Брошенный моим другом детства, я стал героем войны (Новелла) Том 0 Глава 98 И только свет 1

— Спектакль?

В моём голосе прозвучало явное раздражение.

Наконец-то всё стало ясно: и странное поведение Элизабет, и её настойчивое желание пригласить меня на бал.

— Да, небольшой спектакль. Я устроила его специально для вас... Неужели он вам не понравился?

Она пристально вгляделась в моё лицо, недоуменно склонив голову.

— Странно. Я была абсолютно уверена, что вы его оцените.

— Ты это сейчас серьёзно?

Я произнёс это тихо, и эта тишина заставила Элизабет быстро заморгать.

— Простите, если я вас задела. Вы ожидали чего-то более жёсткого? Но поймите, даже эта сегодняшняя выходка принесёт мне немало политических трудностей. У меня пока недостаточно власти, чтобы открыто противостоять первому принцу...

— Я не об этом, чёрт возьми.

Я сделал шаг к ней.

Элизабет невольно отступила, сама удивлённая своей реакцией. Терраса была открытой, но позади неё уже находились перила. Уходить было некуда.

— Ты притащила меня сюда из-за этой дешёвой комедии? Заставила явиться на бал, который мне совершенно не нужен, нарочно привлекла внимание первого принца и унизила его перед всем двором?

— Ты думала, я буду с удовольствием смотреть на его искажённое лицо? Решила, что так утолишь мою жажду мести?

— Инструктор?..

— Не смей меня так называть. Ты сама предложила не использовать настоящие имена.

Длинные ресницы Элизабет затрепетали.

— Господин... Волк.

Она мгновенно поняла, что я имел в виду. В этот момент я больше не видел в ней свою ученицу.

Она обладала редким интеллектом, но потратила его на подобные низости. Мне было даже жаль загубленного таланта.

— Я не знаю, что тебе обо мне рассказали, но ты ошиблась. Неужели ты решила, что я пришёл сюда ради жалкого зрелища и чужого позора?

— Я всего лишь хотела сделать для вас что-то хорошее...

— Я просил тебя об этом?

Элизабет плотно сжала губы.

Ей нечего было ответить.

Меня бесило всё: её самодовольство, этот бал, Вильгельм и то, как легко она вторглась в моё прошлое.

— Я когда-нибудь просил тебя отомстить за меня? И это всё, на что хватило твоей умной головы?

Раздражение переросло в ледяную ярость.

Я сделал ещё шаг. Элизабет упёрлась спиной в перила.

Мы снова стояли почти вплотную, как во время танца, но теперь между нами не осталось и намёка на прежнюю игру.

— Мстить или прощать буду я, и только я. Если ты действительно полагала, что я с радостью переложу это на чужие плечи, тем более на плечи своей ученицы, то ты меня глубоко разочаровала.

— Я...

Мне совершенно не было нужды появляться в Императорском дворце. Здесь было слишком много людей, которых я не хотел видеть, и слишком много воспоминаний, к которым не желал возвращаться.

Я согласился только потому, что меня попросила ученица. Я считал, что инструктор должен прийти на помощь, если его ученику это нужно.

Элизабет отплатила наихудшим образом: она вытащила наружу прошлое Иона Грэма.

Она смотрела на меня не как на своего инструктора, а как на Предвестника Бедствия. Она хотела его увидеть — и добилась своего.

— А... ха... не могу...

Впервые я намеренно позволил ученице ощутить исходящую от меня жажду убийства.

Обычно Элизабет держалась так, будто всегда опережала остальных на шаг. Она загадочно улыбалась и ни на секунду не теряла самообладания. Теперь же она обхватила себя руками, всё её тело сотрясалась дрожь, и она смотрела на меня с неподдельным ужасом.

— Инструктор... я не могу дышать...

Она даже забыла о нашем условии. Лицо сначала побелело, потом стало синим. Элизабет схватилась за грудь и судорожно ловила ртом воздух.

— Ха... ах... вдохнуть... не...

Тело застыло от страха, перестало слушаться. Только когда она была на грани удушья, я погасил свою жажду убийства.

Элизабет шумно вдохнула и закашлялась.

Кхе-кхе!

Ноги подкосились. Элизабет опустилась на колени и долго не могла отдышаться. Серебристые волосы растрепались по камню, дорогой подол платья испачкался, но ни её, ни меня это уже не волновало.

Она подняла на меня свои покрасневшие глаза.

— Инструктор, я просто хотела отплатить вам за всё...

Любые слова сейчас звучали бы как оправдание. Я не собирался слушать.

Оставив Элизабет одну, я перемахнул через перила. Терраса находилась примерно на пятом этаже, но для меня это не имело значения.

Она что-то крикнула мне вслед. Я даже не обернулся.

Грохот!

Я приземлился в незнакомом дворцовом саду и пошёл в случайном направлении.

Куда бы я ни повернулся, за деревьями высился очередной корпус дворца. Над головой темнело беззвёздное небо.

В груди стало тесно, словно внутри не осталось воздуха.

Мне хотелось всё это уничтожить.

За последние дни я увидел слишком много того, что предпочёл бы забыть. Слишком часто вспоминал то, что годами скрывал глубоко внутри. Сегодня моё терпение лопнуло.

Возможно, станет легче, если я убью ублюдка-принца, отнявшего у меня Шарлотту, затем императора, который всё знал и ничего не сделал, перебью Императорскую гвардию, смещу армию и вырежу всех во дворце?

Можно уничтожить каждого, кто раздражает, мешает или просто оказался рядом, убивать, пока не останется ни одного живого, сломать всё, что можно сломать, и стереть с лица земли всё остальное.

Но если поддаться гневу, превратив дворец, Империю и весь мир в прах, чем я буду отличаться от той Владычицы Демонов, которую ненавидел всей своей душой?

Кх...

Тук!

Сердце заколотилось так сильно, что перед глазами померкло. Грудь сдавило от боли, а по пустым мана-контурам поползла тёмная энергия.

Меня покачнуло. Опершись ладонью о стену, я попытался выровнять дыхание. Но пробуждённая ярость уже вырывалась наружу, стремясь разом отомстить за все годы, проведённые в заточении.

Когда сознание прояснилось, тёмная мана уже клубилась вокруг тела густым туманом.

Трава под ногами чернела и высыхала. Отравленный воздух разносил запах смерти. Ещё недавно цветущий сад на глазах превращался в мёртвую землю.

— Ясное Зеркало... Тихая Вода...

Необходимо было успокоиться и во что бы то ни стало сохранить ясность.

«Ион Грэм».

Голос прозвучал из самой глубины сознания.

«Прими мою силу. Займи моё место».

Я знал этот голос. Его хозяйку я убил своими руками, но её воля осталась во мной и до сих пор шептала одно и то же.

«Ты уже не человек. Сам ведь понимаешь».

— Заткнись, тварь!

Нельзя отвечать. Нельзя втягиваться в разговор.

Каждое слово разрушало технику «Ясное Зеркало, Тихая Вода». Ещё немного — и я перестану быть собой.

В памяти прозвучало наставление Святого Мечника:

«Отпусти гнев. Тогда хотя бы умрёшь человеком».

За ним пришли слова великого Воина:

«Зловещая Звезда, если не сумеешь вовремя остановить себя, однажды станешь огнём, который пожрёт весь мир. Почувствуешь, что этот день близок, — найди меня. Я подарю тебе достойную смерть».

Нужно было отпустить гнев, обиду и боль, больше не давая им власти надо мной.

Кха-а!..

Я устал от этого до тошноты.

Я хотел быть счастливым.

Я не требовал от жизни великого чуда. Мне хватило бы малого: тихого утра, привычной работы, редкой радости, ради которой захочется прожить ещё один день.

Хотелось хотя бы крошечного счастья, рядом с которым я останусь собой.

«Давай сожжём этот мир вместе, Ион Грэм».

Я не стану слушать и останусь человеком.

Люди, которых я любил, защищали этот мир. Они жили в нём и умирали ради него. Я не уничтожу всё это своими руками.

Я изо всех сил сдерживал бешеный ритм сердца, которое гнало по мана-контурам всё новые потоки тёмной маны. Но сила уже сорвалась с цепи и закручивалась вокруг меня чёрным ураганом.

Ничего, я справлюсь: раньше уже справлялся и не с таким.

В непроглядной тьме началась изнурительная борьба. Я давил на тёмную ману, она давила в ответ. Остановить уже начавшийся выброс было всё равно что голыми руками удерживать хлынувшую воду после прорыва плотины.

Прежде «Эзетус» выпускал тёмную ману понемногу, словно через узкую калитку. Теперь же ворота сорвало с петель, и закрыть их быстро не получится.

За это время Императорский дворец успеет превратиться в кладбище.

Я не мог этого допустить. Оставалось уйти как можно дальше и переждать там, где никто не пострадает.

И тогда в сплошной тьме вспыхнул свет.

Вспышка!

Один-единственный луч прорезал чёрный вихрь и без колебаний двинулся ко мне.

В сиянии я сразу узнал знакомую женщину.

Ах!..

— Шарлотта?

В чудовищном потоке тёмной маны её мотало, как лодку в бурю. Свет вокруг неё дрожал и едва не гас.

Но Шарлотта всё же добралась до меня и крепко схватила за руку.

Всё вокруг залил свет.