Блог наблюдателя (Новелла) Том 3 Глава 18 Перерождаемся в фэнтези-мире

Без труда можно было определить, что портрет был написан Намики. Это, безусловно, вызывало странные эмоции и мысли, а такая высокая детализация на портрете пугала, но почему-то сейчас уже не так сильно удивляла. Намики точно не была обычным человеком. Возможность видеть будущее, будучи простым смертным, казалась мне чем-то необычным. Впрочем, любые силы, связанные с предсказаниями, всегда заставляют меня чувствовать себя не в своей тарелке. Начинаешь размышлять о бренности существования и о том, что всё не имеет значения и предопределено. Это угнетает. Значит ли это, что в её словах о различных вещах всегда было больше правды, чем я думала? Я и в самом деле не придавала этому значения, поэтому и не запоминала. Относилась к этому халатно. Возможно, потому, что сама она, как мне казалось, не воспринимала эти видения слишком серьёзно. В общем, теперь я не вспомню и четверти её рассказов, и это жаль.

Сейчас Дана некоторое время молчала, наблюдая за моей реакцией, прежде чем начать говорить.

— Эта и другие картины Намики передала мне во время своего последнего визита. Попросила некоторое время сохранить их у себя. Она сказала, что заберёт их позже, через полгода или год, но прошло уже значительно больше времени. Теперь, вспоминая её слова о твоём возможном визите и глядя на тебя, я думаю, что она специально оставила их у меня.

— А что изображено на других картинах? — интересуюсь я.

— Ничего особенного, — спокойно ответила девушка. — Думаю, теперь у тебя ещё больше вопросов?

Похоже, Дана пребывала в гораздо большем недоумении, чем я. Возможно, она пыталась найти ответы на возникшие у неё вопросы. Из-за этого её речь звучала несколько странно.

— Да, вероятно, — я усмехнулась. — Полагаю, ты, как и я, не воспринимала всерьёз то, что говорила Намики о будущем.

На самом деле, многие рассказы Намики не казались странными, вероятно, потому, что она преподносила их как шутку. Она умела легко это делать. Так что особого значения этому не придаёшь, ведь это звучит как фантазия или как милый способ подразнить тебя. По крайней мере, в моём случае чаще всего так и было. Правда, это меня раздражало и могло вывести из себя, особенно в начале наших отношений. Ну, а что? Юношеское пламя всегда легко воспламеняется.

— Здесь ты права, — она улыбнулась, видимо, не ожидая, что я скажу так прямо. — Не думаю, что смогу ответить, что знаю что-то большее. Самой хотелось бы понять, зачем она так поступает.

В её словах можно было легко уловить неодобрение, хотя она и старалась его скрыть. Её можно понять. Поступки действительно неоднозначные, странные. Просто так их не объяснить, а теории вроде «это проверка» звучат не очень позитивно и выставляют Намики, пожалуй, не в лучшем свете. Однако я уверена, что какая-то причина у неё всё же была.

— Я прошу прощения, что навязываюсь и прошу, но мне подошла бы любая информация. Может быть, Намики что-то говорила, куда-то собиралась или в целом? Подойдут простые мысли, догадки, — прося, я пытаюсь выудить хоть что-то.

Девушка вздохнула. Кажется, ей не очень хотелось говорить. Возможно, из-за сложившейся ситуации у неё появились и свои причины для размышлений. Полагаю, в отличие от меня, она точно помнит больше из того, что говорила Намики. Так, вероятно, из-за моего визита какие-то её рассказы приобрели сейчас больший смысл. Я прямо чувствую, как в моём собеседнике зародилось некоторое беспокойство.

— Почему ты ищешь Намики? Зачем? — интересуется Дана, понимая, что я так просто не отстану.

Сейчас было совершенно ясно, что от моего ответа будет зависеть то, что мне скажут.

— Потому что люблю её. Хочу увидеться и поговорить с ней, — отвечаю честно я.

— Ты считаешь эти чувства нормальными? — в её голосе сейчас гораздо ярче чувствовалось неодобрение.

— Да, — уверенно говорю я, чтобы мои намерения были ясны, прежде чем начать объяснять. — Я всё понимаю. Это не совсем стандартная ситуация, и со стороны выглядит не очень. Можно найти немало причин осудить подобное, даже банально из-за возраста, но я испытываю то, что испытываю. Я не претендую на то, что мои чувства будут разделены. Просто хочу встретиться, поговорить. Если она скажет мне «нет», я не буду навязываться. Мне просто нужно разобраться во всём. В её словах, обещаниях и прочем. Просто в первую очередь для себя. Мне на самом деле не так важно, что думают другие. Я считаю, это только моё и её дело, а не чьё-либо ещё. Прости, если звучит грубо.

Мои чувства к ней — вопрос весьма запутанный, и я сама не в силах до конца его разрешить. Любовь ли это, или нечто иное? Откуда оно зародилось? По какой причине? В какой именно момент? Я осознаю, что могу глубоко заблуждаться. Возможно, эти чувства возникли лишь потому, что она стала первой, кто произнес: «Ты не одна, у тебя есть я, я люблю тебя». Из-за простого внимания, заботы, интереса, которые не остались лишь на словах, а были подтверждены конкретными действиями. Она изменила мою жизнь, направив ее в иное русло. Честно говоря, мне трудно даже определить, когда именно я начала оттаивать и решила измениться. Когда мне захотелось стараться ради нее. Получалось, конечно, неважно, но всему нужно время. Может, я витаю в облаках, но я ощущаю, что ей небезразлична, и чувствовала это всегда. Ну, возможно, за исключением самого начала наших отношений. Вот мне и нужно разобраться. Просто для себя. Просто, чтобы двигаться дальше.

— Понятно, — выдохнула она, произнося это, после чего решила поставить картину обратно, развернув ее рисунком к стене, очевидно, чтобы она никого не смущала.

Да, по одному лишь вздоху все ясно. Навалилось то, чего хотелось бы избежать. Безысходность. Становится даже не по себе.

— Прости, что втягиваю тебя во все это и что так получилось, — я стараюсь смягчить ее настроение.

— Намики с самого детства была неординарной девочкой, — присев на кровать, начала свой рассказ Дана. — Она иногда рассказывала о своих фантазиях относительно нас и наших семей. Некоторые считали ее немного чудаковатой, но все равно любили, ведь она была веселой и доброй. К тому же, дети часто выдумывают всякое, что с них взять, все мы через это проходили. Она тебе рассказывала о том, что случилось с ее родителями?

— Да, — последовал мой ответ.

Не то чтобы я была в курсе всех деталей. Просто однажды возникла неприятная ситуация. В школе меня не понимали, и поэтому я связалась с неблагополучными компаниями, которые были рады принять в свои ряды непонятых личностей с характером. Не зря однажды Амая упоминала, что нашла записи, где я фигурировала в деле о грабеже. Времена были тяжелые. В общем, эта история связана с алкоголем. Я сама не пила, а лишь, так сказать, по просьбе, хранила его. Скандал тогда был незабываемый. Она отреагировала крайне негативно. Я бы даже сказала, чрезмерно. Спустя время Намики поделилась со мной, что ее семья стала жертвой алкоголя. В ее семье присутствовало насилие, и однажды, будучи пьяной, ее мать свела счеты с жизнью. Девушка осталась с отцом. Они проживали очень далеко отсюда, вблизи гор, где когда-то велись горные разработки, и, соответственно, было множество шахт. Так вот, после очередного застолья ее отец упал в одну из таких шахт, и когда его нашли, он был уже мертв. Вот такая история.

— Примерно в тот период она стала чаще говорить странные вещи, на которые уже большинство стало обращать внимание. Я, честно говоря, не очень хорошо это помню, ведь нам было всего около двенадцати лет. Просто помню, что многие, хоть и продолжали с ней дружить, начали дистанцироваться, смотреть странно, обсуждать за спиной. Тогда я думала, что это просто из-за стресса появились такие особенности поведения, но, возможно, стресс действительно повлиял, и у нее развилась какая-то причуда? Она не одержима, но такое возможно?

Совершенно очевидно — Намики что-то ей рассказывала, так как Дана казалась мне обеспокоенной. Неужели должно случиться что-то не очень хорошее? И если до этого момента она не воспринимала все всерьез, то теперь это повод задуматься?

— Я не знаю, честно говоря, не особо разбираюсь в подобных вопросах.

Я отвечаю уклончиво, просто потому, что эта тема мне неинтересна. Я бы не хотела сейчас, чтобы наш разговор ушел куда-то не туда. Глядя на Хитори и ее прошлое, хочется сказать — всякое может случиться. Может, у нее просто пыль в голове, наночастицы, которые медицина не способна обнаружить, о которых никто не знает. А может, действительно существуют экстрасенсы, и телевизионные передачи нас не обманывают? Ха.

— Ладно, это, наверное, уже не так важно. Похоже, я ошибалась, — говоря о чем-то, что было понятно только ей, она усмехнулась. — Раз уж речь зашла о тебе, то однажды Намики рассказала мне, что ей приснилась одна девушка. Она часто делилась своими снами, иногда это было даже интересно, но в основном я слушала ее вполуха, чисто по-дружески, не запоминая, не придавая особого значения. Ну, ты и сама понимаешь. Приснилась и приснилась, какая разница? Завтра об этом уже никто не вспомнит. Но все оказалось не так просто. Сон повторялся. Я даже не заметила, как стала чаще слышать об этой девушке. Она забавная, она красивая, она милая. «Видела то, „видела это». Это даже начало меня слегка раздражать. Верхом глупости я посчитала момент, когда Намики сказала, что ей очень нравится эта особа, и, возможно, она в нее влюбилась. Но это было сущим пустяком по сравнению с тем, когда однажды, позвонив по телефону, она заявила, что поняла — эта девушка ты.

— Продолжай, я слушаю, — подталкиваю я ее рассказывать, когда возникла пауза.

— На самом деле, мне не так уж много есть что рассказать. Та ситуация тогда сложилась не очень красиво, и я отреагировала довольно резко на такие новости. Возможно, мне даже стоило извиниться. Ведь она делилась со мной, как с другом, с тем, кто поймет, кто даст совет и войдет в положение, а получила лишь негатив. Поэтому она практически перестала рассказывать мне обо всем этом. Да и в целом, она изменилась тогда. Я отчасти понимаю, что это моя вина. Она сама вскользь упоминала, что всё это как-то неправильно и не так. Но, судя по всему, от такого понимания, и от того, что её объект любви не выдуманный, а вот он, перед глазами — просто ещё ребёнок, ей в голову лезли всякие глупости. Видно было, что ей сложно было отдать приоритет долгу, а не чувствам. Поскольку она понимала, что я осуждаю, то не делилась со мной особо тем, что происходит, своими мыслями и планами. Когда я спрашивала, она старалась отвечать коротко. Даже когда мы виделись в последний раз, и она попросила меня сохранить пару картин, включая эту, она толком ничего не сказала. Попросила передать письмо, сказала, что это очень важно, и упомянула, что ты можешь заглянуть в гости. Просила не задавать вопросов, а просто выполнить её просьбу. Мол, будешь мне благодарна. Будешь в долгу. Казалось, что она мне не совсем доверяет, но обратиться больше было не к кому. В общем-то, это всё. Я не смогла с ней нормально поговорить по душам, объясниться, поэтому наше общение было поверхностным. Не знаю, почему так вышло и что меня остановило, ведь я хотела всё обсудить. В общем, не думаю, что мне есть что ещё тебе рассказать.

Выходит, я была права, и Намики просто загоняется, не зная, как правильно поступить, отсюда и противоречивые поступки? Наверное, услышь я подобную историю как сторонний слушатель, то только приложила бы руку к лицу, но сейчас я рада. Мне практически прямо сказали, что Намики любит меня. Сложно объяснить, но от этой мысли моё сердце начинает приятно ныть. Я точно увижусь с ней. Я точно её найду.

— Спасибо, Дана. Это, правда, очень помогло мне. Если нечего больше рассказать, то я не буду расспрашивать. Не хочу надоедать.

— И что ты думаешь? Тебя не смущает такая история?

Да, звучит как дикая, глупая романтика из каких-то не особо оригинальных книг. Влюбиться в сны? Ха. Хотя, конечно, кто ж спорит, бывает порой, просыпаясь, думаешь: «жаль, что это только сон».

— Ну… — протянула я.

Кажется, в этот момент я улыбалась, и это говорило само за себя.

— Я поняла, — усмехнувшись, сказала она.

Я почувствовала, что она подумала что-то вроде: «Дебилы, достойные друг друга». Я вполне могу понять её неодобрение.

— Я пойду, пожалуй.

Немного неловким было то короткое время, когда я одевалась и уходила. Так сказать, стремно, когда на тебя молча смотрят. А мне ведь на самом деле ещё есть о чём спросить, много о чём, но…

— Постой, — остановила меня Дана, когда я вышла за дверь. — Мне не нравится вся эта ваша ерунда, я хочу, но не могу принять и понять это. Но раз такое дело, то, я думаю, ты можешь найти Намики дома. Ты ведь там уже была, правильно?

— Да.

Я как раз думала о том, что это место могло бы мне дать куда больше. Родные, близкие или хотя бы та женщина, с которой жила Намики — глава поселения — должны что-то знать. У них были очень хорошие отношения, и даже ко мне незнакомая женщина относилась с теплом. Это несмотря на то, что там, в целом, к незнакомцам относятся негативно, с подозрением, недоверием. Ребёнок ты или нет, но я прямо чувствовала эти неприятные косые взгляды там. Хотя всё менялось, когда люди узнавали, что ты чья-то родственница. В общем, просто место довольно специфичное. Живут достаточно закрыто, обособленно. Но это не так уж и важно, если Намики там.

— Тогда она как раз собиралась вернуться домой. В отличие от нас всех, ей нравилось это захолустье. Она, кажется, уехала оттуда не потому, что место «мёртвое», там нечего делать и ловить, а потому что уезжала вся молодёжь, и ей тоже говорили ехать. В отличие от всех, её сердце всё же как-то прикипело к малой родине. Этой любви мне не понять, но, думаю, ты действительно с большой вероятностью можешь там её найти.

— Большое спасибо! — искренне благодарю я. — Ты очень помогла!

— Не хочешь забрать картины? Полагаю, Намики их уже не заберёт, а мне место бы не помешало. Жалко было бы их просто выкинуть.

— Да. Я заберу их через полторы-две недели, как вернусь, хорошо?

— Надеюсь, это не будет так же, как в случае с Намики.

Я улыбнулась.

— Нет, нет.

Мне собственный портрет не особо нужен, стремно смотреть на подобное, но это же нарисовала сама НАМИКИ, так что без вариантов. Самоирония. Хах.

— Хорошо. Удачи тебе, — просто из вежливости на прощание говорила Дана.

— Ещё раз спасибо.

******

Единственный выход, который я вижу — это ехать. Я даже не размышляла над своими действиями, над тем, как легко сорвалась с места, когда после визита в гости сразу же направилась на вокзал за билетом. Возможно, услышанное «Намики тебя любит» вскружило мне голову, и все остальное стало несущественным. Я получила то, чего хотела, вот и крыша у молодой девчонки поехала, что еще нужно для мотивации? Останавливаться теперь нет никакого смысла. Я просто приняла решение, что поеду, чего бы это ни стоило, и уже на месте буду разбираться со всем.

******

Следующий день.

Карты как-то удачно сложились, и за пару часов до моего отправления на вокзал, Сечжу ушла из дома. Гулять, в магазин или, возможно, снова с Хитори куда-то, я не знаю, не вдавалась в подробности. Мне просто стало легче от того, что она ушла. Я не думаю, что возникли бы трудности с объяснениями, она бы непременно поняла, но мне проще избежать разговора и потом просто констатировать факт: «Прости, не переживай, срочно понадобилось, скоро вернусь, люблю-целую». Возможно, это глупость моего характера, а может, просто чувство ответственности, совесть, я не знаю.

Да, это совесть, ведь я пренебрегаю заботой.

Вы, кстати, можете меня осуждать за то, что я делаю. Шико — какая женщина, все при ней. Эла — вон, лучшая девочка, милая, хозяйственная, готовая к переменам, а главное — сладкая, как ватрушка. А Сечжу что? Совсем не баба, а сказка, наверняка очень страстная, да и ты ведь с ней ладишь, тебе с ней интересно. Ну зачем ты куда-то лезешь? Что за непонятная Намики? Какой-то стрем! Алло! Короче говоря, мне плевать на чужое мнение и осуждение. Просто, если что вдруг, держу в курсе.

Собственно, чтобы не возникало вопросов, вещи я заранее не собирала. Да, в общем-то, я и не думаю, что они мне сильно понадобятся. Надеюсь, за неделю разберусь, что к чему, поэтому накидала в свой старый школьный рюкзак все, что под руку попалось и показалось важным, и это нормально. Не зря хранила его. Короче говоря, все, как всегда, ребята, уровень подготовки — Бог.

— Прости, моя сладкая девочка. Прости, зайка. Я не специально оставляю тебя с Сечжу. Я скоро вернусь, не переживай. Она все-таки хорошая и лучше, чем Амая. Я знаю, что ты будешь скучать, но что поделать.

Практически стоя на пороге, я разговариваю и держу на руках кота, которого охватил приступ нежности. И все время, пока я собиралась, ходила по комнате, она бегала и всячески просила уделить ей внимание. Милый кот, когда валяется на полу кверху пузом, подходит к тебе, вытягивается и все в таком духе. Чувствует, видимо, что я собираюсь ее оставить, вот и включила свою «шлюшью» сущность. Ладно, ладно. Просто она не всегда так себя ведет, но такое случается раз в пару недель, и я понимаю, что это просто совпадение, но все равно мило. Давно мы все же не оставались с ней один на один. Забавно придавать этому чуть больше смысла, чем есть на самом деле.

Выходя из дома, я думаю о том, что давно ничего подобного не делала, это как-то странно бодрит. Может, я на деле не домосед, а авантюрист-путешественник? Да нет. Наверное, я просто слишком многого жду от этой поездки, что не очень-то хорошо на самом деле. С другой стороны, свою функцию это выполняет, давая мне силы и уверенность, что довольно здорово. Я ведь, черт его знает, что и как будет там. Может, я и домой-то не вернусь. Скажет мне Намики что-то типа: «Давай бросим все и уедем вместе». И все, до свидания. Я же ненормальная. А вы говорите, ответственная. Но кисулю я не брошу. Шикулю я люблю. Каюсь, признаюсь, покорила меня. Я уже не та. Да и черт бы с ним, на самом-то деле. Ха.

******

Поскольку я торопилась уйти из дома, то приехала на вокзал довольно рано. Еще полчаса до отправления моего поезда. Вместо зала ожидания я сижу на скамейке на улице, где намного уютнее и спокойнее, и залипаю в телефон. Предстоит довольно небыстрая и неблизкая поездочка, на самом деле. Пол страны проехать, потом еще на остров на пароме, а после — автобус и часы пешей прогулки.

— Хотите по-тихому уехать, шеф? — присев возле меня, сказала Сечжу. В ее голосе не было упрека, скорее легкая ирония.

Я оторвала взгляд от экрана и взглянула на девушку, а та, встретившись со мной взглядом, улыбнулась и игриво подмигнула мне. Я выдохнула. Взглянула на ее одежду — милое, закрытое, легкое летнее платье. Глаза опускаются ниже, на голые коленки, а после я замечаю спортивную сумку, которая была с ней. Симпатично, ничего не скажешь. Вид прямо будто для курортных путешествий. Ха.

— Что ты здесь делаешь? — вместо ответа я задаю вполне резонный вопрос.

— Простите, шеф, — она улыбнулась шире. — Вы ведь видели вчера, что я убиралась, и тогда не нароком заметила билет на поезд. По какой-то совершенно странной причине я подумала, что вы уедете, ничего мне не сказав в глаза. «Прости, Сечжу, появились экстренные дела, и мне нужно срочно ненадолго уехать» — кажется, будто что-то такое я бы услышала по телефону.

Хочется спросить, не у меня ли она научилась такой откровенной иронии? Но нет, на самом деле она была такой изначально. Эта мысль сразу навеяла мне воспоминания о том, как я наблюдала за ней в том ресторане. Я ведь знала, кого приглашаю на работу. И это, казалось бы, даже мне нравится, но почему-то тут же появляется желание изменить свою предсказуемую личность и манеру поведения. Вроде бы становишься старше, а эти подростковые черты все равно продолжают проявляться. Эх.

— Ты ведь не собираешься сказать мне, что поедешь со мной? — интересуюсь я, предугадывая ответ.

— Я могла бы сослаться на работу, вспомнить о поручении, за что мне платят и почему я здесь, но не хочу. Арквейд, — обратившись ко мне по имени, она деликатно начала вести пальцами от моего бедра к колену, где в конце и остановила руку, встретившись со мной взглядом. — Я беспокоюсь не столько о твоем физическом состоянии и здоровье, сколько о моральном. Я отчетливо вижу, как за последнюю неделю твоё настроение меняется легко и часто, и как ты, понимая, что это видят другие, пытаешься всё маскировать. Мне это не нравится. Я скажу тебе прямо — хочешь ты этого или нет, но я поеду с тобой!

Такая смелая в своих словах девушка решила еще и сократить дистанцию. А тон последнего предложения какой решительный и одновременно соблазнительный.

— Хах, — от таких слов я лишь усмехнулась. — Знаешь, я ведь не в сказку собираюсь, принцесса. Возможно, в таком путешествии придется даже ходить в туалет на улицу.

— Стоит заметить, что ты не в сказке меня и нашла, — когда речь заходит о флирте, её глаза начинают странно блестеть. — Уверена, ты уже давно заметила, что я обожаю разного рода авантюры.

Подобного ответа я, собственно, и ожидала. Похоже, было глупо намекать издалека.

— Ну, — выдохнула я с улыбкой, на мгновение задумавшись, как сказать «нет».

Эта идея не кажется мне удачной, скорее даже наоборот. Мало того, что там не будут рады гостям, так я еще и не знаю, как объяснять, кто со мной и почему. Взяла с собой подружку на свидание? Ха. Момент встречи с Намики в моей голове не имеет Сечжу. И думать о том, что она думает, что чувствует, что я несу какую-то ответственность и прочее, я тоже не хочу. Пожалуй, это даже тот случай, когда в компании с ней мне, вероятно, будет не очень комфортно. С одной стороны, я ценю всё, что делала и делает для меня моя помощница, её заботу, то, что она пытается предостеречь меня от глупых поступков и всё такое, а с другой — я не хочу, чтобы в мои дела лезли.

— Не волнуйся, я всё прекрасно понимаю, и если понадобится, то в ответственный момент никто меня не увидит. Я не собираюсь мешать, а лишь хочу проследить и поддержать.

Она будто прямо сейчас говорит мне, что она не мой подчиненный, а мой друг, близкий человек? Ха. Некоторые люди иногда такие милые и при этом так близко, что хочется их обнять, поцеловать. Интересно, это из-за возраста такое желание, эмоций или чего?

— Радикальное «нет» что-нибудь изменит? — в итоге просто спросила я.

— Да. Но ты ведь так не скажешь. Правда? — кошечка пытается взять меня своим обаянием.

Я действительно хочу сказать «прости, но нет», но почему-то прогибаюсь. Фу, слабачка, не анархист. Доброта часто не является хорошей чертой. Впрочем, Намики, наверное, обрадовалась бы тому, что я, так сказать, обзавелась такими людьми, как эта дама, возле себя. Правда, она какой-то слишком своеобразный друг.

— Вообще-то, Сечжу, я планировала доверить тебе самое ценное — своего кота. Шикуля сама о себе не позаботится, знаешь ли.

— Но мы можем оставить ключ от квартиры на хранение и попросить забрать его Нуар или Хитори. Я не думаю, что они откажут Вам в просьбе и присмотрят за Вашей любимой кошечкой.

— Ну да, наверное…

Я не хочу наговаривать или ещё что, но просить Нуар о чем-то ответственном мне немного страшно. Она вроде даже, насколько мне известно, любит котов. Шико явно не будет рада такой любви. А Хитори, пусть и не говорит открыто, но ощущается, будто она сводит меня и Сечжу, а тут такое. Просто есть в её словах, интонациях, какая-то странная радость, скрытый подтекст, понятный только ей. Или не только ей…

— Не нужно так вздыхать. Всё будет хорошо, — кошечка подсела ещё ближе и без всякого спроса обняла меня.

Всё идёт прямо так, как я планировала.

…

..

.

Если кто не понял, это был сарказм.