Читосэ внутри бутылки рамунэ (ЛН) Том 6.5 Глава 1 Глава 1. Обещание на мизинцах, данное августовской ночью десять лет назад.

Похоже, он говорил нечто подобное. Была лишь мимолетная шутка, сказанная до того, как мы открылись друг другу, но как же не хочется, чтобы эти слова так больно ранили спустя столько времени.

«Может, и мне однажды стоит пробежаться трусцой и сказать: „Извини, заждалась!?“» — подумала я.

Размышляя об этом и рассеянно наблюдая за прохожими, я вдруг услышала:

— Простите, можно здесь присесть…

Мягкий аромат женских духов коснулся моих ноздрей.

— Ой, фу-у…

Прежде чем я успела как-либо отреагировать, девушка, окликнувшая меня, продолжила. Когда я наконец перевела на неё взгляд, то увидела, как Аясэ Надзуна из моего класса поморщилась с отвращением.

— Какого чёрта тут делает Нанасэ?

— Могу спросить у тебя то же самое, Аясэ…

Ответив так, я указала ладонью на место рядом со мной, предлагая ей сесть.

«Это ведь не скамейка, а просто два отдельных стула, стоящих рядом, к чему было так вежливо спрашивать разрешения», — подумала я с легким удивлением. В обычной ситуации достаточно было бы простого кивка.

Аясэ скользнула взглядом по свободным местам поблизости, немного поколебалась и с каким-то обреченным видом опустилась на стул.

Я вспомнила, как по ошибке приняла её за преступника, когда меня преследовал сталкер. Хоть я и принесла извинения на следующий день как следует, но с тех пор у нас не было возможности поговорить с глазу на глаз. Даже когда мы пересекались на тренировках или матчах Читосэ, мы почему-то старались не замечать друг друга. Или, вернее, пытались вести себя естественно, отчего получалось только нелепее…

«А ведь я не собиралась её избегать», — незаметно усмехнулась я про себя.

Даже если первой на рожон полезла Аясэ, я осознавала, что тоже виновата. Но при этом мы не были настолько близки, чтобы я могла просто предложить помириться, поэтому, что совершенно на меня не похоже, я оставила всё в подвешенном состоянии.

То ли не выдержав тишины, то ли по иной причине, Аясэ заговорила первой:

— Я тут встречаюсь с подругой, — буркнула она.

— Понятно, я тоже. А куда ты едешь, Аясэ?

Услышав мой вопрос, она ответила:

— Надзуна.

Из её уст вырвалось резкое бормотание, похожее на попытку скрыть смущение.

— Зови меня Надзуной. Аясэ и Нанасэ — звучит слишком похоже и путано.

Прикрыв рот рукой, чтобы скрыть рвущуюся наружу улыбку от столь неожиданного предложения, я ответила:

— Тогда и ты можешь звать меня Юдзуки.

— Естественно. Будет странно, если только я продолжу называть тебя по фамилии.

— …Что это с тобой, внезапно такая милая?

— Ой, заткнись.

Сказав это, Надзуна наконец-то посмотрела в мою сторону.

На ней был монохромный укороченный лонгслив, приоткрывающий живот, с чёрными линиями на воротнике, подоле и манжетах, и такая же чёрная мини-юбка. Вероятно, это был комплект, так как дизайн смотрелся очень гармонично. Небольшая сумочка тоже была чёрной, но золотистый логотип и ремешок служили лёгким цветовым акцентом.

«Ей очень идёт», — искренне подумала я.

— Слушай, — продолжила Надзуна. — Разве это не означает то самое?

— Скорее всего.

— Серьёзно…

Какой бы тесной ни была Фукуи, вероятность того, что люди из одного класса случайно назначат встречу в одном и том же месте, в один и тот же день и в одно и то же время, была ничтожно мала.

А если так, то не было смысла даже сомневаться в ответе…

— Юдзуки! Надзуна! Приве-ет! Извините, заждались!?

Собственно, вот в чём было дело.

Посмотрев на источник голоса, мы увидели Юко, которая радостно махала рукой, подбегая к нам лёгкой трусцой.

— Ну ты и даёшь, — с раздражением в голосе произнесла Надзуна и встала.

Она начала тыкать пальцем в плечо недоумевающей Юко со словами:

— Могла бы и предупредить, что Юдзуки тоже придёт. Из-за тебя нам было до жути неловко.

— Э, почему?

— Были у нас тут свои тёрки.

То, что эти слова прозвучали в прошедшем времени, принесло мне лёгкое облегчение.

Юко с недоумённым видом открыла рот:

— Но вы ведь уже называете друг друга по именам?

— Нет, ну надо же быть такой проницательной в подобных вещах.

«Мало того, что она сделала это без всякого злого умысла, так в этом ещё и явно не было никакого скрытого желания нас помирить», — с тёплой улыбкой подумала я.

Хоть она и видела, как между мной и Надзуной возникло напряжение, но, раз я нормально извинилась, решила, что конфликт исчерпан.

Поэтому и сегодня, скорее всего, всё вышло так: позвав меня, она получила приглашение на шопинг от неё и подумала: «Раз уж так совпало, пойдёмте все вместе».

Юко посмотрела на меня и произнесла:

— Юдзуки, и ты извини. Мне стоило спросить, не против ли ты, если я позову и её.

— Нет, всё в порядке. Милый наряд, кстати.

Слегка покачав головой, я перевела тему.

На Юко была мятно-зелёная блузка и просторные льняные штаны цвета слоновой кости. Для неё это был непривычно простой стиль, но, приглядевшись, я заметила, что спина была настолько открытой, что напоминала купальник, а завязанный посередине бант выступал в качестве акцента. Мне оставалось лишь завидовать тому, что, даже демонстрируя столько кожи, она не выглядела вульгарно.

— Правда? И ты, Юдзуки, даже в такой простой одежде выглядишь потрясающе!

— Спасибо.

Хотя, по правде говоря, на мне были лишь джинсовые шорты, чёрное майка и тонкая белая рубашка, заправленная внутрь. Такая лёгкая одежда действительно удобнее для примерки вещей во время шопинга, и легче представить свой образ перед зеркалом.

— Эй, а билеты там покупают!? — спросила Юко, указывая на кассы.

— Хм, кажется, там очередь, так что давай возьмём в автомате. Я куплю сразу для всех нас.

— Можно я постою рядом и посмотрю, как это делается?

— Конечно, можешь, но там нет ничего особенного.

Я взяла деньги у девочек и купила билеты в автомате. Места без резервации на экспрессе «Тандербёрд», следующем от горячих источников Вакура в префектуре Исикава до Осаки, стоят около двух с половиной тысяч иен в одну сторону, а поездка занимает примерно пятьдесят минут.

Пять тысяч иен за билеты туда-обратно — это довольно значительная сумма, поэтому, когда я еду одна, то часто выбираю более медленные, но почти вдвое дешёвые обычные поезда по главной линии Хокурику. Но сегодня, после предварительного обсуждения, мы решили потратиться, ведь это была небольшая поездка в конце летних каникул.

Купив билеты на всех и раздав их девочкам, я заметила, как Юко с любопытством их рассматривает.

Когда-то я подшучивала над ней после её вопроса «Юдзуки, ты умеешь сама ездить на поезде?!», но поскольку в Фукуи все в основном передвигаются на машинах, неудивительно, что человек, выросший в этом городе, ни разу в жизни не ездил на поезде или автобусе самостоятельно.

Пока я размышляла об этом, Юко, убрав билет в кошелёк с довольным видом, воскликнула:

— О, точно, давайте поедим соба! Саку говорил, что любит её!

В здании станции находилась закусочная стоячего типа «Имадзё соба», и оттуда уже давно доносился аппетитный аромат бульона даси. Говорят, люди, переехавшие в другие префектуры, выйдя из поезда и почувствовав этот запах, отчётливо понимают, что вернулись в Фукуи.

Надзуна с лёгким недовольством ответила:

— Э-э, мы же едем в Канадзаву. Сюда можно и после уроков зайти.

— Тоже верно. Надзуна, составишь мне компанию в следующий раз?

— Ага, конечно.

— Тогда просто купим снеков и сока!

Юко в приподнятом настроении направилась к комбини внутри станции.

Надзуна бросила на меня взгляд, картинно пожала плечами и последовала за ней.

Провожая их взглядом, я тихо приложила руку к груди.

Там словно что-то горело и сдавливало.

Хорошо, что волнение не отразилось на моём лице. Чтобы успокоиться, я медленно сделала глубокий вдох и выдох.

Честно говоря, я не ожидала, что имя Читосэ так легко слетит с губ Юко. Раз в тот день она вернулась на фестиваль вместе с ним и Утти, значит, они, несомненно, пришли к какому-то компромиссу.

Судя по их поведению, ни одна из них так и не начала встречаться с Читосэ. Однако даже во время нашего недавнего телефонного разговора я не смогла спросить у неё, что именно произошло.

Юко и Утти вместе сделали шаг вперёд.

И Читосэ наверняка принял их чувства лицом к лицу.

У меня нет никакого права вмешиваться в это, будучи нечистой.

И всё же, если есть хоть одна неоспоримая вещь.

Юко, которая после отказа Читосэ была настолько подавлена, что с ней даже нельзя было связаться, теперь приглашает меня за покупками вот в таком настроении.

Ещё ничего не закончилось.

...Нет, скорее.

Может быть, всё только начинается.

Я крепко сжала ткань рубашки на груди.

Откуда берётся эта жгучая боль? От досады, что меня опередили? От страха, что однажды меня может ждать такой же исход? Из сочувствия к Юко, которая пытается прийти в себя и смотреть вперёд? Или же...

«...Из-за зависти к спящей принцессе, получившей билет в один конец?»

Я всё-таки та самая злая королева.

Пнув землю с опущенной головой, я подумала, что лак на ногтях, выглядывающих из босоножек, почему-то выглядит ужасно дёшево.

＊

В свободных вагонах поезда «Тандербёрд» было довольно просторно, и мы сели в один ряд. Можно было бы, конечно, развернуть сиденья и сесть друг напротив друга, но ехать нам не так уж и долго, да и занимать места на четверых втроём было немного неловко.

Надзуна села слева, у окна, я — рядом с ней, а Юко — через проход.

Я предложила Юко поменяться местами, но она отказалась, сославшись на то, что у неё громкий голос, и так будет лучше — причина, прямо скажем, сомнительная.

Едва поезд тронулся, Юко сразу же отправилась в туалет. Видимо, из-за долгих раздумий в магазине перед отправлением, времени на это у неё не осталось.

За окном мелькали бескрайние рисовые поля. Стоило лишь немного отъехать от центра города, как сразу становилось понятно — мы всё ещё в Фукуи.

«Интересно, сильно ли удивятся люди из других регионов, узнав, что старшеклассницы специально едут в соседнюю префектуру за одеждой? Наверное, решат, что мы слишком избалованные», — пронеслось у меня в голове.

Безусловно, если бы всё необходимое можно было приобрести в родном городе, такие поездки не потребовались бы. Дело не в эксклюзивных бутиках, которые есть только в Канадзаве. Просто в Фукуи зачастую отсутствуют даже те магазины, которые в других префектурах являются обыденностью — достаточно зайти в ближайший торговый центр.

Даже просматривая журналы мод, понимаешь: чтобы заполучить понравившуюся вещь или косметику, в большинстве случаев придётся отправиться в Канадзаву. Заказ через интернет — это дополнительные расходы на доставку, к тому же одежду и аксессуары всё же хочется увидеть своими глазами перед покупкой.

Пока я предавалась таким размышлениям, Назуна, сидевшая рядом, внезапно спросила:

— Юдзуки, ты уже определилась с выбором учебного заведения?

— Хм, даже не знаю. Вероятнее всего, куда-нибудь за пределы префектуры.

— Логично. В Фукуи ведь действительно мало что можно найти.

Возможно, глядя в окно, она думала о том же. С ноткой печали в голосе Назуна продолжила:

— А что насчёт баскетбола?

— Что...?

— Будешь играть в университете?

К слову, когда мы повздорили в классе, Уэмура заступился за неё.

«Она тоже играла в баскетбол в средней школе. Говорит, была большой поклонницей твоей игры. Когда узнала, что мы будем играть против сильной команды, выразила желание обязательно посмотреть».

Тогда в моей голове царил такой хаос, что я не смогла по-настоящему осознать эти слова, но сейчас, вспоминая это, мне становится немного неловко.

И всё же.

«А почему ты не продолжила играть в старшей школе?» — задать ей такой вопрос в ответ казалось подлым. Словно я перекладываю на неё собственную неуверенность.

— Ну, я ещё не думала так далеко, — ответила я.

— ...Понятно. Такое бывает.

Я люблю баскетбол и могу с полной уверенностью заявить, что отношусь к нему со всей серьёзностью. В моей клятве победить старшую школу Асихара и достичь вершины на межшкольных соревнованиях нет ни капли лжи.

Но, возможно, всё это лишь потому, что баскетбол стал первым, что оказалось на моём пути.

С детства я терпеть не могла относиться к чему-либо спустя рукава. Например, если впереди был спортивный фестиваль или марафон — я тайно тренировалась; на уроках внимательно слушала, добросовестно выполняла домашние задания и готовилась к тестам. То же самое касалось и обычных игр с друзьями, и походов в караоке, и, если брать недавние примеры, готовки, и даже моды.

Если передо мной стояла задача или цель, я стремилась её осуществить. И терпеть не могла проигрывать. В тех сферах, где есть возможность для роста и совершенствования, я естественным образом посвящала время тренировкам и изучению.

Если бы вместо баскетбола я увлеклась волейболом, лёгкой атлетикой или музыкой — я бы с таким же рвением стремилась к вершинам в этих областях.

Поэтому иногда я начинаю сомневаться.

Является ли баскетбол, которому я отдавала всю свою страсть со времён начальной школы, тем единственным делом, которому следует посвятить всю свою жизнь?

Внезапно в памяти возникло лицо моей напарницы. Даже сегодня, когда я беззаботно отправилась за покупками, Хару наверняка усердно тренируется. Наверное, она и дальше будет двигаться по жизни с такой же непоколебимой целеустремленностью.

«Могу всё, значит, не умею ничего».

В конечном итоге, я всё ещё пребываю во мраке неопределённости.

Хоть бы сегодня ночью была такая же прекрасная луна, как в тот особенный день.

— Я спросила что-то неуместное? — с лёгкой тревогой посмотрела на меня Назуна.

— Нет, прости. Просто задумалась.

— Ну, раз так, то ладно...

Я едва заметно покачала головой.

Нет смысла сейчас зацикливаться на этом. Ведь мы не зря едем в Канадзаву.

Сегодня я отдохну по полной и развею всю эту накопившуюся тоску!

— Кстати, — произнесла Назуна. — Прости, что наехала тогда.

От столь неожиданных слов я на мгновение опешила, а затем ответила:

— Мы квиты.

— Юдзуки, ты ведь извинилась как следует. Теперь мы точно квиты.

— ...Цундэрэ?

— Не сравнивай меня с Атому!

Мы переглянулись и наконец-то рассмеялись.

＊

Канадзава — всего лишь соседняя префектура, но количество людей здесь было несравнимо больше, чем на станции Фукуи, откуда мы только что прибыли. Помимо офисных работников и студентов, повсюду сновали туристы с внушительными чемоданами, и это несмотря на будний день.

Я уже давно привыкла к поездкам в Канадзаву, но каждый раз меня не покидает свежее чувство удивления: «Всё-таки здесь всё совершенно иначе».

Кстати, среди выпускников нашей старшей школы Фудзи многие ежегодно поступают в Университет Канадзавы. И я их прекрасно понимаю.

При желании можно быстро вернуться домой, но город куда больше напоминает мегаполис, чем Фукуи. При этом здесь ощущается та же самая атмосфера региона Хокурику, так что не нужно постоянно быть начеку, как в Токио или Осаке.

Мне кажется, эта идеальная дистанция как раз подходит для тех, кто хочет покинуть родную префектуру, но опасается слишком шумных мегаполисов.

— Эй, девчонки, может, сперва пообедаем!? — предложила Юко, как только мы выбрались за турникеты. — Если мы сейчас сразу пойдём по магазинам, придётся прерываться на самом интересном месте, да и в час пик везде будут толпы.

На часах было начало двенадцатого. Для обеда было рановато, но слова Юко имели вес.

— Я не завтракала, так что не против...

— Я тоже не завтракала и уже проголодалась, — поддержала Надзуна. — Юдзуки, ты же здесь часто бываешь? Знаешь какие-нибудь вкусные места или уютные кафешки...

— Go Go Curry!! — с сияющими глазами воскликнула Юко. — Я хочу попробовать карри в Go Go Curry!

— Э-э...

Мы с Надзуной невольно произнесли это одновременно.

«Go Go Curry» — это известная сеть ресторанов, подающая знаменитое местное «канадзавское карри». Конечно, я его пробовала и знаю, что это вкусно. Но, как бы сказать...

Пока я подбирала слова, Надзуна озвучила мои мысли:

— Разве это подходящее место для трёх стильных девушек, которые специально приехали в Канадзаву за одеждой?

Канадзавское карри — это довольно сытное блюдо: густой, насыщенный соус карри, сверху свиная котлета, политая соусом. Видимо, поэтому его часто подают с мелко нашинкованной капустой.

Честно говоря, когда я приезжаю сюда одна на шопинг, то частенько перекусываю в подобных сетевых заведениях. В конце концов, моя главная цель — одежда, и тратить лишние деньги и время на еду не хочется.

Но сегодня, зная, что мы будем с Юко, я заранее присмотрела несколько симпатичных заведений. И я говорю это совершенно искренне: после всего, что произошло, я просто хотела, чтобы вкусная еда хоть немного подняла ей настроение.

— Э-э, — разочарованно протянула Юко. — Надзуна, ты же голодная? Там полно калорий!

— Мыслишь как парень из спортивного клуба, — парировала Надзуна.

— Но там же капуста, значит — полезно!

— Дело вообще не в этом.

— Ладно, проехали, — сдалась Надзуна с кривой усмешкой. — Юдзуки? Ты не против?

Я тоже ответила с лёгким смешком:

— Придётся постараться, чтобы не запачкать белую рубашку.

— И не говори.

Честно говоря, с Хару я привыкла к подобным ситуациям. Из-за того, что я всегда стараюсь выглядеть идеально, окружающие часто судят обо мне неверно, но на самом деле я люблю и рамэн, и карри, и кацудон. Иногда я одна захожу в сетевые рестораны, где подают гюдон, так что, если Юко хочет карри, я не стану возражать.

И к тому же...

Пока я могу уступать в мелочах, я хочу уступать.

Не ради тебя, а ради себя.

Не ради сегодняшнего дня, а ради того мгновения в будущем, которое непременно наступит.

Даже если это лишь моё эгоистичное и высокомерное самодовольство.

Юко радостно схватила нас за руки.

— Ура! Пошли-пошли!

И в этот миг, когда мы втроём шли, держась за руки... Мне стало до того щекотно на душе, что, кажется, я никогда этого не забуду.

＊

В торговом центре «Анто» на станции Канадзава мы зашли в «Go Go Curry». Надзуна заказала маленькую порцию карри со свиной котлетой, я — маленькую порцию карри с куриной котлетой, а Юко выбрала суперобъёмное меню «Манхэттенское карри», куда помимо свиной котлеты входили варёное яйцо, сосиска и жареная креветка. Она даже попросила добавку капусты.

Излишне говорить, что мы, наблюдавшие за этим, были слегка в шоке.

Выйдя из заведения, Юко с довольным видом произнесла:

— Было безумно вкусно! Хочу сюда ещё раз!

Надзуна, глядя на неё, шепнула мне на ухо:

— Не понимаю, как при таком аппетите можно сохранять такую фигуру?

— Согласна.

— Я после ухода из клуба просто помешалась на диетах.

— А я, если перестану играть в баскетбол, точно растолстею.

За такой непринуждённой беседой мы направились к торговому центру «Kanazawa Forus», расположенному неподалёку от станции.

Это место, куда я обычно заглядываю в первую очередь, приезжая в Канадзаву. Зачастую мне хватает и этого, но если остаётся время, мы идём до района Коринбо — это уже стало нашей традицией.

Войдя в здание, мы первым делом остановились у путеводителя по этажам.

L'Occitane, Sabon, Shu Uemura, Nano Universe, United Arrows...

Даже беглый взгляд на первый этаж давал понять: все эти бренды, часто мелькающие в журналах, в Фукуи не найти.

Юко с явным интересом спросила:

— Юдзуки, у тебя есть на примете какой-нибудь конкретный магазин?

— Дай подумать... Пожалуй, мне бы хотелось обновить осенний гардероб. А ещё — купить бельё.

Надзуна подняла руку, присоединяясь:

— Да, я тоже за бельём! Чтобы в любой момент быть готовой показаться Читосэ-куну.

— Не вздумай! — воскликнули мы с Юко одновременно.

Надзуна с многозначительной усмешкой приподняла уголки губ.

— О-о?

Чёрт, с Юко это бывает, но я тоже попалась на её неожиданную провокацию.

Я попыталась сменить тему:

— Мой бывший оказался под прицелом какой-то неприятной особы, вот я и не сдержалась.

— Ой, кто бы говорил! К тому же, это всё показуха, да?

Разумеется, я не посвящала Надзуну в подробности наших отношений. Я взглянула на Юко, но она лишь активно затрясла головой.

Надзуна с лёгким раздражением продолжила:

— Да брось, достаточно просто посмотреть на вас, чтобы всё понять.

Я с лёгкой усмешкой кивнула, понимая, что скрывать что-либо уже нет смысла.

Я поняла, что Надзуна не такая уж плохая. Более того, судя по нашим разговорам с самого утра, она оказалась весьма внимательной к окружающим.

Решив перевести всё в шутку, я спросила:

— А ты? Насколько серьёзно относишься к Читосэ?

— Хм... Где-то на восемьдесят процентов.

— Это больше, чем я ожидала.

— Ха-ха, — Назуна рассмеялась озорно, — но ведь он действительно крутой. Почему бы и не влюбиться по-настоящему?

— Ну, да...

— И Юко, и ты, и все остальные... Вокруг Читосэ-куна столько красавиц, но от каждой так и веет драмой. Он устанет от всего этого и в конце концов выберет такую, как я, с кем можно просто расслабиться.

— Угх...

— Вы ведь, кажется, уже думаете о будущем, хотя это всего лишь школьная любовь?

— Кх...

Слово «драма» прозвучало как удар под дых.

Бросив взгляд на Юко, я заметила, что она тоже смущённо почёсывает щёку.

Из-за моего имиджа или, скорее, из-за моей роли в школе, мне редко доводилось слышать подобные слова от друзей. Поэтому это было так непривычно, но в то же время — приятно. Теперь я понимаю, почему Юко в последнее время так сблизилась с ней.

Назуна, слегка раздражённая, прищурилась:

— Слишком близко к сердцу принимаешь. Это всё так утомительно, я не собираюсь с вами соревноваться. Хотя, если Читосэ-кун выберет меня, я без раздумий забью на дружбу и начну с ним встречаться.

Её прямолинейность была настолько освежающей, что я нарочито пожала плечами.

Хотя, если задуматься...

Читосэ и Назуна?

Невозможно? Да нет, вполне вероятно. Ведь я, которая должна быть похожа на него, прямо сейчас думаю, что Назуна не так уж и плоха.

С Хару тоже легко и непринуждённо, но она всегда излучает энергию, словно солнце. Рядом с ней чувствуешь, что нужно соответствовать. А Назуна... она какая-то естественная. Она принимает и свои плюсы, и минусы, и свои чувства к друзьям и парням без всяких прикрас и убавлений. С ней не нужно притворяться или скромничать, можно быть просто собой.

…Вполне возможно, что Читосэ чувствует то же самое.

Если так, то я…

Кем я хочу быть для него? Каким я хочу видеть его рядом с собой?

— Шутки в сторону, — прервала мои размышления Назуна. — Начнём обход?

Мы с Юко переглянулись и кивнули: «Ага».

＊

Пока мы втроём бродили по магазинам, я начала понимать вкусы каждой.

Юко — абсолютный универсал. Девичий, женственный, взрослый, сексуальный — она готова примерить любой образ. Назуна предпочитает монохромные цвета, создавая крутой образ, но добавляет в него немного дерзости за счёт коротких юбок и открытого живота.

Я никогда особо об этом не задумывалась, но, проанализировав, поняла, что в основном выбираю пацанские вещи. Это меня немного удивило.

Кстати, с бельём всё оказалось ещё интереснее.

Юко выбирает довольно консервативные и классические модели, играя с цветами и узорами. Назуна предпочитает милые варианты с рюшами и бантиками. А мне нравятся откровенные модели с тесёмками и прозрачными вставками.

Как будто бельё отражает нашу скрытую сущность, подумала я.

Юко кажется бесстрашной и готовой броситься в любую авантюру, но на самом деле она искренняя и робкая. Назуна бывает резкой, смелой и провокационной, но в душе скрывает девичью миловидность и доброту. А я притворяюсь крутой и независимой, скрывая внутри свою женственность.

Ну, это так, мысли вслух.

Мы зашли в очередной магазин без какой-либо конкретной цели, и тут Юко произнесла:

— Юзуки, ты ведь редко носишь девчачьи вещи? Платья там, юбки.

Словно прочитав мои мысли, сказала она.

— Да я как-то не задумывалась.

Но я знала причину. Анализировать это самой было немного стыдно, но если коротко — это своеобразный блок. С самого детства я осознавала свою привлекательность и старалась избегать зависти со стороны как парней, так и девушек. Но вопреки моим желаниям, моё тело становилось всё более женственным, и вместе с этим росло количество проблем.

Поэтому я подсознательно пыталась нейтрализовать это с помощью одежды. Это прозвучит как хвастовство, и я не могу сказать об этом Юко, но я старалась максимально скрыть свою «женственность», потому что она и так привлекала слишком много внимания.

— Точно! — хлопнула в ладоши Юко. — Давай я подберу тебе наряд из этого магазина? Покупать или нет — решишь сама!

— Как-то неловко…

— Не переживай, я уверена в своём вкусе!

Назуна, стоявшая рядом, поддержала её:

— Давай, у Юко отличный глаз на такие вещи.

— Ну… — почесала я щёку. — Пожалуй, я доверюсь тебе.

— Будет сделано!

Чувствуя тепло руки Юко, уверенно тянувшей меня за собой, я вдруг вспомнила, что всегда хотела вот так побродить по магазинам с подругами.

Так я оказалась в примерочной с вещами, которые выбрала Юко.

— Не смотри в зеркало, пока не выйдешь!

— Поняла, поняла.

Ответив ей, я сняла рубашку и шорты. По привычке я чуть было не взглянула в зеркало, но, вспомнив её просьбу, усмехнулась.

Я ещё раз осмотрела одежду и аксессуары, которые она мне дала.

…Действительно, сама бы я такое никогда не выбрала.

Быстро переодевшись и надев сандалии, я вышла из примерочной.

— Ого, вы обе постарались на славу, — с удивлением прикрыла рот рукой Назуна.

Под «обе» она, видимо, имела в виду выбор Юко и то, как это смотрится на мне. Её искренняя реакция немного успокоила меня.

Юко подошла ко мне с довольной улыбкой.

— Скоро закончу, подожди немного.

Произнеся это, она умело уложила мои локоны.

— Всё, готово. Посмотри в зеркало.

— Благодарю.

Конечно, я знала, что на мне надето, хотя и не видела своего отражения. Представляя себе примерный результат, я обернулась и…

— А?

У меня пропал дар речи.

Юко выбрала для меня шелковый топ винного цвета на одно плечо. Он был не настолько коротким, чтобы полностью обнажить живот, но слегка приоткрывал кожу на талии. Длинная черная юбка с характерным длинным бантом на левом бедре имела глубокий разрез, демонстрируя мои ноги куда более откровенно, чем шорты, которые я носила ранее. Сандалии с ремешком на щиколотке были подобраны в тон к топу — из лакированной кожи винного оттенка. Золотой браслет и серьги поблескивали в свете ламп.

«Не может быть…» — нерешительно пошевелила я пальцами.

Естественно, моё отражение повторило это движение.

Это Нанасэ Юдзуки.

Несомненно, это я, без всяких прикрас.

Я сглотнула, опустила взгляд, но потом, словно в молитве, вновь подняла лицо.

Сколько бы я ни смотрела, на меня смотрела соблазнительная, чарующая женщина.

Ах, вот оно что.

Это уже не злая королева.

…Это ведьма, прячущая в зеркале отравленное яблоко.

В одном я убедилась наверняка.

Причина, по которой я — девушка, всегда уделявшая внешнему виду и умению подать себя куда больше внимания, чем другие, — совершенно неосознанно раз за разом выбирала мальчишеские вещи, была проста:

«Просто не находилось того, кого мне хотелось бы угостить отравленным яблоком своих девичьих чар, спрятанным в зазеркалье».

Но теперь я его встретила.

Парня, которого я хочу покорить, чего бы мне это ни стоило.

Любовь, ради которой я готова поставить на кон абсолютно всё.

Если так подумать…

Когда-то и я была Белоснежкой, ставшей заложницей собственной красоты.

По крайней мере, все козыри были у меня на руках, пусть они и не имели форму яблока.

Впрочем, как и у Злой Королевы, и у Ведьмы, несомненно.

— Тебе невероятно идёт, Юдзуки! Прямо как зарубежная селебрити!

Юко с невинной улыбкой сжала мои руки.

— Бесит, но я всё равно тебя сфоткаю.

Надзуна направила на меня камеру своего смартфона.

— Хе-хе, спасибо.

Слушая их голоса словно издалека, я изобразила свою самую обворожительную улыбку.

«Свет мой, зеркальце! Скажи…» — мысленно пропела я.

Так или иначе, потратив около трёх часов на прогулку по торговому центру «Канадзава Форус», мы покинули его, обвешанные доверху набитыми фирменными пакетами.

Лицо Юко расплылось в блаженной улыбке, когда она произнесла:

— Ой-ёй, что-то мы перестарались с покупками…

Надзуна вторил ей, тяжело вздыхая:

— И не говори. Это всё потому, что вы с Юдзуки советовали мне одни классные вещи.

— Сама виновата.

Впрочем, я и сама в итоге купила целиком весь образ, который подобрала мне Юко, так что мой бюджет тоже давно трещал по швам. Придётся какое-то время посидеть в режиме жесткой экономии.

— Точно! Раз уж мы здесь, может, прогуляемся по городу и осмотрим достопримечательности?!

После небольшого перерыва в кафе Юко, бодро шагавшая впереди всех по направлению к станции, резко обернулась.

Время только-только перевалило за три часа дня. Возвращаться домой было рановато, но и сил на дальнейший шопинг ни у кого из нас явно не осталось.

Надзуна заговорила с лёгким раздражением:

— Я не против, но давайте сначала сдадим вещи в камеру хранения. Таскаться с этими баулами просто нереально.

Я криво усмехнулась и кивнула:

— Полностью согласна.

Увидев нашу реакцию, Юко радостно сверкнула глазами:

— Само собой! А ещё у меня есть одно маленькое предложение!..

Несколько десятков минут спустя.

Оставив пакеты в монетоприёмной камере хранения, мы втроём вышагивали по привокзальной площади в традиционных японских нарядах, разительно отличавшихся от нашей повседневной одежды.

«Раз уж мы здесь, почему бы нам не взять напрокат кимоно?!»

Именно с этого и начала Юко.

В Канадзаве, где сохранились старинные атмосферные улочки, такие как сад Кэнроку-эн, чайный квартал Хигаси-чая и район самурайских домов Нагамати, индустрия проката кимоно для туристов процветала.

Именно поэтому даже в обычные, не праздничные дни здесь повсюду раздаётся характерное цоканье деревянных гэта.

Каждый раз, приезжая в Канадзаву, я заглядывалась на таких девушек и втайне мечтала оказаться на их месте. Я помнила, что Юко уже заводила об этом разговор в ночь фестиваля фейерверков, но, чувствуя вину, всё же мысленно возразила:

«Прости, но, честно говоря, я немного на мели…»

Следом подала голос Надзуна:

«У меня с финансами тоже туговато».

Даже учитывая, что это всего лишь аренда, по самым скромным подсчётам на одного человека уйдёт несколько тысяч иен.

В этот раз мы и так потратились на билеты на экспресс, поэтому, трезво оценивая состояние своего кошелька, я сочла эту идею непозволительной роскошью.

Глядя на наш не особо энтузиастичный настрой, Юко лишь самодовольно хмыкнула:

«Всё под контролем! Мама сказала: "Возьмите кимоно напрокат все вместе", и дала денег на троих!»

Мы с Надзуной невольно переглянулись, после чего я неуверенно произнесла:

«Слушай, это как-то совсем неудобно».

Одно дело, если бы это были мои родители, но позволять оплачивать наши развлечения маме Юко, с которой я даже ни разу не виделась лично, было откровенно неловко.

Надзуна, судя по всему, была солидарна со мной, криво усмехаясь в знак согласия.

«Я прекрасно понимаю, о чём вы! Окажись я на вашем месте, чувствовала бы то же самое».

Но, — продолжила Юко.

«Моя мама слегка со странностями. Если в таких ситуациях начинаешь отказываться, она сильно расстраивается. К тому же она уже с нетерпением ждёт, когда мы пришлём ей фотографии, так что, может, составите мне компанию?»

«Точно можно?..»

«Точно-преточно! Если мы вернёмся без кимоно, она мне все уши прожужжит: «Ну во-о-от, а я так хотела посмотреть на Юдзуки-тян и Надзуну-тян в традиционных нарядах!»»

Мы с Надзуной не выдержали и одновременно прыснули со смеху.

Просто её интонации в этот момент были ну вылитая Юко.

«Что ж, тогда, может, воспользуемся её добротой?..»

Надзуна нерешительно кивнула, и мы втроём направились в пункт проката кимоно.

...И вот, после этого разговора, мы стояли на остановке перед станцией в ожидании автобуса.

В прокате как раз оказался идеальный тариф под названием «Прогулка по городу в летнем кимоно», поэтому каждая из нас смогла выбрать себе наряд по вкусу.

Поскольку мы собирались гулять втроём, то решили выдержать единый стиль и выбрали узоры в тематике ретро-модерна.

Юко остановила свой выбор на элегантном узоре из зелёных сосновых иголок с полосами в виде стрел и лёгкими цветовыми акцентами, создававшими довольно взрослый образ. Соломенная шляпка-канотье, которую она одолжила в качестве аксессуара, добавляла ей игривости, что было очень в её стиле.

Надзуна блистала в ярком, притягивающем взгляд кимоно, сплошь усыпанном крупными жёлтыми и алыми цветами вьюнка в обрамлении тёмно-синих листьев. Изящный шнурок для оби и заколка-кандзаси стали отличным завершающим штрихом её наряда.

Я же выбрала типичный ретро-модерн: кимоно привлекало внимание хаотичным чередованием широких вертикальных полос небесно-голубого, рапсово-жёлтого и белого цветов. А небольшим, но ярким акцентом служили листья белокопытника, окрашенные в сливово-пурпурный оттенок.

А ещё мы взяли один традиционный японский зонтик для защиты от летнего солнца.

Разумеется, если бы мы раскрыли три зонта разом, это смотрелось бы чересчур аляписто и мешало бы окружающим, поэтому мы договорились пользоваться им по очереди.

Юко, сверившись с расписанием автобусов, криво усмехнулась и посмотрела в нашу сторону.

— Называется, конечно, «летнее кимоно», но в нём всё равно жарковато.

Надзуна тут же подхватила:

— Как Юдзуки и говорила, хорошо, что мы купили охлаждающие пластыри.

— А я что говорила?

Я самодовольно выпятила грудь и усмехнулась.

— Когда идёте на летний фестиваль в юкате, достаточно наклеить пластыри подмышки и на внутреннюю сторону бёдер. Эффект просто супер, так что берите на заметку.

Пока мы болтали, к остановке подъехал кольцевой экскурсионный автобус Канадзавы.

Судя по информации, которую я нашла в смартфоне, он курсирует по всем главным туристическим точкам города. Так что если мы просто сядем в него, то точно не заблудимся.

Нашей целью был чайный квартал Хигаси-чая — одна из главных достопримечательностей Канадзавы.

Как понятно из названия, в эпоху Эдо этот район был официально признанным княжеством Кага чайным кварталом. Атмосферные улочки с традиционными решётчатыми окнами и каменными мостовыми до сих пор бережно хранят в себе яркий колорит того времени.

Наверняка большинство туристов, берущих напрокат кимоно в Канадзаве, направляются именно туда.

Салон автобуса, в который мы сели, был заполнен вперемешку туристами и местными жителями.

И только мы втроём были одеты в кимоно.

В салоне ещё оставались свободные места, но...

Подав Юко и Надзуне знак глазами, я схватилась за поручень, чтобы ненароком не помять кимоно о спинку сиденья.

Сидевшие поодаль девочки, судя по виду — старшеклассницы, посматривали в нашу сторону и о чём-то перешептывались. Судя по их лицам, ничего плохого они не говорили, но мне всё равно стало немного неловко.

Я не могу похвастаться богатым опытом путешествий.

Но когда оказываешься в незнакомом месте, поездки на поездах и автобусах словно позволяют по-настоящему проникнуться местной атмосферой.

Канадзава ощущалась чуть более изысканной и строгой, нежели Фукуи.

Она напоминала реку, в которой быстрые, нетерпеливые течения сливались воедино с тихими, дремлющими заводями.

Вдруг я перевела взгляд на стоявшую рядом Юко.

Она отстранённо смотрела в окно тронувшегося автобуса под монотонный, чересчур серьёзный голос диктора.

Тот залитый закатным солнцем класс, те бенгальские огни на летнем фестивале...

Девушка, которая всегда вела себя так, словно ничто в этом мире не изменилось — словно это была просто вырванная страница из старого дневника.

Но сейчас в её взгляде трепетали неподдельная тоска и чувство неотвратимых перемен.

«Какая красивая...» — невольно сорвался с моих губ восхищённый вздох.

«Вдруг в будущем Читосэ-кун начнёт встречаться с Юдзуки».

Наверняка она проглотила именно эти слова.

Конечно, это могла бы быть Утти, Хару или Нисино-сэмпай.

Да и вариант с кем-то другим тоже, естественно, не исключался.

— Я всё прекрасно понимаю, — продолжила Юко абсолютно ясным, чистым голосом. — Саку не просил меня ждать. Он сказал, что не хочет делать вид, будто моего признания и его отказа не было. Так что это никакая не отсрочка. Этим летом моя любовь закончилась. Раз и навсегда.

«Давайте закончим это лето».

Внезапно в памяти всплыли её недавние слова.

«Ах вот как, значит, так Юко подводит черту. Чтобы шагнуть навстречу следующему сезону».

«Спасибо», «прости», «ты так старалась»...

Мне казалось, что я должна сказать ей ещё очень многое, но мысли всё никак не хотели собираться воедино, поэтому я задала лишь один вопрос.

Я обратилась к сидящей рядом дорогой подруге:

— Что ты будешь делать дальше?

Юко посмотрела на меня с такой умиротворённой улыбкой, будто собиралась уснуть.

— Буду любить его.

«Ах, ну конечно».

Пережив это лето, Юко повзрослела чуть раньше меня.

«Как же обидно», — подумала я, глядя в всё ещё голубое небо.

Если я — зеркало, а ты — сумеречное озеро... В ком из нас тот человек отразится прекраснее?

Юко мягко привалилась к моему плечу.

Я нежно провела пальцами по её шелковистым волосам.

Словно перебирая нити, словно ища опоры, словно касаясь хрупкого цветка.

«Пожалуйста», — взмолилась я.

«Пожалуйста, пусть те следы, что запятнают эту белоснежную чистоту, будут оставлены не мной».

＊

Я надеялась, что безответное чувство, которое я сплетала в одиночестве, когда-нибудь превратится в любовь, которую мы будем сплетать вдвоём.

Моё желание, из которого я так долго и старательно, словно в игре в «аятори», выплетала прекрасный узор, в одночасье оборвалось с краю и быстро распустилось, вновь превратившись в обычную нить.

Снова связать концы, сделать петлю, накинуть на пальцы, а затем...

Может, она опять где-нибудь порвётся?

Если бы только у конца любви был такой же явный знак, как падающий огонёк последнего бенгальского огня.

Смогу ли я полюбить кого-то другого так же естественно, как мы провожаем лето и встречаем осень?

Я, Хиираги Юко, осторожно накрыла своей ладонью руку сидящей рядом Юдзуки.

Я изо всех сил старалась казаться сильной.

Не ради подруг, а ради самой себя.

На самом деле, мне было страшно даже произносить имя «Саку».

«Разве у меня всё ещё есть право так его называть?»

«Разве я не должна знать своё место и просто отступить?»

«Разве я не хитрая девчонка, которая даже теперь продолжает пользоваться его добротой?»

Я задавала себе эти вопросы снова и снова, но каждый раз возвращалась к одному и тому же.

В тот день, в тех сумерках, я совершенно точно потеряла свою любовь.

Моя дорогая подруга сказала, что мне не нужно всё заканчивать.

Человек, которого я люблю, сказал, что я тоже занимаю место в его сердце.

Ещё ничего не оборвалось. Я начну всё с самого начала прямо отсюда.

Мои чувства дошли до него, нашли отклик, связали нас.

И всё же... тот факт, что меня отвергли, никуда не исчезнет.

Сколько бы бессонными ночами я ни пыталась подбодрить себя позитивными мыслями.

Несомненно одно — Саку меня отверг.

По крайней мере, для нынешнего Саку я не была той, кого бы он желал, несмотря ни на что.

Я не стала той, ради кого он отбросил бы все свои сомнения и терзания, или с кем захотел бы быть вопреки им.

...Хотя это было очевидно ещё до признания.

Но я всё равно не могу перестать думать об этом.

Я крепче сжала её руку, словно ища спасения.

«А если бы тогда ему призналась Юдзуки?»

«А если бы это была Утти, Хару или Нисино-сэмпай?»

Зная доброго Саку, не сомневаюсь, что он бы точно так же терзался, страдал и серьёзно обдумывал свои чувства, но...

«Если бы ему призналась не я, а кто-то другой... Возможно, его ответ был бы иным?»

«Может, он бы всё решил ещё тогда, в том классе, и взял бы её за руку?»

...Я понимаю, что нет смысла зацикливаться на «а что, если», которых никогда не было.

Но в то же время неизменным остаётся и то, что из всех девушек, находящихся рядом с ним, чёткое «извини» услышала лишь я одна.

У остальных всё ещё есть время, чтобы развить отношения, и право рассказать о своих чувствах.

А что же я?..

Словно меня одну оставили позади, и я одиноко погрузилась в сон.

Умом-то я всё прекрасно понимаю.

Мне просто нужно уделить больше времени тому, чтобы стать ближе к его сердцу, и восполнить то, чего мне не хватило.

Пытаться снова и снова, пока он не обратит на меня внимание.

Вот почему я купила новую одежду, новую косметику, чтобы стать новой собой.

— Юко?..

Очнувшись от раздумий, я заметила, что Юдзуки обеспокоенно смотрит на меня.

— Хе-хе, пора идти, да?

Я сделала вид, что ничего не произошло, выпустила её ладонь и поднялась на ноги.

«Буду любить его».

Ведь сейчас это единственное, что мне дозволено.

＊

Хотя, казалось, можно было достичь цели, просто пройдя мимо парка вдоль реки, возникло ощущение, что, срезав путь, мы упустим часть удовольствия. Поэтому мы с Юдзуки и Надзуной развернулись и направились обратно к автобусной остановке.

В самый подходящий момент нам встретилась группа туристов, и мы последовали за ними по дороге, сворачивая на перекрестке, где виднелся указатель в район Хигаси-чая.

Нельзя сказать, что существовал какой-то единственный верный маршрут, но вскоре наш взгляд начали привлекать изящные небольшие лавочки, и я подумала, что мы поступили правильно, выбрав эту дорогу.

Так мы прогуливались некоторое время, пока Надзуна слегка не потянула меня за рукав кимоно.

— Эй, не хотите попробовать?

Я проследила за направлением её взгляда и увидела перед одним из магазинов прозрачную коробку с надписью «Любовное предсказание».

Внутри находились свернутые в трубочки миниатюрные листочки бумаги с яркими, пестрыми узорами.

— Эй! После нашего недавнего разговора это как-то жестоко, не находишь?! — я непроизвольно возмутилась.

Надзуна лишь озорно улыбнулась в ответ.

— Так в этом-то и весь смысл, разве нет? Ты ведь всё равно не собираешься сдаваться.

— Это, конечно, так, но...

— Ладно, тогда я первая!

Не дожидаясь моей реакции, она быстро бросила монету в сто иен и вытащила предсказание.

Разорвав пеструю обертку, она развернула бумажку.

— Есть, «Большая удача»!

Мы с Юдзуки заглянули ей через плечо.

В верхней части листка была изображена женщина в строгом костюме и треугольных очках, держащая указку, подобную тем, что используют учителя у доски.

«Кажется, сейчас тебе необходимы энтузиазм и усилия. Если будешь просто сидеть и ждать хорошей встречи, так и останешься ни с чем».

— Да отвяжись ты! — воскликнула Надзуна, дочитав текст.

Мы с Юдзуки переглянулись и непроизвольно хихикнули.

Надзуна продолжала возмущаться:

— Это же «Большая удача»! Разве там не должно быть написано что-то более ободряющее?!

Я ещё раз взглянула на её предсказание.

— Смотри, здесь ниже есть ещё кое-что.

От нарисованного внизу Купидона отходило облачко с текстом.

«Тот, кто любил и потерял, прекраснее того, кто не любил вовсе».

— Да пошёл ты, это же надо было Юко сказать!!!

— Эй?!

Слова были довольно колкими.

Но, как я подумала, именно за это я и люблю Надзуну.

Оттого, что она так легко перевела всё в шутку, на душе стало немного легче.

— Ладно, теперь моя очередь, — сказала Юдзуки, сдерживая смех, и вытянула свой билет. — Жаль, «Средняя удача».

Теперь уже мы с Надзуной заглянули в её листок.

«Перестань цепляться за воспоминания о тех днях, когда ты была счастлива. Для своего бывшего ты уже просто прошлое».

— ...Ого?

— Юдзуки, нельзя комкать предсказание! — поспешно воскликнула я, пока Надзуна рядом заливалась смехом.

— А что такого? Разве тебе не стоит поскорее забыть своего бывшего?

Юдзуки ответила на это, слегка дернув уголком губ:

— Погодите-ка, здесь Купидон тоже что-то говорит.

Она снова развернула листок, и мы склонились над ним втроем.

«Признание — это не ставка в игре, где можно отыграться одним махом, а простая формальность для подтверждения чувств».

— Ну это же вылитая Юко.

— И ты туда же, Юдзуки?!

«Как жестоко», — нарочито нахмурившись, подумала я.

Юдзуки очень проницательна, так что, уверена, она просто подыграла Надзуне, увидев мою реакцию на её слова.

— Ну и ладно, я сама вытяну, — надув щёки, я взяла предсказание.

С шелестом сняв обертку, я разочарованно опустила плечи:

— ...«Малая удача».

Надзуна с радостным видом заглянула ко мне:

— Учитывая, что было в «Большой» и «Средней», твоя «Малая удача» должна быть вообще катастрофой, да?

Юдзуки поддержала её:

— Да ладно тебе, что бы там ни было написано, не принимай это близко к сердцу.

— Не решайте, что там всё плохо, даже не прочитав!

Возмущению моему не было предела, хотя про себя я подумала: «В моём нынешнем положении чего-то такого и стоило ожидать», — и медленно развернула листок до конца.

«Хорошо обдумывай свои действия. Думай о себе, о партнере, об окружающих. Если будешь действовать с заботой о других, твоя любовь обязательно увенчается успехом».

— Вообще не согласна! — хором выдали они.

— Да почему?!

Надзуна надулась и проворчала:

— У неё всего лишь «Малая удача», а написано самое дельное.

— Да что значит «всего лишь»!

Юдзуки тоже со смехом покачала головой.

— Ну, такое сплошь и рядом. Удивительно, но именно в «Большой удаче» чаще всего пишут что-то вроде «Не расслабляйся». Так что там дальше?

Я перевела взгляд на иллюстрацию внизу. На моём листке был изображён старичок с посохом, напоминающий божество. Его умиротворённое выражение лица, по сравнению с Купидонами девочек, казалось немного забавным или, скорее, было нарисовано в довольно милой манере.

«Именно потому, что ты тогда потерпела неудачу, сейчас у тебя всё получится».

— ...

Мы одновременно прыснули и, уже не в силах сдерживаться, схватились за животы.

Надзуна, вытирая слезы в уголках глаз, выдавила:

— Это что, прямое попадание по Юко?

Юдзуки, кажется, тоже проняло, и она тяжело дышала от смеха.

— Почему только у Юко появился этот загадочный дед?

— Да и кто вообще эта высокомерная дама, что лезет со своими советами?

— Ну всё! Вы двое слишком много смеетесь!

Весело хихикая, я осторожно убрала предсказание в сумочку.

«Именно потому, что тогда потерпела неудачу».

«Пусть когда-нибудь настанет день, когда я смогу так подумать», — мысленно пожелала я.

＊

Пройдя ещё немного, мы оказались на открытом пространстве, напоминающем небольшую площадь.

Здания с решетчатыми окнами стояли ровными рядами, создавая атмосферу старинного квартала с чайными домами.

Надзуна, которая как раз несла наш общий зонт, предложила: — Может, перекусим чем-нибудь холодненьким?

Юдзуки, обмахиваясь рукой, тут же согласилась: — И правда, давайте немного передохнем.

— Я за! — без раздумий поддержала я.

Пока мы сидели у реки, жара ощущалась не так сильно, но стоило снова пойти, как стало ощутимо припекать.

Вокруг виднелось несколько заведений, где подавали сладости.

Я указала на одно из них. — Смотрите, мороженое с сусальным золотом!

Я не особо разбираюсь в истории или географии, но, судя по тому, как это рекламируют повсюду, золото здесь явно в почете. Это было обычное мягкое мороженое, украшенное кусочком золотой фольги — выглядело довольно экстравагантно.

Перед магазином уже выстроилась небольшая очередь.

Юдзуки, слегка отстранившись, произнесла: — Я... даже вкус этого представить не могу.

Надзуна тоже не проявила особого энтузиазма. — Для фотографий, конечно, подойдет, но оно наверняка прилипнет к нёбу. Да и вообще, хочется съесть что-нибудь более подходящее для девичьей поездки.

— Да? А мне нравится пробовать всякие местные диковинки.

Хотя в обед они уже составили мне компанию в «Go Go Curry», так что, пожалуй, оставлю это до следующей поездки с мамой. Она как раз из тех, кто заказывает подобное чисто ради забавы.

Пока я размышляла об этом, Надзуна резко обернулась. — А как насчет того кафе?! Там есть мороженое в вафлях-монака!

Юдзуки с кривой усмешкой заметила: — Вафли ведь тоже прилипают к нёбу, разве нет?

— ...Ну, в общем-то, да.

Для начала мы решили изучить меню, висевшее перед входом.

Фишкой заведения были джелато и традиционные японские сладости. Там предлагались довольно необычные вкусы, такие как канадзавское маття, жареный чай ходзича, а также мороженое с солью и соевым соусом.

— Звучит здорово! Используют местные ингредиенты, так что сразу чувствуется колорит путешествия! — сказала я, и девочки согласно кивнули.

Надзуна хитро усмехнулась. — Радуйся, Юко, здесь тоже есть вариант с золотом.

— ...Угх.

Действительно, в самом верху меню красовалось «Золотое мороженое-монака».

Но, честно говоря, когда рядом столько аппетитных видов джелато, выбор в пользу этого казался сомнительным. К тому же оно стоило почти в два раза дороже.

— Х-хорошо, я тоже возьму обычное, — сдалась я, вызвав смешок у подруг.

Я заказала джелато со вкусом канадзавского мисо и сливочного сыра, Юдзуки выбрала уголь и фисташки Бронте, а Надзуна — соевый соус Оно с жженой карамелью.

Выбор у каждой был довольно смелый, но первой с ним легко определилась Юдзуки.

После этого брать что-то банальное вроде обычного чая или клубничного молока казалось равносильным поражению, поэтому мы с Надзуной тоже остановились на сочетаниях в японском стиле.

Нам предложили подать мороженое в стаканчике или рожке, но в итоге мы все выбрали монаку.

Забрав заказы, мы вышли на улицу.

Если присмотреться, увесистый шарик джелато, зажатый между створками вафли, которая раскрывалась словно кастаньеты, напоминал снеговика в традиционной плетеной шляпе.

Сделав пару снимков на телефон, мы вооружились прилагающимися деревянными ложечками и для начала попробовали само джелато.

Как только оно оказалось во рту, сразу же почувствовался насыщенный вкус сливочного сыра. Но стоило немного подержать его на языке, как из глубины проступил легкий аромат мисо и солоноватые нотки.

— Ух ты, как вкусно! — невольно воскликнула я.

Работник кафе, вышедший в этот момент на улицу, посмотрел в нашу сторону и с улыбкой произнес: «Большое спасибо». Мне стало немного неловко, и я смущенно поклонилась, тихонько хихикнув.

Посмотрев на девочек, я увидела, что и Юдзуки, и Надзуна тоже едят свое мороженое с довольными лицами.

Кстати, когда мама как-то дала мне попробовать кусочек маринованного в мисо сливочного сыра от «Йонемата», который она иногда ест как закуску, я тоже удивилась, насколько хорошо они сочетаются. Возможно, выбирая этот вкус, я подсознательно вспомнила тот самый случай.

Затем я взялась за вафлю обеими руками, словно это был гамбургер.

Джелато оказалось довольно большим, и я переживала, смогу ли откусить, но оно оказалось на удивление мягким. Стоило чуть-чуть надавить, как оно сплющилось до идеальной толщины.

Я откусила приличный кусок, и хрустящая вафля в идеальной пропорции смешалась с нежной текстурой джелато. Казалось, такое можно есть бесконечно, и оно никогда не надоест.

— Знаете, я тут давненько думаю, можно сказать? — вдруг подала голос Надзуна, доев половину своей порции. — Не кажется ли вам, что здесь слишком уж много пар?

— И не говори, — одновременно отозвались мы с Юдзуки.

Надзуна театрально наморщила лоб.

— Они просто везде, прямо-таки раздражает.

— Понимаю.

Пока мы бродили у станции и в торговом центре, это не бросалось в глаза, но стоило оказаться в квартале Хигаси-чая, как концентрация влюблённых явно увеличилась.

Наверное, причина в том, что здесь больше туристов, нежели местных жителей или офисных работников.

— Свидание в кимоно… Мечта… — как бы невзначай пробормотала я.

Должно быть, они тоже взяли их напрокат, как и мы.

Нам постоянно попадались навстречу пары в традиционных нарядах, мило ворковавшие друг с другом.

Некоторые даже подобрали парные хакама, и я невольно провожала их взглядом, размышляя, как же это здорово.

Я рассеянно осматривала улицу, когда Юдзуки неожиданно ответила:

— Да, всё-таки это немного отличается от того, чтобы просто пойти на фестиваль в юкате.

— Именно! — мой голос невольно стал громче. — Такое ощущение… оторванности от реальности? Хотя на фестивалях тоже похожее.

Юдзуки немного поразмыслила и произнесла:

— Наверное, всё дело в том, что вы находитесь в путешествии?

— В путешествии?.. — переспросила я, и она продолжила свою мысль.

— Ну смотри, как и этим летом, на фестивали часто ходят с одноклассниками или ребятами из клуба, верно? Но гулять вот так вдвоём, парень и девушка, в незнакомом городе… Конечно, такое бывает и между друзьями, но обычно это привилегия пары, разве нет? А когда вы в кимоно, это становится ещё более явным для всех.

Взгляд Юдзуки, провожающей прохожих, казался каким-то мимолетным и грустным.

«Вот оно что», — подумала я, чувствуя странное согласие с её словами.

И в самом деле, возможно, я завидую не самому факту ношения кимоно, а именно этому времени, проведённому в незнакомом месте со свежими эмоциями, завидую самой сути этих отношений.

Как раз в этот момент мимо нас прошла очередная пара в кимоно.

Они выглядели старше нас, но в их атмосфере всё ещё витала робкая невинность. Наверное, первокурсники или второкурсники университета.

Парень что-то прошептал девушке на ухо, а она, словно проверяя его слова, окинула взглядом своё кимоно и застенчиво покраснела.

«Что же он ей сказал?»

«Тебе очень идёт», «Ты такая красивая», «Выглядишь просто потрясающе».

Саку тоже хвалит меня, когда я стараюсь нарядиться, но слышать такие слова от своего парня, будучи его девушкой — это, наверное, совершенно иное чувство.

Стоило мне лишь на мгновение представить это, как в груди защемило от сладкого волнения, но тут же нахлынула тоска, от которой захотелось плакать. От осознания того, что я так и не смогла ею стать.

«Выбирать место для поездки вдвоём с Саку, строить планы, а потом…»

«Интересно, почему та девушка выбрала именно это кимоно?»

«Думала ли она с трепетом о том, какой цвет или узор понравится её парню?»

«Или, может, они вместе выбирали наряды друг для друга?»

«Наверное, после этого они будут гулять везде, где только успеют, потом их ждёт чудесный ужин, а ночь они проведут вместе…»

— Как же здорово… — снова тихо пробормотала я.

Я ведь тоже звала Саку: «Пошли на свидание», и он не то чтобы отказывался, но в итоге это оставалось лишь прогулкой друзей, которую я просто называла другим словом.

— Путешествие, значит… — проронила Юдзуки, словно услышав мои мысли. — Я так и не смогла стать для него первой…

Она мягко опустила глаза, словно вспоминая минувшие дни.

Я не знала, какой смысл скрывался за этой случайно сорвавшейся с губ фразой.

Возможно, она знает о нем что-то такое, чего не знаю я.

Но мне показалось, что сейчас в ней течёт время, столь драгоценное для Юдзуки, к которому посторонним лучше не прикасаться, и поэтому я проглотила готовый сорваться с языка вопрос.

«Первой», — эхом отозвалось в моих мыслях.

Почему мы вообще хотим признаться и стать возлюбленными?

Ведь оставаясь друзьями, мы тоже проводим вместе невероятно счастливое время.

Хочется, чтобы он смотрел только на меня, хочется оградить его от соблазнов других девушек, хочется безраздельно владеть его временем и любовью, хочется открыто держаться за руки и целоваться, а потом…

У каждого найдется множество своих причин, но одна из них наверняка звучит так: «Хочу стать первой для любимого человека».

«Если бы это было возможно, я хотела бы стать первой девушкой, которую он полюбил».

«Я хотела бы стать его первой девушкой».

«Я хотела бы стать той, с кем он пойдет на свое первое свидание».

«И первой, с кем он возьмется за руки, первой, с кем поцелуется, первой, с кем проведет ночь…»

— Нет, пусть это будут даже куда более незначительные вещи.

«Вот бы на первой фотографии, которую он распечатает сам, была я».

«Вот бы первой девушкой, с которой он серьезно поссорится, была я».

«Вот бы первой, кто заразит его простудой, была я».

«Первой, кому он почистит уши, первой, кому он высушит волосы, первой, с кем он когда-нибудь выпьет алкоголь…»

— Вот бы это была я.

Возможно, именно поэтому мы и стремимся к чему-то большему, нежели просто дружба.

Ведь хочется быть рядом в те самые первые моменты, чтобы они не ассоциировались ни с кем иным.

Чтобы, вспоминая их когда-нибудь, ты думал только обо мне.

Дзинь, дзинь, дзинь.

Где-то трижды коротко прозвенел фурин.

Джелато успело немного подтаять, оберточная бумага стала влажной.

Я поспешно доела остатки; сама вафля тоже размякла и поникла.

Вдруг я заметила, что Юдзуки смотрит на меня как-то особенно тепло.

— Послушай, Юко?

«Почему?»

В её голосе звучало такое послевкусие, будто она погрузилась в ту же меланхолию, что и я.

— Давай купим Читосэ сувенир.

...Не всем ребятам, а именно Читосэ.

Иногда мне кажется, что Юдзуки и Саку поразительно похожи.

Они нарочито рисуются, упрямятся, пускают пыль в глаза, но при этом обладают просто поразительной душевной теплотой.

Поэтому, общаясь с ней, я, как и в разговорах с ним, невольно пытаюсь отыскать истинный смысл, скрытый за словами. Они оба не из тех, кто привык быть откровенным, но при этом никогда не лгут так, чтобы ранить другого человека.

«Может, она подтолкнула меня к тому, что я хотела сказать, но так и не решалась?»

«Или она просто окольным путем выразила собственные чувства?»

Почему-то мне показалось, будто она извиняется.

Будто говорит: «Прости, но я тоже не собираюсь отступать».

Если это так, то...

«Ты и правда невероятно добрая девушка».

Ведь ты отражаешь меня такой, какая я есть, позволяя заглянуть в самую душу.

— Да! Давай купим!!

Тот, на кого смотрит Юдзуки по ту сторону зеркала.

Возможно, он гораздо прекраснее того образа, что поселился в моих собственных глазах.

Внезапно в памяти всплыло то время, когда они притворялись фальшивыми возлюбленными.

«Девушка, стоящая сейчас передо мной... как много его "первых разов" досталось ей?»

＊

Затем мы начали заглядывать во все подряд места, за которые цеплялся взгляд.

Магазины, где, помимо мягкого мороженого, продавалась куча товаров с сусальным золотом.

Лавки, в которых были собраны украшения и поделки от мастеров, связанных с Канадзавой.

Магазинчики с необычными полотенцами-тэнугуи и палочками для еды.

Посуда, традиционные сладости, пшеничные лепешки фу, чай...

Юдзуки с тяжелым вздохом пробормотала:

— Этот парень на удивление проблемный.

— И не говори!

Я тоже невольно закивала.

Выбирать сувениры — это не то же самое, что искать подарок на день рождения; тут свои сложности.

Если купишь что-то дорогое, заставишь человека чувствовать себя обязанным, но, с другой стороны, будет обидно, если ты постараешься, а твоим подарком не воспользуются или не съедят его.

Цокая обувью по каменной мостовой, Юдзуки продолжила:

— Сладости он особо не ест. Про палочки или тарелки скажет, что будет их беречь, и уберет в долгий ящик, пока старые не сломаются. Если купить хороший чай, Утти наверняка найдет его где-нибудь брошенным на произвол судьбы и заварит, когда придет готовить ему еду, — а такой расклад меня вообще не устраивает.

— Последнее очень даже вероятно! Но почему-то жутко бесит!

Слушая нас, Надзуна произнесла тоном, словно у нее уже не было сил с нами возиться:

— Не слишком ли много вы думаете из-за какого-то сувенира?

Я ответила ей, недовольно надув губы:

— Просто Надзуне не понять чувств влюбленной девушки.

— А? Ну тогда я тоже куплю сувенир для Читосэ-куна.

— Купила бы лучше Атому-куну.

— Еще чего.

— Э-э, вы же всегда вместе.

— Проблемные парни не в моем вкусе.

— Знаешь, Саку тоже та еще заноза, — заметила я.

— Ох уж вы...

За этими разговорами перед нами показался новый магазинчик. На вывеске красовалась надпись: «Магазин для занятых современных женщин, которые желают оставаться красивыми весь день».

Заглянув внутрь, Юдзуки произнесла:

— Ого, это специализированный магазин матирующих салфеток.

Согласно написанному от руки пояснению рядом с вывеской, матирующие салфетки изначально были побочным продуктом производства сусального золота.

«Ах, вот почему такой специализированный магазин находится именно здесь», — с пониманием подумала я.

Внутри оказалось настолько ярко и стильно, что это совершенно не вязалось со скучным словосочетанием «матирующие салфетки». Разноцветные упаковки покрывали стены от пола до потолка.

Надзуна окинула все взглядом и спросила:

— Обалдеть, это всё салфетки? Юко, ты ими вообще пользуешься?

— Хм-м, праймер под макияж и так неплохо спасает, так что не особо. Но в средней школе я всегда носила их в сумке.

Юдзуки тоже взяла с полки ближайшую упаковку.

— Какая ностальгия. Когда я еще не красилась, постоянно использовала их после клуба. Правда, потом быстро перешла на освежающие влажные салфетки.

Я хлопнула в ладоши, осененная идеей:

— Раз уж мы тут, давайте купим по одной?

Надзуна легко кивнула:

— Тут есть с милым дизайном, в качестве сувенира на память — самое то.

Слегка промокая шею носовым платком, Юдзуки тихо пробормотала:

— Честно говоря, сейчас они бы нам не помешали.

— Это точно, — хором согласились мы.

Поскольку у входа продавались только наборы салфеток, мы направились глубже в магазин, к стойке с отдельными товарами.

На ярких упаковках, казалось, были изображены различные символы Канадзавы. Мой выбор пал на узор с традиционным плетением мидзухики из Каги, Юдзуки выбрала японский зонтик вагаса, а Надзуна — вышитый мячик тэмари.

Забавно, как мы, даже не договариваясь, естественно выбрали разные предметы.

Даже когда мы рассматривали одежду, наши вкусы отличались тонкими, но неуловимыми нюансами.

И вот, когда я уже собиралась подойти к кассе, мой взгляд зацепился за одну из упаковок.

— ...Подождите! Я куплю это в подарок Саку!!

Упаковка мгновенно пришлась мне по душе, и я тут же показала её Юдзуки и Надзуне.

На ней были изображены трое мужчин в традиционных куртках-хаппи с надписью «Кагатоби» и макияжем, отдалённо напоминающим грим актёров кабуки. Вероятно, в прошлом они служили пожарными.

Все трое с предельно серьёзными лицами смотрели в карманные зеркальца, припудривая свои лица матирующими салфетками. Изображение выглядело нелепо, но вместе с тем очаровательно.

— Что это? Не могу перестать смеяться! — воскликнула Надзуна.

— «Настоящий мужчина обязан следить за собой», — прочитала она надпись на упаковке.

— Разве не здорово? Тебе не кажется, что эта утончённая нарциссичность очень в стиле Саку?

— Да, понимаю. Этот надменный взгляд и самодовольная ухмылка точно про него.

Хотя я сама начала этот разговор, сказанное прозвучало как-то резко.

С кривоватой улыбкой я перевернула упаковку.

Видимо, это была серия с диалектами, так как на обороте был напечатан диалог на местном канадзавском наречии.

— Эй, парень, а лицо-то у тебя знатно блестит.

— Да ладно? А мне ведь сейчас к людям выходить!

— Так попробуй салфетки от «Хакуити». Кожа станет такой гладкой, будто только что умылся.

— И впрямь. Невероятно гладкая!

Прочитав это вместе со мной, Юдзуки издала восхищённое «Ого».

— Вроде соседняя префектура, а говор совершенно другой.

— Именно! Эй, Юдзуки, а попробуй-ка прочитать это на фукуйском диалекте! — попросила я, вспомнив, как они с Утти часто обсуждали местные словечки.

Юдзуки нарочито откашлялась и заговорила:

— Слышь-ко, паря, рожа-то у тя прям сияет.

— Да ну? А мне ж щас к людям идти надоть!

— А ты возьми салфеточку от «Хакуити». Станет гладеньким, ровно только умылся.

— Батюшки, и правда. Прям гладехонькое!

Видя, как эта красавица активно жестикулирует, меняет тон и выражение лица, выдавая этот деревенский говор, мы дружно рассмеялись.

Подрагивая от смеха плечами, Надзуна промолвила:

— Жесть, вот это уровень.

Я вторил ей:

— Юдзуки, ты знаешь словечки, которые используют разве что бабушки в отдалённых деревнях.

— Моя деревенская бабушка как раз из таких суровых носителей диалекта. В детстве я искренне не понимала и половины из того, что она говорила.

Но тут Юдзуки посмотрела на меня более серьёзным взглядом.

— Ты уверена?

Я сразу поняла, о чем она.

Действительно ли я хочу подарить Саку именно это?

Очевидно, что я выбрала эту вещь исключительно ради шутки.

Для друга — куда ни шло, но как сувенир для человека, к которому испытываешь симпатию, это, возможно, не лучший вариант.

Но я...

— Всё в порядке. Так даже лучше.

Я бережно прижала матирующие салфетки к груди.

— Я начну сплетать наши нити заново, с самого начала.

— Вот как, — мягко прищурилась Юдзуки и больше ничего не сказала.

Я снова опустила взгляд на упаковку в своих руках.

«Вот бы он посмотрел на это с обречённым видом, рассмеялся и сказал: "Это ещё что такое?"»

Пока что мне достаточно и этого.

＊Прямо на выходе из магазина матирующих салфеток оказался храм, поэтому мы решили воспользоваться случаем и по очереди помолиться.

Судя по описанию на информационной табличке, две великолепные сосны, произраставшие на территории, назывались «Женской» и «Мужской» и считались символом счастливого союза.

«Пусть мы сможем держаться за руки… хотя бы ещё немного».

Я загадала это желание, мысленно представляя лица дорогих мне людей.

Я слышала, что в храмах лучше чётко излагать свою решимость, но сейчас это было пределом моих возможностей.

Спустя некоторое время Юдзуки, молившаяся после меня, вернулась к ториям.

Её лицо выглядело исполненным достоинства, а окружавшая её аура была чистой и утончённой, словно у жрицы-мико, исполняющей танец кагура.

Когда наши взгляды случайно встретились, Юдзуки ласково улыбнулась, смягчив выражение глаз.

Тихий, безмятежный ветерок легко колыхнул её чёрные волосы.

«Наверняка эта девушка...» — подумала я. — «Пришла сюда не для того, чтобы молиться кому-то, а чтобы дать клятву самой себе».

Если бы в храм пришёл Саку, он бы поступил точно так же. Почему-то я была в этом абсолютно уверена.

Дождавшись, пока помолится Надзуна — она была последней, — мы двинулись дальше. Вскоре откуда-то донёсся аромат даси, напоминающий о вечерних переулках.

Идущая рядом Юдзуки, похоже, тоже это заметила. Мы переглянулись и, словно заворожённые, зашли в ближайший магазинчик.

В тот же миг аромат, от которого в животе так и грозило заурчать, стал ещё более насыщенным.

Различные баночки и бутылочки стояли вдоль стен этого уютного заведения ровными рядами.

Как я и предчувствовала, это оказалось местом, где продавали соевый соус, мисо-пасту, даси и тому подобные вещи.

— Добро пожаловать! — продавец бодро приветствовал нас, заметив, что мы остановились у входа.

Хотя в любой незнакомый магазин одежды я бы вошла без малейших сомнений, здесь я чувствовала себя несколько неловко и робко переминалась с ноги на ногу. Однако его голос наконец-то помог мне расслабиться.

«А вот Утти, наоборот, с огромным интересом бы всё тут исследовала», — подумала я с улыбкой.

Когда мы прошли внутрь, продавец налил что-то из термоса в бумажные стаканчики, которые стояли на столе, и поднёс нам три порции на подносе.

— Не хотите ли попробовать наш бульон даси?

— Ой, а можно?! — воскликнула я, принимая стаканчик. Юдзуки и Надзуна последовали моему примеру.

Как только я поднесла стаканчик к губам, вместе с тёплым паром в ноздри проник аромат – такой же, как тот, что витает в изысканном японском ресторане.

— Сразу как-то на душе потеплело… — Я сделала небольшой глоток и невольно произнесла свои мысли: — Вау, какой вкусный.

Посмотрев в сторону, я увидела, что Юдзуки и Надзуна тоже выглядят поражёнными.

Поскольку это был всего лишь даси, я была уверена, что у него почти не будет вкуса, но его вполне можно было бы подать как отдельное блюдо.

И к тому же, что это за аромат? Он немного отличается и от соевого соуса, и от мэнцую… Не удержавшись, я спросила у продавца:

— Это правда просто даси? Вы сюда ничего не добавляли?

Продавец слегка усмехнулся, кивнул и показал нам бутылочку.

— Строго говоря, этот продукт называется «Исиру даси». «Исиру» — это традиционная ферментированная приправа, которая издавна производится в Ното, префектура Исикава. Это так называемый рыбный соус. Его изготавливают из свежих сардин и кальмаров, ферментируя их более года. В чистом виде он имеет слишком резкий и специфический вкус, поэтому мы используем его как секретный компонент для создания жидкого даси. То, что вы сейчас пьёте — это бульон, разбавленный горячей водой.

— Понятно! Я-то думала, откуда такой приятный аромат, а это морепродукты.

— Если вас что-то ещё заинтересует, можете попробовать, так что не стесняйтесь, обращайтесь.

— Хорошо, большое спасибо!

Продавец не стал настаивать и, сказав: «Не торопитесь, осматривайтесь», отошёл в сторону. Такое комфортное отношение согрело мою душу.

Итак, мы решили разделиться и осмотреть магазин. Вот только…

«И что мне здесь разглядывать?» — с горькой усмешкой подумала я, как вдруг ко мне подошла Надзуна и тихо спросила:

— Юко, ты в этом разбираешься?

— Не-а, совсем не разбираюсь.

— Я так и думала. Ты дома готовишь?

— Однажды я варила яйца дома у Саку!

— Окей, уровень домоводства в начальной школе.

— Эй!

Хотя я и возмутилась, но в глубине души была с ней согласна. Сразу видно, что здесь полным-полно различных соусов и даси, но сколько бы я ни смотрела на упаковки, я всё равно не понимала разницы. Вероятно, у Надзуны была та же ситуация.

Только Юдзуки с серьёзным выражением лица брала бутылочки одну за другой и изучала этикетки.

Я вспомнила, как на одной из консультаций по выбору профессии она говорила, что умеет и готовить, и стирать.

Она, по-видимому, ничего особо не скрывает, а я лишний раз не расспрашиваю, но в последнее время Юдзуки часто навещает Саку.

Интересно, она уже готовила ему что-нибудь? В том самом доме, на той самой кухне.

Зная Юдзуки, она, наверное, и милый фартук приготовила?

Перед Надзуной мне стало стыдно, поэтому я отшутилась, но на самом деле с тех пор я втайне продолжаю совершенствовать свои кулинарные навыки, обучаясь у Утти и мамы.

Правда, мой прогресс, грубо говоря, заключается в том, что варёные яйца превратились в яичницу и омлет. До такого уровня, чтобы разбираться в столь тонких приправах, мне ещё далеко.

Дело не только в том, что рядом есть такие мастера, как Утти и Юдзуки. Саку и сам отлично готовит, поэтому я хочу угостить его только тогда, когда научусь готовить хотя бы классические блюда, такие как никудзяга или карри, не подглядывая в рецепт.

— Извините, а можно попробовать этот соевый соус с кодзи и пасту мисо?

Пока я витала в облаках, Юдзуки уже обратилась к продавцу.

— Да, конечно. Подождите минутку.

Из любопытства мы с Надзуной тоже подошли поближе. Юдзуки показала нам баночку, которую держала в руках.

— Говорят, этот соевый соус с кодзи прекрасно сочетается с рисом, приправленным сырым яйцом. Этот дурак как-то обмолвился, что на завтрак обычно наспех ест рис с яйцом, рис с натто или маринованные сливы, так что, думаю, в качестве сувенира это будет как раз кстати.

«Вот оно что», — подумала я, и сама удивилась своим мыслям.

Дольше, чем Юдзуки, дольше, чем Хару, дольше, чем сэмпай Нисино, дольше, чем Утти…

По крайней мере, в старшей школе той девушкой, что была рядом с Саку дольше всех, была я.

Я не пытаюсь хвастаться, и речь не о духовной связи или глубине отношений, а о простом количестве времени — я первой с ним подружилась.

И тем не менее…

Словно выдвигая предложение, выгодное прежде всего мне самой: «Мы не сможем быть парой, но давай останемся друзьями».

Своими же действиями я даю ему ложную надежду, что «всё ещё не потеряно».

Честно говоря, я планировала выждать реакцию Кайто, а затем решать, как поступить.

Если после всего произошедшего он захочет остаться друзьями, я с радостью приму это, а если он скажет, что больше не желает меня видеть — это будет печально, но я ничего не смогу поделать.

Можно сказать, что я просто убегаю от проблемы, оттягивая неизбежное, но разве это не верх эгоизма, когда отвергнутый первым пытается наладить отношения?

«Интересно... Саку тоже испытывал подобные сомнения?»

— Мне кажется, я понимаю, о чём ты сейчас размышляешь, Юко, — Юдзуки мягко взяла меня за руку. — На самом деле, существуют люди, которые после отказа не желают иметь ничего общего с тем, кто их отверг. И это ещё полбеды — бывают и такие, кто на следующий же день начинает распускать грязные слухи.

В её уверенном тоне чувствовалась горечь человека, говорящего о том, что он видел собственными глазами. Наверняка у неё уже был подобный опыт.

И всё же Юдзуки продолжила:

— Но я, по крайней мере, не считаю Кайто, которого я знаю, таким уж жалким мелочным типом. Хоть он и выглядит внушительно, как шкаф, но при этом трусоват, и часто поддаётся эмоциям, совершенно не замечая ничего вокруг.

Она сделала паузу.

— Но он не из тех парней, кто ради оправдания и защиты собственного эго способен превратить любовь в ненависть.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Д-да... Да! — я изо всех сил сдерживала слёзы, готовые хлынуть из глаз, и несколько раз кивнула.

Юдзуки абсолютно права.

«Теперь я тоже в клубе отвергнутых друзей. Так что неловко не только тебе, Юко».

Кайто, которого знаю я, тоже не такой человек.

Поэтому это не попытка сесть ему на шею, пользуясь его добротой, а скорее желание, рождённое всем тем временем, что мы провели вместе.

Пусть это и не переросло в романтику, но если к дружбе тоже можно добавить слово «любовь»...

Я хочу и дальше быть рядом.

Заметив мою реакцию, Юдзуки медленно отпустила мою руку.

— Уверена, он сейчас думает о чём-то похожем. Что-то вроде: «Из-за меня Юко стало ещё больнее, мне теперь стыдно смотреть ей в глаза».

— Не может быть...

— И ты, Юко, и Кайто, и Читосэ — вы все добрые, в отличие от кое-кого. Вы умеете примерять на себя чужую боль, но совершенно не способны навязывать другим собственные желания.

Мне показалось, что сейчас не время спрашивать, кого она имеет в виду под «кое-кем». Но я не смогла до конца уловить суть её слов и переспросила:

— Что ты имеешь в виду?

— Всё очень просто, — горько усмехнулась Юдзуки. — Что ты почувствуешь, если в новом семестре Читосэ начнёт тебя избегать?

— Я не хочу этого! Ни за что!

— Вот видишь?

Она пожала плечами, словно повторяя «Всё очень просто, да?», и продолжила:

— Попробуй представить не боль от отказа, а то чувство, когда, несмотря ни на что, всё ещё хочешь быть вместе и не желаешь, чтобы всё на этом закончилось.

Всё мигом встало на свои места.

Так же, как я думаю о Саку, Кайто думает обо мне.

...Думать так казалось верхом высокомерия, и внутри меня всё ещё боролось сопротивление, но если вдруг, если хоть на миллионную долю процента это правда.

Даже если моя любовь не взаимна, я хочу быть рядом с Саку.

Даже если мы не сможем стать больше, чем друзьями, я хочу остаться хотя бы другом.

И даже если в итоге мне придётся смотреть, как он встречается с другой, даже если мне будет больно, обидно и грустно — всё равно...

Я ни за что не хочу перечеркнуть нашу встречу с Саку и время, которое мы провели вместе.

«Вот как», — снова подумала я.

Если бы Саку начал меня избегать, я бы этого не вынесла. Но мне пришлось бы всё держать в себе, ведь это я виновата в том, что призналась, а значит, не имею права жаловаться. Я бы хотела заговорить с ним, но не смогла бы, и мы бы отдалялись всё сильнее...

Я так не хочу.

Возможно, я доставлю ему проблем, возможно, причиню ещё больше боли.

Но я поговорю с Кайто.

Потому что, прежде всего, этого хочу я сама.

— Спасибо, Юдзуки. Я куплю Кайто сувенир!

— Ага, уверена, он обрадуется как дурак.

Надзуна, наблюдавшая за нашим разговором, не выдержала и встряла:

— Слушайте, а вы чего из каждой мухи слона делаете? Достаточно же просто сказать: «Прости, что недавно отшила. Держи утешительный сувенир», и всё.

Юдзуки с раздражением вздохнула:

— Ты что, салариман, пропустивший корпоратив?

Я звонко рассмеялась.

— Надзуна, ты слишком небрежная!

— Это вы слишком заморачиваетесь.

— Не говори так!

— Блин, если уж решила подарить, делай это непринуждённо. И даже не вздумай ляпнуть что-то вроде: «Я недавно отвергла твоё признание, но давай и дальше будем друзьями, бла-бла-бла».

— А что, нельзя?..

— Разумеется, нельзя. Ты решила добить лежачего ногами?

— О, а вот это замечание сейчас прозвучало прямо в стиле Юдзуки.

— Эй, ты вообще слушаешь?

Сил моих с вами нет, произнесла Надзуна, сдаваясь.

— Так что с сувениром для Асано-куна?

Я без колебаний ответила:

— Куплю такие же матирующие салфетки в том магазине, где мы только что были!

Надзуна с удивлением посмотрела на меня:

— Серьёзно? Они одинаковые?

Я понимала причину её реакции, но…

— Всё нормально. Пусть намерения, стоящие за этими чувствами, и различны, но само чувство привязанности — оно одно.

— …Вот это действительно в твоём стиле, Юко.

Любимый человек и любимый друг.

Несмотря ни на что, я не могу относиться к ним одинаково.

Слово «любить», безусловно, обладает своими цветами, формами, вкусами и запахами, однако лишь одно из этих чувств можно назвать «романтической любовью».

Но хотя бы сейчас…

Думаю, нет ничего предосудительного в том, чтобы вложить одно и то же чувство симпатии в сувениры, купленные в поездке.

Избавившись от сомнений, я продолжила разговор:

— Но разве другие парни не обидятся? Мы вместе с Кэнтатти выберем сувенир, а ты, Юдзуки, могла бы приобрести что-нибудь для Кадзуки!

Юдзуки слегка нахмурилась, словно ей это было неприятно:

— Почему это вдруг?

— Да нет особой причины, просто вы как-то особенно хорошо смотритесь вместе?

— Ни за что. Он начнёт меня донимать расспросами вроде: «Ого? И как это понимать?»

— Да брось. У Кадзуки есть свои очаровательные черты, может, он просто смутится.

— Вот это пугает ещё больше…

— Так что же ты будешь делать?

— …Хорошо, я куплю ему только соевый соус с кодзи.

— А пасту мисо?

— Он ведь живёт не один, будет только ломать голову, что с ней делать.

Мы беззаботно беседовали и весело смеялись.

Внезапно в памяти всплыло слово «впервые».

Действительно, я впервые отправилась в путешествие с друзьями не в рамках школьной программы, а просто так.

Любовь, дружба, парни, девушки — всё так сложно.

Было бы замечательно, если бы спустя десять лет мы могли так же беззаботно смеяться.

Даже если этому желанию суждено остаться несбывшимся.

＊

Обмениваясь репликами обо всём на свете, мы в итоге приобрели сувениры для всех и вернулись на площадь, где до этого лакомились джелато.

Я взглянула на часы: время перевалило за половину пятого.

«Наверное, мы успеем посетить ещё хотя бы одно место», — подумала я, как вдруг…

— Слушайте, а мы ничего не упустили? — внезапно спросила идущая рядом Надзуна.

— В каком смысле? Сувенир для Атому-куна? — переспросила я.

Надзуна почему-то вспылила и раздражённо шагнула ко мне.

— Отстань ты уже от этого Атому! Я не об этом!

Она прижала локти к бокам, слегка сжала кулачки ладонями вверх и приняла позу, будто хвастаясь своим кимоно.

— Мы так красиво оделись, а не сделали ни одной фотографии! Разве это законно для девушек?

— И ведь правда… — в один голос протянули мы с Юдзуки.

Сегодня мы были так поглощены покупками, что совершенно об этом забыли.

— Кошмар, если бы я вернулась домой без фото, мама бы расстроилась!

Ведь она специально дала мне карманные деньги с условием, что я привезу фотографии.

— Давайте фотографировать друг друга по очереди. Вон там, на фоне красного здания, отличный вид, не так ли?

С этими словами Надзуна протянула мне свой смартфон.

Она встала вполоборота под одиноко растущей ивой и взяла традиционный зонт вагаса двумя руками.

Плавно опустила взгляд по диагонали вниз, придав лицу меланхоличное выражение.

— Ну как?

— Слишком наигранно, — хором ответили мы.

— Хватит говорить хором!

Обмениваясь подобными шуточками, я сделала несколько кадров на телефон Надзуны, меняя ракурсы. Из-за её прямолинейности об этом часто забываешь, но если присмотреться — у неё действительно очень красивое лицо. А в кимоно это бросается в глаза ещё сильнее.

Я оторвала взгляд от экрана телефона и предложила:

— Юдзуки, вставай рядом с ней.

— Эм, ну… — Юдзуки почему-то замялась. Попеременно посмотрев на нас с Надзуной, она решительно протянула руку: — Давай я пофотографирую, Юко, иди в кадр.

Разумеется, я хотела сфотографироваться вместе, поэтому планировала потом поменяться местами, но…

— Хм-м, и что это значит? — провокационно поинтересовалась наблюдавшая за нами Надзуна. — Боишься, что на моём фоне станет ясно, кто тут на самом деле милашка?

— …О как?

— Ну, если не уверена в себе, можешь не заставлять себя.

— Ну всё, ты меня разозлила. Вызов принят!

— Эй, Юдзуки, кого ты сейчас пародируешь?!

Проигнорировав моё замечание, Юдзуки встала прямо напротив Надзуны.

Она забрала у той зонт и подняла его так, чтобы он укрывал их обеих.

Затем сделала шаг вперёд, оказавшись так близко, что их одежды почти соприкоснулись.

С моего ракурса композиция выглядела так, словно они вдвоём делят один зонт на двоих.

Высокая Юдзуки наклонилась так близко, будто собиралась прижаться лбом к её лбу, а свободной рукой нежно обняла Надзуну за талию.

— Эй, слишком близко! — отводя взгляд, возмутилась Надзуна.

Увидев это, Юдзуки издала томный, соблазнительный звук.

— Ого? Ты что, смущаешься?

— А!? С чего бы мне перед тобой смущаться?!

Надзуна изо всех сил постаралась снова принять невозмутимое выражение лица и посмотрела ей прямо в глаза.

Они выглядели точь-в-точь как влюблённая пара на предсвадебной фотосессии.

Я же, тихонько наблюдая за ними, сделала целую кучу снимков:

Щёлк-щёлк-щёлк-щёлк-щёлк.

— Эй, Юко, ты слишком усердно фотографируешь! — крикнула Надзуна, повернувшись ко мне.

Я слегка прищурилась и с чувством произнесла:

— …Какая прелесть.

— Что за реакция?!

Сделав ещё множество снимков по очереди, мы продолжили фотографироваться. Вместе, поодиночке, и даже втроём, попросив случайных прохожих. Утренняя неловкость между Юдзуки и Надзуной теперь полностью исчезла, сменившись взаимным доверием. Я была рада, что пригласила их обеих, а не кого-то одного.

Любуясь снимками в телефоне, я невольно улыбнулась.

«Как всё-таки удивительно», — подумала я.

Если бы мы упустили этот шанс, возможно, мы бы никогда не провели время вот так вместе. Юдзуки и Надзуна общались бы лишь как одноклассницы, и на этом всё бы закончилось к моменту выпуска. Но проведя этот день втроём, мы, несомненно, будем с ностальгией вспоминать, как здорово провели время в кимоно.

Лёгкий ветерок коснулся моей шеи. Ещё не совсем сумерки, но жара заметно спала, делая прогулку гораздо приятнее. Грациозно порхающая стрекоза вдруг приземлилась мне на плечо.

«Лето подходит к концу».

Словно прошептав это, она так же внезапно упорхнула.

«Спасибо», — улыбнулась я. — «Всё хорошо, я справилась».

Пока я предавалась мыслям, Надзуна, держа смартфон, поманила нас.

— Ну что, приступим к финалу?

Она явно звала нас подойти.

— Ты всё ещё хочешь фотографироваться? — недоверчиво спросила Юдзуки.

— Да брось, иди сюда.

Когда мы встали в ряд, Надзуна навела на нас фронтальную камеру. На экране появились мы в наших кимоно, как и ожидалось.

Вероятно, она решила сделать последнее селфи. Я замерла в ожидании щелчка затвора, но вместо него раздалась мелодия:

Ту-ру-ру-ру, ту-ру-ру-ру...

Это был звук исходящего вызова.

— А?

— Э? — наши с Юдзуки голоса слились в унисон.

Не успев осознать, что происходит, мы увидели на весь экран лицо человека, которого я люблю.

— Надзуна?.. Ух ты!

— Привет, Читосэ-кун, — Надзуна помахала рукой, регулируя угол наклона телефона.

То, что я приняла за фронтальную камеру для фото, оказалось видеозвонком.

— П-привет. А вы что, собрались в такой необычной компании?

Чёрт, от одного его голоса у меня всё перевернулось в голове. Мы не виделись с того фестиваля, и я совершенно не была к этому готова.

Саку был в футболке. Похоже, он находился у себя дома в гостиной, закинув ногу на диван. В кадре мелькнуло его колено, значит, он всё ещё носил шорты.

Слова застряли в горле, и я невольно уставилась на него.

Оглянувшись, я увидела, что Юдзуки тоже застыла с натянутой улыбкой. Похоже, она была так же взволнована, как и я. Но Надзуна, не обращая внимания на наши чувства, продолжила:

— Мы втроём приехали в Канадзаву по магазинам. Потом взяли кимоно напрокат и сейчас осматриваем достопримечательности. Но ведь так хочется, чтобы нас похвалил какой-нибудь симпатичный парень, правда? Как я тебе, Читосэ-кун? Милая? Красивая? Нравится?

— Ты как-то слишком напираешь.

— Да ладно тебе, похвали меня нормально. Я же выбирала наряд специально, чтобы тебе показать.

— Не ври так гладко.

— Ладно, спрошу иначе. Мой образ так отличается от школьного, что твоё сердце ёкнуло?

— ...Может быть, совсем чуть-чуть.

— Да! Я победила!!

— Эй! — мы с Юдзуки возмущённо воскликнули одновременно, увидев, как у Саку забегали глаза.

Я понимала, что это его обычные шуточки, но он просто нечто.

Юдзуки, которая, видимо, первой пришла в себя, спросила:

— Чи-то-сэ-кун? И когда это вы с Надзуной успели обменяться контактами?

Саку неловко ответил, криво усмехнувшись:

— Ну, это... Когда была вся эта суматоха с тобой, Нанасэ, как-то само собой получилось...

— Хм-м? То есть, пока мы с тобой встречались, ты мне втихую изменял?

— Я думал, что смогу узнать у неё хоть какие-то зацепки, честно!

— Значит, у вас с Надзуной была связь на одну ночь?

— Эй, прекрати так злонамеренно выражаться!

Тут Надзуна вмешалась в их разговор:

— Читосэ-кун, ведь мы договаривались только на одну ночь, но после этого ты столько раз...

— Это просто ты мне время от времени пишешь в LINE, разве нет?

— Боже мой, — вздохнула Юдзуки. — Ну так что? Я всё ещё не услышала твоего мнения о моём кимоно.

Услышав это, Саку почесал щеку.

— Ну, если считать юкату, то я вижу тебя в традиционном наряде уже в третий раз, так что слегка привык...

— Отключаюсь.

— Я шучу! Сколько бы ни смотрел, всегда выглядит свежо, красиво, а ещё сексуально.

— ...Просто к сведению: сейчас мне было по-настоящему обидно.

— Прости, прости. Тебе очень идёт. Просто в такой обстановке мне как-то неловко делать серьёзные комплименты.

— Не вижу искренности.

— Чего ты хочешь?

— Еду.

Юдзуки, которая до этого, хоть и злилась, говорила с некоторой вальяжностью, вдруг тихо сказала:

— Приготовь мне то, чего ты никогда раньше не готовил.

— ...Я подумаю над этим, так что смени гнев на милость, ладно?

— Хм, сойдёт.

Слушая их перепалку, я вдруг осознала.

В памяти всплыл недавний разговор, произошедший за трапезой с мисо-пастой.

Вот оно как… Значит, тогда…

Наверное, Юдзуки стало не по себе от того, что я принимаю как должное вкус мисо-супа от Саку, который она считала чем-то уникальным, принадлежащим только ей.

«Получилось некрасиво», — подумала я, чувствуя вину. Но и скрывать это было бы неправильно, так что ситуация складывалась непростая.

Ведь солгать, сказав, что я никогда не пробовала, причинило бы гораздо больше боли, чем горькая правда. Совсем как в тот день, когда я узнала, что они вдвоём ходили на фестиваль в юкатах.

…Так мы и живём.

Словно взвешивая на чашах весов свои чувства и время, считая их единственно нашими, а на другую помещая то, что принадлежит другим, мы бесконечно раскачиваемся на этих качелях, изнывая от нетерпения и ревности.

Пока я предавалась размышлениям, Надзуна вдруг произнесла:

— Юко, дай руки.

— А? Что?

— Просто дай руки, быстрее.

Не понимая, но повинуясь, я протянула руки, и Надзуна положила мне в ладони смартфон.

— Эй, Надзуна?!

— Если не выровняешь ракурс, Читосэ-кун будет смотреть тебе прямо в ноздри!

— Что?! Подожди…

В панике я вытянула руки, поднеся экран к лицу.

Саку с немного растерянным выражением лица улыбался.

«Ну вот, как же неловко, что он увидел мою суету».

Свободной рукой отчаянно поправляя чёлку, я заговорила:

— Ну… эм… сегодня такой прекрасный день…

— Ты не обидишься, если я в шутку скажу, что мы будто на свадьбе?

— …Кх!

Не могу поверить, что я ляпнула такое.

Уже довольно долгое время. Что это?

Ещё недавно я каждое утро подбегала к нему с громкими приветствиями. Спокойно брала его за руку, мы лежали рядом на пляже.

А теперь я так смущаюсь, что не могу даже посмотреть Саку в глаза.

Сначала я думала, что это просто неловкость после его отказа, но это чувство ощущается иначе.

— Юко?..

Этот голос, это звучание, это тепло.

От одного произнесённого имени у меня предательски защемило в груди.

Радость, тяжесть, тоска… но не только это.

«А, вот оно что.

Я снова по уши влюбилась в Саку».

В тот миг, осознав это, я почувствовала, как лицо заливает жар, и опустила голову.

«Кошмар, я сейчас точно красная как помидор».

Плотно сжав губы, я уставилась на ремешки своих гэта.

Почему? Как так вышло?

Разве после такого отказа чувства не должны угасать?

Может быть, оказавшись на грани потери, я наконец-то осознала, насколько дорог мне этот человек?

Или меня тронула его уязвимость, когда он впервые показал мне свою слабость?

Или его слова, произнесённые со всей искренностью, несмотря ни на что, так глубоко запали мне в душу?

А может, я просто снова подумала, какой же он классный, когда пытается казаться невозмутимым?

Или это из-за той жгучей, разрушительной ревности и желания ни с кем не делить его?

…Вот так я снова и влюбилась.

Наверное, всё это вместе.

Я просто ничего не могу поделать, всё моё естество так сильно тянется к тебе.

— Юко.

Услышав голос, я медленно подняла голову. Саку по ту сторону экрана мягко улыбался.

«Тук-тук… тук-тук…» — моё сердце постепенно успокаивалось.

— Как ты?

— Хорошо, а ты, Саку?

— Потихоньку.

— Понятно.

— Нашли хорошую одежду?

— Ага, о-очень много.

— Вам, наверное, всё ещё жарко в кимоно.

— Ага, до недавнего времени. Но сейчас стало немного прохладнее.

— Вот как. Да, август же скоро закончится.

— Да, об этом мне сообщила стрекоза.

— Ого? Здорово.

Возможно, Юдзуки и Надзуна, наблюдая со стороны, волновались за нас.

Думали: «Наверное, им всё-таки неловко, какая-то напряжённость».

Конечно, если просто слушать наш разговор, то иначе и не подумаешь. Но я чувствовала себя так умиротворённо, словно мы вдвоём сидели на энгаве, наслаждаясь вечерней прохладой.

Даже не знаю, как описать атмосферу, витавшую между нами.

Раньше я всегда тараторила без умолку: «Смотри!», «Слушай!», «А знаешь!», «А потом!», а Саку слушал меня с таким видом, будто просто мирился с этим.

Но сейчас мне казалось, что мы впервые по-настоящему разговариваем.

Мы мало говорили лишь потому, что оба понимали — нам не нужно много слов.

За это лето мы прошли через столько всего, что и не описать.

И сейчас мы словно безмолвно соглашались друг с другом: «Как же хорошо, что в итоге мы вернулись к этому».

Поэтому мне достаточно и этого.

«Ведь то, что я могу сейчас просто и обыденно говорить с тобой — это нечто особенное для меня».

Я подала знак глазами Юдзуки и Надзуне.

Они поняли, что пора заканчивать.

Девочки подошли ближе, и мы поправили угол смартфона так, чтобы все поместились в кадр.

— Ну что ж, — начала я.

Вложив в слова все свои чувства, искренне желая, чтобы они достигли его, я произнесла:

— Пока-пока, Саку. Увидимся во втором семестре.

Я произнесла те самые слова, которыми во что бы то ни стало хотела переписать наше прошлое.

Я почувствовала, как Саку и Юдзуки резко затаили дыхание.

«Ведь я хочу, чтобы это стало молитвой, сорвавшейся с губ в предвкушении встречи с дорогими людьми».

«Я хочу, чтобы это было «до встречи», а не «прощай»».

«Поэтому в этих словах — мои «прости» и «спасибо», адресованные тебе».

Саку в растерянности отвёл взгляд, а затем мягко и тепло улыбнулся:

— Пока, девчонки. До второго семестра.

＊

После этого мы неспешно прогулялись по саду Кэнрокуэн — ещё одной известной туристической достопримечательности наряду с районом Хигаси-чая, сдали арендованные кимоно и вернулись на площадь перед станцией.

Половина неба уже окрасилась в ультрамариновый цвет — мы и не заметили, как опустился вечер.

«А ведь ещё совсем недавно в семь часов было довольно светло», — каждый год в это время меня настигало похожее чувство лёгкой грусти.

Для ужина было ещё рановато, но так как пообедали мы тоже рано, мы купили билеты на обратный путь и зашли в одэнную, расположенную в торговом комплексе прямо на станции Канадзава.

Кстати, когда зашёл разговор о том, что бы поесть, я вспомнила то, что было до «Go-Go Curry», и нечаянно обронила: «Может, «Хатибан»?» — на что мою идею тут же отклонили со словами: «Ешь это в Фукуи!», причём в этот раз мгновенно.

Конечно, я не предлагала это всерьёз, но всё равно, разве это не грубо?

А вообще, о том, что Канадзава славится своим одэном, первой заговорила Юдзуки.

Мы с Надзуной представляли себе что-то вроде идзакаи, где взрослые пьют алкоголь, поэтому, честно говоря, были слегка против.

Но тут проявилась истинная Юдзуки.

Заведение, которое она заранее присмотрела, находилось прямо за прозрачными автоматическими дверями торгового комплекса, в открытом пространстве, видимом даже от турникетов.

Здесь не было ни стен, ни перегородок — только стулья, расставленные вдоль П-образной стойки, окружающей кухню.

Атмосфера напоминала небольшое кафе или итальянский бар, и если бы не написанное от руки меню над головой со словом «Одэн», по одному лишь внешнему виду ни за что бы не догадался, что это за место.

Здесь были люди, распивающие спиртное, но за спиной проходил обычный коридор, где туда-сюда сновали прохожие, что давало чувство безопасности. К тому же заведение не казалось тем местом, где засиживаются до поросячьего визга.

Скорее: «Пропустим по стаканчику перед электричкой или синкансэном».

Как бы то ни было, атмосфера позволяла трём старшеклассницам спокойно поужинать.

Она не стала хвастаться и вдаваться в подробности, но, зная Юдзуки, она наверняка всё это тщательно продумала. Я снова убедилась, насколько же это стильно и круто с её стороны.

Пока я размышляла об этом, Надзуна, сидевшая справа от меня, произнесла:

— Как же хорошо, что с нами Юдзуки.

— Я тоже не любительница заранее всё планировать, так что если бы мы были только вдвоём с Юко, реально могли бы пойти по маршруту: сначала «Go-Go Curry», а потом «Хатибан рамен».

— Эй, как грубо! Я тоже могу всё спланировать, если захочу!

— Те, кто могут, делают это до того, как им об этом скажут.

— У-у...

С этим, конечно, не поспоришь. Мне было нечего возразить.

Люди, привыкшие постоянно открывать для себя новые заведения, обладают каким-то особым чутьём.

Всё, на что хватило бы меня — это открыть рейтинги с отзывами в интернете и просматривать их по порядку. Я бы точно стала искать место, которое явно кричало бы о своей «неизведанности», просто чтобы удивить остальных.

Безусловно, Юдзуки тоже иногда ходит в такие места, но при этом она с лёгкостью может предложить явно ориентированное на туристов заведение прямо на станции. В этом чувствуется какая-то уверенность и непринуждённость, и это здорово.

Ведь если ты не уверен в своём вкусе, разве не страшно, что о тебе подумают: «Прямо на станции, серьёзно?»

Например, если бы не Юдзуки, этот ресторанчик слился бы для меня с пейзажем, и я бы просто прошла мимо.

Но если задуматься: здесь стильно, даже девушки могут без опасений попробовать местный одэн, и нет риска опоздать на поезд. Идеально подходило под наши нужды.

Тем временем нам принесли заказ.

Из-за долгой ходьбы я проголодалась сильнее, чем думала, поэтому назаказывала всего подряд из того, что приглянулось.

Кстати, блюда вроде курума-фу и байгая, кажется, и есть отличительная черта канадзавского одэна.

Я посмотрела на свою тарелку и спросила:

— Девчонки, а вы какие ингредиенты в одэне любите? Мне вот нравятся мешочки тофу с моти внутри.

Вспомнилось, как с самого детства я чувствовала себя немного счастливее, если находила их в одэне.

Почему так? Наверное, потому, что, кроме как на Новый год, мы редко едим моти, и от этого появлялось чувство, будто я получила небольшой аванс.

Надзуна, взяв одноразовые палочки, которые выглядели гораздо солиднее тех, что дают в комбини, ответила:

— Хм-м, банально, но всё-таки яйцо и дайкон. Особенно если это одэн из комбини, где раскрошившийся желток плавает в бульоне с растворённой горчицей. Я всегда понимаю, что это вредно, но каждый раз выпиваю всё до последней капли.

Услышав это, Юдзуки посмотрела на Надзуну поверх моей головы.

— Правда? Тогда отлично. Слышала, фишка этого заведения — «бульон, который хочется выпить до дна».

— Ох, блин, звучит слишком заманчиво.

— Ничего страшного, в одэне мало калорий.

— Ну, учитывая, что в обед мы умяли «Go-Go Curry», переживать уже поздно.

Почувствовав на себе укоризненные взгляды с обеих сторон, я невольно почесала щёку.

— И дело не только в том, что это полезно, — продолжила Юдзуки. — Мне почему-то нравится ширатаки. Знаю, это мелочь, но я люблю те моменты, когда не можешь съесть целый узелок за один укус, и лапша распутывается.

— ...Пфф.

Мы с Надзуной прикрыли рты руками и невольно фыркнули от смеха.

От того, что мы старались сдерживаться — всё-таки это ресторан и шуметь здесь нельзя, — смех накатывал с удвоенной силой.

Надзуна, чьи плечи мелко подрагивали, сказала:

— Не выдавай такие странности без предупреждения.

Я подхватила:

— Да ещё и с таким серьёзным лицом!

Видимо, для Юдзуки наша реакция оказалась совершенно неожиданной. Она плотно сжала губы и смущённо опустила взгляд.

— П-правда? А я думала, это жизненно...

Я похлопала её по плечу.

— Нет, я понимаю, о чём ты! Просто как представила, с каким счастливым лицом ты выискиваешь эти распутавшиеся ниточки ширатаки — это так мило!

— Я не ищу их с таким восторгом!

— «Ах, тут ещё одна ниточка осталась!!!» В таком духе?

— Да насколько же я по-твоему помешана на ширатаки?!

Мы втроём вдоволь насмеялись и наконец приступили к еде.

Юдзуки сразу потянулась к ширатаки, но, видимо, вспомнив наш недавний разговор, поспешно переключилась на дайкон. Она всегда кажется такой идеальной, что при виде подобных мелочей я испытываю облегчение: она всё-таки такая же обычная старшеклассница, как и мы.

«С чего бы мне начать?» — разглядывая свою тарелку, я вдруг задалась вопросом.

— Ой? В Канадзаве к одэну подают горчицу с зёрнами?

Жёлтую приправу с краю тарелки я по привычке приняла за обычную японскую горчицу караси, но, присмотревшись, заметила в ней мелкие коричневые вкрапления.

— Нет, — Юдзуки заглянула в меню. — Тут написано, что это местная горчица из местечка Фуити в префектуре Фукуи. Зёрна горчицы перемалывают крупно, поэтому она и выглядит как французская горчица.

— Ого, вот как. Знаете, а вас не радует по какой-то загадочной причине, когда за пределами префектуры вы встречаете что-то из Фукуи? Прямо гордость берёт.

— Ну, в принципе, понимаю о чём ты.

— Хотя лично к нам это не имеет никакого отношения.

Говоря это, я нанесла немного горчицы на чикуву и отправила в рот.

Упругая текстура и аромат бульона мгновенно заполнили рот.

В отличие от рыбного соуса, который мы пробовали в районе Хигаси-чая — его вкус был довольно специфичным, — здесь вкус оказался более утончённым и мягким.

Острота и аромат фукуйской горчицы были настолько выраженными, что ни в какое сравнение не шли с горчицей из тюбика. Очень вкусно, но хорошо, что я не увлеклась и не положила слишком много.

— Знаете... — тихо произнесла Надзуна. — Когда мы станем взрослыми, мы тоже будем пить в таких местах после работы?

Оглядевшись, я заметила саларимана с большим чемоданом — должно быть, возвращался из командировки, — и женщину в деловом костюме, с аппетитом пьющих пиво и сакэ.

Я отложила палочки и ответила:

— Вообще не могу себе такого представить, но немного завидую. Вот моя мама всегда с таким наслаждением пьёт вино.

Надзуна посмотрела на меня и озорно усмехнулась.

— То, как ты пьёшь алкоголь, я ещё могу представить, но вот то, что ты где-то работаешь — вообще никак.

— Эй! А мне кажется, строгий костюм и очки в красной оправе мне бы очень пошли!

— Я сейчас не про одежду говорила, да и звучит это так, будто ты просто косплеем занимаешься.

Слушавшая нас Юдзуки захихикала, слегка покачивая плечами.

— Наверное, ты бы внезапно вызванивала меня в идзакаю со словами: «Юдзуки, послушай!», а потом жаловалась бы на проблемы на работе. Что-то типа: «А как вообще пользоваться этим принтером?!»

— Эй! Неужели мои проблемы были бы настолько примитивными?!

В ответ на моё возмущение подключилась Надзуна:

— Если бы это касалось работы, можно было бы сказать, что ты выросла, но ты, наверное, и во взрослом возрасте будешь страдать из-за любви. Что-нибудь вроде: «В последнее время Саку так занят, совсем не отвечает мне в LINE!»

— ...На всякий случай уточню: в твоей фантазии мы с ним встречаемся?

— Нет, всё ещё безответно влюблена.

— Это сколько ж лет должно пройти?!

Мы звонко рассмеялись.

Ночь в путешествии, ресторанчик, до которого нам ещё нужно дорасти, и атмосфера незнакомого города. Возможно, именно эти вещи делали нас более воодушевлёнными, чем обычно.

— Слушайте, — сказала Надзуна. — Как думаете, когда мы начнём работать, мы всё ещё будем общаться?

В её голосе прозвучала лёгкая грусть, сродни смирению.

Я не нашлась, что ответить, и вместо меня заговорила Юдзуки:

— Такое часто бывает: друзья, с которыми в старшей школе были не разлей вода, после выпуска полностью перестают общаться.

В её тоне не было сентиментальности, скорее холодная констатация факта. Юдзуки гораздо взрослее меня, поэтому, возможно, она просто смирилась с тем, что так устроена жизнь.

— Вот-вот, — продолжила Надзуна. — К тому же, не факт, что мы вообще останемся в Фукуи.

— Юко говорила, что ещё не определилась, но мы с Надзуной собираемся поступать в университеты в других префектурах, так что, возможно, там же и найдём работу.

— Получается, если я найду себе парня в университете Канадзавы и выйду за него замуж, то останусь жить здесь? Вообще не могу себе такого представить.

— Зато не придётся каждый раз ломать голову над тем, где купить одежду.

— А разве это не будет скучно?

— Да, такие вечера точно исчезнут.

— И то верно...

Не успев опомниться, я сама заговорила:

— Давайте дадим обещание.

Я почувствовала, как девочки повернулись ко мне. Смотря куда-то вдаль, в туманное, далёкое будущее, я словно протянула им письмо:

— Например, в конце лета, через десять лет. Мы втроём снова приедем сюда.

Конечно, никто не знает, сбудется ли это на самом деле.

Никто не гарантирует, что мы пронесём свои детские обещания во взрослую жизнь. Даже если мы их вспомним, возможно, мы с лёгкостью отмахнёмся от них из-за какой-нибудь мелочи — завала на работе или банальной усталости.

— Но всё равно, — продолжила я. — Мы вместе пойдём за покупками, погуляем по городу в кимоно и поедим «Go-Go Curry» и одэн.»

...Но даже так, возможно, наступит день, когда мы захотим опереться на воспоминания об этом вечере и вернуться в те времена.

Мы включим джей-поп, который слушаем сейчас, с ностальгией вспомним о школьных пиджаках в преддверии смены гардероба и поговорим о парнях, которых любили.

Как те бессрочные купоны на массаж плеч, которые мы в детстве дарили родителям.

Когда они уже почти забыты, кто-то вдруг достаёт их, и со словами: «А ведь было дело», подшучивая друг над другом, нехотя, но выполняет обещанное.

Мне хотелось оставить здесь, в этом дне, хотя бы одно такое обещание.

— А что, отличная идея.

Надзуна посмотрела на меня, подперев щёку рукой.

— Как думаешь, через десять лет мы всё ещё сможем так веселиться в кимоно?

— Ты наверняка всё ещё будешь ходить с открытым пупком.

— Это уже перебор, не находишь?

— Или, наоборот, станешь примерной матерью.

— Это тоже звучит дико! Ого, а что, если мы будем носить парные наряды с ребёнком?

Лёд в стакане с улуном, который держала Юдзуки, тихо звякнул.

— Я согласна на обещание. Будем пить алкоголь втроём и до самого утра болтать о нас семнадцатилетних.

Она отставила стакан и плавно протянула мизинец.

— И когда придёт время, никаких обид, кто бы с кем ни шёл по жизни. Если Юко обретёт счастье, пусть расскажет хоть одну жалобу, чтобы я могла разочароваться в идеале.

Я мягко сцепила свой мизинец с её.

— А если счастье найдёшь ты, Юдзуки, то расскажи такую до жути сладкую историю любви, чтобы я поняла, что мои чувства не были ошибкой.

«Скажи, Юдзуки, кого ты любишь?»

Я чуть было не задала вопрос, ответ на который и так знала, но вовремя осеклась.

Клянусь, это не было бы попыткой сдержать её или объявлением войны.

Мне просто захотелось поговорить с ней о человеке, которого мы любим.

Но пока что я отложу это и доверю всё нам через десять лет.

Вместо слов, словно скрепляя договор, мы потерлись сцепленными мизинцами.

«А, вот оно что. Значит, бывает и такая форма отношений».

Внезапно завязывается узелок, и мы оказываемся связаны.

Поэтому, возможно, в будущем мы так же продолжим идти вперёд. Вдвоём переплетая одну-единственную красную нить судьбы, создавая из неё один общий узор — наше желание.

«Пожалуйста, умоляю», — мысленно молилась я.

«Пусть всё это будет просто нашей игрой в аятори».

И неважно, кто из нас в самом конце перехватит нить.

Я хочу, чтобы мы могли сказать друг другу: «Как красиво», — и улыбнуться.

＊

Мне казалось, что сцепленные мизинцы всё ещё покалывает от тепла.

Я, Нанасэ Юдзуки, смотрела на собственное отражение, смутно видневшееся в окне поезда.

Экспресс «Тандербёрд», возвращающийся в Фукуи.

Я сидела у окна, Юко — рядом со мной, а Надзуна устроилась на сиденье через проход, бросив: «Всё равно скоро усну».

Вокруг уже полностью опустилась ночная пелена, поэтому, стоило нам покинуть город, за окном стало почти кромешно темно.

В стеклах отражался лишь ярко освещенный салон вагона, и куда ни глянь, вправо или влево, перед глазами тянулась одна и та же картина.

«Ночной поезд, мчащийся по сельской глуши, похож на Зазеркалье, в которое мы случайно забрели», — подумала я.

Стук, стук, перестук... Эта неритмичная колыбель настойчиво клонила в сон.

Скрип, визг колёс... Словно сказка, которую рассказывают капризной девчонке.

В детстве, покачиваясь в вагоне точно так же, я однажды задумалась.

«Когда я сойду на станции, буду ли это действительно я?»

«Не поменялась ли я незаметно местами со своим отражением в оконном стекле?»

«А та "я", что осталась запертой по ту сторону, так и будет бесконечно скитаться во мраке ночи, ожидая дня, когда я снова сяду в этот поезд».

То, что я предаюсь подобным нелепым фантазиям, скорее всего, является следствием непреодолимого чувства одиночества и щемящей тоски.

Наше путешествие подходит к концу. И лето тоже скоро закончится.

Я легко коснулась своих губ, словно пытаясь охладить жар, исходящий от моего мизинца.

«Зачем я только дала такое обещание?»

Внезапно в памяти всплыл разговор между Юко и Читосэ, произошедший в районе Хигаси-чая.

Хотя они обменялись лишь парой слов, в каждом из них сквозила такая нежность, что казалось, они пара, прожившая вместе много лет.

«Расстроилась из-за того, что он не похвалил мое кимоно, огорчилась, узнав, что не только я пробовала мисо-суп Читосэ, выпросила для себя то, что он приготовит "впервые"…»

Собственные капризы теперь казались мне до ужаса ребяческими.

И, словно по цепной реакции, в голове возник наш недавний разговор.

— Если Юко обретет счастье, пусть расскажет хоть одну жалобу, чтобы я могла разочароваться в идеале.

— А если счастье найдешь ты, Юдзуки, то расскажи такую до жути сладкую историю любви, чтобы я поняла, что мои чувства не были ошибкой.

Я, попытавшаяся свести все к банальной, но остроумной фразе.

И Юко, которая смотрит прямо в глаза своей любви.

Я с горечью осознала: вот она, пропасть, что разделяет нас сейчас.

А ведь я считала ее невинной — если говорить мягко, и совершенно наивной — если говорить грубо.

Уж в этот раз она точно должна была сломаться от боли и полностью измениться.

Но ты на самом деле…

— …особенная. Девочка, которой суждено навсегда остаться Белоснежкой.

Я слегка сжала мизинец, словно еще раз давая это обещание.

«Быть может, я просто не хотела, чтобы такая, как ты, оставила меня позади?»

«Или же мне просто захотелось увидеть все своими глазами до самого конца?»

«К чему приведут принцесса и королева».

«Их долго и счастливо, и финал этой сказки».

И тем не менее.

Я тихонько позвала Юко, которая сидела с закрытыми глазами и, казалось, задремала. Надзуна к тому времени уже давно и крепко спала.

— Эй, ты спишь?

Ее ресницы дрогнули, и глаза плавно открылись.

— Нет. Просто вспоминала сегодняшний день.

Ее голос звучал умиротворенно и как-то особенно наполненно.

— Спасибо, что позвала меня. И за то, что пригласила Надзуну, — тоже спасибо.

«Благодаря этому зародилась наша дружба» — звучит, конечно, слишком наивно, но я действительно рада, что смогла поладить с Надзуной.

— Да брось. Я ведь ничего такого не сделала. К тому же, мне кажется, вы с самого начала подходили друг другу.

«В этом вся Юко, от начала и до конца», — подумала я.

— Можно я задам один странный вопрос? Можешь списать всё на сентиментальность этого вечера и просто пропустить мимо ушей, или вообще посмеяться.

— Конечно, спрашивай.

Никаких лишних расспросов. Лишь добрая, принимающая улыбка.

Многие безответственно твердят, что боль заставляет человека расти.

И знаете, возможно, это не так уж и далеко от истины.

Такое чувство, будто мы поменялись местами, пока ехали на летнем экспрессе, несущемся сквозь Млечный Путь.

«Хотя нет, это звучит грубо по отношению к Юко».

«Ведь она осталась собой — просто шагнула вперёд».

Я медленно, подбирая слова, произнесла:

— Юко, кем ты хочешь быть для Саку?

Я и сама не понимала, почему мне вдруг захотелось это спросить.

Возможно, это была какая-то жалкая попытка прощупать почву или банальная ревность.

— Хм-м… — Юко на мгновение задумалась. — Я хочу быть девушкой, которая всегда сможет сказать ему: «Саку, ты такой классный».

И ее лицо озарила легкая, прекрасная улыбка, похожая на распустившийся букет цветов.

«Ах, вот оно что. Я и не замечала».

«На первый взгляд мы кажемся полными противоположностями, но на деле в чем-то очень похожи».

«Наверное, именно поэтому…»

«И то, что Юко неосознанно заговорила о нашем обещании, и то, что я сцепила с ней мизинцы…»

«Всё это потому, что где-то в глубине души мы обе резонируем с мыслью, что такой день когда-нибудь действительно может настать».

Тихо вздохнув, я продолжила:

— Ты тоже была очень классной, Юко. Тогда, в тот раз.

— Спасибо, Юдзуки.

На меня устремился чистый, прозрачный и ясный взгляд, похожий на кристаллик снега.

В глазах Юко отражалась я, а в моих глазах — она.

Мы словно смотрелись в систему зеркал, уходящую в бесконечность.

«Возможно, мы с тобой — две стороны одной медали».

«Настолько похожие, что в девичьих мечтах иногда можем слиться воедино».

«Хотя нет, подобная сентиментальность мне все же не к лицу».

И тем не менее.

Словно укрепляя свою решимость, я крепко сжала кулаки.

«Пусть ты и Белоснежка».

«Пусть я и Королева».

— Я не проиграю, — с этой мыслью я улыбнулась Юко.

«К сожалению для тебя, здешняя Королева не умеет сдаваться так же легко, как в сказках».

«Я не собираюсь покорно уступать тебе Принца».

«Мы сойдемся в битве — ты, во всей своей красе, и я, ничуть тебе не уступая».

«Ради того, чтобы через десять лет рассказать лучшей подруге до жути сладкую историю любви».

Поэтому, не обращаясь с молитвами и не задавая вопросов, я просто говорю самой себе.

«Свет мой зеркальце, скажи».