Блондинка-элементалист Том 3 Глава 441

Я бродила среди пыльных арен, будто пришла на пикник.

Запах свежей крови, пота, лязг и звон крошащихся мечей — эта особенная атмосфера успокаивала мою душу и тело.

Можно сказать, что это был запах Адора. Когда металл без устали сталкивается, появляется странный запах гари.

Он напоминал аромат, который остаётся после сильной электрической искры.

Я заглядывала в каждый уголок, выискивая Ровенина, а два подчинённых Шака, которые семенили за мной, не зная, кого я искала, старались мне угодить.

— Госпожа маг, вот этот бой стоит посмотреть.

— Ого, и правда! Сошлись два командира отрядов, которых прочат в шестнадцать сильнейших. Пойдёмте!

— Мне не нужно. Идите сами, если хотите.

Лай, не дожидаясь просьбы, тоже вертел головой, выискивая Ровенина, но его не было.

Не хочется так думать, но… может, его здесь нет?

[Что-то его не видно, Мастер. Может, опоздал и не допустили? Или вообще не смог заполучить право участия?]

(…Как же этот проклятый умеет выматывать душу — равномерно, по всем фронтам.

[Не надо внезапно понимать родителей Ровенина.]

(Нет! Как же так — ни разу, ни разу он не делает так, как я хочу! А? Это человек? Враг он мне, что ли?]

Я и не надеялась, что он умер где-то от ран, полученных в бою со мной. Этот зверь обладает безумной регенерацией, к тому же его подлечили.

Из-за этого сумасшедшего, который, не доверяя тем, кто его лечил, вырубил слугу и сбежал, мне приходится самой его искать. Зубы свело.

Злость берёт оттого, что эта ситуация — «я бегаю за ним» — мне отвратительна.

— Убью… найду и убью. Ах ты, сраный выблядок…

— Г-госпожа маг…?

Взгляды, прикованные ко мне, были не единичны — даже стоять на одном месте было неловко.

Участники этого турнира, все как один, были помешаны на драке, и смотрели они на меня, как на слиток золота.

Один, во время боя, уставился на меня, и ему полоснули по предплечью. Другой, хотя была его очередь, начал подкрадываться ко мне, и его уволокли организаторы.

Но были на этой арене и те, кому я была безразлична…

— Дядя!

— О? Малая? Ты уже спустилась?

— Наверху скучно.

Выражение лица Кенты, которое на мгновение просветлело, увидев меня, тут же помрачнело, когда он заметил следовавших за мной подчинённых Шака.

Люди Руго держались отдельно от других наёмников, сбившись в тени. Их было легко заметить. Было очевидно, что местные их откровенно игнорировали, но, похоже, обе стороны были не против.

Когда я направилась к Кенте, подчинённые Шака, которые шли за мной, остановились на некотором расстоянии и просто наблюдали.

С лицами, говорящими: «даже дышать с этими элланцами не хотим».

Даже не подозревая, что я — Святая Эллана.

[Какая Святая матерится?]

(Ху-ху, видишь? Моя безупречная маскировка]

[Тьфу.]

— Кстати, где Руго?

— Командир пошёл на свой бой. Что, хочешь посмотреть?

— Нет. Это же только отборочные, чего там смотреть?

До третьего дня это были только отборочные. Среди знакомых мне наёмников не было никого, кто споткнулся бы в первый день.

Как минимум, когда останется 64 участника, тогда будет интересно.

— Что-то ты не выглядишь так, будто тебе весело, хотя так ждала?

— Мелкая сошка не интересна.

— Говори тише. А то мелкие обидятся.

— Если обидятся — пусть нападают.

Я, конечно, должна себя беречь, но дюжину-другую рядовых наёмников могу превратить в сушёного кальмара в любой момент. Конечно, можно и полностью в труху.

Когда я показывала средний палец наёмникам, которые, стоило подчинённым Шака отойти, уставились на меня, Кента тихо прикрыл мой палец и развернул меня в сторону своих.

Кента был заботливым дядей. Как папа.

— Эх, видно, ты хорошо проводишь время с Шаком.

— Ты видел?

— Глаза есть. Всё равно ты удивительная, мелкая. Ещё несколько дней назад ты была в чёрном списке, бродила без ночлега, а сегодня ты уже партнёр Шака, смотришь на нас сверху вниз.

Если с почётной трибуны всё видно внизу, значит, и снизу хорошо видно что наверху.

Я мельком оглянулась — и увидела Шака, сидящего там. Как король зверей на вершине утёса, он был величественен и прекрасен.

Как можно не смотреть на этого мужчину?

Шак, который как раз разговаривал с подчинённым, почувствовал мой взгляд, посмотрел в мою сторону, махнул рукой и улыбнулся, словно нарисованной улыбкой.

Я снова перевела взгляд на Кенту. Подумалось, что сестра Анелия, видимо, совсем не смотрит на мужские лица.

— У тебя такое лицо, будто ты о чём-то неприличном думаешь.

— Обижаешь. Просто подумала — хорошо, что Эйни пошла в сестру.

— Я и обижен, и рад.

— Правда?

Кента был из тех, кто признаёт, что есть. Он и критику высказывал чётко.

— Лишь бы Эйни не выросла такой же бесстыжей, как ты, падкой на мужские лица…

— Что? Тебя ни капли не интересует Эйни?

— Нет! Зачем ты так обидно говоришь! В жизни бывает всякое — можно и лицом увлечься, когда характер никуда не годится! Я всё понимаю.

[Это было оскорбление.]

— Сейчас у молодёжи так важно «уважать вкусы»? Конечно, лицом хлеб не намажешь, но всё же — хорошенькая булочка и на вкус приятнее, это закон! Не так ли?

Моё понимание чужих оценок мне не нужно, но вид его моментально опущенного хвоста вызывал жалость, и я решила его простить.

— Хм, кажется, ты всё-таки хочешь узнать об Эйни.

— Если дадите мне возможность, я бы хотел расспросить ровно пятьдесят два…

— Какое ещё конкретное число… Не хочу. Лень.

Когда я с отвращением отказалась, вид Кенты был таким, словно он получил сильный удар. Но я и сама не знала пятидесяти двух ответов об Эйни.

— Почему? За что ты так меня мучаешь? Если уж упомянул о моём существовании, то отвечай за это!

— Я и боялась этого, поэтому и не говорила. Поблагодари хоть. Вытащила утопающего, а он ещё и узел требует. Вылитый ты.

— …Послушав тебя, понимаешь — это правда… Но как мне тогда не хотеть знать!

— Ха? С чего это вдруг я должна утолять твоё любопытство?

— Потому что… я отец Эйни?

— А ещё несколько дней назад ты и понятия не имел о её существовании…

Сейчас он был готов броситься в огонь ради Эйни. Видимо, родительское сердце — это то, что я никогда не смогу понять.

— Ладно, глядя на тебя, я, пожалуй, могу кое-что рассказать. А! Хочешь, я даже передам тебе прядь своих волос на память? Я знаю, где находится Эйни.

Кента, словно и не задыхался от шока только что, начал суетиться, ощупывая свои спутанные волосы.

Большинство наёмников либо брили голову наголо, либо заплетали часть волос в косу. Это делалось и для того, чтобы они не мешали в бою, и чтобы реже мыться.

Даже заплетённые, они редко достигали длины больше плеча. У Кенты волосы были короткими, едва доходили до подбородка.

У Шака, кстати, были редкие, ухоженные длинные волосы.

— Нельзя! Я не могу отправить такие спутанные волосы!

— Тогда помой их.

Обычно, отрезать прядь своих волос и отправить её — это поступок влюблённых, но иногда так поступали, желая благополучия семье, оставшейся далеко.

Кента выглядел обеспокоенным — похоже, он впервые в жизни стал беспокоиться о состоянии своих волос. Мне было весело поддразнивать его, и я рассмеялась…

[Какой же у вас дурной вкус.]

(Это всё баловство. После я ведь и правда передам их, если…]

[Ой… Мастер?]

— …Я тоже его увидела.

Тот, кого я не могла найти, когда искала, бесшумно прошёл перед моими глазами. И выяснилось, что он всё время был в поле моего зрения.

Один человек в чёрном плаще, сидевший в ещё более дальнем углу, чем люди Руго, внезапно поднялся и начал двигаться — это был Ровенин.

Даже смотря на него, я не ощущала ни малейшего присутствия. Пока он не встал, я даже не осознавала, что там сидит человек.

Кента, проследив за моим взглядом, тоже перевёл глаза и удивился.

— Когда этот появился?

Самым раздражающим было то, что он давно знал о моём присутствии. Он встал и пошёл в другую сторону, одарив меня таким спокойным, изучающим взглядом, что хотелось выколоть ему глаза.

Взглядом, в котором читалось, что он точно знает, кто я.

«Ах ты, невезучий…»

Было бы лучше, если бы он, как обычно, не узнал меня и просто проигнорировал.

То, что он знает, кто я, и всё равно игнорирует — именно это делает его таким занозой.

С одной стороны, это прогресс — он наконец-то осознаёт моё существование, но благодарить я его не буду.

— Малышка?

Ведомая гневом, я сделала несколько быстрых шагов следом, но затем остановилась.

Я вспомнила, что нужно успокоиться.

Поскольку у меня возникло подозрение, что мои чувства к нему — не мои собственные, а результат манипуляций богов.

Но Лай отнёсся к моей гипотезе скептически. Одна из древнейших истин, известных Лаю, гласила, что даже боги не способны изменить человеческие чувства.

Заставить полюбить незнакомца, вызвать материнский инстинкт из ниоткуда — это, по его словам, с самого начала было вне божественной компетенции.

Они могут лишь хитростью подтолкнуть к нужной мысли, но напрямую влиять на чувства они не способны. Говорят, богу проще разорвать пространство и самому явиться в Срединный мир.

Подобно тому, как человек может раздавить муравья, но не способен повлиять на его эмоции.

[Богам напрямую вмешиваться в дела Срединного мира — гораздо сложнее, чем вы думаете. Если бы управлять чувствами было так легко, разве они позволили бы магу света сойти с ума?]

Повторяя про себя слова Лая, я расслабилась и медленно пошла за Ровенином.

Я держалась на расстоянии, Кента шёл позади меня, а за ним — двое подчинённых Шака.

Чёрт. С таким длинным «хвостом» меня невозможно не заметить. Помимо того, что я сама по себе, среди суровых, тёмных наёмников, привлекаю внимание.

Могу поспорить обеими ногами Кенты, что Ровенин, зная, что я слежу за ним, просто игнорирует меня — настолько моя слежка неумела.

[Зачем чужие ноги…?]

— Знакомый? Малышка? Может, из тех твоих попутчиков, что скоро прибудут?

— С чего бы такой мразью быть моим попутчиком!

— Ну? Он выглядит довольно сильным…

— Сила — это не главное. Он — мусор. В человеке главное — характер, как у тебя, дядя!

— Малышка…

[Мне иногда было жаль Кенту, когда он так переживал за Мастера, но теперь я понимаю — беспокоиться не стоит. Этот тоже не в своём уме.]

Я подтолкнула растроганного Кенту вперёд, спряталась за его спину и напряжённо следила за Ровенином.

Ему, видимо, подошла очередь — он изучал номера табличек, расставленные по арене.

У каждого поприща был свой временный номер и судья — отборочные шли быстро.