало, то и реализовывала. Тут ведь всего лишь краткие советы в пять-шесть строк, довольно удобно.

—  Думаешь, это нормально? Ничего не хочу сказать, но наверняка там довольно много интимных советов. И как бы ну...

— Не станешь же ты отрицать, что это работало? Не обязательно выполнять все так, как сказано. Это, скорее, вроде толчка к раздумьям.

А вот такое, похоже, ее совсем не смущало.

— Некоторых вещей, пожалуй, лучше не знать.

Не то, чтобы эта информация меня смутила, но больно ударила в мозг. И ведь никуда от этого не деться, я всю жизнь тянулась и тусовалась с неординарными личностями, просто потому что так не скучно.

— Кроме того, отличная штука. Уверена, если в следующую нашу встречу, я начну между делом вспоминать все, что было, и рассказывать о том, как ты вела себя, тебе это не понравится. Твой мозг будет это отрицать, ты начнешь кривиться. Кто бы мог подумать, что эта глупость со временем превратится в отличный рычаг, если мне вдруг захочется подразнить или пораздражать тебя.

— Да уж, — я вздохнула. — Не пойму только, зачем ты таскаешь ее с собой?

— А я и не таскаю, — Намики засунула книжку обратно. — Просто сегодня она вдруг оказалась со мной. Бывают же в жизни такие совпадения? В целом, это какие-никакие воспоминания, потому расставаться я с ней не думаю. Для меня это тоже было довольно необычно, попервой приходилось даже заставлять себя делать что-то такое.

— Ладно, просто забудем. Тебе повезло, что я такая, иначе бы я даже и не знаю, что могло бы произойти. 

Наверное, некоторые действия можно было бы считать совращением несовершеннолетних. Ха. Ну, это я уже старая, смотрю с позиции взрослого. Раньше-то я так и не думала даже.

******

До станции пришлось идти в темпе. Мы разговорились, стали чувствовать себя более свободно, болтали о том о сем, можно сказать, ни о чем. Большую половину пути мне приходилось убеждать Намики, что беспокоиться обо мне не стоит. И уж тем более не стоит оставаться, чтобы помочь. Да и как тут помочь? Ха.

И вот мы прибыли на станцию, и оставалось минут десять до того, как поезд тронется.

— Я не собиралась делать тебе еще каких-то подарков и не должна, наверное, но раз уж мы нарушаем все правила.

Намики повернулась ко мне спиной, сняла сумку и начала в ней копаться. Она слегка наклонилась и стояла так, чтобы я ненароком не разглядела, что там. А я даже и не подглядывала. Прошло не так много времени, после чего девушка развернулась ко мне. В ее руках было что-то прямоугольной формы, аккуратно завернутое в футболку с длинными рукавами. Она даже бантик, на манер подарка, из рукавов завязала.

— М... — неловко протянула я.

— Вот.

Девушка сделала пару шагов ко мне и стала совсем близко. Ее голова стремительно приблизилась к моей, слегка наклонилась в бок, и я на автомате закрыла глаза, приготовившись к... поцелую? Однако это, похоже, была всего лишь легкая издевка, к которой она прибегла банально для закрытия моих глаз. В общем, в моих руках оказался подарок, а она, как ни в чем ни бывало, вернулась на место и хитро улыбнулась.

— Картина, что ли? — с легкостью определив, что это, на автомате поинтересовалась я.

— Это... — она широко улыбнулась, подтверждая мою догадку. — Вот же ж... Что за девчонка! Ты не должна была этого говорить. Сейчас только не открывай.

— Прости...

— Ладно уж, но ты пообещай мне, что не посмотришь ее хотя бы до вечера, хорошо? Иначе я всю дорогу буду испытывать чувство стыда. Впрочем, можешь и посмотреть, как отъеду. Все равно будет неловко, даже если посмотришь не сейчас.

— Хорошо, — я по-доброму усмехнулась, убирая подарок. — Обещаю, до вечера смотреть не буду.

Хотя это только подогрело мой интерес.

— Не знаю, чем я руководствуюсь, просто какое-то банальное решение. Возможно, это из-за кое-какой шутки… Более чем уверена, что раньше бы не подарила ее тебе. В смысле, если бы ты была как вчера.

— Намики.

Я не собираюсь подтверждать ее слова, а вместо этого лучше верну должок. Теперь уже я делаю шаг на встречу, приобнимаю девушку, приподнимаюсь на носочки, приближаюсь к ее губам и целую. Не буду описывать то, каким был поцелуй и сколько он длился, пусть ваша фантазия определит степень нашей испорченности. Ха. Скажу лишь то, что я уже говорила о том, что у нас не осуждают однополые отношения, будь они меж парнями или девушками, но вот связь людей с разницей в возрасте, пусть и не открыто, но совершенно точно порицается. И сейчас такое событие нет-нет да привлекает внимание людей, но мне совершенно пофиг.

— А ты действительно стала куда более наглой и смелой, — по окончанию сказала Намики.

— Ну, ты сама начала меня дразнить, — отшучиваюсь я.

— Вот как, — губы девушки на несколько секунд расплылись в широкой улыбке.

— Да, так. Ха.

Кажется, моя игривость ей даже нравилась. Наверное, это из-за снов, но создавалось ощущение, что меня теперешнюю она уже неплохо знает и потому даже не теряется.

— А прошлый раз я не?

Она спрашивала о поцелуе.

— Кто знает... — протянула я и не просто пожала плечами, а еще и руками развела.

Вопрос, не требующий ответа. Все довольно очевидно. Да, молодая особа передо мной была тем, кто украл мой первый поцелуй, и пусть все так и остается.

— Значит, все же не удержалась, — эти слова были произнесены с легким укором.

Повисло молчание. Времени оставалось совсем немного, но ни я, ни она не знали, что сказать. Мы просто смотрели друг на друга, и лицо Намики спустя короткий промежуток времени заметно погрустнело.

— Я не хочу уезжать, — сказала она негромко. — Хочу остаться и провести еще немного времени с тобой, Арквейд.

— Намики...

— Я такая дура! — она запустила руку в свои волосы и отвела взгляд. На ее глазах выступили слезы. — Мне нужно было столько тебе сказать, столько всего важного, а вместо этого я молола какую-то чушь. И есть вещи, за которые ты меня совершенно точно отругала бы и была бы права. Но я не знаю, должна ли я говорить...

— Намики… — я могла лишь произнести ее имя, смотря на то, как покатились по ее щекам слезы.

— Или же, наоборот, я ничего не должна была делать? Я даже не должна была сюда приходить и видеть тебя. Это было неправильно. Я совершенно ничего не знаю. Я идиотка. Мне, наверное, стоило остаться в прошлом, так было бы правильней. Так было бы лучше… И пусть ты бы на меня обиделась... — она, тихонько всхлипнув, замолчала, а после посмотрела на меня. — Я запуталась. Понимаешь, Арквейд?

Она не показывала мне этого раньше, и я не знала, что в ней сидит что-то такое. И вроде бы как понимаю, что она говорит о наших отношениях, но внутри было устойчивое чувство того, что Намики молвит о чем-то, что я не знаю. И ее заплаканный вид в совокупности с этим чувством убивал в моей голове все мысли. И нужно было что-то сказать, а что, я не знаю... Сейчас, когда осталось несколько минут, она, вдруг расчувствовавшись, говорит о своих чувствах и переживаниях намеками, и мне недостаточно этих секунд, чтобы понять, что конкретно ее беспокоит и как поступить.

Оставалось совсем немного времени до отбытия, а, потому, не дождавшись моего ответа, девушка развернулась и направилась в вагон. Я схватила ее за руку, остановив.

— Намики, что бы ни случилось, ты не переживай. Даже если я останусь тут в прошлом для меня. Я пройду весь этот путь заново, сделаю все то же самое, выполню, что должна, пусть и считаю теперь это глупостью, а после буду ждать исполнения обещания. Беря в учет все обстоятельства, я понимаю, что нужно время. И нет в этом ничего страшного. Ты ведь тогда специально так сделала, чтобы взять перерыв и во всем разобраться? Теперь я понимаю это, и в следующий раз, когда мы встретимся, то сможем поговорить уже обо всем открыто. Ведь мне тоже есть, что сказать.

Честно говоря, я не уверена, о чем думает Намики, но, пожалуй, я действительно стала понимать, что значит время и для чего оно в данной ситуации нужно. Время для взросления. Время для проверки. Время для принятия решения. Время для мыслей. Для реализации. Хотя теперь я не исключаю вариант того, что эта девушка хотела бы, чтобы я нашла себе друзей, близких людей и, возможно, любовь. Просто хочет, чтобы я была счастлива. Ха.

Намики развернулась и молча прильнула к моим губам. Этот поцелуй в отличие от предыдущего был совершенно другим. Он был нежным, чувственным, легким, коротким. Закончив его, она отпустила мою руку и зашла в купе, развернувшись.

— До скорой встречи, Намики, — сказала я, попытавшись подбодрить ее улыбкой.

Я так подумала, что никогда не называла эту девушка Нами или Мики, как делали другие ее знакомые, просто потому что знаю, что ей не нравятся эти сокращения. И если раньше мне хотелось так же обращаться к ней как другие, то сейчас я даже об этом не думаю. Мне вдруг тоже стало казаться, что все эти сокращения не очень.

— До скорой встречи... Арквейд, — она улыбнулась, но ее улыбка была печальной.

Возможно, это напускное, но казалось, будто это прощание не на какое-то время, а навсегда. Порою мои способности выдают странные вещи. Все эти ощущения будто играют со мной. Ха

Проводив взглядом поезд в путь, я осталась одна. И чтобы успокоить внутренний ураган, мне пришлось купить себе напиток. Расставание, как бы тупо ни звучало, но, пожалуй, эмоционально одно из самых тяжелых событий. Внутри аж чувство какой-то опустошенности. Но я довольно быстро прихожу в себя и...

— Какого черта я все еще здесь!

******

Времени было достаточно, потому я не торопилась и, топая в школу, в порядке бреда пыталась найти дверь, которая вернула бы меня обратно. Я, может, и сказала, что пройду все заново и сделаю все то же самое, но это ведь были лишь громкие слова! Да ладно вам! Ну, типа, давайте возвращайте меня! Короче говоря, дверь мне, походу, запилить забыли.

******

И вот я в своей школе.

Вот я в своем классе...

Да…

Полный отстой…

Ха.

— Хитори? — я приветственно улыбаюсь свой соседке, с которой дружила в школьные годы. — А что у нас забыли ученики из параллельного класса?

— Дай-ка подумать... — протягивает девушка в свойственной ей манере.

Я уже и забыла о ней, но услышать это мне было почему-то приятно. Хитори странная была и, чтобы описать все ее странности, ушло бы немало текста. Наверное, из-за них мы и смогли подружиться.

— Ну так?

— Разве у нас не неделя совместных занятий?

— Вот как.

Точно-точно... Сегодня тут у меня довольно отстойный день...

— Угу.

— Знаешь, — я усмехнулась, на секунду задумавшись над тем, что собираюсь сказать. — Рада тебя снова видеть, Хитори.

К этой девушке у меня никогда не было никаких претензий, она хоть дама и не без своих причуд, но, без сомнений, хорошая.

— А? Что это значит? — ее безжизненные зрачки в поисках ответа на свой вопрос покатились вверх. — Как мне на это реагировать? Странная ты сегодня.

— Не бери в голову, подруга.

******

Да...

Лекции в академии были куда интереснее, чем школа. Слава богу, до перемены я смогла дотянуть.

— Арквейд.

Ко мне подошел парень из параллельного класса по имени Оскар, с которым мы тусили почти весь этот учебный год, если можно так сказать.

— Чего тебе, желешка?

Эта я дала ему такую кличку. Парень был мэсом, и его прозвище соответствовало способности. Но это не так важно. Из-за него, собственно, мой день в школе и не очень хороший, ведь сегодня мы должны поссориться.

— Насчет вчера, почему ты не пришла? — он был сдержан, но недовольство и расстройство чувствовались явно.

Вчера у меня был день рождения. Этот парень подрабатывал и спустил все деньги на то, чтобы организовать небольшую вечеринку в честь моего шестнадцатилетия. Пригласил условно знакомых людей и все такое. И мы вместе с ним даже выдвинулись к месту проведения, но у своего дома я столкнулась с Намики... И я попросила его пойти вперед, пока я поговорю с ней...

— Да дела были, — на отстань отвечаю я.

Приходится говорить примерно то же самое, что говорила прошлый раз. Правда я слабо помню, что говорила, но было бы странно если бы помнила.

— Ты сказала, что догонишь меня. Тебе нужно десять минут. Все собрались и ждали тебя, а ты так и не пришла.

— Что поделать, это ведь мой праздник, потому имею право делать, что хочу.

Я даже не смотрю на него. Ситуация выглядит не очень хорошей, правда? В ней я веду себя неверно, так ведь? Но я так веду себя специально. Мне нужна эта ссора сейчас и нужна была тогда. Дело в том, что я с ним тусовала, просто потому что нефиг делать мне было. Не знаю, других слов тут нет. Решила, будет забавно прокачать свою способность, а заодно помочь парню с его любовью. Я стала консультантом и делала все, чтобы он смог покорить сердце одной дамы по имени Кира. Есть какая-то дурацкая книга, в которой говорится, что каждый должен сделать по пять шагов на встречу друг другу, и тогда эта пара сможет быть вместе. Что-то такое. В общем, благодаря моим усилиям он сделал три шага навстречу ей, и она прониклась к нему симпатией и пошла навстречу. Но проблема в том, что после трех шагов тот, кто помогал, стал препятствием. У кого-то появилась ко мне теплая симпатия. Создался некий треугольник. Конечно же, он был условным, и одна сторона не хотела впоследствии превратиться в крысу, которая разделит главный угол. И раз уж так сложились обстоятельства, то я решила, что самое время этот треугольник разрушить. Я дала обещание, что помогу в отношениях, и вот я его сдерживаю.

— Я видел тебя с той девушкой в кафе. Вы мило болтали и смеялись, — хоть парень и говорил негромко и несколько робко, но я чувствовала его злость.

— Да, я провела с ней весь оставшийся день.

— Кто она?

— Тебя это не касается.

Как же неприятно все это говорить. И это только разговор, а на следующей перемене мне еще и усугублять ситуацию. Ха.

— Ты не просто подвела меня, а также и Киру, которая помогала мне. Другие тоже были расстроены. Ситуация была очень неловкая и неприятная. Без тебя праздник не состоялся. Деньги ушли в пустоту.

— Какая жалость, — ирония. — Ну, что поделать.

В любом случае кому плакаться о том, что поссорился с Аркушей? Ха. Конечно же, горячо любимой Кире. И вот так вот самостоятельно доделаются оставшиеся шажки.

Тут он взорвался и накричал на меня, высказывая мне то, какая я черствая, а после ушел прочь. Ну что сказать, я могу я его понять, но что поделать. Ток шуму навел и сплетен.

******

И что же я сделала, чтобы усугубить ситуацию? Конечно же, ударила по гордости. Парень знал, что я из достаточно состоятельной семьи, в то время как он сам из среднестатистической, и потому деньги для него были чем-то более ценным, чем для меня. И заработок своим трудом — это, конечно же, что-то особенное.

— Вот, — я подхожу к его парте и кидаю деньги на стол. — Это в компенсацию праздника. Раз уж я виновата, и все такое. Тут должно быть достаточно.

Оскар провел рукой, сбросив деньги на пол. Встал из-за парты. Посмотрел с каким-то отвращением мне в глаза и после, отведя взгляд, покинул класс. Сейчас это все, конечно же, делается на эмоциях, никакой здравой оценки. Потом будет неловкость. А после длинное-длинное молчание. Я уйду из клуба, в который записалась из-за него. Мы практически перестанем сталкиваться. Потом общаться. Потом будет еще пару случаев и все. Хороним дружеские отношения. Зато первоначальная цель будет достигнута. Правда, теперь это все еще пережить...