Блондинка-элементалист Том 2 Глава 378

— Ты… когда так смотришь, кажется, будто я тебе нравлюсь?

— …

— …

Проклятье, взгляд-то какой убийственный. Он сам смотрел как ревнивец, а когда я пошутила, просто у него в глазах читалось желание сожрать меня заживо. От убийственного намерения, такого же сильного, как когда он был в плену у работорговцев, у меня аж кожа покалывала. Но у меня есть одна вредная привычка: когда на меня так давят, я становлюсь ещё хуже.

[Ой? А почему атмосфера такая? Вы же вроде искали местонахождение Ровенина?]

— Местоположение не знаю, а вот сантиметры фигуры скоро выясню…

— Озабоченная!

— А что я такого сделала?! Разве честность перед своим желанием — это грех?! Воздержание предоставь себе, о тёмный эльф!

— Тебе лишь бы тело было хорошее?!

— А вот и нет! Я и на лицо смотрю!

Как можно смотреть только на фигуру! Надо и на лицо смотреть! Если бы меня заставили выбирать что-то одно — фигура или лицо, я бы затруднилась, но я талантливая женщина, поэтому я найду мужчину, у которого есть и то, и другое!

— …Самая бесстыжая из людей, что я видел! Неужели все люди — сгустки похоти? Должно быть, божество ошиблось, когда тебя создавало! Иначе как можно быть таким сгустком желания!

В осуждении глубоко верующего тёмного эльфа было что-то благочестивое и целомудренное, но очистить меня оно не могло.

— Заткнись! Что ты знаешь о людях без похоти! Даже поговорка есть: «Грех ненавидь, а мышцы люби!»

— Кто! Эту чушь говорит!

— Джини Кроуэлл! Очень известный человек!

— …Это же ты!

— Ага, я же легендарная личность. Моя кандидатура в словарь великих утверждена.

Мои слова — истина. Зекар передёргивало от моей бесстыжей натуры, но я, Джини Кроуэлл, если отбросить наглость, остаюсь красавицей и талантом.

[Если он помрёт от высокого давления, виновата будет Мастер.]

— Так он же сам вечно меня бесит.

[Кстати, Мастер, я вижу у вас новое кольцо.]

Лай никогда не упускал у меня новых вещей. Он вообще замечал всё быстрее всех.

— Зекар подарил. Как тебе?

[Вам идёт. У Мастера руки белые и длинные, украшения хорошо смотрятся.]

— Звучит так, будто тебе что-то не нравится?

[Похоже, это магический инструмент… но он же из дерева?]

Лай, словно проверяя, кончиком хвоста толкнул кольцо на моей руке и тут же покачал головой. У змеи, которая столько лет прожила в этом облике, богатая мимика.

— Но он же качественный! Брось ты свою привычку игнорировать всё, что не из металла.

[Дерево — это фу! Его нельзя есть, и оно быстро ломается! Дешёвый материал!]

— Кто тебе разрешил его есть?

[Даже не в этом дело. Учитывая, как часто Мастер бросается в опасности, вещь должна быть как минимум из мифрила. Этот же рассыплется в пыль, и дня не продержится?]

И правда. Я повертела кольцо на пальце, оценивая его прочность. Но изделие не из металла было непривычно. Может, наложить на него усиливающую магию?

— Зекар?

— Хм.

— Наш милашка обиделся?

— …У меня уже нет сил на споры…

— Это всё процесс приручения. Если ты перестанешь спорить — значит, приручили.

Что он смотрит на меня так, словно хочет придушить, но при этом пальцем не шевелит — тоже доказательство. Правда, не стоит, чтобы Зекар это понимал.

— Слушай, если это кольцо такое хрупкое, может, мне тоже носить его как кулон, как ты?

— Оно прочнее большинства металлов, так что не бойся. Как ни странно, это редкая вещь. Берут дерево, прожившее больше тысячи лет, которое убило молнией, закапывают в фейскую пыльцу, а потом снова закаляют молнией. Оно твёрдое, но гибкое.

— О, интересно.

— Только на то, чтобы сделать из него кольцо, уходят сотни лет, а на наложение магии — не меньше пяти. Для нас это тоже ценная вещь.

Видно, как он ворчит — это было понятно. Он дал мне такую редкую вещь, а я засмотрелась на такого идиота, как Ровенин, и этим испортила ему настроение.

— Кстати, я даже спасибо не сказала, когда получила кольцо.

— Я и не ждал.

— Спасибо. И прости, что накричала. Я была неправа.

[Мастер, почему вы только с Зекаром такая мягкая?]

Зекар, не ожидавший, что я так легко признаю ошибку и извинюсь, выглядел растерянным. Он, наверное, думает, что я просто отмороженная.

— Ты… не за что извиняться. Я тоже погорячился. Но будь осторожнее с врагами.

— Конечно, так и надо. Это была моя ошибка. Невежливо делать такое, когда ты рядом со мной. У тебя тоже фигура обалденная…

— Лучше просто заткнись.

— Говорят, у людей и тёмных эльфов разная плотность мышц. Можно я потрогаю…

— Смотри в зеркало. Думаю, мне станет легче на душе, когда ты быстро уедешь.

Его большая рука мягко накрыла мою макушку и, словно я была куском бумаги, легко развернула моё лицо к зеркалу.

Судя по такой бесцеремонности, он, наверное, не считает меня просто бесстыжей и отмороженной… Мне стало ещё интереснее, что у него на уме, но способа дотронуться до его голой кожи не нашлось.

С сожалением покосившись, я под принуждением заглянула в зеркало.

— Сосредоточься.

— Тьфу.

— Не знаю, о чём ты думаешь, но по твоим глазам вижу, что я в опасности.

— Чутьё у тебя, как у собаки.

Я нехотя снова посмотрела в зеркало, но настроение было паршивое. Казалось даже скучнее, чем раньше. Наверное, потому что теперь там не было ни погони, ни обнажённых мышц. Сейчас в зеркале разворачивалась обычная криминальная сценка. Ровенин обшаривал карманы убитых разбойников в поисках ценных вещей и дорожных денег.

— А он же наследник герцогской семьи…

[Знакомая картина! Я знаю одного человека, у которого тоже хобби — грабить разбойников.]

— Не говори, знаю. Это я.

Казалось, ещё 10 минут назад эта банда терроризировала округу, а теперь они стали удобрением для природы. Скоро их сожрут монстры. Единственными живыми существами в разбойничьем лагере, превратившемся в груду трупов, были заложники, сидевшие в углу.

— Там были заложники?

— Я их мельком видел.

Зеркало показывало только то, что происходит рядом с Ровенином, поэтому я узнала об их существовании, только когда он проходил мимо. В грубой клетке, сколоченной из досок, сидели пятеро или шестеро мужчин в одежде купцов. Сидели… и Ровенин просто прошёл мимо.

— Что… Он их не спасёт?

[Внезапно Мастер стала казаться мне добрее.]

Как ни посмотри, странная картина. И заложники, которые изо всех сил жались в угол и прятали головы, не прося о помощи, и Ровенин, который смотрит на них, как на камни. Хотя, даже через беззвучное зеркало сцена была жуткой. Выжившим, наверное, страшно даже смотреть в сторону Ровенина.

— Если он умеет отличать заложников, то, можно сказать, молодец.

[Эш раньше говорил. Его хорошо проинструктировали, поэтому он не трогает безоружных.]

— А меня он зачем хотел убить?

[Мастер сама по себе — оружие. Оружие массового поражения.]

Если так прямо указывать, мне самой захочется снова перебить работорговцев. На самом деле, когда я смотрела, как беснуется Ровенин, во мне тоже проснулась жажда насилия. Я слишком тихо себя вела с тех пор, как пришла в Святилище.

«Когда выйду из Святилища, можно будет размяться. Если поеду в Койрен, может, что-нибудь сломаю… тогда и настроение улучшится… А, хорошо было, когда я дралась с Театраценом…»

Как только раз попробуешь свободу силы, потом забыть её невозможно и от этого страдаешь. Если Ровенин убивает разбойников по такой же психологической причине, я могу его понять. Неприятно осознавать, что я его понимаю, но что поделать. Похожи.

Я с недовольным видом почесала подбородок и щёлкнула пальцами.

— Зекар.

— Вижу. Это карта. Можно определить местоположение.

Ровенин, словно помогая мне, подошёл к огромной карте из кожи. Подробная карта, ещё вся в тёплой крови разбойников, была ценной вещью. Похоже, она использовалась для планирования налётов. На ней было отмечено их текущее местоположение, названия соседних мест, маленькие тропинки — всё было детально прописано. Ровенин, в отличие от меня, видимо, не был безнадёжен с ориентированием, поэтому долго не задерживался. Зато у меня есть Зекар.

— Бушьен, Бушьен. Название знакомое… Подожди. Кажется, город на западе Койрена.

Зекар, который путешествовал по всему континенту и бывал и в Эллане, и в Койрене, по знаниям географии мог дать фору любому специалисту. Он быстро принёс карту Койрена, развернул её и точно указал, где находится Ровенин. Сделал это так, будто ничего не стоит.

— Понял. Судя по местоположению разбойничьего лагеря, ближайший город — вот здесь. Бушьен. На карте разбойников тоже было отмечено.

— Бушьен… Это его цель?

— Кто ж его знает. Но даже если это не его цель, он обязательно должен пройти через этот город. Ближайший город здесь только один. А кроме того… смотри. Только ущелья и море. Даже просто для пополнения припасов он должен заглянуть в город.

— Хорошо. Значит, нужно ехать туда. Кстати, координаты варпа есть?

— Поищу. Должен быть старый географический справочник. Я его тебе дам.

Сказал «старый», а он был издан, когда меня ещё на свете не было. «Путеводитель по главным городам Койрена», выпущенный целых 62 года назад, тем не менее, содержал полезную информацию. О том, например, что Бушьен — крупный город, называемый второй столицей Койрена, что он расположен у моря, а вокруг много качественных шахт, поэтому там естественным образом развилась торговля, и город стал пристанищем наёмников.

— Если верить написанному, Бушьен называют также «Землёй Короля Наёмников». Этот парень… что, собрался драться с Королём Наёмников?

— Король Наёмников Эллана и Король Наёмников Койрена — разные люди, разве нет?

— Поэтому я и говорю, что, возможно, он и собрался. В Тумдре он прямо сказал, что ему неинтересен Король Наёмников Эллана.

Книга была написана на языке Койрена, то есть на общепринятом на континенте языке, который используется и в Эллане. Это было одним из достижений Великого Императора Митеса, объединившего когда-то весь континент. Со временем континент снова распался на десятки стран, но валюта и язык остались общими, за что я была очень благодарна.

— Отлично. Выезжаем, как только Маги проснётся.

[Хорошо бы он спал как можно дольше.]

— Лай, я даю тебе свободу, пока Маги не проснётся! Наслаждайся, может быть, это твоя последняя свободная минута!

[……Как вам мысль насчёт того, чтобы ответственным за воспитание сделать Ундину или Ундайн?]

— Нельзя. Маги их съест.

Если он захочет пить, он их и проглотить может. К тому же, только Лай способен справиться с Маги. Лай, которому это не нравилось, в отчаянии жаловался на свою судьбу, словно его приговорили к каторге, но я была веселее, чем когда-либо. Наконец-то определилась цель!

В Койрене меня никто не знает, поэтому я буду как спущенная с цепи. Всех перебью, всех отделаю.

Меня распирало от предвкушения свободы, но главнее было то, что я еду убивать Ровенина. При одном упоминании о нём я не злилась, а наоборот, сердце колотилось, а руки и ноги чесались от нетерпения. Хотелось тут же бесноваться, но ломать было нечего, а рядом был только красивый Зекар. Я назвала его по имени, переполненная чувствами.

— Спасибо, Зекар! Это всё благодаря тебе!

— Не сказал бы, что я сильно помог…

— Без тебя я бы не поехала в Койрен. И не провела бы так весело время в Святилище. И не увидела бы контрактные круги Повелителей Духов. И это ещё не всё? Ты дал мне дом, наготовил много вкусного… Спасибо тебе большое. Я стольким тебе обязана, что сколько ни говори — всё мало.

— Ты первая спасла меня, так что это была справедливая плата.

Хотя Лай всё ещё лежал рядом, свернувшись кольцом, я не обращала на это внимания и приблизилась к Зекару. Я радостно улыбалась, а он смотрел на меня сверху вниз. Видимо, моё лицо было необычным.

— Могу говорить много раз и когда угодно. Лучшее, что случилось со мной здесь — это то, что я подружилась с тобой.

— …Мысли вольны… делай как знаешь.

Тот факт, что это сказал Зекар, означал, что это вовсе не отказ. Я пошевелила пальцем, заставляя его наклониться ко мне. Тёмные эльфы не любят, когда к ним прикасаются, и ненавидят, когда дёргают за одежду, поэтому, когда нужно что-то сказать приватно, они часто дают собеседнику своё ухо. Привыкший к этому, Зекар без подозрений поднёс своё лицо к моим губам.

Я прошептала.

— …?

— У вас, когда нужно выразить искренность, принято прикасаться губами, ведь так? Это ты сказал, что иначе это будет неискренняя благодарность.

Кажется, тёмные эльфы целуются, когда говорят спасибо.