Блондинка-элементалист Том 1 Глава 223

— Именно так, все, кто её видел, говорили, что она — гений. Когда мы получили официальное письмо о зачислении в Королевскую Академию… мы испытывали и гордость, и в то же время большое беспокойство. Мы думали, что раз уж она не очень любит людей, то ей будет трудно адаптироваться, и поэтому мы не спали множество ночей.

— Но каждый учитель, который её обучал, в своих письмах в один голос писали, что Джини — небывалая хулиганка. Хотя дома она никогда не шалила. Каково же было наше удивление. Мы думали, что они пишут о каком-то другом ребёнке.

Они вдвоем с увлечением рассказывали обо мне. А Эш слушал с невероятно заинтересованным выражением лица, и то, что я немного смущалась, казалось, лишь добавляло им радости.

Что это за обсуждение при мне? Если бы не мои родители, я бы давно уже перевернула стол или сменила тему.

— Казалось, она никак не могла к нам привязаться. Зато с братьями у неё складывались отношения весьма неплохо.

— Вспоминаю. Я помню день, когда ты родилась. Никогда не забуду. Шёл сильный дождь… а ты плакала громче, чем тот самый дождь. Ты не представляешь, как горько ты рыдала.

— Как бы мы ни старались тебя утешить, ты не унималась, и мы уже начинали думать: может, мы что-то делаем неправильно, может, у тебя что-то болит. Мы так долго пребывали в подавленном состоянии. Это был не первый наш младенец, но мы заставляли тебя лишь плакать. Нам было так жаль, что мы плакали вместе с тобой.

— Мы так ждали дочку, а она нам ни разу не улыбнулась.

— Стоило нам взять её на руки, как она вздрагивала от испуга.

Да, это я, та самая грешница. Но ведь я этого не помню!

— Но стоило братьям взять её на руки, как она тут же успокаивалась. Они все до безумия в тебя влюбились.

— Особенно старший, он так тебя обожал, что даже не спал и всё время сидел рядом. Они все были так поглощены тобой, целыми днями ждали, когда же ты им улыбнёшься. Как же это было очаровательно.

— Хорошие были времена. Теперь все выросли, я даже скучаю по тем дням.

Взгляд родителей, направленный на ребёнка, который умер и вернулся к жизни — вряд ли в мире можно найти нечто более трогательное. Неудивительно, если бы прямо сейчас один из них расплакался.

— …А братья вернулись? Ушли из дома, хотя эти дурачки ничего толком и не умеют?

— Твой старший брат всё-таки неплохо владеет мечом, верно? А средний очень сообразителен.

— А младший пошёл в меня, всё умеет чинить. Сейчас он даже оружие создает! Сказал, что когда-нибудь сделает для тебя подарок, и даже изучает ювелирное дело.

— Значит, они ещё не вернулись?

Ох, простите, что прерываю вашу романтическую ностальгию, но я немного испорчу момент. Мне кажется, или вы вообще не переживаете за своих сыновей?

— Последнее письмо пришло месяц назад. Сказали, что идут в какие-то снежные горы, где, по слухам, обитает дракон.

— Снежные горы… это же Акираэль на севере! Это прямо противоположное направление отсюда! Вы за них не волнуетесь?

— Они же мужчины.

— Я знаю, что драконы не настолько просты, чтобы позволить им себя найти. К тому же, я всё равно хотел, чтобы они стали самостоятельными, так что всё сложилось как нельзя лучше.

— Именно так. Они сказали, что хотят посмотреть мир, и мы разрешили. Хотя, конечно, мы были так погружены в беспокойство о тебе, что почти не думали о них.

Обычно, когда родительская любовь смещена в одну сторону, другие дети начинают завидовать или что-то в этом роде, но эти братья сами были влюблены в меня, так что ситуация была совершенно безнадёжной.

То, что я привыкла к последователям — это полностью их вина.

— Да и кроме этого было о чём позаботиться. Не знаю, в курсе ли ты, но в наше поместье приехало очень много людей, чтобы почтить твою память. Одно время в деревне даже яблоку негде было упасть.

— Вместе с титулом графа нам даровали земли поблизости… и мы пока позволили им остановиться там. В благодарность они сказали, что построят мемориал в твою честь, да? Мы согласились, но с каких-то пор они начали там молиться, и это место превратилось в настоящий храм религии имени тебя. И что теперь с этим делать…

— Снести его?

— …Ты серьёзно?

— Да, я же жива. Зачем мне мемориал? Если не разрешают снести, то хотя бы измените его назначение. А то как-то противно.

— Я так и думал, что ты это скажешь…

Судя по их замешательству, атмосферы для сноса там явно не было. Надо будет потом послать Лая, чтобы он тайно всё разрушил.

— И ещё мы хотели посоветоваться с тобой кое о чём.

— О чём?

— Эх…

— С тех пор как стало известно, что ты жива, к нам выстраивается очередь из претендентов на твою руку.

Мне показалось, или Эш сзади издал какой-то странный звук.

— Смотри, это всё предложения руки и сердца, присланные тебе. Каждый день в семью Кроуэлл приходят приглашения на приёмы и письма с просьбами о визите. И те, кто хочет приехать лично, в основном желают просить твоей руки.

Я, конечно, ожидала, что у них ко мне какое-то дело, но не думала, что в таком ключе.

Какое ещё предложение руки и сердца, они же ничего обо мне не знают.

Я с отвращением посмотрела на стопку бумаг, которую отец положил на стол, даже не притронувшись к ней.

— Мы решили, что должны узнать твое мнение, как с этим поступить…… это ведь важное дело, да? Мы не могли решать это сами.

— Это мы еще отсеяли предложения от тех, кто старше тебя более чем на десять лет, или тех, кто ищет вторую жену, оставив лишь треть.

— Поверишь ли, если я скажу, что среди претендентов был даже трехлетний ребенок? Поскольку мы не давали ответа, они продолжают присылать предложения, это очень хлопотно, знаешь ли? А, Джини! Ты знаешь молодого господина Ратшаму Федрик?

Как я могла вычеркнуть из памяти фамилию Федрик.

Конечно, в основном я помню эту семью из-за Ровенина, но и Ратшаму мне знаком. Несчастный второй сын этого дома.

— Знаю. А что с ним?

— Он самый пылкий из претендентов.

— Ого-го.

— Он лично приехал в поместье Кроуэлл, сказал, что сделает тебе предложение и получит наше благословение, он был очень серьезен. Люди из его семьи приезжали уже четыре раза. Из всех претендентов он самый настойчивый.

— К тому же он из самой знатной семьи. Я бы согласился, если бы ты была не против……

— Дорогой? Я же говорила, что сначала нужно спросить Джини. Джини? Поскольку тебя не было, мы ответили ему, чтобы не приезжал…… но я подумала, может, вы уже знакомы. Мы хотели спросить тебя, но не могли связаться. Что нам делать?

Ратшаму, безусловно, был завидным женихом. Найти родителей с дочерью, которые не желали бы такого зятя, было практически невозможно.

Второй сын знаменитой семьи Федрик, к тому же обладающий выдающимися способностями и блестящими перспективами.

А учитывая слухи о том, что старший сын — безнадежный маньяк битв, Ратшаму внезапно оказался в центре внимания как потенциальный наследник герцогства, так что придраться было не к чему. Любая семья посчитала бы его слишком хорошей партией.

Правда, всё наше знакомство ограничилось тем, что я заперла его в водяной тюрьме Ундины, и мы даже ни разу не потанцевали на балу. И еще лет 10 назад мы с ним подрались, и я победила.

Он, конечно, красивый…… но Эш красивее.

Если выбирать мужчину по происхождению, то Эш лучше, а если по преданности слуги — то Брайт.

Так зачем мне Ратшаму? К тому же, он брат моего заклятого врага Ровенина.

Вычеркиваем. Но если он узнает, что я целых 2 секунды серьезно обдумывала его кандидатуру, он, наверное, прольет слезы умиления.

— Ответьте официальным отказом. И Ратшаму, и всем остальным.

— Всем?

— Джини, ты ведь даже не взглянула на список претендентов.

— Я только что умерла и воскресла, думаете, мне хочется замуж? Я хочу наслаждаться жизнью. Столько всего я еще не сделала, и постоянно появляются новые желания. А замужество…… ну, не знаю. Сейчас меня это не интересует. Откажите всем.

— ……Как скажешь.

— Хорошо……

Я думала, они будут возражать, но они на удивление легко согласились и с поникшими лицами начали собирать предложения о браке.

Девятнадцать лет — для аристократки это возраст, когда пора выходить замуж уже давно прошла. Так что заставлять меня было уже поздно.

— Вы хотели, чтобы я вышла замуж?

— Нет…… мы просто, хотели увидеть, как ты кого-то любишь……

— Мы всегда молимся о твоем счастье. Если ты не хочешь замуж, значит, в этом твое счастье.

— Верно.

Это было весьма неожиданно. И это спокойно сказал и посмотрел на меня безмятежным взглядом не мама, а папа.

Я была уверена, что они хотят моего замужества.

— Так было всегда, с самого твоего рождения. Мы не знали, чего ты сама хочешь, поэтому наши желания были еще сильнее.

У папы были светло-зеленые глаза, не такие, как у меня. Их унаследовал мой старший брат, который и характером, и внешностью был очень похож на отца, и при виде меня всегда смотрел так, будто я невероятно очаровательна и он не знает, что со мной делать.

— Ты никогда не просила у нас даже сущих мелочей. Поэтому мы хотели быть тебе полезными. И когда ты предпочла учиться в Академии, а не возвращаться домой…… мы решили, что если ты так хочешь…… правильнее всего будет просто ждать.

— Хотя когда это случилось…… мы пожалели об этом.

— Думали, может, надо было заставить тебя вернуться домой…… сказать, что не обязательно так усердно учиться. Мы сожалели.

Под "этим" они, видимо, имели в виду мое похищение. О том, что я не возвращалась домой не из-за любви к учебе, а просто потому, что мне было некомфортно, я решила умолчать — это бы их ранило.

Они почему-то считали меня невероятно прилежной ученицей.

Потому что я почти жила в Академии, а директор при каждом удобном случае расхваливал меня, убеждая их, какая я выдающаяся ученица. Он постоянно твердил, что я стану гордостью Академии Драйк. И теперь, как оказалось, это стало правдой.

— Джини? У нас есть одна маленькая просьба. Не могла бы ты хоть иногда приезжать домой?

— Мы не заставляем. Просто всё, что мы можем сделать для тебя — это ждать…… верить в тебя и наблюдать за тобой.

— Посмотри, ты уже совсем выросла без нас……

Если становится интересно, о чем думает стоящий перед тобой человек, чьи глаза наполняются слезами, достаточно просто протянуть руку.

У меня было кольцо, а взять родителей за руку для ребенка — пара пустяков.

— Возможно, она настолько одарена, что ей даже родители не нужны.

— Мне столько всего хочется ей сказать, но если я буду говорить много, она поймёт, что я необразован. Я не хочу, чтобы она знала, что её единственный отец – человек, который едва умеет читать. Ведь она так много училась.

— На самом деле, я всё знаю. Она больше не вернётся в наши объятия.

Способность читать мысли не всегда давала ответы на все вопросы.

Я не знала, что ответить. Когда родители любят тебя безответно… это было слишком тяжело, чтобы просто принимать как должное или отмахиваться.

Когда кольцо передало мне их чувства, ничего не ожидающие взамен, я поняла, что должна что-то сказать.

Произнести это было непросто, и слова, которые я в итоге выдавила после нескольких попыток, когда во рту уже пересохло, не оказались ничем особенным. Это было всё, на что я была способна, но это правда было всё. И как только я это произнесла, эти двое, словно по команде, начали плакать.

— Папа, мама.

— ……Джини.

— Простите, что заставила вас волноваться.

Ох, снова время объятий.

***

В этот день мы договорились пообедать с родителями.

С самого утра я приняла ванну. Нашла самую чистую одежду, тщательно расчесала волосы и почистила обувь. Оказалось, что мои кожаные сапоги, покрытые засохшей грязью, не коричневые, а темно-серые.

Надев снятые на время мытья кольцо и браслет, я вышла из комнаты.

Легким шагом пройдя по коридору, я заглянула в комнату к парням, но там никого не было, так что я спустилась прямо в столовую на первом этаже. Как я и думала, они были там.

Энка и Гейла не было видно, но Эш и Чед были на месте. Чед устроил себе поздний завтрак, а Эш, наслаждаясь редким моментом покоя, читал книгу. Вдруг он, словно почувствовав моё присутствие, поднял голову и посмотрел на меня.

— Джини.

— Эй, куда собралась?

Рядом с Эшем, ласково позвавшим меня по имени, Чед, потянувшись за булочкой, задал вопрос, и я естественным движением забрала у него из рук ту самую булочку.

В корзинке их было полно, но еда из чужих рук всегда кажется вкуснее.

Если честно, мне просто нравится отбирать еду.

— Иду на встречу с родителями.

— А-а, Эш вчера рассказывал. Ты тут много знакомых встречаешь, да? Говорят, сейчас в Хеллике собрался весь континент, похоже, это правда.

— Мы договорились пообедать вместе, но я проспала.

Сказав это, я отобрала у него ещё одну булочку. Чед лишился двух булочек подряд, но, видимо, уже привык к такому и не выглядел расстроенным.

В такие моменты простодушие Чеда было как нельзя кстати. То, что я та самая святая из слухов, и что графская чета приехала сюда — для него это было чем-то совершенно далёким.

Узнав мою тайну, он был в шоке всего пару минут, а потом вернулся к своему обычному состоянию.

Он восстановился так быстро, что я даже задумалась, не забыл ли он всё из-за памяти, как у золотой рыбки.

— Не волнуйтесь и хорошего вам дня. Уверен, вы отлично проведёте время.

— Эш.

— И погода сегодня на редкость прекрасная.

— Ты тоже идёшь.

— ……Не знаю, когда это было решено, но раз вы так говорите……

То, как он закрыл и отложил книгу, показывало, как быстро он смирился со своей судьбой.

— Представь, если мы с родителями пойдём втроём. Как думаешь, налетят на нас мухи или нет?

— Думаю, налетят.

Для аристократов разгуливать без охраны за пределами своих владений — чистое самоубийство. Если бы Локс узнал, что я использую Эша как телохранителя, у него бы пена изо рта пошла, но его здесь нет, так что мне не придётся терпеть его жалкий вид.

— Я же не могу убивать людей на глазах у родителей? Так что тебе придётся пойти со мной.